УПП

Цитата момента



Не будь так скромен. Ты ещё не настолько велик!
Голда Меир

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Помните, глубоко внутри каждого из нас живет Ребенок, который возится и поднимает шум, требуя нашего внимания, и ожидающий нашего признания в том, каким особенным человеком он или она является.

Лейл Лаундес. «Как говорить с кем угодно и о чем угодно. Навыки успешного общения и технологии эффективных коммуникаций»


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d3651/
Весенний Всесинтоновский Слет

001

Мадам появляется неслышно, как привидение.

Садится рядом, спрашивает:

- Вам налить еще вина, Стрелок?

Киваю. Я, наверное, долго так просидел, разглядывая Вику. На фотографии вечерний полумрак, она сидит на перилах деревянной веранды, за ее спиной - темная кайма леса, тускло-желтый пузатый фонарь в высокой траве, черное зеркало бассейна.

- У нас бывают самые разные клиенты, - задумчиво говорит Мадам. - Некоторым нравятся кинозвезды, а некоторым - козочки…

Легкая усмешка.

- Кто эта девушка? - спрашиваю я.

Мадам недоуменно смотрит на меня.

- У нее есть реальный прототип?

Хозяйка борделя прижимается к моему плечу, долго смотрит на фотографию.

- Стрелок, на такие вопросы я не имею право отвечать. Да и не знаю.

Здесь тысячи лиц, Стрелок. Многие могут показаться вам знакомыми, - легкая улыбка, - но это случайность. Она вам кого-то напоминает?

- Да.

- Кого-то реального?

- Не совсем… - я обрываю свою одностороннюю откровенность. - Мадам, я могу… встретиться с этой девушкой?

- Разумеется, - наши взгляды встречаются, наши лица рядом, в ее глазах ирония и насмешка. - Десять долларов час. Сорок долларов ночь. У нас умеренные цены. Доступные любому хакеру.

- Вы жестоки, - говорю я.

- Да. Когда мне кажется, что симпатичный молодой человек начинает сходить с ума, я бываю жестока.

Достаю кредитную карточку.

- Сорок долларов?

- Да.

Она принимает деньги. Медлит, потом говорит:

- Стрелок, выслушайте одну историю… Жила маленькая глупенькая девочка, училась в институте, прыгала на дискотеках, флиртовала с парнями. И любила певца. Того часто показывали по телевидению, у него брали интервью, его фотографии печатали на обложках журналов. Он был хороший певец, и он пел о любви. Девочка очень верила в любовь.

- Я знаю, как кончаются такие истории, - говорю я. Не только Мадам умеет быть жестокой.

- Певец приехал на гастроли в ее родной город, - продолжает Мадам. - Девочка была на всех концертах. Выскакивала на сцену с букетами цветов, и певец целовал ее в щеку. Конечно, она добилась своего. На второй день она вошла в его гостиничный номер, и вышла только утром. И больше не приходила на концерты. Нет, певец и вправду оказался хорошим человеком и красивым мужчиной. Он был нежен и ласков, остроумен и весел. Девочка ни о чем не жалела. Но она перестала верить в любовь. Знаете, почему?

 - Она смешала иллюзию и реальность, - отвечаю я.

 - Вы понимаете. Да, конечно. Лучше бы он оказался тупым и грязным хамом. Гораздо лучше. Девочка нашла бы другой идеал, или попросту продолжила любить образ певца. А так… это было похоже на зеркало. Любовь к отражению. Правдивому и безупречно чистому. Но она и впрямь встретилась со своей мечтой. Нашла идеал. А его надо любить на расстоянии.

Я киваю.

Конечно, Мадам… Разумеется, мудрая хозяйка борделя. Бесспорно, познавшая жизнь повелительница любви и секса.

Я знаю.

- Мадам, напомните, я уже заплатил вам?

Женщина вздыхает.

- Идемте, Стрелок…

Мы поднимаемся по лестнице. Коридор, двери. Мадам подводит меня к двери с номером "6", касается плеча.

- Всего вам хорошего, Стрелок… Да, кстати, та история, что я рассказала - она случилась не со мной. Но я знаю много таких историй.

010

За дверью - не комната, а сад. Ночной сад, тихо стрекочут кузнечики, воздух прохладен и свеж, под ногами крепкая густая трава.

А чего я, собственно говоря, ожидал?

Гостиничного номера с расшатанной кроватью и мокрых от частых стирок простынь? Виртуальность тем и хороша, что внутреннее пространство своего дома можно делать сколь угодно большим.

Иду на свет фонаря в траве.

Движения медленные и вялые, сон почти отступил, смирившись, но нахлынула свинцовая усталость.

Домик маленький, это то ли хорошая дача, то ли скромный коттедж.

Никого нет. Фонарь светит одиноко и тоскливо. На мгновение мне кажется, что сердобольная Мадам решила оставить меня в одиночестве. Нет, вряд ли.

Сочувствие сочувствием, а бизнес на первом месте.

Сажусь перед фонарем - это старинная керосиновая лампа в закрытом сеткой корпусе. С такими спускаются в подземелья. В глубину.

Вокруг лампы вьются мошки, колотятся о стекло, бессильно пытаясь ворваться в свет. Люди куда глупее мошек. Они всегда находят огонь, чтобы обжечь свои крылья. На то они и люди.

Шагов я не слышу, просто на плечи мне ложатся руки. Неуверенно, робко. Словно привыкая.

- Здесь всегда так тихо? - спрашиваю я.

- Нет.

Я вздрагиваю. Даже голос ее мне знаком.

- Все зависит от гостей.

- Мне нравится тишина, - говорю я, по-прежнему не оборачиваясь.

- Мне тоже, - соглашается она. Может быть из желания понравиться. Может быть искренне.

И я решаюсь обернуться.

Она такая же, как на фотографии. В короткой юбке - не сексапильно-короткой, а просто в удобной летней одежде. В блузке дымчатого шелка. На ногах серые босоножки, темные волосы стянуты на лбу ленточкой.

Девушка смотрит на меня серьезно, изучающе. Словно я не клиент, которого ей придется обслуживать, а действительно гость, которого можно принять, а можно и выгнать в ночь.

- Меня сегодня весь день называли Стрелком, - говорю я. - Но ты лучше зови меня Леонидом.

Она кивает, соглашаясь.

- И… если можно, - добавляю я. - Если можно, я буду звать тебя Викой.

Девушка очень долго молчит, и я решаю, что невольно обидел ее. Но она лишь спрашивает:

- Почему? Я кого-то тебе напоминаю?

- Да, - признаюсь я. - Все равно я забудусь, и назову тебя так. Давай лучше избежим этого.

- Давай, - соглашается она, садясь рядом, протягивает руки, греет их над фонарем, как над костром. - Я легко привыкаю к именам.

- Я тоже.

Мы сидим и молчим. Я чувствую, как потихоньку проваливаюсь - все глубже и глубже…

- Вика…

- Что, Леонид?

- Я буду большим дураком, если усну сейчас?

- Не знаю, - говорит она. - Тяжелый был день?

- Тяжелые еще будут.

- В доме есть кровать… как ты понимаешь.

Я киваю. Не хочется вставать и уходить из живой тишины в мертвую.

- А если хочешь, я принесу тебе одеяло, - продолжает Вика.

- Спасибо. Это будет просто здорово.

Она встает, и я собираю остатки сил.

Глубина, глубина, я не твой… отпусти меня, глубина…

Вначале я сходил в туалет. Слава богу, провода от костюма и шлема достаточно длинные. Потом добрел до тахты, упал на постель, отшвыривая подушку. В виртуальном шлеме и так голова задрана. К утру занемеет шея, но я не хочу сейчас уходить.

- Вика, включай дип… - прошептал я "Виндоус-Хоум". Цветная метель,

и я вновь в глубине.

- Что ты сказал? - Вика стоит рядом. Та Вика, которая живая… почти…

- Нет, ничего.

Я беру одеяло, расстилаю на траве, ложусь. Девушка садится рядом.

Смотрю на звезды. Они так близко, они так заманчиво ярки. Мне не хватает лишь прозрачных тонких крыльев - чтобы взлететь и разбиться о невидимое стекло…

- Вика, тебе не одиноко здесь, в глуши?

- А почему ты решил, что это глушь?

- Звезды слишком яркие.

- Нет. Здесь хорошо…

Она ложится рядом, и я сдвигаюсь на одеяле, чтобы нам хватило места.

- Ты любишь небо? - спрашивает Вика.

- Да. Я люблю смотреть на звезды. Только совершенно не знаю, как они называются.

- А зачем им наши имена… - Вика касается моей руки. - Смотри, упала звезда. Прямо над нами.

- Мы можем пойти и поискать ее, - серьезно говорю я. Вика отвечает не сразу, и я с ужасом понимаю, что сейчас придется вставать.

- Нет, - решает она. - Ты на ногах не держишься, Стрелок. Мы ее поищем утром. Звезда как раз остынет, и можно будет взять ее в руки.

- Утром слишком светло, - замечаю я. - Лучше завтра вечером.

- Ты странный, - тихо говорит девушка. - Хорошо. Поищем завтра.

- Ты находила когда-нибудь упавшую звезду?

Вика молчит, но я чувствую, что она качает головой.

- Виртуальность отняла у нас небо, - шепчу я.

- Ты тоже это понял?

- Конечно. Мир уходит в глубину. В отражение реальности. Зачем летать к Луне или Марсу, если здесь уже доступны любые планеты? Пропал азарт.

Пропал интерес.

- Зато развиваются электронные технологии.

- Разве? "Восьмерка" - это просто очень крутой "686"… - я намеренно называю "пентиум-про" непринятым именем. - Ничего нового не родилось за последние пять лет. Топчемся на месте.

Вика тихо смеется.

- Господи… спор о развитии технологий… Леонид, ты ведь в борделе.

- Знаю. Тебе неинтересно?

- Интересно. Я… я просто отвыкла от таких разговоров.

Она молчит, потом легонько касается моей щеки губами.

- Спи. У тебя язык заплетается, Леня.

Не спорю. Мне не хочется с ней спорить.

Тем более, что она права.

Я закрываю глаза и засыпаю - мгновенно.

011

Мне снится сон. Мне часто снятся сны - за день сознание выматывается так, что разгрузка просто необходима. А сны для того и приходят, чтобы спасти нас от обилия впечатлений, досказать несказанное.

Обычно я не запоминаю снов. Лишь сумбурные остатки вертятся в голове, так и не осознанные до конца. Но сейчас сон ярок и впечатывается в сознание. Может быть потому, что я сплю в виртуальности.

Я стою на сцене, за тяжелыми полотнищами занавесей. На сцене - человек с гитарой, он неподвижен, словно скован невидимыми цепями. Он поет, но до меня не доносится слов. Между нами - глубина, ожившая, ставшая прозрачной стеной. И я напрягаюсь, пытаясь шагнуть к нему, разбить стену и услышать слова. Но глубина тяжела и упруга, словно резиновая плита. Меня отшвыривает обратно, я падаю на колени, замираю, не в силах пошевелиться.

Певец поворачивает голову, смотрит на меня. Кажется, он начинает петь громче. Но я все равно не слышу. Я скован глубиной, спеленут. Я беспомощен.

Певец кивает и отворачивается. Я вдруг понимаю, что это и есть Неудачник из "Лабиринта". Тот, кого я должен спасти… спасти, а не валяться на коленях под незримой резиновой тяжестью.

Но сил все равно нет.

С противоположного конца сцены, из-за занавеса, появляется еще один человек. Он в маскировочном комбинезоне, с винчестером в руках.

Усмехается, глядя на меня, поднимает оружие. Это Алекс.

"Нет!" - кричу я, но звук вязнет в глубине.

Алекс стреляет. Пуля пробивает гриф гитары, взвизгивают струны, сворачиваясь упругими кольцами, барьер тишины лопается. Я вскакиваю, тяжесть исчезла, и певец недоуменно смотрит на убитую гитару, Алекс передергивает затвор, а я уже бегу, прыгаю, сбиваю певца с ног, заслоняю собой.

- Я говорил, что сделаю тебя, - произносит Алекс.

Он стреляет, пуля входит мне в грудь, разрывает сердце, проходит насквозь и пронзает певца. Его тело вздрагивает и становится мертвым.

Это значит - все. Значит - я не успел.

Я поднимаюсь, иду на Алекса. Сердце уже не бьется в груди, но что мне до того. Я дайвер. Единственный враг глубины, страж между мирами, тот, кто должен был успеть. Я привык жить без сердца. Меня так просто не убьешь.

Зал за спиной ревет, аплодирует, свистит, топает ногами.

- Я сделал тебя, - говорит Алекс, опуская винчестер.

Из-за его спины выходит Вика. Протягивает вперед руку - в ладони жирный серый пепел.

- Я нашла ту звезду, - шепчет она. Разжимает ладонь.

Пепел, кружась, стекает на пол.

И тогда я умираю.

Проснувшись, я жадно глотаю воздух. Уже рассвело. Воздух пьяняще свеж. Вика спит, прижавшись к моему плечу, зябко съежившись.

Хороший сон мне приснился…

Как там в анекдоте про Фрейда… "Знаешь, доченька, бывают и просто сны…"

А вообще-то, говорят, что спать в виртуальности - плохая примета.

- Вика… - я трогаю ее за плечо, она вздрагивает, но не просыпается.

Встаю, укрываю ее краем одеяла. Фонарь на траве потух, догорел. Иду в домик.

Он маленький, там всего одна комната - роскошная спальня, ванная, туалет и кухня. Достаю из холодильника сливки, сыр, паштет. Варю кофе на маленькой плите, делаю бутерброды, складываю все на маленький поднос, иду обратно к Вике.

 Она еще спит.

 Глубина-глубина, я не твой…

 Что ж, неплохо отдохнул. Три часа дня.

 Я сходил в ванную. Привел себя в порядок, даже зубы почистил, стянув шлем и зажав его под мышкой. Вернувшись в комнату, достал из холодильника банку лимонада, йогурт, кусок колбасы. Дурацкий набор, но какая разница, что я буду есть в реальности? Лишь бы набить желудок.

Та Вика, что на дисплее компьютера, тоже дремлет. Я почувствовал легкий стыд, стыд перед программой, которой изменяю с человеком.

deep

Ввод.

Глажу волосы Вики - почти настоящей Вики. Шепчу:

- Пора вставать…

Она просыпается. Недоуменно смотрит на меня, потом улыбается.

- Спасибо.

- За что?

- Ну… я так здорово отдохнула. Нечасто получается…

- Я принес завтрак, - говорю я.

- Это моя обязанность, - с деланным недовольством вздыхает Вика. - Спасибо, Леонид.

Пьем кофе, едим бутерброды. Где-то далеко в лесу звенит птичий голос.

- Мне снился плохой сон, - сообщает Вика.

- Про сцену? - спрашиваю я, и сердце замирает, словно в него вновь вонзается пуля.

- Нет. Словно я нашла упавшую звезду, а она уже догорела. Дотла.

Сердце снова дрожит, отдается в висках, гулко и тоскливо.

Спать в виртуальности - дурная примета.

Какие связи протягивались между нами, уснувшими в глубине? Беззвучный шепот и сонные гримасы, напрягшиеся мускулы и качнувшиеся ресницы - все, все переплавлялось в электронные импульсы и уносилось сквозь глубину.

Чтобы коснуться той, кто была рядом.

Такая же спящая.

Чтобы скользнуть в его сон.

Плохая примета - спать в глубине.

- Мы поищем ее завтра, - говорю я. Вика иронически смотрит на меня.

Спрашивает:

- Ты что, племянник миллионера?

Пожимаю плечами.

- Я хочу снова тебя увидеть. Просто увидеть.

Она колеблется, прежде чем спросить:

- Скажи… я не привлекаю тебя?

- Сексуально?

Вика кивает.

- Привлекаешь.

- Тогда… почему?

- Это не должно быть так легко, - я тоже не сразу нахожу силы закончить: - И не должно быть товаром.

- Леня, ты сходишь с ума.

- Возможно.

- Ты же не знаешь, кто я. Это, - она вскидывает руки к лицу, - маска.

Грим. Я могу быть кем угодно.

Молчу. Ты права, права. Я не спорю.

- Я ведь могу быть старухой на самом деле, - беспощадно говорит Вика.

 Уродиной. Мужиком-извращенцем. Понимаешь?

Понимаю.

Про мужика, правда, сомнительно…

- Не глупи, Леня. Не влюбляйся в мираж.

- Я просто хочу снова тебя увидеть.

Она решается.

- Зайдешь в "Забавы" и попросишь позвать Вику. Без заказов. Хорошо?

- А Мадам не рассердится?

- Нет.

- Ладно, - я касаюсь ее руки. - Договорились.

Мы допиваем остатки кофе, доедаем бутерброды. Вика поглядывает на меня, но молчит.

Пусть.

Внутри я ликую. Внутри я собран и деловит.

Я снова двадцатилетний юнец, ухаживающий за капризной ровесницей.

Только в отличии от юнца мне не кружит голову мысль о постели.

Мы, вместе, обмениваясь ничего не значащими фразами, выходим из сада.

Дверь стоит прямо в траве, напоминая сцену из какого-то старого детского фильма. Вика открывает ее, первая выходит в коридор борделя, я - следом.

 Тихо и тоскливо.

Посетители не увидят друг друга. Приходи сюда лечиться и зайчонок, и лисица.

- Мне пора, - говорит Вика. - Сейчас сработает мой таймер.

Киваю. Что уж тут не понять, таймер - это святое.

- Спасибо.

- За что?

- За упавшую звезду.

Кажется, она хочет что-то сказать. Но видимо, ее время и впрямь было на исходе.

Вика тает в воздухе.

- До свидания, - шепчу я. Спускаюсь по лестнице. Охранник в холле уже другой, я подмигиваю ему, не дожидаюсь ответа, иду к входной двери.

- Стрелок!

Оборачиваюсь.

Мадам стоит на верхней площадке, тяжело облокотившись на перила.

- Мне кажется, вы зря пришли к нам, юноша.

- Может быть, - соглашаюсь я. - Но так уж получилось.

Мадам вздыхает и отворачивается. Пусть.

Сегодня мне не нужен "Дип-проводник". Я еще помню маршрут вчерашнего бегства, а выход из "Лабиринта" и входной портал - в пяти минутах ходьбы друг от друга. Иду по привычно-вечерним улицам Диптауна, оглядываясь в ожидании засады.

Но со вчерашнего дня то ли угас пыл преследователей, то ли поистощились их кошельки.

- Я - Стрелок! - кричу я, входя в алый туман портала. На меня оглядываются, и я смеюсь, вскидывая руки к пронзенной молниями арке. - Я - Стрелок! Стрелок! Стрелок!

100

Сегодня я стал смертью, а смерть стала мной.

Так бывает.

Я иду по уровням "Лабиринта", почти не таясь, отстреливая монстров и обходя других игроков. Игроки тоже меня обходят.

Кроме тех, кто был обижен еще со вчерашнего дня, и тех, кто издавна считает себя героем.

Их я убиваю.

Дважды убивали меня самого. Вначале я теряю все оружие, и меня отбрасывает к началу девятнадцатого, водного уровня. Это сработала целая команда, человек двадцать, не представляю, какие серверы "Лабиринта" ухитряются координировать действия такой толпы.

Я обижаюсь и убиваю их всех. Поочередно, отлавливая в болотистых зарослях, затянувших городское водохранилище, ныряя и затаскивая под воду - где мог продержаться куда дольше их, ибо выходил из виртуальности.

Последнему - если не ошибаюсь, это был Толик, я перерезаю горло бритвенно-острым листом инопланетной осоки. Это что-то новенькое в программе "Лабиринта" - возможность использовать подручные предметы.

Потом я собираю их снаряжение и иду дальше.

На двадцать четвертом уровне - это мост, отделяющий промышленные районы Сумеречного Города от жилой зоны, меня догоняет Алекс.

Я заканчиваю проходить мост - процедура, требующая скорее чувства равновесия и крепких нервов, чем умения стрелять. К счастью, у меня есть опробованный еще на волосяном мосту "Аль-Кабара" способ.

Взрыв жахает передо мной, когда я спрыгиваю с последней балки, нависшей над пропастью. На мосту расцветает огненная воронка, ударной волной меня швыряет на бетонный парапет.

Алекс стоит у начала этапа. Когда я подношу к глазам бинокль, найденный в главном тайнике на двадцатом уровне, то могу разглядеть его подробно. Снаряжения у Алекса самый минимум - штуцер, гранатомет и пара аптечек.

- Стрелок! - кричит он, и машет рукой.

Зарядов у него еще полным-полно, но он не стреляет. И я тоже.

- Я сделаю тебя, парень! - кричит Алекс. - Слышишь? Ты труп!

Он идет за мной с первого уровня - и почти ухитряется догнать. Может быть, он тоже дайвер? Еще один претендент на Медаль Вседозволенности? У меня начинают шалить нервы, я выхожу из глубины, ловлю Алекса в сетку прицела, и пускаю подряд три ракеты.

Он ухитряется увернуться, и взрывы гремят за его спиной, разнося в клочья какого-то бедолагу, только выходящего на этап. Однако Алекса оглушает, он сидит на корточках, трясет головой, пытается подняться. Я навожу гранатомет, потом опускаю оружие.

Злость проходит.

- Остынь, ламер! - кричу я, закидываю гранатомет за плечи и покидаю уровень. Если он не дайвер, то застрянет на мосту надолго.

На тридцать первом уровне меня берут в оборот монстры. Здесь их сотни две, начиная от тупых и слабых мутантов, и кончая летающей, прыгающей, зарывающейся в землю и асфальт нечистью.

Минут семь я стою у начала уровня - в вестибюле небоскреба, и расстреливаю радостно сбегающихся монстров. Кончаются патроны в винчестере, в штуцере, заряды для гранатомета. Я отбрасываю использованное оружие. Меня дважды ранят, приходится использовать несколько аптечек. Стекло вестибюля трескается, в него всовывается полупрозрачная морда. Монстры продолжают сбегаться.

Я снимаю с плеча плазмоган и открываю огонь. Энергоячеек у меня много, я берег самое мощное из доступного пока оружия.

Уровень пылает.

Синие плети выстрелов рушат этажи вместе с монстрами и другими игроками. Я выжигаю целый квартал.

Монстры затихают.

Я иду сквозь руины.

Несколько атак - уже куда менее массированных.

С уровня я выхожу с пустыми руками. Очень, очень неприятный уровень.

Монстрам все равно далеко до людей по сообразительности, как бы ни тужились программисты. Но они давят массой.

На тридцать втором уровне меня мгновенно убивают. У входа стоит паренек с винчестером и расстреливает меня в упор. Боеприпасов нет, я пытаюсь добежать к врагу и забить кастетом, но три пули подряд выбивают из меня остатки жизни.

Начинаю уровень заново. Без брони и с одним пистолетом, как водится.

От ярости у меня темнеет в глазах. Я расстреливаю гаденыша, зигзагом приближаясь к нему, он роняет винчестер и падает навзничь. Начинаю молотить его головой об асфальт, вытрясая при каждом ударе один процент жизни. Он даже не сопротивляется, лишь радостно бормочет:

- Я убил Стрелка! Я убил Стрелка!

Отбираю у него все оружие - жаль, его немного, и ухожу, оставляя полуживого идиота на растерзание монстрам.

К счастью, этот уровень - "магазинная улица" - довольно-таки легкий.

Передышка для тех, кто прошел предыдущую мясорубку. Длинные ряды супермаркетов и маленьких магазинчиков… если не забираться в них слишком далеко, то особой опасности нет.

Я добываю штуцер, гранатомет, бронежилет и немного боеприпасов. И, не ввязываясь в стычки, пробираюсь к выходу.

К Неудачнику… будь он проклят.

Когда я вхожу на территорию Диснейленда (у нарядных ворот лежит окровавленная детская кукла и горка маленьких костей), то невольно думаю, что Неудачника могли уже и спасти.

Вот это было бы весело.

Но Неудачник на месте.

Я долго оглядываюсь, запоминая обстановку. Когда я в последний раз проходил "Лабиринт", этого парка аттракционов просто не было. Тридцать третий этап был неприятным, но вполне стандартным.

Неудачник, скорчившись, сидит возле оплавленной ограды "Русских горок"… все-таки предпочитаю называть их "Американскими". С одной стороны его прикрывает нарядная будочка с механизмами управления аттракционом, с другой - стена, опоясывающая весь "Диснейленд". Местечко удобное, подойти к нему незамеченным невозможно. Я бы тоже тут отсиживался.

Только не так долго. Не двое суток без малого.

Я иду к Неудачнику - открыто, подняв руки с пустыми ладонями.

Неудачник не реагирует. Может быть, спит.

А может быть, умер.

Неприятная штука - смерть в виртуальности. Я видел один такой труп… самое страшное, что он был "живым" - продолжал идти по улице, натыкаясь на прохожих, подрагивая, повторяя последние конвульсии своего незадачливого хозяина. Его отключали вручную, после двухчасового отслеживания входного канала. Мерзкое это дело, идущий по улице мертвец.

Но Неудачник вздрагивает и приподнимает голову.

- Привет! - кричу я. - Hello! Не стреляй! Don't shoot!

Он не отвечает. Но и пистолет с колен не поднимает.

- Я пришел помочь тебе! - Слышу шум за спиной, оборачиваюсь. Какой-то мужик с плазмоганом ошалело смотрит на меня.

Грожу ему пальцем и киваю - проходи.

Уговаривать не приходится. Он узнал Стрелка, и не горит желанием соревноваться в меткости.

- Давай поговорим! - подходя к Неудачнику, произношу я. - Хорошо? Я твой друг! Go steady!

Похоже, что ему ничего не хочется. Ни дружить, ни стрелять.

Сажусь рядом с ним на корточки, протягиваю руку и осторожно отбираю пистолет. Неудачник не сопротивляется.

- Ты меня понимаешь? - почти кричу я. И Неудачник снисходит до ответа. Его губы шевелятся, и я скорее угадываю, чем слышу: "Да…"

Уже что-то. Земляк.

- Ты давно здесь? - осторожно спрашиваю я. Интересно, он еще не утратил счет времени?

Кивок. Хоть это он понимает.

- Твой таймер включен?

Ноль реакции.

Трясу его за плечо, повторяю:

- Ты включил таймер? Таймер включен?

Неудачник качает головой. Вот так. Худший вариант. Поворачиваюсь - наверняка Гильермо наблюдает за мной, и кричу:

- Видите? Он сам не выйдет! Отслеживайте канал!

В успех этого мероприятия я все же не очень верю. Значит, придется тащить Неудачника к концу этапа и там уговаривать, заставлять нажать на клавишу выхода.

Впрочем, ничего невозможного в этом нет.

- Сейчас мы встанем и пойдем, - мягко, словно ребенку, говорю я. Впрочем, Неудачник вполне может быть ребенком, дорвавшимся в отсутствии родителей до вожделенной игрушки. Бывало такое. - Ты можешь идти?

Неуверенный кивок.

- Давай передохнем, - я понимаю, что несу чушь, Неудачник отдыхает уже тридцать с лишним часов, но продолжаю: - Отдохнем, поедим и двинемся вперед. Ничего страшного больше не будет. Я тебя поведу.

Стягиваю шлем-маску, на этом этапе воздух достаточно чист, достаю пакет с едой. Даю Неудачнику здоровенный сэндвич и банку лимонада.

Виртуальная пища не поможет его телу, но придаст фальшивую бодрость в глубине.

Откусываю от своего бутерброда, жую, смотрю на Неудачника. Тот сидит с сэндвичем в руках. Да. Тяжко будет.

Пришел бы я на сутки раньше…

- Поешь, - уговариваю я. Протягиваю руку, стаскиваю с него маску. От резины респиратора на лице остается красный овал. А так ничего лицо, нормальное, нестандартное. Светловолосый молодой парень, вот только глаза усталые, потухшие. - Давай! - подбадриваю я.

Он подносит сэндвич ко рту, медленно начинает жевать. Вот так. Кусочек за маму, кусочек за папу, кусочек за дядю-дайвера. Может и впрямь ребенок?

- Меня зовут Стрелок. А как тебя зовут? - спрашиваю я. Неудачник не отвечает, он слишком занят бутербродом. - Сколько тебе лет?

Последний вопрос - серьезное оскорбление. В виртуальности все равны. Если Неудачник имеет хоть небольшой опыт жизни в Диптауне, то непременно ответит… да еще как ответит.

Но он молчит.

Тяжелая мне предстоит работка.

Но ведь и приз меня ждет немалый. Я не променял бы его на заветные полмиллиона "Лабиринта". Медаль Вседозволенности купить невозможно - единственный такой случай немедленно разрушил бы ее ценность.

- Лучше? - спрашиваю я Неудачника. Тот кивает. - Вот и славно. Вставай.

Он послушно встает, я отдаю ему пистолет. На тридцать третьем уровне это оружие чисто символическое, тем более в его руках. Но зато Неудачник почувствует себя увереннее. Очень хочется в это верить.

- А теперь пойдем, - говорю я. - Спокойно, уверенно…

Я идиот.

Я забываю про демона-хватателя, что сидит за углом. Забываю, как Гильермо демонстрировал мне его. Иду вдоль ограды "Американских горок", вышагиваю, как на параде.

И демон радостно хватает меня длиннющей рукой, сгребает, вскидывает вверх. Демон похож на обросший щупальцами пень… от баобаба пень, надо полагать. В центре пня - зубастый рот, из комля растет цепкая семипалая лапа, которая сейчас крутит меня в воздухе, уминает, превращает в аккуратный, на один глоток, мясной шарик.

Пистолет Неудачника шепчет "так-так-так", выпаливая обойму в монстра.

Болтаясь в воздухе, я успеваю поразиться его странной стойке - корпус наклонен, плечи отведены назад, пистолет вытянут в левой руке.

Из этого оружия демона не убить.

Но лапа вдруг прекращает ломать мне ребра, ослабевает, и я падаю с трехметровой высоты прямо в жадно раскрытую пасть.

К счастью, монстр уже не умеет жевать и глотать. Выбираюсь из вонючей дыры, стараясь не смотреть на зубки длинной сантиметров в десять. На зубках клочки одежды. Не моей.

Я весь в слюне, и та шипит на бронежилете. Обтираюсь пучками желтой, высохшей травы. Подхожу к Неудачнику. Тот вновь расслаблен, вял и едва жив.

Внешне…

- Спасибо, - бормочу я. Прикладываю к руке аптечку, та щелкает, впрыскивая лекарства, и рассыпается. Крепко меня помяли.

- Не за что, - тихо, но отчетливо говорит Неудачник. Впрочем, это имя уже не слишком с ним вяжется. Уложить демона из пистолета!

Впрочем, теоретически это должно быть возможно. Создатели "Лабиринта" неоднократно заявляли, что любого из монстров можно убить из пистолета или даже кастетом. Теоретически. Если знать одну-единственную на все тело сверхуязвимую точку.

 Но я про такие подвиги не слышал. Скидываю с плеча винтовку, отдаю Неудачнику. Тот меланхолично берет оружие.

Сам я вооружаюсь гранатометом. Там всего четыре заряда, но мы сейчас попробуем раздобыть еще.

- Как тебя зовут? - спрашиваю я.

Ответа нет.

Ну и черт с тобой. Будешь Неудачником.

"Диснейленд" сделан великолепно. Не знаю, копирует ли он какой-нибудь реальный парк, или воплощает фантазию гейм-дизайнеров. Но уж монстры, катающиеся на колесе обозрения и перебрасывающиеся огненными шариками, словно снежками, явно родились в чьем-то больном воображении. Зрелище столь занимательно, что я пару минут смотрю на него, прежде чем пустить ракету в ось колеса. Взрыв, и оно медленно заваливается на бок. Обломки взлетают метров на двадцать.

Искоса поглядываю на Неудачника - оценит ли тот зрелище?

Ни фига подобного…

- Пошли, - бросаю я. Кажется, уже начинаю привыкать к своему молчаливому спутнику.

Мы проходим мимо водных аттракционов. Вместо воды в бассейнах - кровь. Часть механических лодочек, скользящих по алой глади, заполнена сидящими скелетами, часть пуста. При движении раздается противный тонкий скрип - механизмы не были приспособлены для работы в такой жидкости.

Отвратительно.

А вот целая семейка мутантов - двое взрослых и трое маленьких в цветастых платьицах, расположившиеся на пикник. На маленькой газовой плитке они жарят кусок ноги в кожаном ботинке. Трачу еще одну ракету.

Они даже не пытаются разбежаться. Это не боевые чудовища, они созданы лишь для нагнетания кошмара.

Найти бы того, кто делал всю эту мерзость, и надавать по морде. Не в виртуальности.

- Нам немного осталось, - говорю я Неудачнику. - Ты хорошо держишься.

Он кивает, словно бы с легкой благодарностью. И чего дайверы "Лабиринта" так долго возились? Парень прекрасно идет.

Мы вдвоем отбиваем атаку целой стаи мелких летающих монстров.

Неудачник стреляет скупо и метко, кожистые крылья подламываются, неуклюжие тела падают и лопаются.

- Пошли, - говорю я.

 Лишь у огромного бетонного поля, по которому медленно скользят разноцветные машинки, возникает заминка.

В одной из машинок - ребенок. Маленький темнокожий мальчик. Он рулит, уворачиваясь от трех мутантов, со скрежещущим смехом гоняющих его по всему полю. Один раз малыш проезжает рядом с оградой, окидывая нас безумным от страха взглядом.

Неудачник поднимает винтовку.

- Это не игрок, - устало объясняю я. - Это часть программы. Призовые очки. Спасаешь ребенка, отводишь в безопасное место, там находишь какое-нибудь оружие или броню. Пошли, нечего время тратить. Но Неудачник, наверное, утратил связь с реальностью основательно. Он начинает палить. Три выстрела - три мутанта. Они пытаются отбиться, метают в нас огненные шары, но Неудачник быстрее и точнее.

На перестрелку откуда-то выползает исполинский паук и начинает поливать нас очередями из вросшего в морду пулемета. Мне приходится вмешаться. Две ракеты - коту под хвост… точнее пауку под жвалы.

Наступает тишина, лишь выбравшийся из машинки ребенок плачет, сидя на корточках.

- Пошли, - решаю я. Теперь уж придется отвести ребенка в укрытие, и получить честно заработанную амуницию.

Мы перебираемся через разорванную пулеметным огнем изгородь, идем к мальчику. Я чуть отстаю, ковыряю ногой остатки паука, прикидывая, не удастся ли приспособить его пулемет к огню с руки.

Слизь, хитин и осколки железа. Искать нечего.

 Неудачник подходит ко мне, бережно держа малыша на руках. И я невольно проникаюсь к нему симпатией. Он дурак, он отключил таймер и заблудился в глубине, но он все-таки неплохой человек.

- Где твои родители? - спрашиваю я мальчика в надежде, что программка не очень сложная и не потребуется тратить время на уговоры и заботу.

Мальчик молча тычет рукой в здание поодаль. Ну слава богу…

Идем к зданию, я держу гранатомет наизготовку, ибо Неудачник небоеспособен.

Входная дверь меня настораживает. Она сорвана с петель и скрипит, хоть ветра и нет. За ней - темнота. Окна в здании поросли изнутри синим мхом.

- Там? - уточняю я. Мальчик кивает.

Заношу ногу над порогом.

- Простите… - отчетливо шепчет малыш, - они сказали, отпустят маму, если я…

В последнее мгновение я успеваю отпрыгнуть назад, и струя огня проходит мимо. Внутри здания что-то грузно шевелится и тяжело перекатывается по полу. Выпускаю в проем свою последнюю гранату.

Взрыв, но звуки только становятся громче. Малыш ревет, вырывается из рук Неудачника. Тот пытается удержать его, но ребенок царапает его по лицу, выскальзывает и бросается в дверь.

- Мамочка! - слышится его тонкий крик. Потом что-то гулко чавкает и наступает тишина.

- Вот так сходили за пивом… - говорю я, хватая Неудачника за плечо и оттягивая от здания. Он, похоже, готов броситься вслед за мальчиком, прямо в гостеприимную пасть неведомого чудища.

- Почему? - шепчет Неудачник, поворачиваясь ко мне. - Почему он так поступил?

Объяснять ему логику создателей уровня бесполезно. Он явно принимает происходящее всерьез.

- Мальчика заставили заманивать проходящих в засаду, - говорю я. - Угрожали убить его маму. Вот он и подчинился.

Неудачник молчит, словно обдумывая мои слова. Потом спрашивает:

- А зачем он побежал в дверь?

По крайней мере мой подопечный немного разговорился.

- Испугался за свою мать.

- Надо им помочь, - беря винтовку поудобнее, говорит Неудачник. Он явно готов лезть к черту в пасть.

- Они уже мертвы! - кричу я. - Они погибли, поверь мне!

Он верит и опускает оружие. Слава богу, по крайней мере он не требует отомстить за несчастного ребенка.

Мы идем дальше.

У меня пустой гранатомет, у Неудачника винтовка с десятком патронов. Хорошо мы снаряжены. Чудесная прогулка. А когда я замечаю краем глаза, что метрах в ста стоит человек, наблюдая за нами, настроение у меня окончательно портится.

- Сними его, - командую я. Неудачник недоуменно поворачивается ко мне.

- Зачем?

Правильно. Если он верит в происходящее, то стрелять по людям не станет. Славный он человек.

- Дай оружие! - требую я, вглядываясь в незнакомца. Алекс или нет? Эх, где мой бинокль…

- Не дам! - твердо говорит Неудачник и прячет оружие за спину.

Даже спорить не хочется. Стою, вглядываясь в чужака. А тот тоже изучает нас, потом делает шаг за угол здания и исчезает из вида.

Вроде бы не Алекс.

- Идем, горе ты мое, - говорю я.

Через полчаса наше положение немного улучшается. Багровые облака в небе расходятся, обнажая свирепое южное солнце. Мы почти у выхода из Диснейленда, Неудачник ухитрился отбить нападение двух паукообразных монстров, я нахожу заряды к гранатомету и плазмоган с одной энергетической ячейкой. Жить становится веселее.

Мы делаем привал в тени разрушенной пиццерии.

На этот раз Неудачника не приходится уговаривать поесть. Он сосредоточенно жует последний сэндвич, я наблюдаю за ним. Мне еда не нужна, но мог бы и предложить поделиться, ламер…

- Почему ты хотел убить того человека? - спрашивает Неудачник.

Говорить ему, что нам пригодилось бы чужое снаряжение, я не решаюсь.

- Он мог напасть на нас.

- Нет. Дик хороший.

- Дик?

- Да. Он пробовал мне помочь. Сегодня утром.

Мозги у меня скрипят от натуги.

Значит, за нами следит один из дайверов "Лабиринта"? Не вмешиваясь, не предлагая помощи, но и не мешая.

Странно все это.

- Анатоль тоже хороший? - кидаю я пробный шар.

Неудачник энергично мотает головой. Но объяснять причины своей неприязни ко второму дайверу не пытается.

- А я? - мне становится интересно. Неудачник перестает жевать.

Думает.

- Еще не знаю, - выносит он заключение. Потом извиняющимся тоном добавляет: - Скорее, хороший.

Завязавшуюся беседу прерывать не стоит. Я осторожно беру Неудачника за руку и говорю:

- Ты понимаешь, что вокруг - виртуальная реальность?

- Да.

Прекрасно. Это уже половина дела!

- Парень… как тебя звать?

- Я не могу сказать, - с явным сожалением признается Неудачник.

- Ты уверен?

- Не могу.

- Парень, ты находишься в виртуальности уже полтора суток. Это много, очень много. Твое тело устало, ему нужен отдых, пища, вода…

Надеюсь, что мой голос звучит вкрадчиво как у гипнотизера…

- Мне надо выйти, - соглашается Неудачник.

- Я тебе помогу, - вновь обещаю я. - Мы уже рядом. Но если что-то сорвется, то проще будет помочь тебе другим способом.

Неудачник заглатывает остатки сэндвича и вопросительно смотрит на меня.

- Скажи свой сетевой адрес, - прошу я. - "Лабиринт" сообщит твоим провайдерам, они пошлют человека, и тот выведет тебя из глубины вручную. В этом нет ничего постыдного, клянусь. Такое со всеми случается.

- Нет, это невозможно.

- Послушай меня… если ты так стесняешься случившегося, или боишься… я сам приеду к тебе. Где бы ты ни был. Я частное лицо. Мне плевать на "Лабиринт". Я просто хочу решить твою проблему! Веришь?

- Верю.

- Тогда говори адрес… - на мгновение мне кажется, что я победил. Я действительно готов выскочить из глубины, купить билет на самолет и отправиться домой к Неудачнику. Хоть на Сахалин, хоть в Магадан.

- Нет.

Я с досады бью рукой по стене и отшибаю костяшки пальцев. Командую:

- Тогда вставай!

Выход из "Диснейленда" устроен внутри зеркального лабиринта. Лабиринт в "Лабиринте"… у меня вдруг начинает кружиться голова, когда я представляю себе эту матрешку из виртуальных пространств.

- Значит, так… - говорю я, когда мы проходим мимо превратившегося в каменную статую усатого старичка со стопкой каких-то рекламных листков в гранитных пальцах. Старичок печально наблюдает за выходящими с уровня игроками. - Я пойду впереди. Держись вплотную за мной, хорошо? И старайся заметить врага первым. Глаз у тебя зоркий.

- Хорошо, - говорит Неудачник.

Мы входим в зеркальный лабиринт. Вначале это просто коридор, выложенный зеркалами. Потом он начинает ветвиться, перемежаться колоннами, и я напрочь теряю ориентировку. Вокруг меня - десять пар дайверов и Неудачников. Мир дробится, кружится, плывет.

Черт.

В настоящих зеркальных лабиринтах, которые так любят показывать в дешевых фантастических киносказках, все совсем не так. Реальность и иллюзию не спутаешь, как бы ни старались режиссеры.

Здесь различия нет.

Я подумываю, не выйти ли мне из глубины. Впрочем, толку от этого не будет. Подробная иллюзия сменится схематичной, вот и все.

- Неудачник, осторожно! - предупреждаю я, машинально называя его придуманным Гильермо прозвищем. Неудачник не протестует.

Мы блуждаем по зеркальному лабиринту минут двадцать, и, наконец, выходим в большой зал.

Тоже зеркальный. Тринадцатигранная призма.

Вдоль граней-стен стоят компьютеры. Выход!

А под потолком - балкончики, на которых парами стоят монстры. Таких я еще не видел - огромные выпуклые глаза, длинные руки, цепко сжимающие винтовки, чешуйчатое тело. В остальном - вполне человекообразные.

- Назад! - кричу я. И Неудачник вроде бы дергается, стремясь отпрыгнуть назад, в зеркальный проход. Но тут монстры начинают палить.

Пули буравят зеркальный пол, острые иглы вонзаются в мое тело. Я палю наугад - в один из балкончиков, понимая, что лишь один из них настоящий, а все остальные - отражения.

Огненный смерч, зеркальный зал заволакивает дымом.

 Гремят выстрелы. Меня ранят в правую руку, я дергаюсь от боли, перебрасываю тяжеленную трубу гранатомета на левое плечо. Нет даже времени на выход из виртуальности.

И Неудачник бросается обратно.

Мы стоим плечо к плечу, стреляя в проклятые зеркала, и те разлетаются

с насмешливым звоном. Меня ранят еще раз, я кричу, но продолжаю стрелять.

Последняя граната тоже не находит цели, я кидаю гранатомет вверх, в один из трех уцелевших балкончиков, попадаю - стекло!.. сдергиваю плазмоган и делаю непростой выбор между двумя последними целями.

Неправильный выбор.

Синяя огненная плеть хлещет в мутнеющее зеркало.

Энергоячейка пуста.

Один из монстров мертв, то ли его зацепило разрядом, то ли изрезало осколками зеркал. Но второй продолжает стрелять. Его винтовка нацелена в меня, он нажимает на спуск.

Неудачник заслоняет меня собой.

В него входит целая очередь, и он оседает. Монстр перезаряжает винтовку, ловко, сноровисто… а я стою, оцепенев, не в силах осознать случившееся.

Да и нечем мне ответить, нечем стрелять.

Выстрел бьет над самым плечом, оглушая. Огненный шар полыхает на балкончике, сжигая дотла монстра, выплескивая цепкие плети разрядов во все стороны - пытаясь найти еще какую-нибудь цель.

"BFG-9000".

Оружие, которое я так и не смог раздобыть в своем торопливом беге по уровням.

Я даже не смотрю, кто стрелял. Наклоняюсь к Неудачнику.

Его лицо - кровавая маска, грудь разворочена пулями, но он еще жив - пять прощальных секунд, дарованных игрой…

- Отражение… - шепчет он.

Я стираю ладонью кровь с его лица, поднимаюсь.

За мной стоит рослый мужчина в полном броневом костюме, увешанный оружием, как новогодняя елка игрушками. Лицо сухо и спокойно, дыхательный фильтр стянут на подбородок.

- Трудно убивать эскорт-гвардейцев Принца Пришельцев, - говорит он. Голос тих, но под сдержанностью чувствуются кипящие эмоции.

- Ты дайвер… - шепчу я.

- Ты тоже.

На человека, который следил за нами, гигант в броне не похож.

- Анатоль?

Он кивает, и я вспоминаю о правилах вежливости из кодекса дайверов.

- Леонид, - представляюсь я.

Дайвер "Лабиринта" кивает, закидывает громоздкий "BFG-9000" на плечо. Наверное, мы встречались на какой-то сходке. Просто он был в другом теле - впрочем, как и я. Анатоль подходит к телу Неудачника, смотрит ему в лицо, кивает.

- Как всегда.

Он легонько пинает его ногой, словно убеждаясь, что Неудачник и впрямь мертв.

И тогда я бью его по лицу. Бью так сильно, что Анатоль отлетает к стене.



Страница сформирована за 0.11 сек
SQL запросов: 172