Между тем Марико, размышляя наедине с собой, пришла к такому же заключению, хотя и не знала всего, что было известно Юрико и Ябу, и мысль эта немало ее поразила. Торанага притворяется, ведет тайную игру, поняла она. Это единственное возможное объяснение его странного поступка: дать корабль Анджин‑сану, вернуть деньги, пушки, свободу действий перед Тсукку‑саном. Теперь Анджин‑сан наверняка выступит против Черного Корабля. Он захватит его, создаст угрозу на будущий год и, следовательно, нанесет ужасный вред Святой Церкви и вынудит святых отцов добиться от Кийямы и Оноши предательства Ишидо…
Если это верно, думала она, недоумевая, и Торанага лелеет такой далеко идущий план, тогда, конечно, он не сможет ехать в Осаку и кланяться Ишидо. Он должен… А! Так что же тогда с сегодняшней отсрочкой, на которую уговорил его пойти Хиро‑Мацу? Ох, Мадонна, Торанага и не думал появляться в Осаке! Это всего лишь хитрый ход! Зачем? Чтобы выиграть время. Чтобы закончить… что? Чтобы ждать и сочинять еще тысячу трюков, неважно каких, лишь бы остаться тем, чем он был всегда, – великим кукольником.
Сколько времени пройдет, прежде чем у Ишидо лопнет терпение, он поднимет боевое знамя и двинется против нас? Месяц, самое большее два. Тогда к девятому месяцу этого пятого года Кейчо начнется битва за Кванто! Но что выгадает Торанага за два месяца? «Не знаю, – решила Марико, – знаю только, что теперь мой сын имеет шанс наследовать свои десять тысяч коку и жить, как ему и подобает, вырастить своих детей. Может быть, теперь род моего отца не исчезнет на земле.» Она радовалась этому своему новообретенному знанию, наслаждаясь им, рассматривая его с разных сторон, находя его логически безупречным. «Но как вести себя в период между сейчас и потом? – спрашивала она себя. – Ничего, кроме того, что ты уже делала и решила делать!»
– Госпожа?
– Да, Дзиммоко?
– Там Дзеко‑сан. Она говорит, что вы с ней условились о встрече.
– Ах да, я забыла тебе сказать. Согрей саке, принеси и пригласи ее сюда.
Марико вспомнила сегодняшний день, вспомнила его руки, обнимавшие ее, – такие надежные, теплые и сильные… «Увидимся сегодня вечером?» – осторожно спросил он, когда Ябу и Тсукку‑сан наконец покинули их. «Да, – порывисто обещала она. – Да, мой дорогой. О, как я счастлива за тебя! Скажи Фудзико‑сан… Попроси ее послать за мной после часа свиньи». В тишине дома у нее вдруг перехватило горло. Так глупо и опасно…
Она проверила перед зеркалом прическу и косметику и попыталась успокоиться. Послышались шаги, распахнулись седзи.
– Ах, госпожа, – Дзеко низко кланялась, – как вы добры, что позволили мне повидать вас.
– Добро пожаловать, Дзеко‑сан.
Они выпили саке, Дзиммоко снова налила.
– Какая красивая посуда, госпожа, просто прелесть.
Они вели безразлично‑вежливый разговор, потом Марико отослала Дзиммоко.
– Извините меня, Дзеко‑сан, но наш господин сегодня днем не приезжал. Я не видела его, хотя и надеялась повидаться перед отъездом.
– Да, я слышала, что Ябу‑сан приезжал вместо него на пристань.
– Когда я увижу Торанагу‑сама, я еще раз попрошу его. Но думаю, что его ответ будет таким же. – Марико налила саке им обеим. – Простите, он может не удовлетворить мою просьбу.
– Да, я верю вам. Может, – если его очень не попросить…
– Но я никак не могу на него повлиять, так что извините.
– Я тоже прошу меня извинить, госпожа.
Марико поставила свою чашку.
– Тогда вы решили, что некоторые языки опасны…
Дзеко резко произнесла:
– Если бы я собиралась кому‑то выдавать ваши тайны, зачем бы я говорила вам об этом? Думаете, я так наивна?
– Может быть, вам лучше покинуть меня – мне еще так много надо сделать…
– Да, госпожа, я тоже так думаю! – согласилась Дзеко. Голос ее стал вдруг жестким. – Господин Торанага просил меня лично рассказать ему все, что я знаю о вас и Анджин‑сане. Сегодня днем. Я склонила его к мысли, что между вами ничего нет. Я сказала так: «О да, господин, до меня тоже дошли эти грязные слухи, но в них нет ни слова правды. Я клянусь в этом жизнью моего сына и его сыновей! Если кому и знать, то, конечно же, мне. Положитесь на меня: все это злобная ложь – сплетни, сплетни ревнивцев, господин…» О да, госпожа… Для меня ведь тоже это было неожиданно, но моя игра убедила его и он мне поверил. – Дзеко залпом выпила саке и горько добавила: – Теперь мы все погибнем, если у него появятся доказательства, а ведь это нетрудно сделать…
– Сейчас?
– Конечно. Подвергнуть Анджин‑сана пыткам – китайскими методами. Дзиммоко – тоже, меня, Кику‑сан, Ёсинаку… извините, даже и вас, госпожа, – китайскими методами…
Марико сделала глубокий вдох.
– Могу я… могу я спросить у вас, почему вы пошли на такой риск?
– Потому что в определенных ситуациях женщины должны защищать друг друга от мужчин. Потому что на самом деле я ничего не видела. Потому что вы не причинили мне вреда. Потому что мне нравитесь вы и Анджин‑сан и я верю, что у вас обоих своя карма. И потому, что я хотела бы видеть вас живой и своим другом, а не мертвой, и потому, что интересно смотреть, как вы, мотыльки, кружитесь в пламени жизни.
– Я не верю вам.
Дзеко тихонько рассмеялась.
– Благодарю вас, госпожа. – Овладев ситуацией, она говорила теперь с полной искренностью. – Очень хорошо, я скажу вам настоящую причину: мне нужна ваша помощь. Да, Торанага‑сама не удовлетворил мои требования, но вы, наверное, сможете придумать, как этого добиться. Вы – единственный шанс, который я имела и могу еще иметь в этой жизни, и я не в силах так легко от него отказаться. Ну, теперь вы знаете. Пожалуйста, я почтительно прошу вас помочь мне с моей просьбой, – она положила на футон обе руки и низко поклонилась. – Пожалуйста, извините мою несдержанность, госпожа Тода, но все, что я имею, будет ваше, если вы мне поможете. – Она снова уселась, оправила складки кимоно и допила свое саке.
Марико пыталась все обдумать. Интуиция подсказывала ей, что этой женщине можно довериться, но ум все еще был затуманен только что пришедшей ей в голову разгадкой поступков Торанаги и ее облегчением от того, что Дзеко не выдала ее, как она думала, поэтому она решила отложить свое решение, обдумать его как следует в спокойном состоянии,
– Я постараюсь. Прошу вас, дайте мне время.
– Я могу вам дать даже больше, чем это. Вот факт: вы знаете секту Амиды Тонга? Убийц?
– Да, а что они…
– Помните тот случай в Осакском замке, госпожа? Он тогда покушался на Анджин‑сана, не на Торанагу‑сама. Дворецкий господина Кийямы заплатил две тысячи коку за эту попытку
– Кийямы? Но почему?
– Он христианин. Анджин‑сан был врагом даже тогда. А если тогда, то что же говорить про теперь? Теперь, когда Анджин‑сан – самурай, свободен, имеет свой корабль…
– Еще один Амида, здесь?
Дзеко пожала плечами.
– Кто знает? Но я бы не дала набедренной повязки за жизнь Анджин‑сана за пределами крепости, если он не будет беречься.
– Где он сейчас?
– В своем помещении, госпожа. Вы хотели вскоре посетить его? Может быть, самое время его предупредить.
– Похоже, вы знаете все о том, что и где происходит, Дзеко‑сан!
– Я держу свои уши открытыми, госпожа, и глаза тоже.
Марико сделала над собой усилие, чтобы отбросить мгновенно возникшее беспокойство за Блэксорна.
– Вы говорили с Торанагой‑сама об этом?
– О да, я ему сказала. – Уголки глаз у Дзеко изогнулись, она отпила саке. – Не думаю, чтобы он удивился. Это любопытно, вы не находите?
– Может быть, вы ошиблись?
– Может быть. В Мисиме я слышала, что против господина Кийямы составлен заговор, его хотят отравить. Ужасно, правда?
– Какой заговор?
Дзеко сообщила подробности.
– Невозможно. Ни один христианин‑дайме не поступит так с другим.
Марико снова наполнила чашки.
– Могу я спросить, что еще сказал он и что сказали вы?
– Часть разговора – это моя просьба вернуть нам его милости и забрать нас из этой блошиной гостиницы, и он согласился. Сейчас у нас приличные помещения в замке, около Анджин‑сана, в одном из домиков для гостей, и я могу приходить и уходить когда пожелаю. Он просил Кику‑сан развлечь его сегодня вечером, и это еще один шаг к лучшему, хотя его, видимо, ничто уже не выведет из меланхолии, как вы думаете? – Дзеко выжидательно взглянула на Марико. Марико ответила ей бесхитростным взглядом и только кивнула. Ее собеседница вздохнула и продолжала: – Да, очень печально. Жаль. Часть времени мы провели, обсуждая те три секрета. Он просил меня повторить то, что я сказала вам.
«А, – подумала Марико, – вот и еще одна улика легла точно на свое место. Ошиба? Вот и приманка для Затаки. И Торанага получил возможность при необходимости влиять на Оми, и оружие против Оноши с Харимой или даже Кийямы».
– Вы улыбаетесь, госпожа?
Марико так хотелось поделиться с Дзеко своей радостью, сказать ей: «Как ценна ваша информация для нашего хозяина! Как он должен отблагодарить вас! Вас саму теперь следовало бы сделать дайме! И как удивительно: Торанага слушал все это и делал вид, что ему неинтересно. Как он загадочен!»
Но Тода Марико‑нох‑Бунтаро только покачала головой и спокойно произнесла:
– Сожалею, но ваши сведения не взбодрили его.
– Да, то, что я сообщила, не улучшило его настроения – он был скучен и потерян. Печально, не так ли?
– О да, такая жалость.
– Да, – Дзеко шмыгнула носом, – еще одна новость, прежде чем я уйду, госпожа, чтобы заинтересовать вас и упрочить нашу дружбу. Возможно, Анджин‑сан очень плодовит.
– Как?
– Кику‑сан беременна.
– От Анджин‑сана?
– Да. Или от господина Торанага. Может быть, и от Оми‑сана. Все были с ней в соответствующий отрезок времени. Конечно, она предохранялась после Оми‑сана, как обычно, но, как вы знаете, ни один метод не совершенен, ничего нельзя гарантировать, случаются и ошибки… Она забыла предохраняться после Анджин‑сана, но не уверена, – это был тот самый день, когда из Анджиро приехал курьер, и она была взволнована и отъездом в Ёкосе, и покупкой контракта. Все это так понятно… – Дзеко подняла руки, очень огорченная. – После господина Торанага, по моим представлениям, она принимала меры. Мы обе жжем ладан и молимся, чтобы родился мальчик.
Марико рассматривала узор на своем веере.
– Кто? На кого вы думаете?
– Это сложно, госпожа. Не знаю. Я была бы рада вашему совету.
– Беременность надо прервать. Несомненно. Для нее нет никакого риска.
– Я согласна. К сожалению, Кику не соглашается.
– Что? Я поражена, Дзеко‑сан! Конечно, она должна это сделать. Или надо сказать господину Торанаге. В конце концов, это случилось до того, как он…
– Может быть, это случилось до него, госпожа.
– Надо сказать господину Торанаге. Почему Кику‑сан так непослушна и глупа?
– Карма, госпожа. Она хочет ребенка.
– Чьего ребенка?
– Этого она не сказала. Только – что это кто‑то из них троих.
– У нее должно хватить ума прервать беременность и впредь быть осмотрительнее.
– Согласна. Я думаю, вам надо было знать, если… Пройдет еще много дней, прежде чем что‑нибудь станет заметно или ей будут опасны неосторожные движения. Может быть, она еще передумает. В этом случае я не могу ее принуждать. Она больше не моя собственность, хотя я все время буду пытаться присматривать за ней. Было бы прекрасно, если бы ребенок оказался от господина Торанага. Но вдруг у него окажутся голубые глаза… Один совет, госпожа: скажите Анджин‑сану, чтобы он не очень доверял Ураге‑нох‑Тадамаса, особенно в Нагасаки. Там – ни в коем случае. Этот человек в конце концов будет сохранять верность своему дяде, господину Хариме.
– Как вы узнали об этом, Дзеко‑сан?
– Мужчинам необходимо делиться секретами, госпожа, вот почему они совсем не похожи на нас. Взвалить на кого‑нибудь свои тайны… А мы, женщины, открываем их, чтобы получить какие‑нибудь преимущества. Немного серебра и чуткое ухо, а у меня есть и то и другое… Это все очень легко. Мужчина должен делиться секретами. Вот почему мы одерживаем над ними верх и они всегда оказываются в нашей власти.
