АСПСП

Цитата момента



Привязываться можно тогда, когда умеешь отвязываться.
А я еще и стрелять умею…

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Пришел однажды к мудрецу человек и пожаловался на то, что, сколько добра он не делает другим людям, те не отвечают ему тем же, и потому нет никакой радости в его душе:
— Я несчастный неудачник, — сказал человек, вздохнув.
— Ты в своей добродетели, — сказал мудрец, — похож на того нищего, который хочет умилостивить встречных путников, отдавая им то, что необходимо тебе самому. Поэтому и нет радости ни им от таких даров, ни тебе от таких жертв…

Александр Казакевич. «Вдохновляющая книга. Как жить»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d3651/
Весенний Всесинтоновский Слет

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ГЛУБИНА

00

Из тех продуктов, что Вика выбросила в окно, словно в насмешку над законами физики, уцелела лишь стеклянная банка с вареньем и бумажная пачка крекеров. Остальное ухнуло в пропасть или разбилось на камнях. На мой взгляд, смысла запасаться едой все равно не было, но банку мы все-таки подобрали. Наверное, это инерция сознания. Паническая жадность разума, видящего вокруг дикую природу.

- У тебя есть какой-то план? - спрашиваю я Вику.

- Почему "у меня"? Ты предложил сбежать через окно, - резонно возражает она.

- Выхода не было.

- Был. Ведь ты дайвер.

Я киваю на Неудачника.

- А кто он?

Вику этот вопрос успел утомить за один-единственный час. Садимся на мягкую траву, в тени деревьев. Над остатками хижины еще вьется белый дымок.

Мы молча смотрим на Неудачника - тот бродит по склону, прикасается к соснам, подбирает с земли какую-то хвою и камешки. Горожанин, впервые оказавшийся на природе. Узник, смывшийся из подземелий замка Иф.

- Леонид, я, наверное, слишком увлеченно говорила о компьютерном сознании… - начинает Вика. - Так вот, он - человек. Обычный человек, дурачащий тебе голову.

- Он трое суток в глубине.

- Стимуляторы. Или - тоже дайвер.

- У него не отслеживается канал связи.

- Хорошая маскировка.

- За ним охотятся две крупные фирмы и Дибенко.

- Дураков хватает.

Прекрасная вещь, бритва Оккама. Любую мистику срезает начисто. С мясом.

- Вика, ты психолог… существуют тесты для выявления людей?

Она тихо смеется.

- Нет, конечно. В них еще не было необходимости.

- Я встречал в какой-то фантастической книге метод проверки…

- И ты полагаешь, что придуманная писателем за чашкой кофе схема реально будет работать?

- Все-таки надо попробовать, - упорствую я. - Есть ведь институты, занимающиеся вопросами искусственного интеллекта. У них должны быть какие-то наработки. Есть фанаты, которые придумывают абстрактные тесты… впрок. Я выйду из глубины и побегаю по "Интернету".

- А как ты вернешься? В это пространство нет больше входа, - Вика горько смеется. - Я боюсь, что оно вообще утрачено, навсегда. Замкнутая система, она будет жить на компьютере сама в себе.

- Хороший хакер пробьет проход.

- Это уже будет другой мир. Горы станут сопротивляться до конца. Если в них пробьются, они утратят свободу.

Я понимаю ее, очень хорошо понимаю, но ненавижу такой предусмотрительный пессимизм.

- Нарисуешь новые.

Вика не обижается.

- Следующий раз я придумаю море. Море, небо и острова.

- И не забудь запасной выход.

- Пространства живут по своим законам… - Вика встает. - Выход может быть, Леня. Когда эти горы строились, программа искала другие ландшафты, на всех открытых серверах. Воровала оттуда кусочки… - она смущенно улыбается. - И оставляла лазейки. Совсем крошечные. Если мы найдем одну из них, то сможем выйти.

- Уже лучше.

На самый крайний случай у меня есть "Варлок". Но применять его рискованно - враги обнаружат след вируса.

- Надо уходить отсюда, - решает Вика. - До темноты у нас есть часов пять. Если нападавшие сумеют восстановить хижину, то лучше находиться от нее подальше.

01

Мы останавливаемся, лишь когда солнце исчезает в частоколе гор и гаснет оранжевый отсвет туч. Пройти удалось километров десять, и это очень, очень много. А ночью по горам бродят лишь самоубийцы. Последние четверть часа мы тратим на сбор валежника. К счастью, его много, мы на границе леса и альпийских лугов. На пару с Неудачником я притаскиваю поваленную ветром сосенку, царапая руки, обдираю с нее мелкие ветки и складываю шалашиком.

- Хватит, мальчики, - решает Вика. Закуривает и быстро, умело запаливает костерок.

Ужин символический - малиновое варенье и сухое печенье. Неудачнику все поровну - он жует с аппетитом электрической мясорубки. Мне кусок в горло не лезет. Хочется шмат жареного мяса с острым соусом и зеленым горошком, пару бутылок холодного пива. И ведь все это рядом! Стоит выйти из глубины, войти заново, заехать в "Старого Хакера" или "Трех Поросят"…

Мы с Викой, не сговариваясь, переглядываемся.

Не знаю, о свинине с пивом она мечтает, или о форели с белым вином. Но уж точно не о печенье с вареньем. Не годимся мы с ней ни в Карлсоны, ни в Мальчиши-Плохиши.

- Неудачник, вкусно? - интересуется Вика.

- Угу.

- А что ты обычно ешь?

- Всякую гадость.

Ее терпение иссякает разом.

- Парень, послушай меня…

Неудачник отдергивает руку от печенья и вопросительно смотрит на Вику. Мы с ней по одну сторону костра, он по другую. Противостояние.

- У нас есть проблема, - начинает Вика. - И эта проблема - ты. Возможно, ты не совсем понимаешь возникшую ситуацию… что ж, я попробую ее конкретизировать. Если я где-то ошибусь, поправь, ладно?

Неудачник кивает. Самое главное, когда давишь на человека, предоставить ему возможность возражать. Якобы предоставить…

- Ты оказался в "Лабиринте" и не мог самостоятельно выйти. Так? Леонид потратил уйму времени и денег, чтобы вытащить тебя. И сделал это. Так?

Не совсем так - ведь "Лабиринт" поначалу оплачивал мою работу… Но я молчу, а Неудачник послушно кивает.

- Леня спас тебя, привел ко мне. Его ожидала награда, очень большая, если бы он сдал тебя, но он не стал этого делать. В результате он объявлен преступником, его ищут по всей сети. Так? Потом мое заведение было полностью разрушено в попытке схватить тебя. Восстановить программы несложно, но вот репутацию свою "Забавы" потеряли навсегда. Придется все начинать сначала.

- Мне очень жаль… - тихо говорит Неудачник. - Я… я не собирался доставлять вам такие проблемы…

- Подожди. Сейчас мы по-прежнему в бегах. Если до тебя еще не дошло, то объясню - из этого пространства невозможно выйти обычными методами. Может быть, выходы и существуют. Но найдем ли мы их в ближайшие годы - неизвестно. Мы с Леней - дайверы. В любой момент способны уйти отсюда. Но вернуться уже не сможем, и ты останешься в одиночестве. Наверное, навсегда. Вот такая ситуация… с морально-этической точки зрения.

- Мне очень жаль, - повторяет Неудачник.

- Теперь поговорим о тебе? Ты, как-никак, причина всех вышеизложенных событий.

Неудачник ежится, но молчит.

- Ты либо человек, либо порождение компьютерного разума. Но второе очень уж сомнительно. Если ты человек, то, вероятно, способен самостоятельно выходить и входить в глубину. Как дайверы, даже круче. Так? Иначе не был бы таким свеженьким на четвертые сутки в виртуальности. Ты можешь возразить?

Тишина.

- Парень, я допускаю такую возможность, - говорит Вика. - В конце-концов, полтора кило мозгов - куда большая загадка, чем грамм кремния в микросхеме. Я могу представить человека, который смог войти в виртуальность, не пользуясь шлемами, модемами, дип-программой… И даже представляю его восторг… некоторый шок от такого события. Почему бы не подурачить голову окружающим, не окружить себя таинственностью? Все вполне объяснимо… Но пойми, теперь ты уже не шутишь - заставляешь страдать нас. С каждой минутой усложняешь разрешение конфликта. Пойми, мы не можем постоянно с тобой возиться!

- Я… я устал… просто устал… - Неудачник смотрит на меня, словно ожидая поддержки.

Нет уж.

- И последнее - как можно разрешить ситуацию, - чеканит Вика. - Продолжать в том же духе - нелепо. Затягивание конфликта ни к чему хорошему нас не приведет. Если ты не хочешь раскрываться, не доверяешь нам, или не хочешь портить такую красивую легенду - скажи, и мы уйдем. Будут потом чайники слагать сказки о потерявшемся в глубине… Если считаешь, что мы заслуживаем доверия, то объясни, кто ты такой, и зачем все затеял. Два выхода - не так уж и мало.

Она замолкает, я тихонько беру и пожимаю ее ладонь. Мне никогда не хватает твердости доводить ситуацию до такой ясности, до положения "или-или".

- Я… - Неудачник замолкает, глядит на огонь. Потрескивает валежник, прыгают в темное небо искры. - Я виноват. Я устал, устал от тишины… Не надо было мне так поступать…

- О чем ты? - спрашивает Вика. Слишком резко, наверное. Но Неудачник сейчас растерян и деморализован.

- Слишком тихо… - бормочет он. - Этого заранее не поймешь, никогда. Звуки стали мертвыми, краски выцвели. Секунды - как века. Миллиарды веков.

Меня предупреждали, но я не верил.

Он глотает воздух - и тянет руку к огню. Пламя касается его пальцев.

- Ничего, ни боли, ни радости. Великая тишина. Повсюду. Вечное Ничто. А у Ничто нет границ. Я… не удержался.

Его рука нежно ласкает пламя.

- Я не могу вам ничего объяснить. Уходите.

Смотрю на Вику - сейчас она ему выдаст по первое число. Но в глазах Вики - лишь отблеск огня, черная ночь и красное пламя. Ее коснулась Тишина, о которой говорит Неудачник. Как и меня, в первый раз. Встаю, оттаскиваю Неудачника от костра. Самовнушение - штука мощная. Обжегся в глубине, жди настоящих волдырей на коже. Заставляю его присесть над ручейком и опустить руку в холодную воду.

- Значит, так, - решаю я. - Сейчас будем спать. Просто спать, и не морочить друг другу голову. Мы с Викой вынырнем, нам надо поесть по нормальному. А ты… как знаешь. Утром решишь, чего ты в конце концов хочешь.

Неудачник молчит, полощет ладонь в воде.

Я иду к Вике. Она уже в норме, но ее напор куда-то улетучился.

- Ты податлива к гипнозу? - интересуюсь я. Вика пренебрежительно хмыкает. Вопрос риторический, среди дайверов гипнабельных нет. Раз уж мы преодолеваем дурман дип-программы, то словами нас не проймешь. - Вот то-то и оно, - говорю я. - Валять дурака мы все умеем. А вот как насчет того, чтобы окунуть собеседника в тишину?

- Я тоже устала, - шепчет Вика. - Знаешь, еще час, и заговорю такими загадками, что Неудачник позавидует…

- Мы сейчас ляжем спать. Потом вынырнем, не разрывая канала. Перекусим. У тебя дома найдется еда?

- Конечно.

- Ну и прекрасно. Ешь и ложись. Утром вернемся и все решим.

Мы так и поступаем. Я заставляю Неудачника помочь мне, вдвоем мы наламываем три охапки ельника, кладем у костра.

Постель оказывается такой удобной, что я с трудом борюсь с желанием наплевать на ужин.

Глубина… глубина… я не твой…

Веки были свинцовыми, я с трудом их разлепил. На экранчиках плясал огонь, в наушниках шуршал ельник - Вика ворочалась, устраиваясь поудобнее.

- Леня, ты прерываешь погружение? - спросила "Виндоус-Хоум".

- Нет.

Я снял шлем, глянул на часы.

Поздний вечер. Но не настолько, чтобы было неудобно заглянуть к соседям. Пиво чуть-чуть подождет. Выдернув шнур виртуального костюма, я угомонил перепугавшийся компьютер и глянул на себя в зеркало.

Клоун. Со штепселем на поясе. Пугнем старушек?

Трико валялось в тазу для стирки. Я надел его поверх виртуального костюма, провод скатал и заткнул за пояс, прикрыв сверху курткой. Ничего, нормальный мужик получился, только слегка опухший.

В подъезде тихо побрякивала гитара. Посмотрев в глазок я открыл замки.

Компания юнцов ютилась на площадке между этажами. Один, терзая струны, напевал:

- Одинокая птица, ты летаешь высоко…

При виде меня подростки почему-то смутились. Только сосед сверху быстро спросил:

- Леня, у вас закурить не будет?

Я покачал головой. Вижу, что парень косится на вздувшееся на боку трико. Как раз по размерам сигаретной пачки. Вряд ли он догадывается, что некоторые живут с розеткой у пояса.

Позвонив в соседнюю квартиру я дождался шаркающих шагов и настороженного "Кто там?" Глазку и собственным глазам старушка не доверяет.

- Людмила Борисовна, извините ради Бога, - сказал я в дверь. - Можно позвонить от вас? У меня телефон сломался.

После минутного колебания заклацали древние замки.

Я протиснулся в узкую щель, дверь немедленно захлопнулась.

- Молодежь опять сидит? - поинтересовалась Людмила Борисовна. Старушке уже за семьдесят, и вступать в пререкания с юной шпаной она не рискует.

- Сидит.

- Хоть бы ты им высказал, Леня! Это ж никакого покоя нет!

В квартире звуков из подъезда не слышно, дверь у бабульки мощная, но я не спорю:

- Обязательно скажу, Людмила Борисовна.

- А чего телефон-то твой сломался? Не уплатил вовремя, отключили?

Я покорно кивнул, восхищенный ее догадливостью.

- Болтать ты любишь, - бурчит старуха. Когда-то мы с ней были на параллельных номерах, но жить так было, конечно, невозможно. Я заплатил за разделение номеров, да еще и субсидировал бабку - ведь спаренный телефон стоил ей немного дешевле. По-моему, она посчитала меня идиотом.

Зато отношения у нас улучшились.

- Бери, звони, время-то позднее… - Людмила Борисовна кивнула на телефон. Отходить от меня она явно не собирается.

Любопытство - не порок…

Я набрал номер Маньяка, стараясь не обращать внимания на грязный телефонный диск и липкую трубку.

- Алло?

- Шура, добрый вечер.

- Ага… - довольным голосом произнес Маньяк. - Объявился… преступник.

- Шура, они…

- Ладно, я разбираюсь. Лицензия на производство локальных вирусов у меня есть, тут не придерутся.

- А ты регистрировал "Варлока"?

- Конечно. У самого Лозинского. Все исходники отвечают Московской Конвенции, так что им обломится.

Меня потихоньку отпускает. Если бы вирус не был зарегистрирован у кого либо из создателей антивирусных программ, то Маньяка ждали бы крупные неприятности. Конечно, меня могут обвинить в неосторожном использовании оружия, в нанесении ущерба… но для этого еще надо меня найти.

- У тебя спрашивали, кто купил вирус?

- Само собой. Я им дал твой адрес. Тот, который самый дохлый.

Еще года два назад, когда я начал балансировать на грани закона, кто-то из дайверов посоветовал мне купить пару адресов, и никогда их не использовать. На этих несуществующих товарищей и списывались все вирусы, которые я брал у Маньяка.

- Я сказал, что вирус тебе обошелся в штуку баксов, - продолжает Шурка.

- Знаешь, будет правильно, если я…

- Успокойся. У меня уже пять заявок на покупку "Варлока" по этой цене, - Маньяк довольно захохотал. - Крутизна! За такую рекламу я Джордана готов пивом угостить. Весь "Диптаун" шумит.

- А продажа не запрещена?

- Пока нет. Копаются в исходниках. Лучше скажи, ты где был час-полтора назад?

- Ну… как обычно.

Людмила Борисовна легонько покашляла. Любопытство борется в ней со старческой жадностью. Повременная оплата - это самый гнусный враг компьютерщиков и болтунов.

- Ясненько, в глубине. А я заходил. Пива хотел с тобой выпить.

Маньяк вдруг начал мяться.

- Ты… выгляни за дверь.

- Зачем?

- Я позвонил, посидел на лавочке, пива попил. Снова поднялся, позвонил. Потом оставил у тебя под дверью пару бутылок "Холстена". Светлого. Глянь, стоят?

 Я издал звук, похожий на скрип старого дисковода.

- Шура, а что, с утра коммунизм ввели? Ты чего?

- Ну глянь, может стоят… - буркнул Маньяк.

- Нет, не стоят! Я от соседки звоню.

- Ну… и бес с ними, - сказал Шурка.

Все-таки иногда мой разум пасует при общении с настоящими компьютерщиками. Может быть Шурка спутал реальный мир и глубину, где цена на пиво вполне символическая?

- Рассказать, так не поверят…

- Ну, те кто выпил, поверят, - мрачно заметил Маньяк.

- Зайди утром, часов в десять, - попросил я. - Надо кое о чем поговорить.

- Только не забудь вынырнуть. Зайду.

- Пока, Шурка.

Я повесил трубку, смущенно посмотрел на Людмилу Борисовну.

- Долго я?

- Ладно, ничего, - старуха махнула рукой. - Бизнес, разве я не понимаю? Продаешь-то что?

- Пиво, - сказал я наугад.

- Я и сама пиво любила выпить. Только разве ж на пенсию полакомишься?

- Людмила Борисовна, а давайте я вас угощу? - радостно предложил я. - У меня как раз образцы дома есть!

Это лучший выход из ситуации. Иначе старуха обязательно припрется ко мне, и будет звонить с моего телефона… компенсируя нанесенный ей ущерб.

А в мою квартиру слабонервным лучше не входить.

- Разве что бутылочку… - оживилась старуха.

Когда я нес ей через площадку бутылку "Ораниенбаума", молодежь проводила меня с лестницы жадным взглядом. Что говорить, две бутылки легкого пива на четырех здоровых лоботрясов - это несерьезно.

10

В снежных недрах морозильника я нашел окаменевшую сосиску. Из консервов осталась банка килек, купленная не то в период полного безденежья, не то из ностальгических соображений.

Спать хотелось до отупения, но я все же разогрел несчастную сосиску, взял консервный нож, выставил перед собой две бутылочки пилзенского "Урквела". Ужин при свечах - свечи как раз трепетали на мониторе компьютера. Включился скринсейвер, сохранитель экрана. Потрескивание костра, доносящееся из шлема, было как нельзя уместно.

Ну ее к черту, глубину! Неудачника этого. Сейчас, в реальном мире, все происходящее казалось пьесой абсурда. Если завтра утром Неудачник не расколется - выходим с Викой из пространства гор. Навсегда. Пусть рассказывает свои сказки скалам и соснам - они оценят.

Я глотнул холодного пива, тихонько застонал от удовольствия. Принялся вскрывать кильку. Аккуратно отрезал крышку, подцепил вилкой…

И чуть не упал со стула.

На меня укоризненно смотрела сотня рыбьих головок.

Где-нибудь в виртуальности подобная шутка меня бы не удивила. А вот в настоящем мире…

Я подцепил облитые томатом головы, пытаясь найти хоть одну целую рыбешку. Ничего. Очень старательно сделано. Я представил себе рыбозавод… этакую плавучую махину… или килек консервируют на берегу? Конвейер с этой низкосортной продукцией. Офонаревших от рыбной вони и монотонного труда девчонок на конвейере. Вот одна из них снимает с ленты пустую банку и начинает плотно напихивать в нее рыбьи головки. Шутка.

Я действительно засмеялся, с содроганием закрывая банку. Ужинать было нечем, но обиды на безвестную работницу я не испытывал. Наоборот. Все оказалось неожиданно уместным.

Присосавшись к бутылке, я разом прикончил первый "Урквел".

Дайвер, тебе захотелось чудес? Машинного разума и людей, входящих в виртуальность напрямую?

Очнись, дайвер! Вот они, доступные нынешнему миру чудеса! Слямзенное пиво, фаршированные глазами килькины головы, духота и грязь старушечьей квартиры, малолетняя шпана на лестнице, надоедливая капель из крана на кухне. Это - жизнь. Какой бы дурацкой и скучной она ни была. А там, внутри шлема, созданная машинами и подсознанием сказка. Наш электронный эскапизм.

Я открыл вторую бутылку пива, взял банку, вышел на балкон и вывалил ее содержимое в чахлый палисадник. Бродячих кошек ждет пир этой ночью.

- Неэтично! - укорил я сам себя. В мои мозги, не хуже чем в Викину программу, вшито, что мусор из окна кидать не стоит.

Но, в отличии от машин, мы умеем плевать на запреты. С балконов.

Прямо с остатками пива я прошел в туалет. Расстегнул комбинезон, поглядывая на бутылку. Пить уже не хотелось.

- К чему этот долгий и утомительный процесс? - риторически спросил я и вылил остатки пива в унитаз.

Я добрел до кровати, выключил свет. Сколько ж можно спать, скрючившись за столом, с электронной кастрюлей на голове? Было тихо, очень тихо. И юнцы на площадке утомились терзать гитару.

Только ровно гудел компьютер и мерцали свечи на экране.

Я перевернулся, утыкаясь лицом в подушку. Но сон отступал. Там, в глубине, лежит неподвижное, мертвое тело Стрелка. Скучно ли ему без меня? Что-то в этом есть, самую чуточку, от предательства.

- В последний раз! - простонал я, поднимаясь. Надел шлем, воткнул разъем костюма в порт. Положил руки на клавиатуру.

deep

Ввод.

Во сне я прижимаюсь к Вике, и она что-то бормочет, поворачиваясь на другой бок. Как ни тих ее голос, но я просыпаюсь.

Значит, тоже спит в глубине.

Костер уже догорел. Наверное, близится утро, но темнота пока не отступила. Лишь красные отсветы от догоревшего костра. Неудачник неподвижным кулем лежит в сторонке. А вот взять, да пихнуть тебя хорошенько, дружок! Здесь ты, с нами, или вышел из глубины и отсыпаешься в теплой мягкой постели?

Я смотрю в небо, в черный искристый хрусталь. Как я говорил Вике? "У нас украли небо"…

Да, украли. И чем больше людей уйдут сюда, тем дальше станут звезды. Впрочем, не только в звездах дело. Всегда останутся те, кому недоступен этот мир. Неприкаянные подростки, не находящие себе работы, девочки с рыбозаводов… Вначале - сложенные рядками рыбьи головы в банке. Шутка - или безмолвный крик, протест? Вначале головы рыбьи. Только потом покатятся с плеч человеческие.

Ждет ли нас новое пришествие луддитов? Бунт против машин, все более непонятных и пугающих обывателя? Или все же будет найден выход?

Поворачиваюсь, смотрю на Неудачника. Если ты - разум сети, если ты - человек, покоривший виртуальность, то можешь стать тем самым выходом. Прорывом за барьер, выходом из тупика. И Дибенко, если Человек Без Лица и впрямь он, это понимает.

Стоит ли играть в благородство, укрывая Неудачника?

Если он - спасение, слияние миров?

Я не знаю. Я самый обычный человек, случайно наделенный дурацкой стойкостью к дип-программе. На этом я зарабатываю свой кусок хлеба, а изредка - толстый шмат масла с икрой. Но не мне спасать мир, не мне решать, что для него благо, а что - зло.

Ничего у меня нет, кроме той смешной ветхой морали, о которой сокрушалась Вика. А мораль - хитрая штука, она никогда не дает ответов, наоборот, мешает их найти.

Легче быть праведником или подлецом, чем человеком.

Мне уже совсем горько и мерзко. Так может себя чувствовать провинциальный спортсмен, которого включили в олимпийскую сборную и велели бороться с чемпионами. Не моя это судьба…

И тут в небе рождается звук.

Я снова переворачиваюсь на спину, вглядываюсь в черный хрусталь. А он дал трещину - голубую полосу через весь небосклон. Ослепительную, прямую стрелу, мчащуюся вниз.

- Что это, Леня?

Вика уже сидит, откидывая с лица пряди волос. Когда она проснулась?

Или когда я уснул?

Что вокруг - сон или явь?

- Метеорит, - отвечаю я Вике.

Голубая стрела все ниже, тонкая поющая трель - шлейф ее, сгусток пламени на конце - острие.

- Это падает звезда, - очень серьезно говорит Вика, и я понимаю, что все-таки сплю.

А Неудачник не шевелится.

Трещина прочерчивает небосклон до конца и вонзается в землю. Голубая полоса гаснет - небо умеет лечить свои раны. Лишь там, где звезда коснулась гор, пылает бледный огонь.

- Ты обещал, что мы найдем звезду, - говорит Вика.

Во сне все просто. Я встаю, протягиваю ей руку. Мы перешагиваем через Неудачника и начинаем спускаться по склону. Все неправильно, к звездам идут вверх, но со снами не спорят.

Голубое пламя сверкает в траве, не сжигая и не отбрасывая теней.

Звезда упала в ложбину между двумя холмами. Чуть дальше - нагромождение скал, совершенно неуместное здесь, словно вырванное из другого мира. Это почему-то очень важно, но сейчас мы смотрим лишь на звезду. Чистое пламя, пушистый огненный шарик, маленький - его можно спрятать в ладонях.

Я протягиваю руки, касаюсь звезды и чувствую тепло. Нежное, словно подставил ладони весеннему солнцу.

- Теперь я знаю, что такое звезды, - говорит Вика. - Это осколки дневного неба.

Порываюсь поднять звезду, но Вика останавливает меня.

- Не надо. Она и так устала.

- От чего?

- От одиночества, от тишины…

- Но теперь мы рядом.

- Пока еще нет. Мы прошли свой путь, но это лишь половина дороги. Дай ей поверить в нас.

Я пожимаю плечами, я не умею спорить с Викой. Хочу улыбнуться ей – но Вики уже нет рядом. Остался только голос.

- Леня, проснись!

Что за глупости, зачем…

- Леня, Неудачник исчез!

Открываю глаза.

Утро.

Розовый свет с востока.

Испуганное лицо Вики.

Неудачника нет у костра. Сон - великий обманщик.

- Черт! - ругаюсь я, вскакивая. - Когда он ушел?

Вика поправляет волосы, таким же жестом, как и во сне.

- Не знаю, Леня. Я только что проснулась, а его уже не было.

- Вот и ответ, - шепчу я, озираясь. - Вот и ответ…

Неудачник убежал. Смылся из глубины. Значит - все впустую?

Нет, не все. Из-за него я встретил Вику.

- Он познакомил нас, - повторяет она мои мысли. - Хоть за это спасибо.

Я обнимаю ее, утыкаюсь лицом в волосы. Мы стоим так долго, рассвет разгорается вокруг, снежная шапка горного исполина сверкает, распарывая небо. Здесь нет птиц, наверное Вика забыла их сделать. Но горы оживают и без них, наполняются шорохами ветра, шелестом листьев и трав.

- Я сделаю для этих гор птиц, - шепчу я. - Если все-таки удастся отстроить твою хижину…

- Не хочу менять горы, они свободны! - сразу противится Вика.

- Птицы тоже свободны. Я их просто выпущу в окно. И скажу: "Плодитесь и размножайтесь!"

Вика тихо смеется.

- Ладно. Попробуй.

- А чего тут пробовать? - храбрюсь я. - Несложная программа… проштудирую Брема, составлю алгоритм поведения. Вначале нарисую всяких зябликов и воробьев, потом - коршунов. Биогеоценоз… точно? Забыл, по-моему, в пятом классе нас этому учили, на уроках природоведения.

- Биолог. Может еще и тапочки Зукины на волю отпустишь? Леня, давай сейчас вынырнем. И сходим в какой-нибудь ресторан. Ты был на "Розовом Атолле"?

- Нет.

- Красивое место. Шульц и Брандт рисовали. Я приглашаю.

- Ладно. Только вначале поищем…

Вика отрывается от меня, резко спрашивает:

- Кого?

- Неудачника.

- Да он вышел из глубины, как ты не понимаешь!

- Понимаю. Но, все-таки, давай поищем? Может, он отошел сделать пи-пи и свалился в пропасть?

- Так ему и надо… - бормочет Вика, уже соглашаясь.

Вначале мы проходим вдоль кромки ближайшего обрыва, вглядываясь вниз. Потом Вика обшаривает долину по левую сторону от ручья, а я - по правую. Взгляд невольно тянется вниз, в ложбину, где во сне я нашел звезду. Там и вправду видны какие-то скалы.

Но дело прежде всего. Надо убедиться, что Неудачника с нами больше нет. Я даже поднимаюсь немного вверх, по нашим следам. Это уже так, для полной очистки совести.

И в маленькой расщелине, через которую мы легко перепрыгнули при свете догорающего дня, нахожу Неудачника.

Я молча стою над расщелиной, глядя на Неудачника с трехметрового уступа. Минуты две проходит, прежде чем он убеждается, что я его заметил, и поднимает голову.

- Доброе утро, Стрелок.

Молчу. Даже на злость сил не осталось.

- В темноте очень плохо видно, - изрекает Неудачник поразительную по гениальности и свежести мысль.

Падать было не так, чтобы высоко, но ему не повезло. Даже сверху я вижу, что его правая нога распухла, и Неудачник сидит, стараясь не дотрагиваться до нее.

Достаю из-за пояса тапочки, надеваю, и спускаюсь вниз.

 - Извини, - говорит Неудачник, когда я беру его на руки и выбираюсь из расщелины.

- Зачем? - только и спрашиваю я.

- Чтобы вы не колебались. Я все равно ничего не могу объяснить.

- Ты дурак. Ночью по горам ходят лишь самоубийцы… или Черный Альпинист.

- Я никогда не был в горах. А кто такой Черный Альпинист?

Спускаться к привалу довольно далеко. Я успеваю рассказать байку про Черного Альпиниста и про ту компанию, которая таскала в горы бальные платья и смокинги. Потом несколько реальных историй. К Вике мы подходим, когда весь мой запас горных легенд истощается. Под ее ледяным взглядом я опускаю Неудачника на раскиданный у костра лапник и говорю:

- Что может быть лучше прогулки по горам без снаряжения? Горная прогулка с калекой на руках.

Мне очень интересно, что она сейчас сделает.

- Дай пояс, - командует Вика.

Такой агрессивности даже я не ожидал.

- Вика, применять "Варлока"…

- Черт! Дайвер недоделанный! Мне жгут нужен!

Никогда не задавался вопросом, способна ли виртуальная одежда рваться на части. И не хочу проверять - горное солнце злое. Поэтому оставляю мысль разорвать рубашку на жгуты, и отдаю Вике черный шейный платок.

Она долго возится с ногой Неудачника, мрачно качая головой, когда он стоном отзывается на легкие прикосновения руки.

- Перелом голени, - ставит она диагноз. - Кажется, без смещения. Как ни странно.

- Ты еще и врач?

- Нет. Медсестра, но со стажем. Еще жгут нужен.

Рубашкой все-таки приходится пожертвовать, а пиджак на голое тело - полный моветон. Мы укладываем ногу Неудачника в самодельный лубок.

- Еще ни один идиот, - лишь теперь Вика дает волю гневу, - ни один кретин в мире не ухитрялся сломать в виртуальности ногу! Что у тебя в реальности? А? Есть перелом?

- Нет… - бормочет Неудачник.

- И то слава богу.

Мы переглядываемся, от вечерней боевитости не осталось и следа. Одно дело - бросить в виртуальном мире обманщика. Совсем другое - раненого в горах. И то, что горы ненастоящие - уже ничего не меняет.

- Пошли к тем скалам, - предлагаю я.

- Давай. Я их видела во сне.

Нам хватает взгляда, мы ничего больше не говорим.

Нет законов для нереальности.

Сон или явь - мы вместе спускались к упавшей звезде.



Страница сформирована за 0.79 сек
SQL запросов: 172