АСПСП

Цитата момента



Между взрослыми людьми мягкие привязанности — радость!
Радуйтесь!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Смысл жизни в детях?! Ну что вы! Смысл вашей жизни только в вас, в вашей жизни, в ваших глазах, плечах, речах и делах. Во всем. Что вам уже дано. Смысл вашей жизни – в улыбке вашего мужчины, вашего ребенка, вашей матери, ваших друзей… Смысл жизни не в ребенке – в улыбке ребенка. У вас есть мужество - выращивать улыбку? Вы не боитесь?

Страничка Леонида Жарова и Светланы Ермаковой. «Главные главы из наших книг»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

4. ПОБЕДИТЕЛИ БЕЗ ПРАВА ПОБЕДЫ

Он не пытался нас обмануть. В его логике не было понятий обмана и предательства, их вполне заменяло прекрасное выражение: смена поведения.

Экскурсовод сменил поведение. Он перешел на сторону тех, кто сильнее. На сторону людей.

Вначале мы выбрались из паутины кружевных, решетчатых туннелей, оплетающих купол Полигона. Темные стальные коридоры перешли в облицованные пластиком туннели с неярким оранжевым светом аварийных ламп.

В круглом зале с поблескивающим зеркальным потолком мы наткнулись на трех инопланетян. Они были без плащей, с металлическими предметами на поясах («Оружие. Не заряжено», - пояснил экскурсовод). Кружась вокруг бесформенных, похожих на набитые гнилью мешки, аппаратов, они прикасались к ним тонкими птичьими лапами, которые казались толстыми и сильными из-за кожистых складок, бывших когда-то крыльями.

Вначале ребята просто смотрели на них - танец зачаровывал, внушал невольное уважение к чужому разуму. Но когда на лапах одного из «танцоров» сверкнули когти, Меломан не выдержал:

- Убийцы…

И все бросились вперед. Я едва успел схватить за плечи Ингу, заслонить ее от рвущейся в драку толпы. Прошептал:

- Стой. Тебе это не нужно…

Инга упрямо смотрела мне в глаза:

- Почему? Я не хуже других!

- Лучше. Не смей убивать, Инга!

- Почему? - упрямо переспросила она.

- Потому что… я… ты девчонка. Ты не должна убивать.

Она стояла рядом, словно ждала других слов, так и не прозвучавших. Потом высвободилась. Насмешливо сказала:

- Ладно. Я буду держаться сзади… пока вас всех не перебьют.

И вдруг, отступая на шаг, выкрикнула:

- А если с тобой… что-то сделают, я тебе не прощу! Слышишь?

Я замер, не зная, что ответить, и нужно ли отвечать. Но тут заговорил Экскурсовод, неподвижной тенью замерший в нескольких шагах от нас.

- Эту реакцию мы так и не смогли понять. Странное свойство человеческого разума. Перенос основной поведенческой реакции самосохранения на заведомо безразличных индивидуумов. Если объяснять реакцию с позиции воспроизводства…

- Замолчи! - крикнул я. Экскурсовод издал клокочущий звук и проглотил остатки фразы. А я взглянул на поле боя. Ребята стояли неподвижно, тремя тесными группами. Все было кончено. Незнакомый пацан с одного из соседних островов сидел на полу. Рита бинтовала ему руку.

- Осталось одиннадцать… - вполголоса сказал я. - Эй, Экскурсовод, что они делали?

- Перенастраивали механизмы имитации. Неразумно. Работа на два полных цикла. Не успеть.

- Веди, - приказал я.

Мы прошли по коридорам, изгибающимся под такими углами, которые не решился бы спроектировать самый авангардистский земной архитектор. Мы миновали машины, похожие на котлы с лениво кипящей белой жидкостью, и машины, напоминающие клубок хорошо спутанной колючей проволоки. Мы наткнулись еще на двоих пришельцев…

Самой удивительной казалась реакция Экскурсовода. Он шел за нами, укутавшись в свой плащ, временами поясняя, куда следует идти. В его поведении не было ни тени сомнения.

Поведение выдавало в нем чужака сильнее, чем сгибающиеся наоборот коленки.

Задержка вышла лишь у помещения, которое Экскурсовод назвал «контрольным центром». Овальный вход в него закрывала металлическая диафрагма, похожая на ту, что ставят в объективы фотоаппаратов. Открыть необычную дверь не удалось, и мы принялись выбивать ее с разбега.

Скорее всего, у нас ничего бы не вышло. Но у дежурного, слышавшего глухие тяжелые удары о диафрагму, сдали нервы.

В плотно сомкнутые металлические лепестки как раз ударили двое: Толик и Роман, рослый парнишка с соседнего острова. Они даже не успели отойти, когда металлические створки выгнулись и раскрылись от нанесенного изнутри удара чудовищной силы.

Мальчишки упали. Те, кто стоял у двери, метнулись в стороны. Я дернул Экскурсовода за связанные руки, повалил на пол, прижал к горлу меч. Толик неподвижно лежал под согнувшимися, смятыми лепестками диафрагмы. Изнутри металлические листы были багровыми и тускло светились. Я не сразу понял, что они просто накалены от выстрела. Ромка, неуклюже волоча ноги, отползал от двери.

Еще один заряд ударил в противоположную сторону, пройдя сквозь выбитую диафрагму. В коридоре разорвался ослепительный белый шар, угас, оставив в стене рваное метровое отверстие в вишнево-красными, оплавленными краями. Воздух на линии выстрела несколько секунд мерцал.

Было очень тихо. Я посмотрел на Криса - он полз к Толику, стараясь не показываться в пробоине. А рядом с искореженной дверью стоял Меломан с арбалетом в отставленной в сторону руке.

Дежурный выглянул из отверстия осторожно, но, явно, не ожидая подвоха. Что ему наши мечи при таком преимуществе в оружии… Он был немного выше нашего пленника и с белесым, редким оперением. Тонкие лапы сжимали прозрачный, похожий на хрусталь шар, закрепленный на короткой пистолетной рукоятке. Думаю, он просто не принимал в расчет наши арбалеты. Ведь их мы делали сами, пришельцы давали нам только мечи.

Стрела, пущенная Меломаном, поразила его в голову. Дежурный умер так быстро, что вряд ли успел осознать свою ошибку.

В контрольном центре мы задерживаться не стали. Там было еще трое пришельцев - с ними разобрались быстро, словно бы мимоходом. У нас явно появлялся навык ведения боя с «человеко-птицами».

Пока ребята обшаривали зал - небольшой, с несколькими пультами, напоминающими земные, с неизменными оранжевыми светильниками на потолке, я с Ритой и Ингой занимался Толиком.

Пострадал он несильно - его лишь контузило взрывной волной. Роман чувствовал себя хуже. Осмотревший его мальчишка с соседнего острова шепнул мне про «перебитый позвоночник».

Пленник безучастно смотрел на нашу суету. Быстро подсчитав в уме «итоги боевых действий», я спросил:

- Сколько еще твоих осталось?

- Пятеро, - не колеблясь, ответил Экскурсовод.

- А где они?

- Ищите. Корабль большой, но спрятаться в нем негде.

Все смотрели на меня. Явно требовалось командирское решение… Облизнув губы, я поднялся, поймал ободряющий взгляд Криса, произнес:

- Так… План такой: разбиваемся на группы… по трое…

Крис улыбнулся и кивнул.

- Обшариваем корабль. Пришельцев уничтожать. Через два часа, по необходимости, и раньше, общий сбор в этом зале. Тут остается одна тройка, раненые и девчонки. Возражения есть?

Возражений не было. Командиры соседних островов быстро делили мальчишек на тройки. Я посмотрел на Ингу, обиженно поглядывающую на меня, и добавил:

- Здесь остаюсь я с Крисом и Тимуром. Контрольный центр, и нашего разговорчивого друга потерять нельзя ни в коем случае.

Через несколько минут толпа в контрольном центре рассосалась. Из нескольких коридоров еще слышались удаляющиеся шаги, от взорванной диафрагмы основного входа тянуло гарью, постанывал Роман… Но в непрерывном круговороте боя наступил промежуток. И сразу же взгляды оставшихся потянулись к Экскурсоводу. Перышки на его лице вздыбились, немигающие глаза словно бы уменьшились, сплющились, превращаясь в овалы. Связанные руки Экскурсовод держал на весу, как бы демонстрируя: он освободиться не пытается.

- Слушай… - я замешкался, подбирая пришельцу имя, ничего не придумал и обошелся местоимением. - Ты можешь нам все рассказать? Кто вы такие? Зачем нас похитили? Где мы находимся? Только коротко.

- И как вернуться на Землю, - тихо добавила Инга.

Пришелец оглянулся, ловко сел в стоящее рядом кресло. Оно казалось вполне земным, и я последовал его примеру. Рита с Ингой заняли третье, последнее кресло, Крис присел на подлокотник моего. Тимур остался стоять.

- Я могу рассказать. Достаточно кратко.

Он говорил так, словно рассказывал заученную наизусть поэму. Не запинаясь, не задумываясь. И даже с певучей, мелодичной интонацией.

- Странствуя во Вселенной…

Я и сейчас слышу его голос. Стоит лишь закрыть глаза и представить усевшуюся в кресло птичью фигуру. Крылья, так и не ставшие нормальными руками, связаны. Вытянутые вперед ноги перекрещены, не по-человечески согнуты в коленях. А узкий клюв на совином лице мерно шевелится, произнося земные слова.

- Поисковый корабль…

5. ПРАВО УЙТИ

…Странствуя во Вселенной, поисковый корабль цивилизации Лотана потерял энергию, связь и право вернуться. Ибо нельзя трижды уходить в межзвездный полет и возвращаться пустым - без открытых планет и новых знаний.

Цикл сменялся циклом, период - периодом. Корабль уходил все дальше в глубины космоса. Прыжок в гиперпространство, обзорный полет, новый прыжок. Все дальше и дальше, пока не исчезла связь с Лотаном. Все дальше и дальше, уже не имея энергии на возвращение.

Ибо возвращение без права вернуться - смерть.

Кораблю повезло в предпоследнем прыжке, когда уже не осталось надежды и почти не осталось энергии.

У обычной желтой звезды, на теплой кислородной планете существовала цивилизация неизвестного типа.

Развившаяся из тупиковой эволюционной ветви, создавшая странную, нелогичную этику, переходящая к широкому использованию техники, цивилизация отвечала всем требованиям для колонии.

Дело было за малым - установить связь с Лотаном. Поисковый корабль способен уничтожить отсталую цивилизацию, но не способен ее покорить.

Они слали сигнал за сигналом - и не получали ответа. Но существа, ставшие разумными под неярким оранжевым светом Лотана, умеют ждать.

Истратив последние крохи топлива, корабль нашел неподалеку место для исследовательской базы и связал ее с планетой-колонией гипертуннелем. Поддержание гиперперехода, даже на небольшом расстоянии, забирало почти всю энергию реакторов. Но теперь находящийся в полной безопасности экипаж корабля мог в любой момент появиться на планете. Обитатели планеты называли ее - Земля, а себя - людьми. Понять их - значило покорить планету.

Экипаж корабля построил рядом с кораблем Полигон. Обычная конструкция из сетчатых металлоблоков и прочного пластика, предназначенная для длительных экспериментов. Купол строился несколько лет по земному времени, и потребовал тысяч тонн металла, доставленного с самой Земли. Приборы-имитаторы превратили купол в подобие маленького земного Архипелага. Тогда еще не было замков и мостов. Просто острова. Их тоже нелегко было создать.

Но разумные Лотана умеют работать.

Имитационные скафандры позволяли им передвигаться по Земле в человеческом облике. Биорепликаторы помогали похищать людей, не вызывая ни у кого тревоги.

Испытания землян начались с основных тестов. Стандартные реакции - самосохранения, страха, ненависти… Что принуждает землян к подчинению? Что способно вызвать сопротивление?

И сразу же начались неожиданности.

Люди обладали целым набором странных, ненормальных реакций. Любовь, дружба, сострадание… Они придумали им названия и давали непонятные объяснения. Но разумные Лотана видели суть, скрытую под мешаниной слов.

Что-то заставляло людей переносить свои основные реакции друг на друга. Бояться за жизнь знакомых. Желать успеха родным. Ненавидеть тех, кто причиняет вред людям: пусть даже незнакомым.

Можно было придумать много гипотез для такого поведения. Объяснять их с точки зрения инстинкта воспроизводства или феномена отождествления… Это не меняло сути. Люди не укладывались в стандартные схемы.

А значит - план колонизации требовалось создавать заново.

И разумные Лотана начали эту работу. Не знающие дружбы пытались понять любовь.

Шли годы. Все так же уходили в космос сигналы, безуспешно разыскивая тусклую оранжевую звезду. А в память компьютеров продолжала поступать информация о реакциях подопытных землян.

И разумные Лотана поняли - они проигрывают. Для землян не существовало единых схем поведения. Один человек жертвовал жизнью, чтобы спасти чужого ребенка, другой - с ловкостью посылал на смерть своего, нарушая не только нормальные реакции своей планеты, но и общую для всего живого реакцию воспроизводства. Нельзя было предсказать, как поведет себя тот или иной человек в момент вторжения. Невозможно было догадаться, что рациональнее - похищать его любимую или обещать высокий пост на порабощенной планете. Колонизация становилась лотереей, игрой без правил.

Но разумные Лотана любили четкие правила. Они стали искать. И нашли.

На Земле были люди, чье поведение могло решить судьбу планеты. Главы государств. Лидеры партий. Хранители религий. Ученые. Журналисты. Писатели.

Те, кого уважали и кому доверяли обитатели странной планеты.

Корабли вторжения с Лотана должны были прийти через тридцать земных лет после установления связи. Значит - на каждый момент времени у экипажа должны были иметься психологические карты будущих правителей Земли. Тех, кто придет к власти через тридцать-сорок лет. Детей, обреченных на главные роли в неписанных пьесах.

Это не оказалось слишком сложно. История не любит дураков. А в распоряжении экипажа звездолета были приборы, измеряющие уровень интеллектуального поля.

Не всякий гений пробьется к славе. Но пришельцы понимали интеллект как сумму способностей: умственных и психологических, позволяющих их носителю достичь высокого положения в обществе. Измеренный таким образом «интеллект» служил достаточной гарантией будущей карьеры человека.

Разумеется, все факторы учесть было невозможно. Некоторые подростки с высочайшими коэффициентами гибли от несчастного случая. Другие попадали в ситуации, ломающие даже их, прирожденных лидеров.

Но пришельцы вели отбор с запасом. В год через Острова проходила почти тысяча подростков. Для них создали условия. Раскрывающие все стороны личности. Страх и отвага, любовь и ненависть… Один отказывался от любого сотрудничества с пришельцами, другой становился шпионом. Кто-то устанавливал на своем острове диктатуру, а кто-то правил снизу, незаметно, тихо…

На Островах велась Игра с заманчивой и желанной целью. Были правила - частью необходимые, сводящие Игру к поединкам разума и воли, а не накачанных мускулов. Ну, а запрет смотреть вверх на закате объяснялся двояко. Во-первых, в момент переключения имитатора с дневного на ночной режим работы на мгновение становился различимым купол полигона. Во-вторых… Очень многое говорила о человеке попытка обойти запрет. Во все времена и на всех планетах возмутителями спокойствия становились те, кто не боялся смотреть вверх.

Физические возможности игроков уравнивало и оружие - имитационные мечи, становящиеся острыми лишь от желания владельца. Волевой слабак с таким мечом мог победить атлетически сложенного рохлю.

Шли годы. Десятилетия. Связи с Лотаном все не было. А Игра шла. На Сорока Островах продолжали умирать подростки.

Странствуя во Вселенной поисковый звездолет Лотана нашел планету Земля…

6. ПРАВО ВЕРНУТЬСЯ

Мы молчали. Экскурсовод не шевелился, сидел в кресле, запрокинув птичье лицо. Отдыхал?

- Так что же, мы все - будущие знаменитости? - спросил Тимур.

Инга взглянула на него и сказала печально, задумчиво:

- Великий полководец Тимур…

- Великий художник! - отрезал он. Пояснил: - Я рисовать любил… очень.

- Какие вы… гады… - вдруг сказал Толик. Он уже пришел в себя и сидел на полу рядом с моим креслом. - Ну ладно, хотите нас завоевать… Чушь, тупость… Но это было, всегда было на Земле. А вот заставлять детей убивать друг друга…

Это прозвучало непривычно, тем более от Толика. Мы никогда не признавали себя детьми. Мы так хотели быть взрослыми… А человек становится взрослым, когда перестает этого хотеть.

- И это было, - спокойно ответил Экскурсовод. - Всегда. Во все времена. Дети дрались друг с другом, завоевывая место под солнцем. Дети убивали друг друга - не всегда физически, чаще духовно. Жизнь давала им оружие, время устанавливало правила и учило их нарушать. Мы только взяли на себя роль хозяев Жизни и Времени. Она не слишком приятна, эта роль. Наши правила жестче - но они честнее. Мы выбираем тех, кто пригоден для нас. А ваши правители выбирают тех, кто нужен им. Всегда. Во все времена.

- Но там мы не убивали! - закричал Толик. - У нас не было мечей!

- Были. И настоящие… Мечи с клинками из слов и поступков. Они ведь тоже убивают, эти клинки.

- Экскурсовод, - тихо сказал я, вставая с кресла. - А ведь ты умнее, чем хотел притвориться.

Он тоже встал. Перья на лице пришельца начали топорщиться.

- Ты тоже, командир людей. Ты умеешь любить и ненавидеть, в этом твоя сила. А я лишь знаток… языка и людей. Умеющий менять поведение.

- Где гиперпереход на Землю, щегол? - с яростью произнес я. - Где?

- Гиперпереход гаснет после прекращения подачи энергии, - медленно ответил он.

Ненависть сделала меня умнее.

- Как долго он гаснет, сволочь?

- Полцикла.

Мой меч прижался к горлу Экскурсовода так быстро, что на пол упало несколько шоколадных перьев.

- Переведи на наше время!

- Шесть-восемь часов, - неохотно произнес пришелец.

- Где он?

- За стеной, - с почудившейся мне издевкой сказал Экскурсовод. - Стена поднимается по сигналу пульта. Пульт обесточен.

Я беспомощно посмотрел на ребят. И увидел Тимура с излучателем дежурного лотанца в руке.

- Динамита нет, обойдемся этим, - произнес он. - На что тут можно нажать?

…Стену разбило еще эффектнее, чем входную диафрагму. Может быть, Тимур случайно дал большую мощность?

За искореженной сталью была совсем маленькая комната. С полками по стенам, где в беспорядке лежали одежда и чемоданы, связанные шпагатом книги и портативные магнитофоны. И несколько фотоаппаратов в кожаных чехлах.

В центре комнаты, мерцая зеленовато-голубым светом, плавало без всякой опоры круглое зеркало метрового диаметра.

Обжигаясь о горячий металл, я забрался в комнату. Подошел к светящемуся кругу.

Это было не зеркало. Дрожащая пленка, колеблющийся воздух, облачко цветной пыли. Зыбкий круг, за которым качались темные сосновые ветви и топорщилась желтеющая осенняя трава. Неуловимая грань, за которой был крутой склон, спускающийся к шоссе, и заходящее солнце, отражающееся в прозрачном бутылочном осколке.

- Он? - прошептал я.

Экскурсовод был рядом - его втащили за мной Крис и Тимур.

- Он.

- Как пользоваться?

- Просто войти.

Войти! Просто войти! И вернуться на Землю! Меня охватил смех. Я коснулся пальцами мерцающей пленки - и почувствовал холод земного ветра. Он пахнет осенью, этот вечер. Он рядом, за гранью гиперперехода. Ветер не хочет врываться в душные каюты корабля, он ждет нас. Мы придем.

- Кольцо сужается, Дима, - Крис коснулся моего плеча.

Я вздрогнул. Да, кольцо стало сантиметров на пять уже. Еще полчаса - и оно исчезнет. Еще десять минут…

И в него будет невозможно пролезть.

- Как его остановить? Как? Говори! - я затряс Экскурсовода, вцепившись в мягкие, покрытые скользким пухом плечи.

- Реактор разрушен. Переход погаснет, - безразлично сказал он.

Я повернулся к ребятам, выпустив пришельца. Поймал взглядом Ингу. Кивнул. Она вздрогнула.

- Потом… Пусть другие, Дима…

- Не время, - умоляюще сказал я. И вдруг закричал: - Лезь! Быстрее, дурочка!

Тимур подхватил Ингу за пояс, с неожиданной силой поднес к колеблющемуся на полуметровой высоте кружку. Ему помог Крис, прошептал:

- Лучше ногами вперед… не ударишься…

- Ногами? - Тимур нахмурился.

- Чушь…

Я смотрел на Экскурсовода.

- Все верно? Если с ней что-то случится… Ты же чувствуешь боль? И умеешь страдать?!

- Все нормально, - вяло сообщил он. - Я понимаю…

Инга вскрикнула, когда ее ноги вошли в мерцающую синеву. Крис с Тимуром замерли.

- Отпускайте, - ловя взгляд Инги, приказал я.

Она исчезла. Я посмотрел на Риту:

- Давай…

Но Рита не спешила. Она вопросительно смотрела на Криса.

- Ты идешь?

А Крис вдруг покачал головой.

- Нет. Если мы уйдем, то кто объяснит ребятам, в чем дело? И проследит за этим… пернатым. Я остаюсь.

Рита почему-то улыбнулась:

- Я с тобой… мой командир. Мы с тобой.

Я бессильно смотрел на них. Прошептал:

- Крис…

Он улыбнулся:

- Как же я без ребят, Дима? Я ведь командир. Раз ты уходишь…

- Я?

- Ты.

- А… Тим?

Тимур виновато развел руками.

- Димка, двоих Тимуров на одну Землю будет много. Я еще с этим не разобрался… - он взмахнул излучателем. - Да и корабль интересный… Возьми на память.

Он снял с плеча перевязь со своим «самурайским» мечом.

- Сувенир.

Я не мог ответить. Меня душили слезы. Я лишь сорвал свой меч, протянул Тимуру. И тут Толик закричал, хватая меня за руку:

- Идиоты, оно же совсем маленькое!

В круге теперь было сантиметров сорок диаметра. А может и меньше. Светящееся пятнышко в стальной клетке.

Крис, Тимур, Толик - они подсадили меня, подтолкнули к узкому отверстию перехода. Вначале я почувствовал холодный ветер, коснувшийся лба. Затем увидел заросший травой склон и почувствовал головокружение - теперь меня тянула к себе Земля. Сильные руки толкнули меня вверх - из мира Островов вниз - на Землю.

Тщетно пытаясь притормозить, я покатился по крутому холму. Вот так, в падении, я и покинул мир Сорока Островов.

Мое движение остановил ствол какого-то дерева. Я больно врезался в него головой.

…Когда я пришел в себя, все тело болело, как после дежурства на восточном мосту. А чья-то рука легкая и прохладная, все гладила меня по лицу.

- Инга, - не раскрывая глаз, прошептал я. - Извини, что я на тебя кричал…

- Я понимаю, - помолчав, ответила она.

Мы были на середине склона, между вершиной холма и пустой безлюдной дорогой. Инга сидела, прислонившись к злополучной сосне, и держала мою голову на коленях.

- Инга, - глядя ей в лицо, легко и беспечно прошептал я. - А ведь мы так и не спросили, что это была за планета. Луна, Марс… Или соседняя звездная система…

Она кивнула. Я посмотрел вверх, пытаясь найти пятнышко гиперперехода. И не нашел. Может быть, его видно лишь изнутри?

- Как ты думаешь, они восстановят переход? - спросил я.

Инга пожала плечами.

- Не знаю… Дима, мы не виноваты?

- В чем?

- Ну… они остались там…

Я смотрел на пустое шоссе.

- Они слишком привыкли, Инга. Острова - это уже их мир.

- И наш.

- Немножко.

- Но мы на Земле… - Инга не договорила. Выше по склону возник, появившись из воздуха, из ниоткуда, деревянный меч. Покачался без всякой опоры и упал на траву.

- Мы на Земле, - повторил я. Встал и пошел вверх, за мечом.



Страница сформирована за 0.81 сек
SQL запросов: 176