УПП

Цитата момента



Друг - это прежде всего тот, кто не берется судить.
Антуан де Сент-Экзюпери

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Устройство этой прекрасной страны было необычайно демократичным, ни о каком принуждении граждан не могло быть и речи, все были богаты и свободны от забот, и даже самый последний землепашец имел не менее трех рабов…

Аркадий и Борис Стругацкие. «Понедельник начинается в субботу»

Читать далее…


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

Ритмы Совести и ритмы Эго

Необходимо особо коснуться внутренних ритмов, существующих в человеке и превращающихся в ритмы и стиль внешнего поведения, из которых в конечном итоге складывается тот или иной уклад семейной жизни.

Внутренние ритмы формируют семейный уклад. Ритмы строго соответствуют тем смыслам, на которые человек опирается в своей жизни, а смыслы это и есть либо Эго-влечения, те восемь, о которых мы говорили, либо явления Совести, о которых сколько ни говори, они все равно не смогут проявиться, поскольку человек не способен от слов переходить к явлению, зная только содержание слов.

Явление Совести — это опыт. Это нечто такое, что словами не передается и что может проявиться в человеке, потому что оно просто есть, только оно слабо или не поддерживается. И поэтому задача человека вовсе не в том, чтобы это явление, названное словами, потом реализовывать, а в том, чтобы отказаться от Эго-триадных явлений, которые в нем существуют, избавиться, освободиться от них, отторгнуть их от себя и своей волей отдаться тому, что откроется под ними, под Эго Триадой: глубине и мудрости Совести.

Чем более человек отдается смыслам Эго, тем более он свою жизнь на внешнем плане делает материальной. Материально значимой, престижно значимой. Ценностность, которая при этом появляется в человеке, является ценностностью внешней. Ценится все то, что вовне человека.

Тщеславие ценит внешний вид человека, его лицо («красив — некрасив»), его одежду («красива — некрасива»), его манеры, его способность себя показать, его способность себя проявить. Все то, что выходит вовне, тщеславием активно поддерживается и желается. Поддерживается в других, желается в себе.

Эго-влечение к пище формирует богатый стол.

Эго-влечение к вещам, деньгам формирует богатство в квартире, в одежде, в предметах увлечения и так далее.

Эго-влечение сексуальное формирует ту внутреннюю свободу, которая позволяет человеку осуществлять супружеские измены. Либо, если муж и жена верны друг другу, порождает внутри дома вседозволенность и свободу эротических отношений.

Ритмы Эго-влечений начинают формировать внешний характер жизни человека в семье, в социуме и выражается все это в законе: ритмы Эго стремятся к интенсификации и отсюда — чем больше человек отдается ритмам Эго (особенно к ритмам царицы Эго-влечений — гордости, которая опирается на ум, на интеллектуальные знания и через интеллектуальное овладение природой стремится к удовлетворению остальных своих семи потребностей по семи Эго-влечениям), тем более человек переходит в своей внешней жизни из жизни сельской, приближенной к природе, к жизни городской, из жизни маленького городка к жизни большого города и, в конечном итоге, города-гиганта.

В городе-гиганте интенсивность жизни из года в год, из месяца в месяц становится все более и более жесткой, все более быстрой. Человек этого не замечает, он входит в эту жизнь с самого детства. В юношестве он особенно отдан Эго Триаде, живет энергичным городским ритмом. Ритм города ему внутренне нравится, потому что всем внутренним Эго-состоянием он сам исполняет этот ритм. Ритм не существует вовне, ритм задается изнутри, от человека, а затем передается другому. Всякий человек задействует другого в свои ритмы, и чем больше люди соединяются в единый город, тем больше взаимовлияние Эго-ритмов, тем больше закручивается человек в крутые скорости городских ритмов. В результате юношеская или зрелая взрослая жизнь проходит в этакой эйфории «жизненной активности», но эта активность сугубо городских ритмов опирается на потребности и ценности Эго-влечений.

Даже там, где, казалось бы, человек обращается к Духовности, в городской жизни он вдруг оказывается обращен не к Духовности реальной, т.е. той, которая открыта в нем, а к такой, которая отчуждена от самого человека, как, например, искусство. У большинства современных людей существует неправильное представление, будто бы Духовность заключена в произведениях искусства и литературы: в книгах, музыке, в художественных, изобразительных произведениях. В действительности же там лишь изображение Духовности, как бы матричная, неподлинная духовность. Подлинная же Духовность всегда есть живое, и происходит она в самом человеке. Встречаясь с матричной духовностью, человек может от нее прийти к духовности истинной. Может, но это вовсе не обязательно случается.

При этом человек может быть увлечен идеей стать, например, стать «развитым» или стать «духовным». Это желание «стать» становится фундаментом, смыслом жизни человека. Хотя человек говорит, что центральное для него — это стать духовным, стать развитым, хотя слово «стать» проскакивает и исчезает, человек не замечает его, обращая все свое внешнее внимание на развитость и на духовность, но, на деле, с духовностью и развитостью он соединяет внешние признаки себя самого, а с внешней, отчужденной духовностью — произведения искусства. В результате человек не замечает того, что центральное на внутреннем плане — это желание стать, движение гордости в чистом виде.

Коль у человека существует это желание стать, он живет в ритмах гордости, а значит живет в ритмах города, ибо эти ритмы в деревне реализоваться, в принципе, не могут. Недаром из деревенской тишины с течением лет практически все шедевры духовности были вывезены в городскую среду. Здесь, в ритмах города, они закрепляют в человеке его Эго Триадное состояние, только «прикрытое» духовными шедеврами.

Годовой цикл ритмов

Духовное становление — это обретение ритмов Совести, ритмов, не имеющих экстенсивности. Более того, тот, кто когда-нибудь слышал в себе эти ритмы и погружался в них, знает, что они (по субъективному ощущению человека) представляют собой как бы безритменное состояние. Более того, они дают иное ощущение объемов и протяженности времени, а нередко — состояние безвременья. И в то же время это состояние удивительного потока жизни, состояние явления жизни, явления иной ее глубины, которое человек начинает ощущать всем своим существом. Во время переживания этого потока жизни Божественная благодать может коснуться человека и изменить его внутреннее настроение.

Природа, окружающая нас, живет ритмами, близкими к ритмам Совести, к ритмам Благодатных Сил. Поэтому недаром человек, устав в городе от ужесточенных ритмов, стремится к природе. И чем более он погружен в город, тем более у него проявляется какая-то внутренняя тоска, желание освободиться. Он не понимает — от чего освободиться, но ощущает, что какой-то груз лежит на его душе, понимает, что снять в городе этот груз не удастся, даже кабинеты психоразгрузки не помогут. Вот он и едет в лес, к морю, в поля для того, чтобы там окунуться в другие ритмы. И, действительно, когда он туда приезжает, вдруг как бы ощущает снятие коросты с самой глубины его сердца. Очищенный незримым присутствием Божественных Сил в природе, он снова возвращается в город и снова хочет и желает окунуться в городские ритмы. Более того, городской человек в природе долго существовать не может. Его Эго Триадное состояние, в конечном итоге, снова зовет его обратно в интенсивность городской жизни. Если городской человек попробует пожить в деревне более трех месяцев, то, как правило, по истечении этого срока он начинает испытывать давящее ощущение скуки. Сельские ритмы не свойственны ритмам Эго Триады, и она, доминантно присутствуя в человеке, начинает скучать, а ритмы Совести человек не воспринимает, потому что Совестливое «Я» в нем не пробуждено.

Там же, где в человеке больше Совестливого или где он ближе к Совестливой границе в себе самом, там проявляется невольная тяга к ритмам природным. Недаром с возрастом, по мере того, как человек минует свой активный юношеский и зрелый Эго-периоды, ближе к старости ослабевают потребности Эго Триады. Интенсивность или экстенсивность ритмов Эго Триады становится меньшей. Тогда человек внутренне начинает тянуться к даче, к деревне. Не насовсем, нет, но на некоторое время, и уже дольше, чем десять, двадцать лет назад. Люди в зрелом старческом возрасте более склонны к такой деревенской дачной жизни, но опять же, не на всю жизнь. Если большая часть жизни прожита в городе, то Эго Триадное состояние настолько устойчивое, что оно будет обратно звать в город для того, чтобы хоть немножко глотнуть городского воздуха.

Удивительна еще одна особенность. Если человек, отдаваясь внутренней тоске о Духовном, начинает выбирать путь духовного развития, то по мере того, как он угасает в своих Эго-влечениях, происходит обретение духовности, т.е. обретение Совестливости в себе, ее становление и пробуждение. По мере слышания нужд окружающих людей, отклика на других, постепенно обретаемое духовное состояние любви к другим людям, жертвенности, начинает чувствовать себя в городе все более и более неуютно. Совсем недавно интенсивно вгрызавшийся в городскую суету человек, начинает тяготиться ею. Совсем недавно планирующий различные яркие неожиданные дела, начинает избегать их. Он все больше начинает задумываться, как бы уехать из города. И это естественно, потому что ритмы подлинной Духовности совсем иные. Они требуют приближенности к природе, приближенности к тому духовному наполнению, которое существует в мире и в отдельных случаях приводит человека к уединению.

Удивительна разница в уединении человека, погруженного в Эго Триаду, и человека, погруженного в Триаду Совести. Уединенность Эго Триадного человека — это уединенность от забот, желание реализоваться, желание самому стать. И от того, что это становление требует упражнений в уединенности, он избирает уединенность как желаемое и искомое. Запирается в своей комнате, расстается со своими домашними, вплоть до окончательного развода, и, уединившись в квартире, начинает вести отшельническую жизнь. В стремлении к обретению такой ложной духовности он выбрасывает себя за пределы города и там, в этом стремлении стать, начинает заниматься отшельничеством, аскетизмом. Но главный фундамент Эго Триадного состояния у него остается, к сожалению, неосознанным. Большинство людей могут долго в этом находиться и не замечать, что они в своем стремлении к Духовности выполняют Эго Триадное действие: желание стать.

Движение же к истинной Духовности — это всегда движение в самом себе к большей глубине бытия в мире, осознаванию того, что мир и люди нуждаются в моем участии. Слышание нужд окружающих людей — это и есть признак или критерий пробуждающейся Духовности.

Всем известно, что Духовность проявляется в высшем состоянии любви. А любовь — это всегда жертвенность. И потому забота о другом, отклик на нужду другого — вот центральное действие Духовности в человеке.

Уединяясь в ритмы Совести, человек не игнорирует, а, наоборот, усиливает движение заботы. И потому он не избегает своей семьи, а, наоборот, максимально исполняет потребности семьи. Он не избегает своего долга относительно ближних, наоборот, исполняет его. И даже обретя уединенность в отшельничестве, в том же аскетизме, по существу обретает самое большое трудничество за других людей — молитву. И в этом трудничестве за них, только не в реально-физическом плане, а в духовном, заключается вся его уединенная жизнь, подвиг уединенной, жертвенной ради Бога молитвенной жизни.

Немногие люди способны на такую высоту жертвенности ради других, и поэтому основная часть людей, обретая ритмы Совести, просто тяготится городом и начинает уезжать в деревню. Но каждый, испытавший это желание уехать, знает, насколько жестко защитные механизмы Эго начинают удерживать человека, насколько трудно оторваться от города, насколько тяжело вырвать себя в среду деревенскую из стереотипов городской жизни, из тех мифических ценностей, которые, вроде бы, существуют в городской среде.

Деревенская жизнь — это жизнь не только по ритмам Совести, но еще и жизнь по ритмам жертвы, жертвенности. И вот на эту жертвенность, на этот сельскохозяйственный труд, который требует огромных физических усилий, огромных усилий душевных, городской человек, к сожалению, малоспособен. И это еще один признак того, что Духовного в нас просто мало. Ибо там, где пробуждается в явственном виде Духовность, там человек исполняется силами, способными возродить в нем и душевное и физическое усилие. И поэтому такой человек не боится деревни, — он едет туда. Если же он остается в городе, то и там отдается полноте служения людям.



Страница сформирована за 1.24 сек
SQL запросов: 171