УПП

Цитата момента



Раньше секса не было, зато была рождаемость.
Раньше вообще было непорочное зачатие!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Скорее всего вынашивать и рожать ребенка женщины рано или поздно перестанут. Просто потому, что ходить с пузом и блевать от токсикоза неудобно. Некомфортно. Мешает профессиональной самореализации. И, стало быть, это будет преодолено, как преодолевается человечеством любая некомфортность. Вы заметили, что в последние годы даже настенные выключатели, которые раньше ставили на уровне плеча, теперь стали делать на уровне пояса? Это чтобы, включая свет, руку лишний раз не поднимать…

Александр Никонов. «Апгрейд обезьяны»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2010

Пасьянс.

- Чем занимаешься? - спросил демиург Шамбамбукли.

- Карты раскладываю, - мрачно отозвался демиург Мазукта.

- Получается?

- Нет.

Демиург Шамбамбукли присел на корточки рядом с Мазуктой.

- А что будет, если всё сложится?

- Мир во всем мире, - огрызнулся Мазукта, - и труднопредставимое счастье для всего человечества.

- Ух ты! - восхитился Шамбамбукли и посмотрел на расклад.

Мазукта как раз совмещал края двух карт.

- Так годится, по-твоему?

Шамбамбукли посмотрел, склонив голову набок.

- По-моему, красиво, - он провел пальцем по изгибу реки на месте соединения карт. - Вполне естественная граница.

- Я тоже так думаю. И народы там родственные, даже языки похожи. Вот с запада что приткнуть, не знаю…

Некоторое время демиурги передвигали контурные карты, убирали одни, подсовывали другие - но границы никак не хотели совмещаться. Постоянно наползали одна на другую, а несколько маленьких карт карманного формата и вовсе потерялись под широкими листами.

- Вот еще этих четырех королей надо распихать… - кусая губу, размышлял Мазукта. - Их рядом никак нельзя держать, один другого побьет.

- А если этого- туда, а того - сюда? - предложил Шамбамбукли.

- А этих двух?

- Ну… одного запихни на какой-нибудь остров.

- На остров нельзя, там у меня уже королева.

- Тогда на полуостров.

- Это можно…

Короли и тузы нашли свое место, с шестерками оказалось и того проще. Постепенно карта мира начала вырисовываться всё яснее. Границы стран притерлись друг к другу, пролегли пунктиры торговых путей, разными цветами обозначились политические и культурные связи.

- Смотри, кажется, получается! - обрадовался Шамбамбукли.

- Угу, - кивнул Мазукта, укладывая на место последнюю крошечную республику. - Все на месте, всё в порядке, в мире полная гармония и совершенство.

- Красота какая! - пробормотал Шамбамбукли. - Как у тебя здорово получилось!

- Да ну, ерунда, - скромно пожал плечами Мазукта. - Детская забава. Пойдем чай пить, поздно уже.

Он наклонился, поднял плащ, на котором только что раскладывал карты, встряхнул его и набросил на плечи. Разноцветные бумажки взлетели - и с шорохом осыпались на землю - одна на другую, одна на другую…

- Пущать не велено.

- Но я по важному делу!

- Все по делу.

- Ну пойдите, скажите ему, что Я пришел.

- Я с большой буквы?

- Да.

- Не пойду. Не велено беспокоить.

- Впустить! - крикнул Пророк, которому надоела эта возня у двери. Полог отодвинулся, и в шатер вошел посетитель.

- Здравствуй.

- Ну, проходи, нечистый.

Посетитель удивленно вскинул брови, оглядел себя, понюхал подмышки и обиженно спросил:

- Почему нечистый?

- В метафизическом смысле, - хмыкнул Пророк. - Ну хорошо, проходи, Сатана. Так тебе больше нравится?

- Ты меня с кем-то путаешь, - озабоченно пробормотал посетитель.

- Да? А кто же ты тогда?

- Я демиург.

Пророк расхохотался.

- И как же тебя зовут, в таком случае?

- Шамбамбукли…

- Вот ты и попался! - радостно ухмыльнулся Пророк. - Всем известно, что имя нашего демиурга Чурмбембдактчи. Он мне сам это сказал.

- Я такого не говорил! - возмутился Шамбамбукли.

- Еще бы! Ты, исчадие ада, конечно же, не можешь произнести этого имени. Ну, попробуй?

- И попробую! Чурем… погоди минутку… как ты сказал? Чермендак… Нет, Чурембендак… дук… дакт…

- Ага, не можешь!

- Ерунда какая-то! - помотал головой Шамбамбукли. - Зачем мне повторять всякую чушь? Это же я - демиург!

- Разумеется, именно так ты и должен говорить. Ты же, Сатана, великий искуситель. Но меня не обманешь.

- А я и не обманываю!

- Ну разумеется, - улыбка Пророка стала откровенно глумливой. Шамбамбукли насупился.

- Я демиург.

- Ой, перестань, - отмахнулся Пророк. - А то я не видел демиурга! Он явился мне во сне, могучий и прекрасный, его голос был подобен колокольному звону, а на голове его был золотой венец…

- Ну и чем я виноват, что тебе снятся такие дурацкие сны?

- Это было пророчество! - нахмурился Пророк.

- Я могу надеть золотой венец, если это для тебя так важно.

- Поздно.

Шамбамбукли вздохнул.

- Ладно. Как бы меня ни звали - может, ты все-таки выслушаешь, что я хочу тебе сказать?

- Нет, - помотал головой Пророк. - Даже и не подумаю. Мне нет дела до твоих лживых речей.

- А зачем же ты велел меня впустить?

- Исключительно для посрамления.

- Хорошо, можешь посрамить, только сперва выслушай.

- Посрамить могу, а слушать не стану.

- Да очнись же ты! - закричал Шамбамбукли. - Неужели ты сам не понимаешь, что жечь детей в печах - безнравственно?!

- Эк тебя проняло! - засмеялся Пророк, глядя на покрасневшее лицо Шамбамбукли. - Что, не нравится, Сатана?

- Да, не нравится! И не говори мне, что это я тебе велел, или кто там твой бог. Ни один бог в здравом уме не мог такого приказать!

- Говори, говори, я тебя не слушаю. Я плюю на тебя, Сатана.

- Да какой я тебе, к черту, Сатана?! Что ты привязался с этим именем?

- Сатана, - спокойно ответил Пророк, - суть искушающее человека злое разрушительное начало. Раз ты задумал меня искушать - значит, ты Сатана.

- Я такого начала не творил, - медленно покачал головой Шамбамбукли. - Конечно, это очень удобно, сваливать свою вину на Сатану… но поверь мне, человека никто не искушает. Он прекрасно справляется сам.

- Ты мне наскучил, - отмахнулся Пророк и крикнул в сторону: - Стража!

В шатер вошел могучий стражник в кожаном доспехе. За ним ужом проскользнул секретарь с пером за ухом.

- Кого?

- Вот его, - Пророк указал на Шамбамбукли.

- Голову рубить или как?

Шамбамбукли судорожно схватился за горло, на котором виднелись уже два свежих шрама.

- Нет, - после секундного раздумья ответил Пророк. - На этот раз, пожалуй, утопление.

Стражник выволок Шамбамбукли из шатра.

- Уже четвертый в этом месяце, - заметил секретарь, делая пометку на папирусе.

- Тот же самый, - отозвался Пророк.

- И всё никак не угомонится! - с ноткой уважения произнес секретарь.

- Ничего, угомоним! - заверил его Пророк. - Наше дело правое. С нами бог.

Ну что ты все прыгаешь туда-сюда? - недовольно поморщился демиург Мазукта. - Сядь, успокойся.

- Погоди, я еще раз попробую.

Демиург Шамбамбукли зажмурлся, сосредоточился - и исчез. Не прошло и тридцати лет, как он снова появился - сконфуженный, с торчащим из груди кнжалом.

- Горе ты мое, - вздохнул Мазукта, выдернул кинжал и залечил рану. - И что тебе неймется? На кол сажали, камнями забрасывали… А вспомни, как тебя скормили пираньям! Я еле сумел потом собрать по кусочкам! Хоть объясни толком, зачем это всё?

- Некогда объяснять, там такое..!

- Чай остынет, - начал Мазукта, но Шамбамбукли уже опять исчез.

Мазукта покачал головой и отпил из своей чашки. Вскоре появилась голова Шамбамбукли, а затем и весь он, по частям - руки, ноги, туловище. Мазукта со вздохом отставил чашку и подошел к расчлененному другу.

- Четвертовали?

- Ага. Сложи меня обратно?

- Нет, - отрезал Мазукта. - Сперва объясни мне, к чему такая спешка. Зачем тебе обязательно надо рождаться в этом дурацком мире и погибать дурацкой смертью?

- Там ужас и беззаконие, - всхлипнул Шамбамбукли, и по его щеке скатилась слеза, тут же услужливо вытертая Мазуктой. - Горят костры из книг, а на них сжигают живых людей, представляешь?

- Представляю, - кивнул Мазукта. - И что?

- Что значит «и что»?! Надо что-то делать!

- Допустим. И что именно ты делаешь?

- Я говорю людям ,что это нехорошо. А они… вот.

- Каким людям ты это говоришь? - уточнил Мазукта.

- Ну всяким… От кого что-нибудь зависит. Первосвященникам, вождям, разным советникам…

- Ну и получаешь что заслужил! - подытожил Мазукта. - Ты не с той стороны взялся за дело.

Мазукта приделал руки и ноги товарища обратно к телу, поднял его голову и поднес к своему лицу.

- Если ты опять скажешь «бедный Шамбамбукли», я укушу тебя за нос! - мрачно пообещал Шамбамбукли.

- Ладно, не буду, - согласился Мазукта и посадил голову обратно на плечи. Шамбамбукли сел и осторожно повертел шеей.

- Больно, - пожаловался он. - Так что же я делаю неправильно?

Мазукта не торопясь взял свою чашку, отпил и задумчиво прищурился.

- У меня когда-то была такая же проблема, - признался он. - Ну, почти такая же. Люди собирались на холме и… неважно. А я, молодой тогда еще, спускался к ним и вразумлял. Шрамы до сих пор ноют… А потом…

Мазукта снова отпил, уставился в круговорот чаинок и замолк.

- Ну? - не выдержал Шамбамбукли. - Что ты придумал?

- Дрова. - односложно отозвался Мазукта

- При чем здесь дрова?!

- А при том. Я сделал это удовольствие платным. Не понимаешь?

- Нет.

- Ну как же! Если бы я пришел к пророку и сказал ему все, что думаю - меня бы тут же дубиной по голове- и на корм свиньям. А я сделал иначе, я всего-навсего внушил главному казначею одну простую идею. Дрова ведь денег стоят?

- Ну…

- Правильно. Чтобы сжечь ребенка - нужны дрова. А на всех не напасешься. Значит, каждый, приносящий в жертву сына, должен заплатить за казёные дрова.

- Я не улавливаю…

- Да всё просто, - махнул рукой Мазукта. - Одно дело - бросить в огонь своего ребенка, это каждый может. Даже гордится потом - вот, мол, смотрите, не пожалел! А вот отдавать деньги… это совсем другое! На такое не каждый решится. Тем более, если надо заранее составить заявку для отчетности, подписать четыре разных бланка, несколько месяцев ждать очереди… В общем, за пару десятков лет такое развлечение полностью сошло на нет.

Мазукта похлопал по плечу сконфуженного Шамбамбукли и ободряюще улыбнулся.

- Да не переживай ты, с кем не бывает! Просто впредь не слишком полагайся на нравственность и здравый смысл. Миром управляют товарно-денежные отношения.

- Привет, - сказал демиург Мазукта, придя в гости к демиургу Шамбамбукли. - Как дела?

- Да что мне сделается, - пожал плечами демиург Шамбамбукли.

- Вид у тебя усталый.

- Это потому что я устал, - объяснил Шамбамбукли.

- Хм? - Мазукта изобразил на лице заинтересованность.

- Люди построили храм. И молятся там три раза в день. А я тут должен сидеть как дурак и слушать.

- Это необязательно, - заметил Мазукта. - Ты можешь сидеть как умный.

- Все равно тяжело это. Ладно бы еще что-нибудь интересное рассказывали - так ведь нет. Каждый день одно и то же, одними и теми же словами. Уже и сами не понимают, что говорят, затвердили и бормочут автоматически, а думают о чем-то своем.

- Хоть об интересном чем-то думают?

- Да когда как…

Мазукта уселся в кресло поудобнее, закинул ногу на ногу и, сотворив себе сигару, с удовольствием закурил.

- Ну и когда оно как? - спросил он, выпуская колечки дымы из ушей.

- Да вот сегодня, например, - сказал Шамбамбукли, присаживаясь на табуретку. - Один человек полдня думал: «Если Шамбамбукли всемогущ, то может ли он сотворить камень, который сам не сможет поднять?»

- Ну и в чем тут проблема?

- То есть как в чем? Мне уже самому интересно - могу я создать такой камень или не могу?

- А попробовать не пробовал?

- Нет. Это же теоретический вопрос, а не практический.

- Значит, не можешь, - пожал плечами Мазукта.

- Почему не могу? - обиделся Шамбамбукли. - Если допустить, что я действительно всемогущий…

- А ты всемогущий?

Шамбамбукли поперхнулся и задумался.

- Не знаю, - признался он наконец. - Если я не могу поднять камень, который сам же и сотворил…

- Брось ты этот камень, - отмахнулся Мазукта. - Ну-ка, давай, вспомни определение всемогущества!

- Нуу… это когда…

- Определения не начинаются со слов «ну, это когда» - строго заметил Мазукта.

- Хорошо. Всемогущество - это способность творить всё, что угодно. Так?

- Вот именно, - кивнул Мазукта. Ключевое слово - «угодно». Угодно тебе сотворить камень - творишь камень. Не угодно его поднимать - не поднимаешь. Это и есть настоящее всемогущество.

Демиург Мазукта пришел к демиургу Шамбамбукли.

- Привет. Ну, показывай, что там у тебя с твоим новым миром?

- Он уже не очень новый, - проворчал Шамбамбукли. - Я тебя звал посмотреть еще шесть миллионов лет назад!

- Да ну, брось, что такое шесть миллионов лет для целого мира! А я раньше не мог прийти, был занят. Ну, давай, показывай.

Демиург Шамбамбукли провел друга в новый мир и указал носком ботинка: «вот!»

- Ну и что это такое?

- Плесень.

- Сам вижу, что плесень. А что с ней не в порядке?

- Ее тут не должно быть.

- Это почему же?

- Потому что я ее не сотворял!

- А-а… - протянул Мазукта и, присев на корточки, ковырнул зеленую пленку пальцем. Понюхал, попробовал на язык и сплюнул.

- Шесть миллионов лет назад ее еще не было, - уточнил на всякий случай Шамбамбукли. - Тогда только в воде появились какие-то комочки, а теперь, видишь, уже на сушу выползли…

- Вижу, - кивнул Мазукта.

- Я ничего не трогал, всё сохранил как было, тебя ждал.

- И правильно сделал. Сейчас я тебя научу, что делать. Садись и пиши жалобу на поставщика.

- На кого?!

- Ну, кто тебе продал эту твердь? На него и жалуйся, что товар был не стерильный. А может, вообще пользованный. Прошлый владелец за собой не убрался, а у тебя плесень от этого расползлась.

- Да какой еще прошлый владелец? Я сам этот мир сотворил!

- А, ну да… Ты же у нас максималист, либо всё, либо ничего… Значит, точно говоришь, ты тут жизнь не насаждал?

- Нет.

- Ну, может, случайно, по ошибке?

- Да не делал я ничего такого! Землю - сотворил, воду - тоже, светила зажег, а оно вдруг само как поперло!

- Ну всё ясно, - подытожил Мазукта, поднялся и отряхнул ладони. - Один случай на миллиард, так бывает. Жизнь зародилась сама.

- И что мне теперь с ней делать?

- Ну, уничтожь, если хочешь.

- Жалко. Она ведь живая!

Мазукта посмотрел на кромку воды, где кишели в мертвых водорослях гнилостные бактерии.

- Ну, тогда оставь, если жалко. Даже интересно, что тут может получиться. Чем Деструктор не шутит, может, еще через шесть миллионов лет и разум появится. Люди там, или гоблины…

- Ой, а как же тогда… Как я им объясню, что это не я их сотворил, а они сами?

- А ты не объясняй. Когда дойдет до этого момента, главное - появись во всем блеске славы и объяви себя их богом и повелителем. И прибирай к рукам всё готовое, тебе же меньше работы.

- Но разве так можно? Нечестно получается…

- Ха! - хмыкнул Мазукта и сплюнул на зеленую поросль. - А какого еще отношения заслуживает жизнь, появившаяся из плесени?

Демиург Шамбамбукли пришел в гости к демиургу Мазукте и застал друга за работой. Мазукта сидел с несчастным видом, грыз карандаш и время от времени что-то неуверенно черкал на листочке. Таких листочков, исписанных и смятых, вокруг валялось множество.

- Ой, а что это ты делаешь? - спросил Шамбамбукли.

- Стихи пишу, - мрачно откликнулся Мазукта. - Да ты садись пока, налей себе чаю, я еще не скоро закончу.

- А почитать можно?

- Да на здоровье, - пожал плечами Мазукта.

Демиург Шамбамбукли взял первый попавшийся листочек и прочел:

«Я жил в довольстве и беспечности,
Нормально ел и крепко спал.
Но ваши нижние конечности
Увидел мельком - и пропал!
Я ваш слуга, ваш верный раб.
Отдайтесь мне разок хотя б! …»

- Ой! - вздрогнул Шамбамбукли. - Это ты о чем? Мазукта, ты что, влюбился?

- Да ну, делать мне больше нечего. Я же не для себя пишу.

- А для кого?

Мазукта молча извлек из-под бумаг толстую конторскую книгу и подтолкнул ее к Шамбамбукли.

- Последняя страница, молитвы на сегодня. Какой-то молодой остолоп слезно умолял сделать так, чтобы в него влюбилась знакомая девушка. Ну вот мне и приходится теперь работать его музой - стихи нашептывать, к цветочному ларьку подталкивать, подарки выбирать…

- А ты разве прислушиваешься к молитвам? - искренне удивился Шамбамбукли.

- А без этого нельзя, - вздохнул Мазукта. - Кто ж тогда в меня верить будет - нет, кто обо мне вообще будет знать! - если я хоть иногда чего-нибудь кому-нибудь не исполню? Нет, я, конечно, не все просьбы рассматриваю, у меня правило железное: по одному миллиону просителей в день, остальные перебьются.

- А как ты их отбираешь? Случайным образом?

- У меня случайностей не бывает! Кто первым обратился, с утречка, того и слушаю. Как там говорит народная мудрость… не помню, какого народа: «Кто рано встает, тому бог дает»

- Ясно, - кивнул Шамбамбукли. - Так что там с этим парнем?

- Что- что… вот, помогаю теперь, - Мазукта указал рукой на кипу бумаги. - Стихи пишу прочувственные. Не знаю только, клюнет ли она… Опыта в таких делах у меня не очень много.

Шамбамбукли в недоумении почесал затылок.

- Чего-то я не понимаю… А зачем это нужно? Он же тебя не стихи просил для него писать, а чтобы девушка влюбилась. Ты что, не мог ей просто приказать влюбиться, и всё?

- Шамбамбукли, ты дурак! - торжественно провозгласил Мазукта. - Извини, сорвалось, не смог удержаться. Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Ну-ка, вспоминай, чему тебя учили, какие основополагающие принципы мироздания ты знаешь?

- Закон сохранения…

- Так, раз!

- Ну, этот… с динамикой что-то…

- «Всё течет, всё изменяется». Два! Дальше?

- Эээ… «На всё воля Творца»?

- «На всё воля Творца, но сердцу не прикажешь!» - поправил Мазукта. - Это единственно ограничение, наложенное на демиургов. Если бы мы могли управлять еще и побуждениями… тогда совсем неинтересно было бы!

- А- а… Ясно.

- Ну вот. А теперь оттого, что у какого-то болвана бессоница и плохой аппетит, я должен ломать голову, заниматься всякой ерундой! - Мазукта в раздражении смахнул бумажки со стола. - Ну не поэт я, не поэт! По мне, так лучше опять в жерло вулкана, богом ремесел на полставки, кайлом махать - но не видеть никакой писанины! И хоть бы было из- за чего, а то ведь фитюлька какая-то, ни кожи ни рожи! Да вот, сам взгляни.

Мазукта указал перстом.

- Видишь, во-он та?

- Вижу… - медленно произнес Шамбамбукли.

- Ну вот, в нее он и влюбился. И чего нашел? Мелкая, тощая, и ногти обгрызены… Разве что глаза большие, но глаза, это, знаешь ли…

- Знаю…

- А он, понимаешь, весь в расстроенных чувствах, жить без нее, говорит, не согласен, любовь, говорит, с первого взгляда! Хочу, говорит… Шамбамбукли?..

- М- м?

- Ты меня слушаешь?

- Угу…

- А почему не дышишь?

Шамбамбукли вздохнул так глубоко, что заколыхались занавески, и глуповато улыбнулся.

- Э- эй, аллё, ты в порядке? - забеспокоился Мазукта.

- Ага…

- Шамбамбукли, да что с тобой? - испугался Мазукта. - Ты здоров? Шамбамбукли..? Шамбамбукли!!!

Впервые в его бесконечной жизни Мазукте стало по-настоящему страшно.

- А если попробовать такой вариант… - неуверенно начал демиург Шамбамбукли. Демиург Мазукта поднял на друга усталый взгляд.

- Ну?

- Я обернусь быком, а когда она придет купаться на берег, выйду и… и она залезет ко мне на спину, а я ее увезу!

- Куда?

- Куда-нибудь. Сработает, как думаешь?

- Сработает. Если она склонна к скотоложеству или ты - к насилию.

Демиург Шамбамбукли помотал головой.

- Да, действительно, чего это я… А как ты думаешь, если я прольюсь на нее дождем?..

- То она промокнет.

- Золотым дождем, - уточнил Шамбамбукли.

- Ну, значит, ее пришибет самородком. Это же человек, не забывай. Они страшно хрупкие.

- Не пойдет, - вздохнул Шамбамбукли. - Ну а если так - в полночь я влечу ей в окно вороном, ударюсь лбом об пол…

- И набьешь шишку.

- Да не перебивай ты! Ударюсь об пол и превращусь в прекрасного юношу…

- Давай я попробую угадать, - предложил Мазукта. - Итак, представим себе, что ты - девушка. Юная и простодушная, живущая в отсталой, полной предрассудков стране. И к тебе в полночь в окно влетает ворон. Мало того - превращается в незнакомого мужчину!

- В прекрасного юношу! - обиженно уточнил Шамбамбукли.

- Знаешь, я думаю, ей будет не до того, чтобы к тебе присматриваться. Итак, возможные реакции: упасть в обморок, завизжать как резаная, позвать на помощь, огреть тебя по лбу сковородкой…

- Хватит, хватит! - перебил Шамбамбукли и потер лоб. - Ну а что же мне тогда делать?

- А почему бы тебе не заявиться к ней таким, какой ты есть?

- Да ну, что ты… Я стесняюсь.

- А быком не стесняешься?

- Быком - это другое дело! Быку, знаешь ли, многое позволено…

Шамбамбукли вдруг замолчал на полуслове и принюхался.

- Пахнет чем-то… Мазукта, у тебя что-то горит!

- Где?! - Мазукла вскинул голову и пошевелил ноздрями. - Нет, это не у меня. Это… А, знаю, это от людей потянуло, жертвенным дымом. Так что ты хотел сказать?

- Я тут подумал…

- Нет, погоди-ка! - Мазукта порывисто встал и завертел головой, отыскивая, откуда пахнет гарью. Наконец, найдя источник, он близоруко приставил ладонь к глазам, некоторое время напряженно вглядывался вдаль, а затем коротко, с чувством, выругался.

- Что там? - обеспокоенно спросил Шамбамбукли. - Надеюсь, ничего серьезного?

- Отбой! - проворчал Мазукта. - У них там народные гуляния. Ярмарка, карнавал и всякие зрелища для развлечения толпы.

- А, ну тогда ладно, - рассеянно кивнул Шамбамбукли. - А что, если я тогда превращусь не в ворона, а в какую-нибудь другую птицу? Лебедя или…

- Можешь больше не суетиться, - мрачно перебил его Мазукта. - У людей сегодня праздник. Мне в жертву только что принесли очередную юную девственницу.



Страница сформирована за 0.54 сек
SQL запросов: 169