УПП

Цитата момента



За свою душу и счастье отвечаю только я сам.
А кто же еще?

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Помните, глубоко внутри каждого из нас живет Ребенок, который возится и поднимает шум, требуя нашего внимания, и ожидающий нашего признания в том, каким особенным человеком он или она является.

Лейл Лаундес. «Как говорить с кем угодно и о чем угодно. Навыки успешного общения и технологии эффективных коммуникаций»


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера

4. СВЯЗАННЫЕ КРОВЬЮ

Они остались в разграбленном лагере. Здесь были настоящие дома, а морозы все крепчали. И хотя из драконов лишь двое были легко ранены (про убитого Джереми паренька старались не вспоминать), блуждать по лесам не стоило.

Рокуэлл, Светловолосый и Драго (так, незаметно огрубившись, звучала теперь его кличка) поселились в одной комнате. Странно, что связывало эту троицу? Если Рокуэлл и Драго дружили еще со времен Последнего Дня, то Светловолосый… Казалось, что он ненавидит своих соседей по комнате. Но именно Светловолосый попросил поселить их вместе.

Рокуэлл сидел в кресле. Лениво, ни к кому не обращаясь, он говорил:

- Вот, когда-то здесь был кемпинг… Потом поселились ротозеи. Теперь мы, драконы. А после нас…

- После нас никого не будет. Когда мы уйдем, мы сожжем лагерь, - медленно сказал Драго.

Их было шестеро. Видимо, из какого-то поселения. Шестеро и два дробовика. Чушь. Я кивнул Майку - оставайся на месте, и вышел из-за деревьев.

Увидев меня, они остолбенели. Бородатый, заросший волосами, как паук щетиной, здоровяк, который мешал в котелке варево, так и замер с ложкой в вытянутой руке. Я шел неторопливо - драконам ни к чему спешить. Они сгрудились по другую сторону костра, пригибая головы по мере того, как я подходил. Не останавливаясь, я прошел сквозь огонь. Это эффектно, хотя, если разобраться… Толстые ботинки, заправленные в них джинсы - я не успевал даже почувствовать тепла.

- Счастливой охоты, Великий дракон!

Они тянули приветствие нестройными дрожащими голосами. Лишь у одного голос не дрожал. Я поймал его взгляд, полный ненависти. Хорошо, запомним…

- Кто такие?

Я пнул одного из них, тот сразу вскочил и затараторил:

- Великий Дракон, мы бедные путники, мы идем в монастырь Истинно Верующих, что на серых Холмах, мы…

- Монахи?

- Нет, Великий Дракон! Мы больные, жаждем исцеления.

Меня разбирал смех. Все они назывались больными, попав в лапы к дракону.

- Оружие!

Я неторопливо согнул стволы их ружей о колено.

- Теперь убирайтесь!

Они переглянулись, еще не веря своей удаче. Тот, который смотрел с ненавистью, опять поднял глаза:

- А вещи?

Нахал. Я лениво, с оттяжкой съездил ему по морде. И добавил:

- Забирайте!

Прошла секунда, и они исчезли с поляны. Лишь костер горел.

Я негромко позвал:

- Принц! Майк!

Они вышли из зарослей, подошли к костру. Я кивнул Принцу и сказал:

- Тот, наглый, который получил по роже. Понял?

Принц мотнул головой и мягкими неслышными прыжками умчался в лес. Майк не обратил на это внимания. Торопливо заговорил:

- Драго, но это… невозможно! Их же было шестеро… Здоровые, сильные, с винтовками. Почему они вам подчинились?

Я пожал плечами:

- Я дракон. Они боятся.

- Ну, я понимаю, дракон… То есть, очень сильный, смелый. Безжалостный. Но их же шестеро!

Сквозь влажную желтизну деревьев донесся затухающий крик.

- Было шестеро. Теперь пятеро.

Майк нахмурился.

- Но…

- Принц. Ему тоже надо питаться.

Он еще не понимал:

- Он ест людей? Вы ему позволяете? Этот зверь - людоед?

- Принц не зверь, - спокойно ответил я. - Он тоже дракон.

Лицо Майка стало снежно-белым.

- А вы?

Шел дождь. Первый дождь после трехлетней зимы. Рокуэлл машинально отметил, что почти таким же был день, когда Элдхауз объявил о своей цели. Драконы. Эра драконов… Рокуэлл усмехнулся. Роберт, конечно, любитель громких фраз. Но лишь ему они обязаны жизнью.

В низких, тяжелых тучах чиркнула молния. Нехотя прокатился гром. Сорок семь драконов сидели вокруг костра - огромного, небывалого костра, пожирающего десяток разбитых домов поселка. Они разнесли все за неполный час. С хрустом ломались стенки из прессованной фанеры, белым конфетти высыпался пластиковый теплоизолятор. Звенели стекла, со скрежетом сползали с петель двери… Они стащили обломки в центр поселка, и Джереми полоснул по ним из огнемета.

Элдхауз вышел к костру. Резко, коротко улыбнулся:

- Как настроение? А, драконы?

Ему никто не ответил. Элдхауз выглядел сегодня странно, как никогда. Он почему-то не одел свой широкий пояс, на котором неизменно висела кобура с крупнокалиберным магнумом. На нем не было ни куртки, ни свитера - тонкая светлая рубашка липла к телу, рисуя сильную мускулистую фигуру. И суетливая поспешность движений, словно Роберт или торопился куда-то, или был до предела взвинчен.

- Вы думаете, что мы уходим в другой лагерь? Перережем десяток-другой людей и будем греть зады?

Против воли Рокуэлл ощутил глухое раздражение. Элдхауз зря говорил таким тоном. Перед ним были не сопляки-мальчишки, как три года назад. Перед ним сидели драконы - пусть созданные им самим, но драконы. Пламя, которое разжигаешь сам, обжигает так же больно, как и чужой огонь.

- Никаких лагерей больше не будет, - четко произнес Элдхауз. - Вы - драконы. И сила ваша - в одиночестве. Вряд ли еще раз вы соберетесь так, все вместе. Любой из вас сможет выжить в лесу один и победит в единоборстве любого врага. И даже, если придется кому-то звать на помощь других драконов, вы должны оставаться одиночками.

Роберт поднес к лицу руку с часами, неопределенно кивнул, словно рассчитывая что-то, и продолжал:

- Найдутся в лесу люди, стреляющие лучше, чем вы. Найдутся люди сильнее и осторожнее, с хорошим оружием и надежными укрытиями. И лишь бесчеловечнее найтись не должно.

«И не найдется», - подумал Рокуэлл. После этого, первого их лагеря, они разгромили еще множество поселений. Прошлый год в поисках новых жертв им приходилось совершать стомильные рейды - никто не решался селиться вблизи логова драконов.

- Вы удивлялись, когда из каждого поселка я приказывал отпустить кого-нибудь одного, видевшего все происходящее. Вы злились, когда я заставлял убивать только ножами. Но я знал, что делаю. Я создавал вам славу - славу чудовищ, самых диких зверей леса. Сильнее убежищ вас будет охранять всеобщий страх. Быстрее пули будет убивать само ваше приближение. Вас будут бояться, и вам будут подчиняться, если каждый из драконов будет нечеловечески жесток.

«Да что ты заладил… Мы такие, какие есть, и другими нам уже не стать», - подумал Рокуэлл. Скользнул взглядом по драконам, отыскивая Драго. На лицах читалось легкое раздражение. А Драго… Он очень странно смотрел на Элдхауза.

- Я не буду придумывать для вас законы… Это ваше дело. И смену себе вы воспитаете сами. А в драконы я не гожусь. Во мне слишком много от человека. Я делал то, что было необходимо, - и презирал себя за это. Я любил вас - и ненавидел.

Рокуэлл вздрогнул. Он понял, что сейчас произойдет.

- Теперь наступает ваше время, время драконов. И пусть ничто не связывает с прошлым новых властителей мира. Будьте безжалостны!

Элдхауз уже кричал, и фигура его на фоне костра дергалась, как марионетка.

- Скрепите свой первый день человеческой кровью, драконы! Превратившись в зверей, будьте ими до конца! Ну! Драконы!

Кто-то закричал в неподвижном ряду. Вскочил, поднимая с колен автомат. Щелканье затворов волной пробежало по драконам и утонуло в автоматном треске. Из костра фейерверком встали снопы искр - пули дырявили человеческое тело и дробили пылающее дерево.

Первым к Элдхаузу подошел Драго. И вздрогнул - Роберт был еще жив. В него попало лишь несколько пуль. Вокруг метались драконы. Светловолосый громко кричал: «Джереми, паскуда, выходи к нам!» А Роберт ускользающим взглядом следил за Драго. Губы его шевельнулись, и Драго услышал:

- Как я с вами устал, драконята…

Драго опустился на колени и припал губами к рваной, сочащейся темной кровью ране на груди Элдхауза.

5. ИМЕНЕМ ОРДЕНА

Майк шел сзади и продолжал нудеть.

- Вы зверь. Чудовище. И почему я с вами иду…

- Я дракон. А идешь ты потому, что я дал тебе пинка.

У меня потихоньку портилось настроение. Уже наступал вечер, мы отмахали по лесу порядочный кусок, не встретив никого на пути. День был хороший, теплый. Но «щенок» все нудел и нудел. Сколько можно! Подбежал Принц, мягко ткнулся носом в плечо. Я тут же принял его мысль: «Надоел». Точно… Я остановился, поджидая Майка. Куртка на нем была расстегнута, рюкзак сполз. Смотрел он куда-то себе под ноги, и чуть не наткнулся на меня. Я аккуратно взял его за плечи, приподнял так, чтобы не доставал до земли, и заговорил:

- Ты мне надоел. Или мы идем дальше, и ты больше не говоришь ни слова по поводу… В общем, понял. Или я отдам тебя Принцу.

Я отпустил Майка, и он устоял, лишь чуть покачнулся. Долго смотрел на меня. Потом сказал:

- Идем дальше, Драго?

- То-то…

В его глазах что-то блеснуло.

- Просто я должен дойти.

Неожиданно я поверил ему. Поверил, что он испугался не моей угрозы, совершенно серьезной, а того, что не дойдет до цели. Фанатик монастырский…

Вскоре мы набрели на ручеек и дальше шли по его берегу. Принц по воде ходить не любил. Он рявкнул и исчез в зарослях. Майк вдруг сказал:

- А знаешь, Драго, почему ты не убил меня?

Я усмехнулся:

- Конечно, знаю. У меня мало патронов, ты обещаешь достать. Ну и к тому же… - Я снисходительно посмотрел на Майка: - Мне понравилось, что тыне трусишь. Из тебя толк может выйти.

Он грустно улыбнулся:

- Я просто не знал, кто ты. А так бы испугался. Я вовсе не смелый, Драго. Дело в другом. Ты не можешь понять. Кто я, откуда, зачем иду через лес? Вот и не убиваешь. Тебе интересно. Ты хочешь разобраться во мне.

Я достал нож. Покрутил у Майка перед носом.

- Хочешь, отрежу уши? И дальше по кусочкам. Пока все не расскажешь.

Майк побледнел, но ответил твердо:

- Это будет совсем не то, ты же сам понимаешь.

А ведь верно! Понимаю. Спрятав нож, я пробормотал:

- Да, что в тебе разбираться? Монах ты. Послушник…

Майк не ответил. Мы прошли еще с километр, сели передохнуть. Я сгреб целую кучу листьев, устраиваясь поудобнее, мальчишка последовал моему примеру. Раньше листья на деревьях опадали только осенью, теперь же сыплются и вырастают вновь постоянно. Даже и не поймешь, чего они падают, такие же крепкие и красновато-бурые, как и те, что остаются на ветках.

- Драго, а ты всегда был один? - негромко спросил Майк.

Я уже собирался задремать, но тут сон исчез:

- Нет. Не всегда.

Драго подобрал девчонку, когда погоня уже настигала ее. Он перебинтовал ей простреленную руку, прислонил к дереву, коротко бросил: «Сиди здесь!» И вышел на тропинку, навстречу захлебывающемуся собачьему лаю.

Собаки вырвались слишком далеко вперед. Драго скосил всех трех одной длинной, уверенной автоматной очередью. И стал ждать хозяев, даже не пытаясь спрятаться.

Двое парней бежали по склону, перепрыгивая через принесенные весенним паводком коряги, размахивая руками. Они не умели хорошо бегать - слишком уж мотались у них руки, слишком широкими, неустойчивыми были шаги… Драго смотрел на них презрительно. Вот когда бежит дракон… Это словно черная тень, бесшумно скользящая между деревьями.

Один из преследователей увидел Драго, поднял автомат. Другой толчком выбил у него оружие, прошипел:

- Ты что! Это же дракон!

Питомцы Элдхауза лишь три года назад разбрелись по лесам. Но не было человека, не знающего, кто такие драконы!

Драго с любопытством смотрел на парней. Они были наголо выбриты, оба в черных широких рубашках, не заправленных в брюки.

- «Истинники»? - спросил Драго. Об Истинно Верующих он только слышал, сталкиваться с ними не доводилось.

Парни молчали. Но Драго и не ждал ответа.

- Пошли вон. Девчонка моя.

Один сразу начал пятиться. А тот, который порывался стрелять, выкрикнул:

- Не понравится это нашим! Смотри, дракон!

Автомат в руке Драго качнулся, и парни ускорили шаги. Проводив обоих насмешливым взглядом, Драго вернулся к девушке. Молча уселся рядом.

Что можно сделать с женщиной, Драго знал прекрасно. А вот о чем с ней говорить…

Дракон не имеет права уставать. Он должен быть неутомимым. А я устал. Сопляк Майк идет впереди, как заведенный. Меня брала злость, и я уже специально ускорял шаги.

Доускорялся… Мы продирались сквозь заросли черной колючки, и я был настороже. А вот когда вышли в обычный лес, расслабился. Принц бежал впереди, и я невольно полагался на него. Мы с Майком почти одновременно вышли на поляну. Сделали несколько шагов в высокой желтой траве…

Все-таки я услышал щелчок предохранителя. За секунду до выстрела, за полсекунды. Но в это мгновение я успел повалить сопляка и упасть сам.

Пули секли траву над моей головой. Срубленные травинки щекотали затылок. Ясно - целились не в мальчишку. В меня, в дракона. Я не мог даже пошевелиться. И два автомата, валяющиеся рядом, были бесполезны…

- Драго! Оружие!

Я почти не колебался. Все равно, десяток секунд - и мне крышка. Сильно толкнув автомат назад, к Майку, я откатился в сторону. Отзываясь на мое движение, пули зашлепали совсем рядом.

Майк сжался, подтянул ноги. И вдруг вскочил. У него было две-три секунды, даже меньше. Но те, кто сидел в засаде, не успели перенести огонь на мальчишку.

Автомат в руках Майка выписывал затейливые фигуры. Я не сразу понял, что он намеренно стреляет по широкому сектору. Отработанные гильзы серебристой лентой вылетали из автомата. Но вот грохот выстрелов смолк. Майк опустил оружие. Тишина.

- Идем, дракон.

Мы подошли к кустам, где сидели нападавшие. Впрочем, кустов уже не было, из взрытой земли торчали какие-то комли, все засыпала белая щепа и ядовито-желтые листья. Полуприсыпанные этой трухой лежали трое. Серые, странного покроя плащи не оставляли сомнений.

Братья Господни.

Я посмотрел на Майка, но тот был спокоен. Так спокоен, словно не он застрелил этих людей.

У одного была размозжена голова. Второй еще дышал, пули попали ему в живот. А третий… Интуитивно я понял, в чем дело. Хорошенько двинул его под бок. Он взвыл и открыл глаза. Не давая опомниться, я подхватил его, швырнул в сторону. Брат Господний налетел на дерево, медленно осел по стволу, задирая голову и снова закатывая глаза.

- Не верю, - сказал я, подходя ближе. Монах опустил взгляд.

- Откуда?

- Из монастыря Трех Искуплений, - он говорил отрешенным, бесцветным голосом. Только братья так умеют.

- Кто велел вам убить дракона?

Он промолчал. Глаза у него остекленели, как у мертвого. Да, он и был покойником, хотя еще дышал и двигался.

- Молчишь? Хорошо… Смотри! Не отводи взгляд!

Я нагнулся над умирающим. У него было простое, грубое лицо, сейчас все перекошенное от боли. Достав нож, я распорол на Брате Господнем рубашку, обнажая грудь. Посмотрел на уцелевшего. А, проняло… В глазах монаха зажегся ужас. Дикий ужас.

Я воткнул нож своим обычным ударом по левому краю грудины, между вторым и третьим ребром. Резко дернул лезвие к себе, распарывая грудь. Ребра ломались с неприятным влажным хрустом…

Отодвинув рукой вздрагивающие, сизовато-серые легкие, я взял сердце. Рассек сосуды - кровь хлынула так, что у меня намокли рукава. Снова посмотрел на живого монаха.

- Не отводить взгляд!

Сердце было скользким, оно пульсировало и переливалось в ладонях. Я ощутил знакомое солоноватое тепло.

- Нет!!! - закричал Майк.

У Брата Господнего дернулась щека. Веки у него по-прежнему были открыты, но взгляд утратил четкость, глаза ушли в сторону. Он то ли потерял сознание, то ли впал в транс - монахи это умеют.

Я взглянул на кровавый комок у себя в ладонях. Не зверь же я, чтобы жрать сырое мясо… Драконы едят человечину и пьют кровь не потому, что им это нравится. Людоедство - высшая форма страха, надежнейшее средство внушить ужас… А этот монах и так парализован страхом.

Выпустив сердце из рук, я ударил монаха по лицу. Тот вздрогнул, приходя в себя.

- Сейчас ты пойдешь в свой монастырь. Найдешь настоятеля и скажешь, что я приговорил его к смерти. Скажешь, что до больших дождей я узнаю вкус его крови. Понял?

Лезвием ножа я легонько полоснул его по лбу. Он вскинул руки, защищая глаза. Я полоснул еще раз, накрест.

- Иди.

Он уходил шатающейся походкой и, прежде, чем исчез за деревьями, дважды упал. Я повернулся к Майку:

- Крест на лбу - знак отсроченного приговора. Теперь любой дракон, который встретится ему, исполнит приговор.

По закаменевшему лицу Майка прошла судорога.

- Отсроченный… - бесцветным голосом повторил он. - Приговор?

С ним творилось что-то непонятное. Сквозь мальчишескую браваду проступала жесткая, непреклонная твердость. Так выглядывает монолитный бетон из-под осыпавшейся штукатурки.

- Идемте, Драго…

Неужели так просто?

Я не ответил. Подошел к ручью и с наслаждением умылся. По воде пошли мутные красные разводы. Мерзко мне было почему-то. Может быть, оттого, что в этой короткой схватке победил не я, дракон, а «щенок» Майк? Я растянулся возле ручья, уткнувшись лицом во влажную, пахнущую землей и перепрелыми листьями траву. Услышал, как захрустели ветки - это Майк сел шагах в пяти от меня. Майк, а не «щенок»! Будущий дракон Майк!

Неужели все так просто? Неужели Майку хватило этой встряски, чтобы в нем проснулся дракон? И поразившая меня решимость, вырвавшаяся из мальчишки, как стальная пружина из ветхого футляра, - это решимость дракона, расстающегося с человеческой шкурой.

У каждого есть свой миг, когда он превращается в дракона. Обычно это миг страха, нестерпимого, до дрожи в коленках, до холодеющих пальцев, когда желание жить вытесняет все. Когда смерть впервые оказывается рядом, и ты расстаешься с глупой детской верой в собственное бессмертие. Когда не умом и не сердцем, а жалким, трясущимся телом осознаешь - нужно или выжить, или остаться человеком…

Я такую минуту пережил давным-давно, еще когда Элдхауз повел нас в первый набег на крошечный, беззащитный поселок, и Джереми, сволочь Джереми, паскуда Джереми на моих глазах расстрелял не сумевшего снять часового пацана. Даже имени того мальчишки я сейчас не могу вспомнить, лишь крутится в памяти хмурое, вечно сосредоточенное на чем-то своем лицо. Я тогда перенес шок, и не мог говорить - к горлу словно прилип холодный комок, не дающий произнести ни слова. Меня дразнили все, или почти все. Лишь Рокуэлл и тот мальчишка никогда не смеялись… Увидев, как Джереми расстреливает его, я словно проснулся. Именно с того момента у меня ясные воспоминания о детстве. Негромко хлопает пистолет; отходя назад, щелкает ствол; быстро наплывает едкая пороховая гарь… На лице Джереми не то оскал, не то улыбка… А мальчишка крутится на снегу, дергаясь от каждой пули, и кровь темными фонтанчиками плещет на снег, оставляя в нем длинные ровные проталины. В ту секунду я понял - точно так же смогу корчиться под пулями и я сам. Если не заставлю каждого встречного джереми вздрагивать от одного моего взгляда… И почти сразу узнал, как этого добиться. Достаточно превзойти их в жестокости. Достаточно выместить свой страх на ком-то еще более испуганном и беззащитном, вроде той несчастной девчонки в захваченном нами доме. Запредельная жестокость в первую очередь ужасает любителей жестокости в меру.

Прошелестели листья, чавкнул мокрый песок на берегу ручейка. Даже ветерок дохнул от прыжка огромного тела. Принц с жалобным повизгиванием ткнулся в мое плечо. Я перевернулся, посмотрел в бегающие от стыда глаза.

- Нас могли убить, Принц.

Принц растянулся на траве, вскинул лапы кверху. Делай со мной, что хочешь, хозяин, вот мое беззащитное брюхо. Виноват…

- В чем дело, Принц?

По затылку трахнула чугунная кувалда. Принц послал мне «картинку»: разноцветный, непривычно окрашенный мир. Я с трудом узнал то место, где мы находились. Сероватая полоска ручья, пестрые, многоцветные берега, усыпанные яркими пятнами. На берегу виднелись два радужных силуэта. Я и Майк? От нас по воздуху тянулись кроваво-красные, бледно-зеленые, синевато-стальные нити. А в сторонке лежали два абсолютно бесцветных, почти неразличимых человеческих силуэта…

Что это? Я посмотрел на Принца, на его подергивающийся, влажный нос…

- Принц! Они… не имеют запаха?

Принц радостно взвизгнул. Трудно поверить, что его чудовищная глотка способна издавать такие звуки.

Я смотрел на коченеющие трупы, переваривая полученную информацию. Запах… Как можно его уничтожить? Такого еще не было. Нас с Принцем ослепили, оставили безоружными. Орден Братьев Господних взялся за осуществление своей давней угрозы - очистить леса от драконов. И на этот раз у него есть шансы победить.



Страница сформирована за 0.73 сек
SQL запросов: 171