АСПСП

Цитата момента



Волненье сердца радостным должно быть, и больше никаким!
Печально это слышать

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Есть слова - словно раны, слова - словно суд,-
С ними в плен не сдаются и в плен не берут.
Словом можно убить, словом можно спасти,
Словом можно полки за собой повести.
Словом можно продать, и предать, и купить,
Слово можно в разящий свинец перелить.

Вадим Шефнер «Слова»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d542/
Сахалин и Камчатка

10

Запираю дверь подъезда, долго вожусь с замком. Вика все держит мою ладонь, а одной рукой запустить все системы безопасности трудно. Наконец я решаюсь и просто приказываю двери закрыться. Щелкает собачка замка, начинает мигать огонек охранной сигнализации. Неудачник вскидывает голову - кажется, он почувствовал.

- Что он с тобой сделал? - спрашивает Вика. Только теперь, когда мы отсечены от внешнего мира, она расслабляется. Наверное, я был не прав, что не поспешил к ней сразу.

- Дип-программа, - я нахожу нехитрое самооправдание, объясняя ей случившееся. - Зацикленная дип-программа, бесконечное погружение. Вика щурится, она понимает.

- Вынырнуть было невозможно.

- Но ты…

- Нашел обходной путь, - косясь на Неудачника, говорю я. - Вика, как это выглядело со стороны?

- Дибенко чем-то швырнул в тебя… - она морщит лоб, вспоминая. - Словно платок какой-то… и ты в него провалился. Похоже было на очень мощный вирус.

- А Ромка?

Вика недоуменно смотрит на меня.

- Волк. Это Ромка, дайвер-оборотень. Мой друг…

- Он его сжег. Дотла. Просто схватил за горло, и тот начал пылать.

Молчу. Да и что говорить, внешние эффекты вируса могут быть различными, главное - как он подействовал на Ромкину машину. Мне всегда казалось, что у него слабенький компьютер, вроде моего. Наверное, даже магнитооптики нет. Если Человек Без Лица применил грубое оружие, то Ромке придется переставлять весь софт.

- Леня…

Я киваю. Не время сочувствовать чужому горю.

Впрочем, на это всегда не хватает времени.

- Идем, - киваю я ей и Неудачнику. - Я на одиннадцатом этаже живу.

- Кто еще здесь живет?

- Никого. Сейчас - никого, - втискиваясь в кабинку лифта, отвечаю я. Жму кнопку, рывок, мы ползем вверх. Вика морщится, она и впрямь боится высоты. Даже такой…

- А раньше жили?

- Ну… в каком-то смысле, - уклоняюсь я от ответа. Двери открываются, мы выходим на площадку. Неудачник с любопытством озирается.

- Вот и мой дворец… добро пожаловать… - отпирая квартиру, говорю я. И добавляю, уже одному Неудачнику: - Ответный визит?

Он кивает.

Вика входит первой. Мнется у порога, словно размышляя, стоит ли разуваться. Конечно, не стоит, и она это понимает.

- Направо ванная-туалет, кухня. Налево комната и балкон, - любезно сообщаю я. Вика осторожно заглядывает в комнату. Ее взгляд бегает по выцветшим обоям, задерживаясь на столе с компьютером, тахте, холодильнике, шкафе. Наверное, она разочарована. Еще бы.

- Странно… - говорит Вика. И я чувствую, что она на мгновение выходит из глубины, смотрит на мое жилище трезвым взглядом. Давай-давай. Вот только на глаза тебе попадаться я в такую минуту не хочу.

- Пошли, - я тяну Неудачника за руку. - Научить тебя варить кофе?

Вместо ответа он проходит на кухню, быстро выбирает из пакетов с зернами самый дорогой, и, как ни странно, при этом еще и самый лучший. Снимает турку побольше. Берет солонку.

- Ага, - только и говорю я.

- На сотнях серверов лежат кулинарные рецепты, - замечает Неудачник.

- Пять минут назад девушка из Ростова добавила еще один. Очень интересный. Рискнем попробовать?

Странно было бы надеяться, что я могу его чему-то научить. Разве что умению стрелять в людей. Но я думаю, это не то умение, которое он способен воспринять.

- Хозяйничай, - только и отвечаю я, возвращаясь в комнату. Вика сидит на тахте, разглядывая книжную полку.

- Я вернулся, - сообщаю я, и Вика закрывает глаза. На миг, чтобы вернуться в глубину.

- Странно, - повторяет она. - Леня, я почему-то ожидала…

- Увидеть дворец?

- Нет, не обязательно, но хоть что-то…

- Вроде твоей хижины?

Она молча кивает. Вполне понимаю ее смущение. Она ведь уверилась в том, что я тоже пространственный дизайнер. А увидела убогую квартирку, пусть и хорошо нарисованную, но явно недостойную такой чести – быть увековеченной в виртуальности.

- Пойдем, - говорю я. - Неудачник, мы на минуту выйдем! Если что, мы в подъезде!

Вика послушно идет за мной.

На площадке чисто и тихо. Я прикладываю палец к губам:

- Т-с! Не надо никого беспокоить!

- Ты же говорил, в доме никого… - шепчет Вика.

- А вдруг? - таинственно отвечаю я. Подхожу к двери напротив, извлекаю из кармана гнутый кусок проволоки. Примерно так я представляю себе отмычку.  Вика ждет, она уже заинтригована. Я тереблю проволокой в чужом замке. Конечно же, он поддается. Так ведь было задумано. И мы входим. Это большая трехкомнатная квартира. На вешалке - одежда, плащи, куртки. К стене прислонен детский велосипед. Обувь раскидана вдоль стены. Я подаю Вике тапочки, переобуваюсь сам, и говорю:

- У них принято переобуваться. Семья большая, четверо детей, натаскали бы грязи. И полы холодные…

Вика молчит, она приняла правила игры. Заглядываем на кухню. Старенький польский гарнитур, еще советских времен. Очень-очень много банок с приправами, каких-то солений, варенья в банках. На плите - горячая кастрюля с борщом, сковорода с котлетами. В окнах - тихая зеленая улочка, и Вика мгновенно прилипает к окну. На площадке галдят дети, женщина выгуливает у самого подъезда старого, медлительного пуделя.

- Кто здесь живет? - спрашивает Вика.

- Я знаю их только по именам. Виктор Павлович и Анна Петровна. Старшая дочка - Лида, заканчивает школу. И трое пацанов - Олег, Костя, Игорь.

Поколебавшись, добавляю:

- Пуделя зовут Герда. В общем-то, я не люблю, когда собак называют человеческими именами. Но они так захотели.

- А что за город?

- Витебск. Кажется, Витебск.

Вика становится ко мне спиной, строго говорит:

- Не суйся на глаза.

С минуту она разглядывает кухню, выскочив из виртуальности. Потом, погрузившись обратно, поворачивается ко мне, и спрашивает:

- Так - везде?

Я киваю.

- Хозяев нет дома, но квартиры живут, - шепчет Вика. - Рубашка на спинке стула, игрушки, разбросанные по полу, капающий кран и мусор, заметенный холостяком под диван… Так?

Молчу.

 - Ленька, а ты - нормальный? - тихо спрашивает Вика. - Я строила горы, где нет, и не должно было быть людей… тоже странно, наверное. Но я не очень люблю людей.

- Не ври, - прошу я.

- А ты построил дом, в котором никогда не будут жить. Нет, дом, где почти живут. Дымящаяся трубка в пепельнице и горячий чайник на плите… Панельная "Мария Целеста". Зачем, Леня?

- Я не вправе был их селить по-настоящему. Придумывать характеры и лица, горе и радость. Пусть так… только вещи. Они тоже могут многое рассказать.

Мне все кажется, что она не понимает. Не может понять до конца, и я говорю, взахлеб, торопливо:

- Ниже этажом живет парнишка, меломан. Он из Подольска. Иногда он увлекается и включает свой магнитофон так громко, что приходится стучать в пол. Но он неплохой парень, он сразу делает тише. У него отличная коллекция, там и кассеты, и винил, и сиди-диски. Всего понемногу. Больше винила, он сейчас копейки стоит, никому не нужен, а у него проигрыватель "Вега", старый, но неплохо крутит. А на шестом этаже такой странный тип, он, кажется, инженер, работает на тульском заводе, раньше делал оружие, сейчас - всякий ширпотреб. Мечтает писать любовные детективы, придумал вот такой жанр… Он их и пишет, печатает на машинке по вечерам, но никому не показывает. Сам понимает, что плохо выходит, редкий такой тип графомана, безобидный. Я иногда брал его рукописи, смотрел, это и вправду ерунда, но добрая такая, наивная, ему надо было родиться в восемнадцатом веке…

Вика не отвечает, и я продолжаю, уже понимаю - ошибся, и не надо было показывать ей эту пустую квартиру, а тем более - говорить о других, ей не понять эту странную блажь, этот бред, который я строил два года…

- На третьем этаже - старушка, одна в трехкомнатной, ей тяжело живется, я знаю. Тем более, она откуда-то с Украины, из Харькова, кажется. Телевизор включает, только когда идет мыльная опера, и то делает яркость послабее - думает, что так тока меньше уходит и кинескоп не портится… Но она боится пускать постояльцев или разменивать квартиру, может быть, и правильно. Я редко к ней захожу, я ведь ничем не могу помочь, а мне страшно смотреть, как она живет. Особенно перед праздниками, знаешь, самая страшная нищета - это нищета, которая пытается встретить Новый Год. Дети ее забыли, а может быть, и не было детей, или погибли на войнах, у нее фотография на стене - паренек в российской военной форме…

Вика молчит.

- На втором - парочка, они смешные. Год всего женаты. Из Уфы. Постоянно ругаются и мирятся, иногда слышно в подъезде… а потом то чашка разбита, то дверью так хлопнули, что посыпалась штукатурка. А мне все равно кажется, что они не разведутся. Их что-то держит вместе, то ли тайна какая-то, то ли любовь, а может, и то и другое; любовь - это тоже тайна. А трехкомнатная там пустая… совсем. Жила еврейская семья, уехали, квартиру продали какой-то посреднической фирме, а та что-то никак не перепродаст. Может, заломили много, квартира в Москве, в хорошем районе…

Я задохнусь в этой тишине, в ее молчании.

- На первом старик-инвалид, на костылях. Может быть, самый шумный и едкий в Курске. Скандалит в магазинах, ругается с соседями, я всегда проскакиваю первый этаж побыстрее, боюсь с ним сцепиться, а это неправильно будет, он ведь не виноват, что стал таким… это жизнь. Жизнь…

Сам понимаю, как нелепо звучит это слово.

Жизнь? Какая жизнь - в пустых квартирах нарисованного дома, в этих бетонных усыпальницах, где только вещи помнят людей. Меня бы нейтронная бомба оценила, а не живая женщина.

Я и впрямь идиот. Клинический случай. Что ж, все польза, Вика может разрабатывать новую тему.

- Ленька… - говорит она. - Господи, Ленька, да что с тобой случилось?

Ну вот…

- Прости меня, - произносит Вика. - Все эти мои вопли… о работе с психопатами… о сволочах… если бы меня ударило так, как тебя…

- Вика… - я ничего уже не понимаю.

- Тебя кто-то бросил, тебя кто-то предал? Ты потерял идеалы, в которые хотел верить? И опустил руки? - спрашивает она тихо. - Ты не веришь, что способен кому-то помочь, сделать хоть каплю добра? И убежал сюда, в глубину, в сказку? Ты ведь и впрямь умеешь любить, но боишься своей любви?

- Здесь - я могу помочь. Только здесь. Хотя бы тем, что вытащу из нарисованного мира того, кто заблудился. Но знаешь, тонут ведь не потому, что плавать не умеют. Тонут, когда нет сил оставаться на берегу. А берег… он уже не в моей власти.

- Ты не видишь никакой надежды? Там, в настоящем?

- Теперь - вижу. Теперь появился Неудачник.

- Леня, ты недоговариваешь! Ты знаешь, кто он?

- Да, знаю. И значит, есть надежда. Если они сумели стать такими - значит, сумеем и мы.

- Да кто - "они"?

Как объяснить? Как заставить поверить в невозможное, в то, чему место лишь на желтых страницах бульварных газет?

- Вика, он ведь почти сказал… там, в эльфийском городе. Их машины не поддерживают английский язык, это чисто русская тусовка. Он назвал себя Альеном. Чужим.

Вика мотает головой. Она поняла, но не хочет, не может верить.

- Он чужой, Вика. Он пришелец. Он не с Земли.

- Он человек…

- В каком-то смысле - да. Куда более человек, чем все мы. Лучше, чем мы есть, и может быть такой, какими мы не сможем стать.

- Леня, с чего ты взял?

- У него даже тела нет… здесь. Да, он летел, самым скучным и обычным образом. От звезды к звезде. Помнишь его слова - о тишине?

Вика вздрагивает.

- Нам страшно представить, а он это прошел. Сотни, тысячи лет. Пустота и тишина, мрак, в котором нет ничего. Мне кажется, даже его корабль нематериален…

Вика мотает головой, и вдруг замирает. Оборачиваюсь - Неудачник стоит в коридоре.

- Я звал вас, - говорит он. - Вышел в подъезд и позвал. Потом зашел, дверь была открыта.

Мы молчим. Потом Вика спрашивает:

- Ты - не человек?

- Да. Не человек. Пойдемте, кофе готов.

11

Пьем кофе. Мне не нравится рецепт девушки из Ростова. Но странно, что я вообще способен замечать оттенки вкуса.

 - Это на любителя, - говорит Неудачник, отодвигая чашку. - Наверное, на любителя.

- Ты чувствуешь вкус? - интересуется Вика.

- Да.

- Каким образом? Вкус в виртуальности - это лишь память о том, что мы пробовали в настоящем мире! Если ты - не человек, то…

Чувствую, как ее агрессивность растет, но ничего не могу поделать.

- Я пытаюсь представить, должно ли такое количество соли улучшить вкус кофе. Мне кажется, что нет.

- Ты раньше пробовал что-то, аналогичное кофе?

- Только у тебя в гостях. Я… - Неудачник смотрит на меня, колеблется. - Я не могу даже сказать, что вообще питаюсь.

Видимо, это какой-то порог, за которым Вика теряет терпение.

- Ты врешь, - говорит она убежденно. - Да ты просто врешь! Знаешь, двигай на площадь Винера, там есть клуб уфологов! Они тебе будут рады! Они - поверят!

- Я не прошу мне верить, - тихо отвечает Неудачник.

Вскакиваю:

- Стоп! Хватит, оба! Вика, я ему верю!

- Леня, ты сам себя уговариваешь! - Вика подчеркнуто игнорирует Неудачника. - Ты же не спец по компьютерным технологиям! Не смог отследить его сигнал и поверил? Да что на тебя нашло? Он человек, у него человеческие знания и поступки! Он человек! Ты можешь мне доказать обратное?

Неудачник смотрит в стену.

- Я - нет. Он может, - я заглядываю Неудачнику в лицо. - Скажи ей, прошу тебя. Докажи.

- Я не могу ничего доказать.

- Ты помог мне выйти из ловушки, - шепчу я. - Не знаю, как, но ты дал мне часть своих способностей, своей силы. Помнишь? Ну сделай то же самое и для Вики!

Неудачник поднимает глаза.

- Леонид, я ничего тебе не давал. Я не вправе вмешиваться в вашу жизнь.

- Но…

- Это ты смог. Сам. Тебе не хватало только веры в то, что это возможно. Нужна была цель, за которую стоит бороться. Ты встретил меня и нашел эту цель. Поверил, что все еще впереди, что мир не сложится, как карточный домик, не рухнет в глубину. Я помог тебе обрести веру.

Качаю головой. Нет, я не мог! Я не мог сделать этого сам!

Неудачник не отводит взгляда.

- Я ничего тебе не дал, Леонид. Ничего, кроме неприятностей. Извини. Но я не вправе делать такие подарки.

- Парень, прошу, не морочь ему голову! - резко говорит Вика.

- Неудачник… Альен… - кладу руку на его плечо. - Но ведь тебе все равно придется доказывать, кто ты такой. Объяснять, пусть не нам, а ученым и политикам…

Я замолкаю на полуслове. Неудачник качает головой.

- Я никому и ничего не буду объяснять. Это бессмысленно, и это не нужно.

- Но контакт…

- Что такое контакт? - он улыбается. - Сверкающий звездолет на лужайке перед Белым Домом? Длинноногая блондинка протягивает цветы фиолетовому крокодилу в скафандре? Полные трюмы машин и приборов, галактическая энциклопедия, записанная на тысяче и одном синтетическом алмазе? Лекарство от рака и средство управления погодой? Или, нет… скорее другое. Летающие тарелки жгут города, человечество ведет партизанскую войну против разумных медуз? Вы ведь скорее поверите в это, Леонид! Вспомни того человека, который командовал межзвездными армиями! Вспомни "Лабиринт". Это - контакты? Ты поверил в меня. Ты решил, что я пришелец. Что наступил миг контакта…

- Но если ты пришел к нам, - кричу я, - значит, что-то есть! Ты что-то хочешь сказать нам!

- Нет.

Вот и все. Я понимаю, и говорить дальше бессмысленно.

- Я просто живу здесь. Ты не можешь даже представить, Леонид, насколько мы различны. Я никогда не ступлю на землю - мне нечем по ней ступать. И не смогу пожать тебе руку - у меня нет рук.

- Но здесь ты - человек! - говорит Вика.

- Да. Если хочешь узнать небо, стань небом. Хочешь познать звезду, стань звездой… - Неудачник косится на меня, и улыбается: - Хочешь познать глубину - стань глубиной. Я стал человеком, насколько это было возможно.

- Это твой метод познания? - иронически спрашивает Вика.

- Да.

- Зачем, если мы так различны? Если мы не нужны друг другу?

- Я устал. Я слишком долго был один, - Неудачник то ли извиняется, то ли убеждает ее. - Мне нужна была эта память… город и люди, вкус кофе и запах костра. Это было чужим, но теперь останется навсегда. Твое недоверие, и вера Леонида. Те, кто убивали меня, и те, кто спасали. Я не хотел причинять вам неприятности, не хотел мешать. Это норма… не приносить вреда.

- Твоя норма… - говорю я.

- Да. Вы живете по другим законам. Не мне судить, какие лучше.

- Тогда ты нашел лучшее место, для того чтобы появиться на Земле, - киваю я Неудачнику. - Свобода и невмешательство. Все краски жизни, от белой до черной.

- Конечно.

- А мне почему-то казалось другое, - говорю я. - Что ты способен не только взять… запахи и вкусы, слова и краски. Хоть чему-то научить нас… нет, конечно, не тому, как разгонять облака или лечить грипп… хотя бы - доброте.

- Леонид, доброта - только слово. Я не могу убить живое существо. Но это не мораль. Это скорее физиология.

Вот теперь действительно - все.

Мне хотелось найти ответ, найти идеал. Отыскать чудо, которому давно нет места на Земле. Пришедшее со звезд, или рожденное сетью - все равно. Наверное, Человек Без Лица это знал, предлагая пойти в "Лабиринт". А чуду нет до нас дела. Оно совсем чужое. Его доброта - ничуть не возвышеннее сытой отрыжки.

- Если я попытаюсь объяснить свою этику, - говорит Неудачник, - мне придется перейти на язык физических законов и математических формул. Если попробую передать науку - надо будет слагать поэмы и рисовать картины. Понимаешь? Разница не в уровне развития. Разница в самой основе. Нам нечего дать и нечего взять друг у друга. То, что я получил - лишь память. Эмоции. Но неужели ты думаешь, что они сохранятся в человеческом виде?

- Да, я так думал.

- Ты ошибался, Леонид. Скоро я уйду от вас, и все изменится. Изменюсь я сам, изменится моя память.

Я отхожу от стола, гляжу в окно, где сверкают иллюминации Диптауна. Человек Без Лица, может быть, ты был прав? Нельзя подходить к Неудачнику с человеческими мерками. Я вот попытался - и что вышло?

- Допустим, - говорит за моей спиной Вика, - что ты не лжешь. Ты и впрямь чужой. Пришелец со звезд, например. Не имеющий ничего общего с людьми. Тогда расскажи мне…

Может быть, Вика и начинает верить. Теперь, укрывшись за словом "допустим", она будет пытать Неудачника на предмет его этики и культуры, конструкции корабля и принципа межзвездного путешествия. Тоже дело…

- Покину вас на минуту, - говорю я, не оборачиваясь.

Вика не протестует, наверное, решает, что я делаю временный выход из глубины.

Нет…

Нарисованная стена, нарисованное окно - я пробиваю их рукой, шагаю - и оказываюсь над городом. Здания, рекламы, пешеходы, машины… Меня уже нет, тело исчезло. Я просто скольжу в воздухе.  Словно воплотились хакерские мечты и фантазии голливудских режиссеров. Виртуальность, как она должна быть. Свобода направлений и формы.

Дальше…

Я описываю круг над дворцом "Микрософта", огромным, чудовищно расплывшимся зданием, обильно усыпанным окнами. Снижаюсь, пытаясь определить направление на эльфийский сервер.

Вдоль этой вот улицы…

Наверняка я невидим для окружающих. Мчусь над головами прохожих, быстрее, чем машины "Дип-проводника", переключаясь с сервера на сервер.

Что я, собственно, ищу? След битвы, которая отшумела пару часов назад? Виртуальное время сжато, уже не отыскать концов. Но я все-таки должен это сделать.

Вот…

Эльфийский домик, пустынная улица. Вдали мелькает такси, и исчезает. Я ступаю на тротуар и превращаюсь в человека.

Трупы охранников Дибенко уже исчезли. То ли их убрали, то ли они распались сами. А вот на том месте, где оборотень схватился с Человеком Без Лица, до сих пор оплавлен и вмят асфальт. Единственный указующий знак. И что мне это даст? Обхожу вокруг вмятины, соображая, стоит ли вытягивать из дома поисковые программы и прощупывать пространство. Нет, конечно же, нет, это бессмысленно. Обычные методы не помогут.

Из переулка медленно выезжает такси и движется в моем направлении. Слишком неторопливо, чтобы это было случайностью, "Дип-проводник" славится скоростью.

Что ж, стоило ожидать засады.

Я так уверен, что из остановившейся машины появится Дибенко, что не сразу узнаю вышедшего мужчину.

- Стрелок? А? - жизнерадостно восклицает Гильермо, направляясь ко мне. - Ты, Стрелок?

Молчу. Начальник службы безопасности "Лабиринта" мне по-прежнему симпатичен. Это очень обидно.

- Ты Стрелок? - вопрошает Гильермо. - Хочу убедиться, скажи!

- Привет, Вилли, - говорю я. Он расцветает в улыбке:

- Привет! Я знал, знал… - Гильермо косится на оплавленный асфальт, цокает языком: - Круто. Жарко было. Да?

- Да.

- Стрелок… - Вилли разводит руками. - Мне очень-очень неприятно, правда! Я был даже против обвинения вас в ущербе! Но там, - обиженный взгляд вверх, - решили напугать вас. Это неправильный метод!

- И что теперь?

Гильермо вздыхает, и, не щадя шикарного костюма, усаживается на асфальт. Пристраиваюсь рядом. Мы сидим возле остатков Ромкиного погребального костра, словно двое хиппи разных поколений, один - остепенившийся, но по прежнему демократичный, другой - в самом расцвете своего протеста.

- Я подозревал, что это происшествие - ваших рук дело, - говорит Вилли. - Очень необычная и кровопролитная схватка. Да… Я ждал вас на свой… э… страх и риск.

- Зачем? - спрашиваю я. - Попытаетесь меня задержать? Это не выйдет. Это не вышло бы и раньше, а уж сейчас - тем более.

Гильермо настораживается, но не пускается в расспросы:

- Нет, нет, Стрелок! Я вовсе не уверен, что вы виноваты в наших бедах. Может быть, виной были недоразумения с "Аль-Кабаром"? А?

Он заговорщицки подмигивает. Этакий тихий бунт против руководства "Лабиринта".

- Стрелок, я хотел бы восстановить наше сотрудничество. В конце концов вы первым заподозрили необычность Неудачника. И не должны за это страдать!

- Спасибо.

- Но и мы не можем оставаться в стороне! Ведь проникновение произошло на нашей территории! Юридически вопрос очень сложен, проще решать его по-доброму… по человечески. Ведь мы - люди!

Чего я не ожидал от "лабиринтовцев" - это подобной прыти. Быстро же они догадались, что происходит!

- Вилли, - говорю я. - Это все бесполезно. Знаете, в чем наша с вами общая беда?

- "Аль-Кабар"? - быстро спрашивает Гильермо. - Или - мистер Икс?

- Нет. Вилли, мы все чего-то хотим от Неудачника. Я мечтал о каком-то благе для всех. Ну, знаете, такое общее, абстрактное счастье, которое он мог принести…

Гильермо понимающе кивает.

- Вы, очевидно, хотели получить славу, свою долю в дележе технологий, которые он мог дать…

Протестующий взмах руками. Ну да, "Лабиринт" - не коммерческая организация, слышали мы такие песни…

- Вилли, он не собирается с нами общаться! Совершенно. Мы ему не нужны.

Кажется, я его и впрямь поразил.

- Не нужны? - восклицает Гильермо.

- Абсолютно. Он остановился здесь, чтобы передохнуть. А теперь собирается продолжить путь среди звезд.

Гильермо делает пару жующих движений, и переспрашивает:

- Путь среди звезд?

- Да…

- Каких звезд?

Кажется, мы друг друга не понимаем…

- Вилли, Неудачник - это чужая форма жизни, мне кажется, что энергетическая, его разум кардинально отличается…

Замолкаю.

Как-то нелепо все это звучит!

Сейчас, когда Неудачника нет рядом, я чувствую примерно тот же скепсис, что и Вика.

- Энергетическая форма жизни… - очень вежливо, любезно, словно общаясь с больным, повторяет Гильермо. - Да. Интересно.

Кто из нас больший идиот?

- Вилли, давайте обменяемся информацией. Для начала сотрудничества.

- Кажется, я уже знаю вашу информацию, - Вилли хитро подмигивает. - А?

- Зато я могу в любой момент встретиться с Неудачником, и пообщаться с ним. А?

- Он у вас? - быстро спрашивает Гильермо.

Молчу.

- Как знак сотрудничества… - бормочет Вилли. Ох, не по собственной инициативе он пришел сюда! Или не только по собственной! Сейчас руководство "Лабиринта" в панике решает - позволить ему общаться начистоту, или нет…

- Я могу уйти, - замечаю я.

- Хорошо! - Вилли поднимает руки. - Сдаюсь! Вы победили, Стрелок! Как всегда - победили!

Оставляю комплимент без внимания, но Вилли и не ждет реакции. Трет переносицу, торжественно произносит:

- Мы не сразу оценили феномен Неудачника. Это наша большая ошибка. Однако, внимание "Лабиринта" к клиентам сыграло положительную роль… Когда ваши усилия и усилия наших дайверов не дали эффекта, мы стали отыскивать входной канал Неудачника. Искали, искали… и не нашли.

Жду продолжения. Гильермо хитро подмигивает мне и продолжает:

- Вы знакомы с теорией параллельных миров, Стрелок?

- По фантастической литературе.

- Это вполне серьезная теория, Стрелок. Параллельно с нашим миром могут существовать иные миры. Незримые, недостижимые… но вполне реальные. Мы не в силах - пока - общаться с ними нормальным образом. Но виртуальность - иное дело. Потоки информации живут по своим законам. Компьютерная сеть - это самая мощная в истории человечества установка по уменьшению энтропии. Независимо от нашей воли, от нашего желания, она влияет на физические законы мира. Потоки информации идут по сети, накапливаются, создают центры, где сама природа Вселенной трансформируется.

- Информация не может менять законы природы, - быстро говорю я.

- Да? Когда в ограниченном объеме пространства происходит усложнение структуры - это отражается на всей Вселенной. Очень слабенько, конечно. И все же мироздание колеблется. Каждый предмет, созданный руками человека, нес в себе как позитивный, так и негативный заряд. Дубинка, вырезанная из ствола дерева являлась не просто оружием, нет, нет! Она была аномальным явлением, упорядоченной структурой в хаотичном мире. Но это компенсировалось - хотя бы горой стружек и опилок. Более сложным явлением стала книга. Объем информации и хаос при ее создании были уже не совсем равнозначны. И все же это явление компенсировалось - хотя бы тем, что большинство книг не стоило и деревьев, срубленных для изготовления бумаги. Расплачивались, в первую очередь, те книги, что несли в себе ненормальное усложнение информации. Я говорю не о справочниках, отражающих известные и большой частью ненужные знания, а о тех книгах, что порождали новую этику и понимание мира. Они начинали влиять на жизнь людей, приводить к энтропии, разрушать. Как проклятие - чем более информативной была книга, тем сильнее она сотрясала мир. Человек не был в силах создавать порядок и при этом не вносить в мир хаос. Другое дело - компьютеры. Это информация в чистом виде. Она стекается с разных направлений, накапливается, множится. Она не исчезает бесследно, отдать файл с информацией - совсем не то же самое, что отдать драгоценный камень или любимую книгу. Она рвет пространство Вселенной, нарушает равновесие порядка и хаоса.

Гильермо замолкает, переводит дыхание. Он возбужден, он явно хотел выговориться.

- И вот в таких точках, где человеческие поступки рождают новое понимание мира, где меняется сам взгляд людей на жизнь - там происходит необычное. Там рвется грань между мирами, там рождается чудо. И существо из иного мира, может быть человек, может быть нет, так?.. способно прийти к нам. Столкнуться с нашей моралью, культурой, нашими мечтами… вобрать в себя все знания сети… ужаснуться и замереть…

Что я могу ему ответить?

Рассказать сон про упавшую звезду?

- Насколько я понимаю, Неудачник заявил вам, что является пришельцем с другой планеты? - спрашивает Гильермо.

Киваю.

Хотя, может быть, я не совсем прав. Он ведь не говорил прямо, он лишь не опровергал мои слова.

- Это была его собственная версия, или он подтвердил ваше предположение?

- Подтвердил… - бормочу я.

- Нормальный поступок, - решает Гильермо. - Признать свою чужеродность, но дать неверное направление. Он вправе нас бояться. Его цивилизация, вероятно, миролюбива, а мы - не самые добрые существа…

Давно меня так не тыкали мордой в землю.

- Мы разбирали разные теории, - говорит Гильермо. - Мы приняли во внимание версии "Аль-Кабара" - о возникновении машинного разума, о мутации, породившей человека-компьютер. Но… наши специалисты склонны улыбаться. Мы думали о пришельце со звезд. Это красиво, да… слишком красиво для правды. У нас хороший штат психологов, они работают над имеющимися данными, у нас хорошие программисты, они тоже работают. Но пока наиболее вероятной является теория параллельных миров. "Аль-Кабар" мало работал с людьми. Их подход механистичен, а Урман слишком далек от современных технологий. Нет, нет. Не компьютерный разум, не человек, сросшийся с компьютером. Может быть… - снисходительная улыбка, - пришелец. Может быть, - лицо Гильермо становится серьезным, - существо из параллельного мира. Давайте решим вместе. Никакого принуждения. Никаких… драк… - Гильермо брезгливо тычет рукой в оплавленный асфальт. – Сядем вместе, и поговорим. Забудем ошибки, обиды, претензии. Объясним, что мы не так уж плохи, что нас не стоит бояться. Протянем руку…

Его ладонь тянется ко мне. А я молчу, я не в силах ее пожать. Кем бы он ни был, Неудачник, он старался помочь мне. Он был - и есть - лучше, чем многие настоящие люди.

- Я не могу принять ваше предложение, Вилли, - говорю я. - Извините. Возможно, вы правы. Но я не вправе решать.

- А кто вправе, Стрелок? - тихо спрашивает Гильермо.

- Только он сам. Неудачник. Он не хочет ничего говорить. Он назвался чужим, гостем, который устал от одиночества - и хочет теперь уйти. Это его право. Это его решение. Он никому не причинил зла, он просто заблудился в нашем нелепом мире. Я помог ему выйти. Показал… надеюсь… что глубина не сводится к кровавым схваткам. Если этого мало - что ж. Пусть он уходит. В свой параллельный мир, или к далеким звездам. Он свободен, так же как мы.

Гильермо словно осунулся. Смотрит на меня, тоскливо и устало. Наверное, он сказал правду. И вряд ли он хочет Неудачнику зла. Просто разница в подходах.

- И вы позволите ему уйти, Стрелок? - спрашивает он. - Тайна исчезнет надолго, или навсегда… никто не узнает, кем был Неудачник?

- Свобода, Вилли.

- Вы, русские, всегда ставили государство, общество, над человеком, - говорит Гильермо. - Это неправильный подход, да, но ведь вы - русский!

- Я гражданин Диптауна. В глубине нет границ, Вилли.

Гильермо кивает, медленно, неуклюже, встает. Смотрит на поджидающее такси. Там, наверняка, несколько боевиков "Аль-Кабара". Может быть, мои друзья Анатоль и Дик…

- Неудачник хоть что-то дал вам, вам лично, Стрелок? – спрашивает Вилли.

- Наверное.

- Я могу узнать, или увидеть? - с неожиданной робостью интересуется он.

Смотрю на него, потом наклоняюсь над воронкой в асфальте. Два с лишним часа назад здесь погиб дайвер-оборотень, мой нечастый напарник, Ромка. Я не видел, как это было, но могу представить.

Пламя окутывает волчье тело - это значит, что вирус Человека Без Лица проник на Ромкин компьютер. Винчестер его машины дергается, стирая информацию и портя служебные программы, рвется связь, Ромка выпадает из глубины, из своей отчаянной и безнадежной схватки.

Я чувствую запах горелой шерсти, вижу бледный огонь, тело скручивает судорога…

И я исчезаю, проваливаюсь в нарисованный асфальт, в давно затянувшийся канал связи.



Страница сформирована за 0.87 сек
SQL запросов: 172