УПП

Цитата момента



Мне хотя бы раз прожить с тобой всю жизнь.
И, клянусь, мне большего не надо!
Клянусь.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Взгляните со стороны на эмоциональную боль, и вы сможете увидеть верования, повлиявшие на восприятие конкретного события. Результатом действий в конкретной ситуации, согласно таким верованиям, может быть либо разочарование, либо нервный срыв. Наши плохие чувства вызываются не тем, что случается, а нашими мыслями относительно того, что произошло.

Джил Андерсон. «Думай, пытайся, развивайся»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4330/
Мещера-2009

4. МОНАСТЫРЬ «У НЕБЕСНЫХ ВРАТ»

Ущелье мы нашли не сразу. Оно было узким и густо заросло деревьями. Лишь по дну его тянулась полоска голых, обточенных камней - в зимние дожди или в весенние паводки здесь бежал стекающий с гор поток. Мы с Майкам шли по этим камням, а Принц пробирался вверху. Вблизи монастыря Братьев Господних бдительность терять нельзя ни на минуту.

- Знаешь, Драго, пока ты крошил бандитов, я болтал с этой девушкой, Сюзи…

Девушкой? Я удивленно взглянул на Майка.

- Оказывается, ее в поселке считают колдуньей. Она умеет лечить болезни и предсказывать будущее. Звери ее никогда не трогают.

- Насчет зверей согласен.

- Ну, я спросил ее о нашем будущем. Дойдем ли мы до гор? Она ответила, что нас ждет опасность. Рядом с целью.

- Если в голове есть крошка мозгов, то ответить так несложно. На нашем пути монастырь. А как Братья Господни нас любят, ты видел.

- Она еще сказала, что до этого, в дороге, ты встретишь своего старого друга.

Я вздрогнул и ответил:

- Об этом тебе надо было сказать до встречи с Рокуэллом.

Майк пожал плечами:

- Я не вру. Хотя она, конечно, странная девчонка. И красивая, - он усмехнулся.

Я продолжал идти. Потом спросил:

- А сколько ей лет, по-твоему?

- Пятнадцать-шестнадцать, не меньше… А что?

- И красивая?

Майк непонимающе смотрел на меня.

- Корягой она, значит, притворялась… Чтоб рыбки не съели, - сам себе сказал я. - А у плота пришлось переключиться на другого хищника, вот зубастики и пощипали колдунью. Коряга…

Не выдержав, я расхохотался. Ничего, с ней можно поболтать и на обратном пути. Пихнул в бок удивленного Майка:

- Чего встал? Ходу, ходу!

Лес начал редеть у самого подножия гор. Мы прошли не меньше тридцати километров, ущелье стало шире и мельче, почти полностью освободилось от деревьев.

- Отдых, - скомандовал я наконец.

Принц обежал пару подозрительных холмов поблизости и вернулся к нам. Удовлетворенно растянулся у моих ног. Мы с Майкам молча жевали твердые, спрессованные плитки концентратов.

- Устал?

- Норма, - Майк отрицательно помотал головой. - Главное, мы уже рядом. И неделя в запасе.

- Какая неделя?

- Мне надо быть там до шестого июля.

- Ну-ну.

Я отряхнул ладони и поднялся.

- Пошли. На ночлег станем уже в горах.

- Идем.

Принц, как обычно, побежал вперед. Мы стали карабкаться по склону, выбираясь из ущелья. Майк забросил автомат за спину, чтобы не мешал под руками, и, увидев это, я перехватил оружие поудобнее. Один ствол всегда должен быть наготове - это закон. Впереди что-то зашуршало. И вдруг взвизгнул Принц - ошеломленно, растерянно. Я поднимал голову, уже чувствуя накатывающуюся от него волну страха и беспомощности.

Перед ним стояли двое. Серые плащи мешками колыхались от легкого ветерка. В складках широченных рукавов поблескивали короткие автоматы.

- Поднимите руки и ложитесь, драконы, - бесцветным голосом сказал один.

- Поднимите и ложитесь, - эхом откликнулся другой.

- Может, что-то одно? - я произнес это голосом наивного идиота, лихорадочно оценивая ситуацию. До них метров пять. Принц стоит ближе - ему метра три. Хватит прыжка… Но оба монаха держат нас на прицеле, а пес сможет сбить лишь одного. Напарник расстреляет нас прежде, чем лапа Принца снесет ему голову. Стрелять самому? Не успею… Или успею? Майк, может, и спасется, но меня изрешетят…

«Принц! Обоих?»

«Одного».

- Поднимите руки…

Мы стояли с Майкам плечо к плечу - великолепная мишень. А перед нами - ощетинившаяся туша Принца. Тоже мишень… Я стиснул зубы. Надо выбирать. Последний шанс всегда требует жертвы. Принц, прости…

«Встань на задние лапы. Напугай их».

Принц повернул голову, и я увидел его глаза. Испуганные, молящие… Да он же все понимает! Кого я пытаюсь обмануть - его или себя?

«Не надо!»

Поздно. Принц с ревом поднялся на задние лапы, замолотил передними в воздухе. Братья Господни открыли огонь - то ли по нему, то ли по нам. Но тело собаки принимало в себя все пули. Падая на землю, стреляя в ненавистные серые тени, я видел, как кровавые клочья плоти отлетали от Принца. Мой автомат уже замолчал, скрюченные, утратившие форму красно-серые фигуры опускались на землю, а Принц еще стоял, покачиваясь и тихо, по-щенячьи скуля. Потом он упал.

Ничего не соображая, я встал, сделал к нему несколько шагов.

Позвал:

- Принц! Песик…

Рядом застучал майковский люггер. Горсть отработанных гильз прошлась по ноге, приводя меня в чувство. Я упал, скатываясь в овраг. Следом кувыркнулся Майк, пробормотал:

- Их… их там десятки…

- Быстро!

Мы побежали. На ходу я обернулся, увидел на краю обрыва четкий силуэт, дал очередь. Фигура осела.

«За тебя, Принц…»

Голос шел словно ниоткуда. Наверное, Братья установили динамики вокруг холма, где залегли мы с Майкам. Бесплотный, безынтонационный, беспощадный голос.

- Драконы, выходите. Бросайте оружие - в борьбе нет смысла. Орден требует от вас покорности. Выходите, драконы…

- А если выйти? - спросил Майк.

Мы лежали спина к спине. Крошечная ложбинка на вершине холма естественный окоп, пока еще спасала нам жизнь. Нас взяли в кольцо и заставили залечь у самых гор, на холмистой, с редкими деревцами, равнине. Похоже, сюда нас и гнали через лес, зная, что до гор мы добраться не успеем, а из леса, где дракон может задать бой кому угодно, уже выйдем.

- Если выйдем - убьют не сейчас, а в полнолуние, - ответил я.

По склону ближайшего холма ползла серая тень. Снайпер. Хочет добраться до вершины и обстрелять нас сверху. Только чего же он лезет у нас на виду, балда? Я прицелился.

- Почему в полнолуние?

- И этого не знаешь? Полнолуние - день очистительной жертвы.

Если нас сожгут вместе с ребенком, наши души очистятся и попадут в рай. Они нам зла не желают.

Спина Майка вздрогнула.

- Каким ребенком?

- Фермерским. Кто-нибудь из монахов выкрадет. Они так очищаются каждое полнолуние…

Короткая очередь остановила Брата Господнего на полпути. Последним усилием он раскинул руки, замер серым крестом. Как бы он не специально полез под пули - погибнуть от рук дракона - значит стать святым. Ходило у них такое поверье…

Майк дал длинную очередь, явно не целясь.

- Не психуй. Нам еще до ночи тянуть, - словно не понимая, что нас выкрутят раньше, произнес я.

- Я думал, они… Но они же хуже вас!

- Хуже. Они - люди, - с удовольствием подтвердил я.

На порядочном расстоянии от холма, вне досягаемости даже моего «АК», не то, что люггера, прохаживались Братья Господни. Их было десятка три, не меньше.

- Майк, бинокль.

Майк зашуршал рюкзаком. Чуть приподнялся - над нами тут же завизжали пули. Что и говорить, стерегут надежно.

- Бери…

Тяжелый бинокль дрогнул в моих пальцах, когда я навел резкость. Братья Господни устанавливали километрах в трех от нас минометы. Надо же… Не пожалели для драконов даже мин.

- Теперь все, Майк…

- Что?

- У них минометы.

Не перестающий бормотать призывы к покорности голос умолк. Наступила тишина. Потом тот же, усиленный, мертвый голос произнес:

- Драконы, у вас есть четверть часа, чтобы сдаться.

Невидимый диктор вдруг кашлянул, смазывая все впечатление от своего замогильного тона, и замолчал.

- Майк!

- Ну?

- Попробуй выйти. Если докажешь им, что не дракон…

- Иди к черту!

Я рассмеялся, сказал:

- Я уходить не собираюсь. Учти, ты умрешь как дракон.

- Пока не спешу умирать…

Он завозился:

- Драго, мне нужно развернуть рацию. Прикрой…

Переспрашивать я не стал. Даже если он собирается докладывать на базу, что сейчас погибнет, мешать не имело смысла. Я подвинулся, давая ему место, чтобы вытащить из рюкзака рацию. Потом лег на спину, отставил автомат подальше и надавил на курок. Нескончаемо длинная очередь пробарабанила по ушам. Автомат умолк. Я стал неторопливо перезаряжать обойму. Майк тоже улегся на спину и медленно вытягивал из рации антенну. Тонкий телескопический прут вытянулся метра на полтора. Братья, похоже, заметили его отблеск - пули засвистели чаще.

Расслабившись, я стал смотреть в небо - в низкую, серо-свинцовую пелену туч. Казалось, подпрыгни посильнее, и можно ухватиться за вязкую грязную облачную вату. Ухватиться, повиснуть и уплыть с облаками куда-нибудь далеко-далеко, где нет ни монастырей, ни лесов, ни тягучей, безнадежно однообразной жизни. На маленькие тропические острова, которые никто не удосужился закидать ракетами, или в холодные антарктические льды…

Майк все нажимал и нажимал какую-то кнопку на рации. Наверное, встроенный микропроцессор подавал сейчас кодированный сигнал вызова. Против воли я повернулся, посмотрел на Майка. Этого не стоило делать - от вида его сосредоточенных действий появилась глупая, бессмысленная надежда на чудо.

На рации светились крошечные разноцветные лампочки. Вздрагивала стрелка, показывая излучаемую передатчиком энергию.

- Да! - закричал вдруг Майк. - Да, эта я!

Крошечные диски наушников шептали, а может, кричали что-то неслышное мне.

- Нет! Я не мог раньше! Нет, времени мало… Парк, парк, подснежнику нужен дождь по окружности! Берите пеленг! Сильный дождь! Быстрее! Здесь очень, очень сухо!

Я лежал, вжимаясь в холодную землю. Мне было не по себе. Что-то в словах Майка, в его вздрагивающем голосе выворачивало меня наизнанку.

- Если можно, если успеете… В квадрат 17-ЭР - град.

В его карте я уже разбирался. В квадрате 17-ЭР находился монастырь «У Небесных Врат».

- Рон… - Майк всхлипнул. - Рон, здесь очень мерзко. Здесь… здесь страшно, Рон. И очень… Нет, не радиация. Рон, я постараюсь! Я дойду, я ее отключу… Рон… У меня больше не оставалось выбора, я не хотел тебя выдавать… Не чушь! Я хотел сам… Но слишком уж сухо.

Он замолчал. И уже другим голосом произнес:

- Парк, подснежник понял. Сильный дождь на пеленг, град в квадрат 17-ЭР. Отсчет десять секунд, время достижения шестнадцать… Плотность поражения в радиусе пятьдесят - пять тысяч метров максимальная. Шесть… Пять… Четыре… Три… Два… Один… Ноль. Дождь пошел, понял. Рон, прощай!

Майк откинул рацию - так выбрасывают огнемет, в котором кончился заряд и который уже никогда не перезарядишь.

- Драго, открой рот, могут лопнуть перепонки… Сожмись, чтобы не задело. Да поможет нам Бог!

В неосознанном ужасе я вцепился в Майка, в скользкую, гладкую ткань его комбинезона. И почувствовал, как он прижимается ко мне. Нам было одинаково страшно на серой земле и под серым небом…

Тонкий нарастающий гул послышался с неба. Монастырские минометы? Они звучат не так…

В серой облачной грязи сверкнул огонек. Другой, третий… Словно звезды продырявили тучи и стремительно падали на землю. Я закричал и не услышал своего крика. Сотни, тысячи светящихся точек парили под облаками, опускались на нас. Гигантский огненный круг… Нет, не круг, а кольцо. И отверстие в кольце, крошечный кружок серого неба, приходилось точно над нами.

Я успел еще различить под каждым огоньком темную тень, когда сверкающее облако осело на землю. Нас колыхнуло, словно рушились горы; огненные, багрово-дымные стены вскинулись вокруг. Казалось, что горел даже воздух. Волны темного пламени пронеслись над холмом. И тяжелый, нестерпимый удар от взрыва тысяч кассетных боезарядов погрузил меня в мглу беспамятства, прокатился по телу раскаленным воздушным прессом…

Я открыл глаза от боли в плече. Майк тащил меня за руки по скользкому, горячему пеплу, и каждое движение отдавалось болью. Лицо его казалось маской из копоти и крови, лишь глаза оставались живыми. На шее у Майка вразнобой покачивались два автомата - мой «АК» и его люггер. Я хотел сказать, что мой автомат можно теперь выбросить, но сил на это не было. Тогда я посмотрел вверх.

Разорванные, искромсанные тучи медленно расплывались прозрачной дымкой. На лицо оседала мелкая водяная морось. А сквозь редеющие тучи проступало небо - темно-голубое, даже, скорее, синее, вечернее. Над горизонтом, в самом краю облачной проталины, желтел ослепительно яркий краешек солнца. Его свет коснулся обожженной кожи, и я напрягся. Но боли не было. А в воздухе, наполненном испарившейся влагой, вспыхнула яркая, словно нарисованная семью щедрыми мазками художника, радуга; протянулась от мертвой выжженной пустыни к горам. Горы стояли спокойные и непоколебимые, лишь снег на вершинах сверкал синеватым холодком.

- Майк, небо, - выдавил я из себя. Я чувствовал, что просвет скоро затянет. Майк должен взглянуть, он же никогда не видел неба.

Своих слов я не услышал, да и Майк, наверное, тоже. В ушах стоял непрерывный гул. Сморщившись от напряжения, Майк наклонился ко мне. Потом, поймав умоляющий взгляд, посмотрел вверх. И опустился в черную гарь рядом со мной.

Мы лежали под голубым небом, которого не было над Землей долгих двадцать лет. Высоко-высоко, над проклятой серой пеленой, над пылью и копотью плыли белые пушинки облаков - настоящих, прежних облаков. Я смотрел на их розовые, подкрашенные солнцем края и думал о том, что всегда представлял небо без них. Я просто забыл об их существовании, мне казалось, что в распахнувшемся однажды небе не окажется ничего, кроме голубизны.

Потом я потерял сознание.

5. «ОТЛОЖЕННОЕ ВОЗМЕЗДИЕ»

Темнота несла меня в себе как ласковая, теплая морская волна. Выныривать не хотелось. Болело лицо и руки, но боль казалась слабой, приглушенной. Когда я пытался что-то вспомнить, в памяти вставала клокочущая огненная стена, и отшатывался, пугаясь собственных воспоминаний. Мир темноты был ласковым и спокойным, разум окутывала легкая, дурманящая завеса. За ней пряталась боль, я чувствовал это и не пытался проснуться. Но снаружи, из сладкого дурмана, из обжигающего мира, где были боль, и движение, и ослепительный свет, меня звал чей-то голос. Прошли тысячелетия, прежде чем я разобрал слова.

- Джек… Джекки… очнись…

Звали меня. Что случилось? Почему я здесь, в темноте, ведь я помню обжигающий свет. Свет… Залитый ослепительным светом вагон. Лицо мисс Чэйс, нашей учительницы - белое, и каждая черточка видна так отчетливо, словно выкована из металла. Вагон дергается, я падаю… А надо мной - крик, и свет, и опаляющий жар, и нестерпимый ужас. Я хочу закричать - и не могу.

- Джекки…

Была катастрофа. Это точно. Поезд попал в аварию… или террористы подложили в вагон бомбу. Они всегда стараются положить бомбу туда, где много детей. А в вагоне ехало два класса - наш, и тот, где учился Рокуэлл. Откуда я знаю его имя? Мы же не разговаривали… Нет, это все ерунда. Я ранен, и в больнице. Но я же слышу, как меня зовут? Значит, ничего страшного…

- Очнись, Джекки…

Это папа. Значит, он прилетел из Европы. А ведь там сейчас много работы. В последнем папином репортаже - мисс Чэйс читала нам его в гостинице, когда мы только приехали на экскурсию, сказано, что происходит небывалое… Да, наш президент договорился с русскими уничтожить последние атомные ракеты. Мисс Чэйс сказала, что это многим не понравится…

- Ты слышишь меня, Джек?..

- Да…

Слова даются легко, трудно было лишь произнести первое.

- Я слышу. Я пока полежу, не раскрывая глаз, ладно?

Пауза. Может, мне надо раскрыть глаза?

- Конечно. Приди в себя.

- Я пришел.

В голове кружатся какие-то картины, реальные и фантастические одновременно.

- Мне снился такой интересный сон. Только он страшный. Ты будешь ругаться, скажешь, что я опять насмотрелся фильмов по кабельному каналу, но это неправда. Мне приснилось, что была ядерная война. А ее же не будет, президенты договорились, да? Войны никогда не будет… А мне снилось, что на небе вечные тучи, и не видно солнца. Все заросло лесом, рыжим, словно его кипятком ошпарили. И такие пауки… Огромные, противные. А я в этом лесу брожу с автоматом… смешно, автомат был русским. Они там очень ценятся… ценились, это же сон… Он прошел, да?

Тишина, будто и нет никого.

- Ты не молчи, а то сон возвращается, и страшно… Не молчи!

- Я не молчу.

- Знаешь, мне так стыдно. Ты же хотел, чтобы я был смелый? Ты никогда не трусил, даже в Иране… И в той республике, где гражданская война. А я оказался таким трусом. Я убивал, потому что трусил. Так получилось. Замкнутый круг, словно лента в штурмовом пулемете… Это ты мне рассказал про пулемет? Да? Не молчи! Ты?

- Не помню.

- Я же не знал про пулемет. Я это придумал, да? Ну, не молчи же, папа! Я открою глаза! Не молчи! Мне страшно! Я открою глаза - а это не сон! И никого рядом. Только Майк, но он меня ненавидит. А я его понять не могу… Не молчи же! Я боюсь! Ну скажи - это сон, сон, сон!

Я кричал, уже слыша свой голос - взрослый мужской голос, куда сильнее, чем тот, который я принимал за отцовский. Майк сидел передо мной, стиснув пальцы на горле, словно хотел задушить сам себя.

- Что, я бредил? Какая-то чушь…

Вокруг полутьма. На лице Майка лежали лишь отблески костра, я слышал потрескивание веток в огне. Майк набрал сырых веток, они сильно дымят. Надо брать нижние, они сухие… и жара больше.

- Ты есть хочешь?

- Да.

Майк наклонился, поднося к моему рту кружку. Я сделал глоток. Бульон из концентратов.

- Тебе обожгло лицо. Но не сильно, пузырей и то нет. Пальцы тоже, немного…

- А плечо?

В левом плече, над лопаткой, тупо болело.

- Осколок. Я его извлек, уже стало заживать.

- Я долго валялся?

- Три дня.

Мы замолчали.

- Что с тобой-то?

- Ерунда. Лицо обожгло… тоже не сильно.

Я посмотрел на костер, отвернулся.

- Что это было, Майк?

- Ракетный удар, - он говорил сбивчиво, подбирая слова. - Кольцевой ракетный удар, с наводкой на рацию. Кассетные, осколочно-напалмовые заряды. Это мои друзья, с базы…

- Нет такой базы, с ракетами, - упрямо сказал я.

- Есть, Джек.

- Как ты меня назвал?

Мы опять замолчали. Наконец. Майк сказал:

- Завтра мне надо идти. Иначе не успею. Ты сможешь?

Здесь недалеко, ближе, чем я думал.

- Помоги, - я попытался сесть. К моему удивлению, это получилось довольно легко. - Смогу, - твердо сказал я.

- Давай тогда спать. Я устал ужасно.

Я кивнул и спросил:

- А где мы?

- В пещере. Это в горах, километров пять… От того места. А до цели не больше двадцати.

Майк лег рядом, бок о бок. Я нащупал кружку, сделал еще пару глотков.

- Что у нас за цель?

Он молчал так долго, что я уже собирался переспросить.

- Ракетная база «Отложенное возмездие».

Будь я в форме, остаток пути не стал бы для меня проблемой. Теперь же он занял весь день. Лезть на кручи, или спускаться в пропасти не приходилось, мы и шли-то скорее в предгорьях. Но плечо давало о себе знать. Подтянуться или крепко держаться левой рукой я не мог, к тому же ныли обожженные ладони. Когда мы с Майкам перебирались через каменную осыпь, ровные, предательски округлые камни разбежались у меня под ногами, и я упал. Удар пришелся на злополучное плечо. Боль, до этого сжавшаяся в маленькую точку, расправилась, огненной пружиной хлестнула по телу. Я застонал, замер, боясь пошевелиться. Почувствовал руки Майка на своем лице.

- Сделать укол?

Я отрицательно замотал головой и спросил:

- Да чего ты меня с собой тащишь? Давно уже дошел бы…

- Я же тебе обещал пулеметы и патроны…

Вначале мне стало смешно. Потом я подумал, что у него очень четкий моральный кодекс и он не успокоится, не вручив мне свои пулеметы.

- Майк, что из тебя не выйдет дракона, я понял давно. Но так, как ты, не поступают даже люди. Любой другой в лучшем случае оставил бы меня в пещере. В худшем - бросил на холме, всадив пару пуль для порядка.

- Я не «любой другой». Идем, мы почти у цели.

- Ты уже был здесь?

- Нет.

- А откуда знаешь?

Майк молча дотронулся до левого плеча.

- Тоже что-то вшито? Майк, в тебе очень много металлолома?

- Нет, больше ничего нет, - серьезно ответил он. - Под кожу поместили лишь самое важное, без чего я не смог бы обойтись. Здесь - универсальный ключ. Он уже сработал, значит, мы в окрестностях базы. Если бы компьютеры не приняли ответный сигнал, нас бы расстреляли сторожевые автоматы.

Меня обдало холодом.

- Какие компьютеры? Какие автоматы? Двадцать лет после войны! Если тут была ракетная база, она давно развалилась!

- Идем. Это где-то у тех скал.

Он даже не стал со мной спорить. Я поплелся за Майкам как побитый щенок. У скал ничего не было. Тут и сарай трудно разместить, не то что ракетную базу. Вздыбленные камни, узкие гранитные обломки, упавшие сверху; груды камней поменьше…

- Майк, тут был взрыв?

- Не здесь, километрах в пяти. Русские знали о базе, но не могли накрыть ракетами каждый из запасных выходов.

Майк остановился, рассеянно осматриваясь. Потом сказал: - Это тут. Мне показывали стереоснимки. Давай подождем. Механизмы могут оказаться поврежденными, тогда выход откроется не сразу…

Куча камней, наваленная метрах в пяти от нас, зашевелилась. Под ноги мне откатился круглый, как ядро, камень. Из кучи поднимались, расходясь, две широкие бетонные плиты. С них торопливо осыпались миниатюрные лавины. Через несколько секунд перед нами темнел квадратный проем, ограниченный с боков двумя параллельными, вставшими на ребро плитами.

- Почти как дома… - вполголоса произнес Майк.

- Ты вырос под землей? - утверждающе спросил я.

Майк кивнул:

- «Резерв-6» - подземная база.

Центр управления в критических ситуациях, в просторечии - база «Резерв-6», создавался для членов правительства и руководства армии, а также их семей. Размещенный в карстовых пещерах, на полукилометровой глубине, он выдержал три последовательных термоядерных взрыва без особого ущерба. Были завалены почти все выходы и воздуховоды, но бедой это не грозило. Подобно межпланетному кораблю, Центр имел замкнутую систему жизнеобеспечения. Два атомных реактора снабжали его энергией, огромное подземное озеро - водой. Вот только управлять в создавшейся критической ситуации было некем - немногие уцелевшие гарнизоны медленно и мучительно агонизировали. Экипаж одной из подводных лодок, с которым удалось выйти на связь, перенастроил блоки управления ракет и выпустил оставшиеся «Трайденты» по базе. «Резерв» выдержал и это, тем более, что точность попадания была невысокой. Но попытки продолжать войну Центр прекратил. Основной задачей решено было сделать возрождение государства. Разумеется, не сразу… Через несколько лет, когда спадет радиация и рассеется облачный покров…

- Майк, - спросил я, - неужели вы никогда не пробовали выйти на поверхность?

- Пробовали. Через три года после войны, когда снизился уровень излучения и кончилась зима.

- Ну, и что же?

- Нам… тем, кто вышел, не понравилось.

От попыток обосноваться в джунглях Центр отказался после гибели третьей разведывательной группы. Первая погибла в стычке с персоналом базы бронетанковых войск. Вторую уничтожил дракон Харпер - тщедушный, близорукий парень с повадками истинного садиста. Он даже рассказывал Драго про удивительно хорошо снаряженных ротозеев.

Третья группа прошла по лесу ощетиненная огнеметами и реактивными ружьями. Шестеро рядовых и сержант Бори сожгли ферму в Кривом Овраге (стрельба из дробовиков по ломящимся в ворота коммандос), семерых Истинно Верующих (обычная засада на врагов секты), более шестидесяти пауков (в их кровожадности солдаты не сомневались). Группой был допрошен и расстрелян дракон Черный Сэм (второе поколение драконов, перед смертью кричал: «Вы же должны меня бояться!») и капитан Беннет из приречного гарнизона (бывший дизайнер, один из восьми капитанов в гарнизоне из семидесяти человек).

В последнем сообщении докладывалось о намерении захватить четверых человек, устроивших привал в лесу.

Ручной пулемет сержанта Борна служил улепетывающему от драконов Джереми более семи лет…

Майк долго давил на кнопки у второй двери, но она не открывалась. Нас пустили лишь в первое помещение базы - узкую бетонную комнату со стальными шкафами в стенах и люминесцентными панелями на потолке.

- Будем ждать, - решил Майк. - База на консервации, в помещениях углекислый газ… В противопожарных целях, - разъяснил он.

Я молча осматривал комнату.

- Что здесь было?

- Переходник. Шлюз для выхода в зараженную атмосферу.

Майк подошел к одному из шкафов. Приставил ствол автомата к узкой прорези, отвернулся… Из-под дула ударил фонтан металлических брызг. Дверца осталась неподвижной. Майк подцепил искореженный край ножом, надавил.

- Сломаешь, - предупредил я.

- Плевать, - весело отозвался Майк.

Дверца с противным скрежетом раскрылась. Действительно, плевать… В шкафчике лежали вещи, от одного вида которых забылась и боль, и мучительная дорога.

Комбинезон. Не такой, как у Майка, а потолще, с прозрачным шлемом - антирадиационный. Рация. Дозиметр. Какие-то сумочки на ремне. И оружие - ручной пулемет с ребристым диском магазина, пистолет, толстая труба капсульного огнемета.

- Бери, - просто сказал Майк. - Открывай другие ящики. Но они все стандартные…

- Тут что, никого нет? - глупо спросил я.

- Нет. Это автоматическая база. В случае ядерного конфликта гарнизон обязан был ее покинуть.

- Покинуть?

Я взял пистолет. Вытащил обойму - в ней желтели патроны. С оружием ничего не случилось, оно готово было убивать. Оно пережило своих хозяев и пришло ко мне.

- Майк, зачем ты сюда шел?

Он снова нажал кнопку у внутренней двери. Дверь не открывалась.

- Чтобы остановить часы, Джек.

На базе «Резерв-6» были две библиотеки и три бассейна, спортивный центр и бары. Был доступ в природные пещеры, тянущиеся на сотни метров вниз. Была оранжерея, скопированная с проектируемого марсианского корабля, и рассчитанные на много лет склады. Здесь можно было жить. И бывшие сенаторы, и бывшие генералы стали жить. Жить и ждать, пока на поверхности рассеются тучи. На базе был госпиталь, и в нем стали рождаться дети.

Одним из первых стал Майк.

- Понимаешь, компьютер продолжает работать, - объяснял мне Майк, пока в недрах базы вентиляторы откачивали из коридоров углекислый газ. - Ровно через двадцать лет после войны он должен выдать команду на ядерный удар по России.

- Зачем?

- «Отложенное возмездие», - Майк пожал плечами. - Наши родители считали, что агрессором непременно будут русские. И хотели мстить даже после смерти.

- А кто начал войну? Мы?

Майк поморщился:

- В том-то и дело, что нет. Одна маленькая страна, где не любили ни нас, ни русских, но уже умели делать ракеты. Они считали, что их война не заденет. Идиоты…

- И что ты хочешь сделать?

- Отключить компьютер. Если получится. Если нет - заглушить реактор. Резервные батареи давно вышли из строя, когда не станет энергии - здесь все остановится.

- А чего послали тебя? Мальчишку… Да не напорись ты на меня, зубастики сожрали бы тебя еще на Биг Ривер.

- Я пошел тайком. Нас всего семеро, Джек. Семеро тех, кто решил исправить ошибку. Рональд - он дежурил на ракетном пульте нашей базы, теперь, наверное, попал под суд. Возможно, и под расстрел. Залп демаскировал «Резерв-6», президент этого не простит.

- Президент?

Майк невесело улыбнулся:

- Да не тот, не настоящий. Заместитель министра обороны, он руководит базой. Его все так зовут… Да Бог с ним! Главное - остановить ракеты. Их тут шестнадцать, с разделяющимися головками.

- Пусть не они начали войну, но воевали-то мы с ними. Чего ты лезешь? Шел через лес, под пулями… Россия далеко. Пусть летят твои шестнадцать ракет.

Лицо Майка затвердело. Глаза стали колючими и яростными:

- Тебе что, мало, Джек? Мало того, что уже случилось? Там не лучше, чем у нас, зачем же сыпать еще эту ядерную дрянь?! Тебе серое небо нравится? Или пауки? Или звери эти… из монастырей? Те, кто начал, живут в убежищах. Ты не думай, там не плохо. Лучше, чем тебе здесь живется! Чего же ты говоришь, как они? Нам выжить надо, просто выжить, всем вместе. Может, поумнеем теперь…

- Мне плевать. Дракон я! Дракон! - заорал я на Майка. - Я другого мира и не помню уже! Я в этих лесах жил и жить буду!

- Не ври, Джек! Помнишь! И не дракон ты! Ты добрый!

Слова застряли у меня в горле.

- Ты что мелешь… Я… Да на мне чужая кровь высохнуть не успевает! Я своих врагов жрал как бройлерных цыплят! Я же чудовище! - Меня затряс истерический смех. - Майк, спаситель России… Ты меня застрели, пользы людям больше будет. Я хуже любого зверя. Я пока сдохну, столько натворю… На!

Я протянул ему пистолет, не замечая театральности поступка - на шее Майка болтался люггер.

- Не буду я в тебя стрелять.

- А если я… в тебя? Ты представляешь, что сказал? Ты назвал дракона добрым? За это полагается смерть.

Майк, не мигая, смотрел на пистолет.

- Знаешь что, Драго… Убей меня чуть позже. Если уж действительно полагается.

Он снова коснулся клавиши на стене. Дверь вздрогнула, что-то загудело в полу. Из-за отползающих створок пахнуло прохладой. Освещенный редкими лампами коридор наклонно уходил вниз.

- Стой! - я шагнул к Майку. Пойдем вместе. Мне еще не доводилось… убивать компьютеры.

Майк серьезно смотрел на меня.

- Нет. Прости Джек. Тебя убьет автоматический пулемет на первом же повороте.

- А тебя?

- Автоответчик, - он показал на плечо.

Коридор темным, бездонным зрачком смотрел на нас.

- Нет, - тихо сказал я. - Нет. Не пущу я тебя. Не вернешься ты, я чувствую… Да опомнись, половина ракет заржавела давно!

- Если хоть одна осталась - надо идти.

Я рванул его за руку.

- Майк! Ну ты тогда о другом подумай… Если там осталась подобная база. И она - ответит?

- Пусть! Какое мне дело?!

Майк вырвал руку:

- Я расплатился с тобой, дракон? Тогда оставь меня! Проваливай в свой лес!

Он шагнул в темноту.

- Майк! - я замер у порога. - Я подожду тебя здесь. Слышишь? Скучно возвращаться поодиночке!

Секунду длилась тишина. Потом я услышал голос Майка:

- Хорошо, Джек. Я постараюсь не задерживаться.

В сумрачной полутьме коридора он зашагал вперед.



Страница сформирована за 0.08 сек
SQL запросов: 171