УПП

Цитата момента



Описание жизни человека, выдуманное им самим, является подлинным.
Станислав Ежи Лец

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Мои прежние мысли были похожи на мысли макаки, которая сидит в клетке и говорит:
— Если они там за решеткой такие умные, как ты говоришь, почему я этого не знаю? Почему они не демонстрируют? Почему нам не объясняют? Почему нам не помогают, то есть не дают целую гору бананов?

Мирзакарим Норбеков. «Где зимует кузькина мать, или как достать халявный миллион решений»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4123/
Мещера-2008

101

Такси проносится мимо - словно моя поднятая рука больше ничего не значит в Диптауне. Я дергаюсь вслед машине, вновь машу рукой… Бесполезно. Это война. Как Дибенко смог отсечь меня от транспортной сети Диптауна? Может быть, у него и там пай?

Но ведь я теперь не нуждаюсь в "Дип-проводнике"…

Уже знакомое ощущение, когда город вокруг схлопывается, превращается в схему. Парю над городом, тянусь сквозь расстояние, сквозь чужие компьютеры - к своему дому.  И ударяюсь в стену. Я вижу дом, населенную вещами многоэтажку - но внутрь проникнуть не в силах. Что-то изменилось в самом пространстве.

Делаюсь реальным - не в самом здании, а рядом, на тротуаре. Дом пылает.  Не пожар, скорее невиданная иллюминация. Стены меняют цвет и яркость, каждая песчинка сияет как драгоценный камень. Дом - как нелепый прямоугольный бриллиант под лучом прожектора.

И люди, очень много людей. Мундиры городской формы безопасности, охранники "Лабиринта", стражники "Аль-Кабара"… Кольцо оцепления вокруг дома, снайперы с винтовками, автоматчики за прозрачными щитами, парящие в воздухе стрелки с реактивными ранцами. Я возник внутри оцепления, и сотня стволов мгновенно нацеливается на меня.

Пауки договорились и раскинули паутину сообща.

- Леонид! Поднимите руки и приближайтесь! - раскатывается над улицей голос. За стеной охраны, в радужных отсветах иллюминации - группа людей. Урман, Вилли, Человек Без Лица, комиссар Джордан Рейд.

Надо же! Какая честь для меня! Куда податься бедному дайверу? Официальные и неофициальные властители глубины сошлись у его дома!

- Леонид, медленно приближайтесь! - повторяет Рейд. Его голос эхом отдается вдоль улицы.

По крайней мере, они стараются соблюсти видимость законности. Операцию проводит полиция. Иду, под прицелами стволов, под надзором сотен компьютеров, каждый мой шаг взвешен и оценен, каждый байт информации течет под незримым присмотром…

Охрана впереди расступается, пропуская меня. Гильермо отводит взгляд. Урман - который на самом деле лишь секретарь Урмана, ехидно улыбается. Дибенко, вновь надевший свою туманную маску, бесстрастен. Обращаюсь к Рейду, игнорируя их всех.

- Что происходит?

- Вы обвиняетесь в незаконном проникновении в чужое информационное пространство, в применении оружия, повлекшем значительный материальный ущерб, в сокрытии информации, жизненно важной для Диптауна, - чеканит Джордан. - Вы задержаны для выяснения обстоятельств.

- А в чем обвиняется мой дом? - спрашиваю я. Но Рейда с позиций не сбить:

- Проводится поиск улик.

Оглядываюсь на пылающее здание. Поиск? Как бы не так. Консервация. Заморозка. Перенасыщение каналов информацией. Сможет ли Неудачник отразить атаку - или даже его сил не хватит?

- Я сдаюсь, - говорю я. - Признаю все обвинения. Прошу прекратить… это.

Джордан качает головой. С легким сочувствием во взгляде, но с непреклонной решимостью.

- Не пытайтесь скрыться в реальность, - предупреждает он. – Мы запросили "Интерпол" о вашем физическом аресте.

Накатывает страх - лишая воли, гася силы. Может быть там, в настоящем, за моей спиной уже стоят угрюмые омоновцы в черных матерчатых масках?

Настоящая тюрьма, настоящий допрос - это не азарт виртуальных схваток. Это гнилой матрас, баланда, чей рецепт неизменен со сталинских времен, зарешеченное окошко, и не обезображенный интеллектом конвоир.  Или моя родная полиция, при всей готовности обменять российского гражданина на десяток списанных портативных радиостанций, еще не научилась работать быстро?

Глубина-глубина… и бежать.

Я смотрю в нарисованные лица, на охранников с оружием. Нет границ для охотников за чудом. Со всех концов Земли они нырнули в глубину – чтобы вырвать, выдрать кусочек тайны - откуда бы ни принесла ее судьба в наш мир.

 И меня охватывает ярость.

- Джордан… я даю вам десять секунд… - шепчу я. - Вам, всем. Десять секунд, чтобы убраться.

- Опомнитесь, Леонид… - это Рейд.

- Стрелок, давайте пойдем на взаимные компромиссы… - это Вилли.

- Твои силы тоже имеют предел… - Человек Без Лица.

Господи, да они же боятся! Боятся меня! Одного против всех, затравленного, с древним компьютером за спиной и пустыми руками!

Почему?

- Не знаю, как ты держишься, - начинает Дибенко, - но…

- Пять секунд, - говорю я.

И охрана начинает стрелять. То ли без команды, то ли я ее не заметил…

Огонь и боль.

Все, что было придумано за годы существования глубины, самое проверенное и самое секретное - все по мою честь…

Я стою в огне, а на лицах вокруг - страх, и даже в сером тумане Человека Без Лица - страх…

Почему я еще здесь, почему остаюсь в виртуальности, а не снимаю шлем перед серым дисплеем убитой машины?

Тянусь к охранникам - не руками, одним лишь взглядом. Тела мнутся, как тряпичные куклы под каблуком, рассыпаются пеплом, исходят паром, застывают, сворачиваются в точку, растворяются в воздухе. Словно взгляд отражает всю пакость, что сыплется в мою сторону.

Пять секунд, отпущенных мной врагам истекают, и улица пуста. Лишь полыхает мой дом и стоят рядом те, кто поджег его…

- Лишь в глубине ты - бог, - говорит Человек Без Лица. Он не угрожает, он напоминает…

- Разве? - я подхожу к ним ближе. - Рейд, сейчас компьютеры налоговой полиции узнают, что ты присвоил пару миллионов… Урман! Вся информация "Аль-Кабара" - в свободном доступе! Вилли! "Лабиринт" - мертв! Уровни стерты, карты утрачены, монстры разбежались! Дима! Твои отпечатки пальцев - принадлежат серийному убийце!

Даю им пару секунд, чтобы осмыслить, и добавляю:

- Минута… и станет так!

Не знаю, возможно ли это. Я не знаю своих сил. Даже не знаю, откуда они появились.

Но они верят.

- Чего ты хочешь, дайвер? - кричит Урман. Рейд отталкивает его, ревет:

- Условия!

Может быть, я немножко угадал с налогами?

- Вы прекращаете охоту.

Перед ними - чудо. Но им есть, что терять.

Урман и Гильермо переглядываются, директор "Аль-Кабара" кивает.

- Мы снимаем свои обвинения, Джордан, - говорит Вилли. - Не стоит… привлекать "Интерпол".

Он едва уловимо кивает мне. Значит, пугали?

Ложь. Везде - ложь.

Краем глаза я вижу, как по улице приближаются люди. Простые граждане Диптауна, теперь, когда оцепление повержено, они могут удовлетворить любопытство.

Пускай смотрят.

Джордан берет Дибенко за плечо, слегка встряхивает:

- Вы слышали? Операция прекращена! Все! Отключайте свои системы!

Значит, здание замораживал Дмитрий? У полиции силенок не хватило? Человек Без Лица отмахивается от комиссара. Он смотрит лишь на меня. Ему, единственному, наплевать на мои угрозы. Не потому, что он не верит в них, и не потому, что готов потягаться с американским правосудием, насквозь пронизанным компьютерными технологиями. Он не готов отказаться от чуда. Как-никак, мы земляки. Обоим высшая идея вывихнула мозги - пусть и в разные стороны. С туманной маски доносится шепот:

- Ты предаешь весь мир…

- Я его реабилитирую.

- Ты не хочешь делиться, дайвер. Ты получил свою награду… и предал нас. Ладно. Не забудь забрать Медаль. Будет, чем оправдываться.

Я вспоминаю склад, коробки с софтом, стол, на котором осталась медаль вседозволенности. Тянусь - сквозь расстояние, которого больше нет. И тяжелый жетон ложится в мою ладонь. Секунду я разглядываю его. Белый фон, и радужный шарик. Паутина сети, окруженная невинностью и чистотой.

- Это твое, - говорю я, и бросаю медаль Человеку Без Лица. Жетон касается черной ткани плаща и прилипает. Красиво… - Я этого не заработал. А ты… ты создал глубину. И не повторяй, что не мог это сделать. Смог. Сам. Спасибо. Но не думай, что мы тебе чем-то обязаны. Этот мир будет жить, будет падать и учиться вставать. Он не заставит говорить того, кто хочет молчать. Не заткнет рот тому, кто хочет говорить. И, может быть, станет лучше…

Я поворачиваюсь, и иду к своему дому.

Дибенко так и не отключил программы, сковавшие здание алмазной коркой. Но я не собираюсь его о чем-то просить. Дергаю дверь - и вхожу в подъезд, сияющий, словно пещера чудес Алладина. Вот только за моей спиной иллюминация гаснет, сходит на нет. Я рву чужую программу, отвоевывая у нее шаг за шагом. Поднимаюсь. Всего лишь две с половиной сотни ступенек. За каждой дверью - шорохи и шум. Мой нарисованный мирок оживает, когда я прохожу мимо. Вслед несутся обрывки музыки и невнятный шум разговоров, звон бьющегося стекла и ритмичный стук молотка, шлепанье босых ног и визг дрели. Даже не вспомнить сейчас, когда и что я программировал, окружая себя несуществующими соседями. Странный я тип. Как и все люди…

Я знаю, что в силах удалить всю заморозку сразу, одним усилием. Но не делаю этого. Пусть будет путь вверх медленным, шаг за шагом. Сметая со стен фальшивый блеск, пробуждая жизнь в пустых квартирах. Никогда больше я не войду в этот дом.

Хныканье ребенка и гул неисправного крана, лай собаки и звяканье бокалов. Мне нечего запоминать, и не о чем грустить. Это были мои костыли, но я научился ходить сам.

Последний изгиб лестницы, останавливаюсь на миг перед дверью, сложенной из алмазных зерен. В каждой песчинке - мое крошечное лицо. Одно из многих лиц, которые я надевал в глубине.  Дышу на дверь - алмазы тускнеют, меркнут, превращаясь в льдинки, стекая каплями воды. Поплачь за меня, глубина. Мне не о чем плакать. Вхожу - и сразу же вижу, что в квартире ничего не изменилось. Здесь программа Дибенко власти не имела.

Неудачник и Вика стоят у окна, глядя на улицу.

Подхожу - Вика молча берет меня за руку, и мы смотрим на Диптаун втроем.

Улица забита народом. Густая, слитая толпа. Чуть дальше по сторонам замерли машины "Дип-проводника", а люди все подходят и подходят, чтобы замереть, глядя на дом.

И лишь под самым окном люди расступаются. Там круг пустоты, окружающей Человека Без Лица. Он тоже смотрит вверх, словно в силах увидеть нас. Мне даже хочется верить, что он видит.

- Он вовсе не злой, - говорю я Неудачнику. - Он просто нетерпеливый.

- Я никого не обвиняю, - соглашается Неудачник.

- Тогда уходи, - прошу я. - Самое время.

110

Он очень долго смотрит на меня, тот, кто пришел в глубину в обличии Неудачника. Словно хочет рассмотреть мое настоящее лицо, понять, что я чувствую сейчас.

- Ты обижен? - спрашивает он наконец.

- Нет. Расстроен, но это совсем другое.

- Я боялся, что ты обидишься. Ведь я разбил твою мечту.

- Какую?

- Ты мечтал, что виртуальность изменит мир. Сделает его чище. Даст людям доброту и силу. Терпел то, что возмущало тебя, улыбался тому, что раздражало…

Неудачник протягивает руку, кладет на наши с Викой сцепленные ладони.

- Ты верил в миг… один-единственный миг, искупающий все грехи и ошибки. Я убил эту веру.

Мне даже смешно слушать его слова. Неужели он и впрямь так считает? Неужели я так думал?

- Не в глубине дело, Неудачник, - говорю я. - Не в этой глубине.

Он кивает.

- Помнишь зеркальный лабиринт, Леонид?

Конечно помню…

- Глубина дала вам миллионы зеркал, дайвер. Волшебных зеркал. Можно увидеть себя. Можно глянуть на мир - на любой его уголок. Можно нарисовать свой мир - и он оживет, отразившись в зеркале. Это чудесный подарок. Но зеркала слишком послушны, дайвер. Послушны и лживы. Надетая маска становится лицом. Порок превращается в изысканность, снобизм – в элитарность, злоба - в откровенность. Путешествие в мир зеркал – не простая прогулка. Очень легко заблудиться.

- Я знаю…

- А я и говорю с тобой лишь потому, что ты знаешь. Я тоже хотел бы стать твоим другом, Леонид.

Он грустно улыбается, прежде чем добавить:

- Но это была бы очень странная дружба…

- Чужой и русский - братья навек? - интересуется Вика.

Значит, Неудачник не убедил ее. Ни в чем. Для нее он - человек, хитрый хакер, морочащий всем голову…

Мне невесело. Но я говорю:

- Я не спрашиваю, кто ты. Веришь, нет, но мне это - все равно… Пришелец со звезд, или из другого измерения, машинный разум… Но ты все равно знаешь больше, чем мы. Скажи, что будет?

- Смотря в какое зеркало смотреть, дайвер.

- Тогда я буду выбирать, Неудачник. Очень придирчиво. А теперь - уходи.

Он отводит руку от наших ладоней. Секунду ничего не происходит. Потом стена за его спиной начинает гнуться, скручиваться в воронку. Неудачник делает шаг назад. В сияющий туннель, уходящий в непознанное. К голубому солнцу, под которым вьются оранжевые ленты. В свой мир. Его тело дрожит, расплываясь. Каскады разноцветных искр срываются с кожи. На мгновение мне кажется, что я вижу - вижу того, кто приходил в наш мир.

Но скорее, мне просто хочется дать чуду имя.

- Помни о нас… - говорю я вслед уплывающим бликам света. – Помни такими, какие мы есть…

Дом начинает подрагивать. Стены становятся прозрачными, потом - бледно-зелеными, потом - кирпичными, потом - бумажными. Потолок уползает вверх и выгибается куполом. Пол превращается в зеркало, свет в окне проходит все части спектра и выжигает на бумажной стене наши силуэты.

Квартира превращается в огромный зал, словно все направления растянули на порядок.

Туннель медленно сужается, но еще можно успеть. Прыгнуть вслед Неудачнику - и увидеть, откуда он пришел. Сорвать с чуда маску.

- Леня, что это?! - кричит Вика.

- Информация, - отвечаю я. По квартире начинает гулять ветер, на подоконнике зацветает горшок с комнатным гранатом, стопка компакт-дисков на полке принимается наигрывать все песни одновременно. - Он качает информацию! Уносит все то, что узнал!

Сквозь нас несутся полупрозрачные тени. Пробегает Алекс с винтовкой наперевес, проносится, перебирая лапами, монстр-паук, уходит в туннель та придуманная семья, что мы спасли в "Лабиринте". Вращаясь как пропеллер, пролетает исполинское дерево, семенит хоббит с испуганной мордочкой, огромными прыжками шествует летающий охранник Человека Без Лица с огнедышащим ракетным ранцем за спиной. Потом проходим мы с Викой. Взявшись за руки.

- Помни нас… - повторяю я. - Помни…

Туннель начинает сужаться, словно диафрагма фотоаппарата. В последний момент в него протискиваются, хлопая крылышками, летающие тапочки Компьютерного Мага. И комната становится прежней.

- Я все равно не верю, что он - чужой, - говорит Вика. Неуверенно, но упрямо. - Если он хороший хакер, то мог все это…

Она замолкает, когда я обнимаю ее за плечи.

- Не надо, Вика, - прошу я. - Он ведь ушел. Навсегда. Теперь не обязательно спорить. Теперь можно и верить.

На улице шум, на улице - обмен мнениями. Видели они хоть что-то из того, что открылось нам? Все равно. Глубина породила новую легенду.  - Он ушел, но мы остались, - говорит Вика. - И за тобой - охота.

Киваю, осторожно размыкая наши объятия. Подхожу к окну, смотрю вниз. Человек Без Лица по-прежнему неподвижен.

- Дайвер Леонид тоже должен уйти, - соглашаюсь я.

- Ты будешь грустить по своему дому? - спрашивает Вика. Как здорово, когда не нужно ничего объяснять.

- Чуть-чуть. Как по трехколесному велосипеду.

Я возвращаюсь к ней, обнимаю. Ее губы находят мои. И это - то, что уже никогда не уйдет.

Глубина… - молча зову я.

Дом снова вздрагивает, когда в далеком Минске прокатный сервер получает команду. Магнитная головка скользит по диску - стирая.

Оборот - исчезает первый этаж со скандальным пенсионером. Оборот - шестой этаж с тихим графоманом, оборот - десятый этаж с коллекционером виниловых пластинок.

Оживает мой компьютер, и меркнут стены квартиры. Я не смотрю на стол, но знаю, что на дисплее нарисованная Вика улыбается мне - в последний раз. Программы не грустят, когда их стирают. Грустят люди, но у меня нет другого выхода. Если заблудишься в зеркальном лабиринте - бей зеркала. Выходи на свет…

Толпа разражается криками, когда мой дом тает в воздухе. Бедолаге Джордану еще придется доказывать, что это не его работа. Мы плывем над Диптауном, обнявшись и глядя друг другу в глаза.

- Здорово… - шепчет Вика.

- Я и сам не знаю, как это делаю…

- Не знаешь, как целуешься? - удивленно спрашивает она.

…Нет, никогда я женскую логику не пойму.

Возле супермаркета, на стыке украинского и прибалтийского кварталов, я нахожу тихий закоулок: между телефонными будками и фонтаном. Оттуда мы и выходим. Правда, не сразу.

- Ты стираешь свои следы? - интересуется Вика.

Молча киваю.

- Надеешься, что тебя не найдут?

- Попробую. Может быть, они смогут вычислить город… но и то вряд ли. Лучше, чтобы не узнали даже этого.

- А мне ты можешь довериться?

- Санкт-Петербург, - говорю я. Очень хочется услышать в ответ, что мы земляки. Но Вика морщится.

- Питер… Леня, подожди меня здесь, ладно? Я жду. Она убегает в супермаркет, а я еще раз тянусь к минскому серверу, проверяю, не осталось ли хоть какого-то следа. Потом прохожусь по всем запасным адресам, даже по тем, которые никогда не использовал - и бью их, безжалостно выскребая информацию отовсюду. Со стриммеров и магнитооптики, накопителей Бернулли и оптических дисков. Самым последним я чищу винчестер своего интернетовского провайдера. Все. Теперь - я никогда не входил в глубину.  Вика возвращается.

- Представляешь, в очередь попала, - смеется она.

- Срочные покупки?

- Одна покупка.

Она взмахивает перед моим лицом предусмотрительно сложенным авиабилетом. Я вижу лишь, куда она собралась.

- Утром свободен?

- Ты ведь летать боишься.

- Что поделаешь, ехать долго… Ты встретишь меня?

- Какой рейс?

- В десять утра жди у справочного.

Маленькие игры в самостоятельность… я могу сейчас дотянуться до авиакассы в супермаркете, и узнать, кто и откуда брал билет в Питер.

Но я, конечно, этого не сделаю.

- Как я тебя узнаю?

Вика дергает плечиками.

- Посмотрим. А как я узнаю тебя?

- У меня в зубах будет красная роза, - мрачно сообщаю я. Я прекрасно понимаю Вику. Одно дело - полюбить друг друга в виртуальном мире. Другое - встретиться наяву. Страшно говорить о себе.

Не знаю, хватило бы у меня смелости первому предложить встречу.

- Тогда в десять у справочного, - решает Вика. - Попытаемся не обознаться?

- Попробуем.

- Я пойду? - полуспрашивает, полусообщает она. - Надо собраться…

- У нас уже холодно, - предупреждаю я.

- И у нас тоже…

Вика делается полупрозрачной, и рассыпается ворохом искр. Красивый у нее выход из глубины.

И мне пора.

Подмигиваю прохожему, который приостановился, наблюдая за Викиным уходом. И исчезаю из виртуальности.

На экранчиках была темнота. Полная.

Я снял шлем.

На дисплее мерцал золотистый фон "Виндоус-Хоум". Вики больше нет. Хватить любить нарисованных людей.

Выходить из Интернета будем вручную…

Я раскрыл окошко терминала и непонимающе уставился на мигающую строчку.

No dial tone!

Надо вовремя платить по телефонным счетам.

Я все таки взял трубку и вслушался в тишину. Потом проверил логи -телефон мне отключили три часа назад. Под самый конец рабочего дня, как это водится у работников АТС.

Виртуальный секретарь Фридриха Урмана, а ты ведь был прав… Возможно входить в глубину без всяких технических приспособлений.

Я стянул комбинезон и поплелся к кровати.



Страница сформирована за 0.88 сек
SQL запросов: 172