УПП

Цитата момента



Женщины — это поезда, которые ходят по настроению.
Почаще бы!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Есть универсальная формула достижения любой цели, состоящая из трех шагов:
Первый шаг — трудное необходимо сделать привычным.
Второй шаг — привычное нужно сделать легким.
Третий шаг — легкое следует сделать прекрасным.

Александр Казакевич. «Вдохновляющая книга. Как жить»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2009

Осмотр достопримечательностей

Женщина спросила, могу ли я что-нибудь поделать с ее избыточным весом. Я посмотрел на ее ногти. Они были длинными и красными. Кажется, я где-то видел рекламу этих накладных ногтей. Их накладывают на настоящие ногти и они приклеиваются. Такое количество жира и эти розовые ногти. Я сказал: «Я могу помочь вам, но вам прядется содействовать мне в этом. Вы должны забраться на вершину горы Скво». «На восходе солнца?» - спросила она. «Да»,- ответил я. «Мне хотелось бы иметь компаньона»,- сказала она. Я сказал: «Вы жаловались, что ваш шестнадцатилетний сын имеет сорок пять килограмм лишнего веса. Возьмите его с собой. Подайте ему хороший пример».

Когда я увидел ее в следующий раз, она сказала: «Знаете, я сама не верю, что хочу сбрасывать вес и знаю, что мой сын тоже не хочет. Вы не будете против, если я перестану дурачить себя?» «Нисколько!» - сказал я.

Мне позвонила женщина и сказала: «Мне стыдно приходить и смотреть вам в глаза. В последние два года я забросила мужа, свою семью и детей. Я усаживалась в кухне и поедала все, что только попадалось под руку. Муж отводит детей в школу и забирает их обратно. Он все покупает, а я готовлю и ем. Я страшно располнела. Я даже не хочу, чтобы вы меня видели».

Я сказал: «Вы хотите сбросить вес. Ваши дети и муж заброшены уже два года. Почему же, в этом случае, вы не забираете детей из школы? Они от этого ничего не потеряют. У вашего мужа достаточно доходов, чтобы вы имели собственную машину. Устройте детям каникулы, посадите их в машину с домиком-прицепом и попутешествуйте, посмотрите достопримечательности Аризоны, Нью-Мексики, Юты, Калифорнии, и вообще всех мест, которые только придут вам на ум. Пусть дети прочтут книжки по истории и географии тех мест, куда вы поедете. Останавливайтесь в мотелях, где вы будете не связаны с кухней. Вы будете слишком заняты, следя за тем, чтобы ваши дети были сыты. При тех доходах, которые имеет ваш муж, он может присоединяться к вам каждую неделю по выходным. Ваша семья может устроить себе отличный отдых в течение целого года».

Через год она позвонила и сказала: «У меня восстановился нормальный вес. Мне интересно заниматься с детьми. Я люблю своего мужа и я хочу вернуться к своим домашним обязанностям. Нужно ли мне путешествовать дальше?»

Я сказал: «Нет, если вы не начнете полнеть снова». Она сказала: «Не беспокойтесь, доктор. С меня уже довольно. Теперь я хочу смотреть за детьми и заниматься домом. Мотели - это ужасно. Детям они нравились, но у меня есть право находиться дома. Я собираюсь защищать это право».

Она никогда не платила мне денег, и я никогда ее не видел. Однако психотерапия была проведена с целой семьей, и для этого даже не понадобилось встречаться. Когда вы затрагиваете жизненно важную струну у вашего пациента, то он либо среагирует и начнется процесс улучшения, либо не среагирует.

Мы только что могли увидеть три способа, которые Эриксон применяет в работе с пациентами, страдающими излишним весом. В каждом отдельном случае он находил соответствующую область, на которой нужно сосредоточить свое внимание и внимание пациента. Конечно, во всех трех удачных случаях был важен элемент мотивации, и он определял его с самого начала. В случае с женщиной, которая не имела мотивации, это тоже определялось достаточно просто, когда она отказалась выполнить простую рекомендацию - забраться на вершину горы Скво, Эриксон уже догадался, что перед ним ленивая и безответственная особа, когда увидел ее манеру держать себя и эти показные искусственные ногти.

В последующих двух историях элемент мотивации также играет главную роль.

Ваш алкоголик должен быть искренним

Однажды ко мне пришел очень богатый человек и сказал: «Я алкоголик. Я хочу бросить пить». Я сказал: «Отлично, я задам вам несколько вопросов. Вы женаты?» Он ответил: «Да, и еще как женат». «Что вы хотите сказать этим «еще как)»?» «У нас есть летний домик в глухом месте, и до ближайшего населенного пункта десять миль. Место прекрасное. У меня хватило денег хорошо его обставить. Мы с женой часто проводим там две или три недели. Мы можем там ловить форель, закидывая удочки прямо из окна спальни. Телефона там нет. До цивилизации десять миль. У нас там есть любая еда и выпивка, которую только можно купить. И каждое лето мы с женой две-три недели можем жить там, нагишом, как дикари, по ­настоящему наслаждаясь жизнью».

Я сказал: «Прекрасно, вам будет очень легко перестать быть алкоголиком. Пусть ваша жена приедет к вашему домику, соберет всю выпивку, которая там есть, и положит в машину. Одежду тоже положите в машину. Возьмите все, что там вообще есть из одежды и отвезите в Феникс. Она может попросить подругу поехать туда с ней ночью и отдать ей свою одежду. А вы вдвоем можете провести там прекрасные две недели, ловя форель и будучи полностью свободны от выпивки. Я знаю, вы не потащитесь десять миль по пустыне за бутылкой вина».

Он сказал: «Доктор, я думаю, что ошибся относительно своего желания бросить пить».

А зря. В данном случае это был стопроцентный способ. И ваш алкоголик должен быть искренним. Называя алкоголика «вашим», Эриксон подчеркивает свое убеждение в том, что психотерапевт, если он принимает пациента, берет на себя очень большую часть ответственности за успешность его лечения. Если вы, как психотерапевт, принимаете алкоголика в качестве пациента, то он становится «вашим алкоголиком».

Дружественный развод

Вот случаи, когда я видел мужа только один раз. И только потому, что заболел сам. Два месяца я не мог никого принимать.

Муж пришел ко мне и сказал: «Я единственный ребенок в семье. Мой отец является главой очень небольшой христианской общины. Я был воспитан в убеждении, что курение - это грех, что театр - это тоже грех. Фактически, меня воспитали на идее греха. Область дозволенного была очень ограниченной. Обучаясь в медицинском колледже, я был очень осторожен, чтобы не впасть в грех. Я встретил единственную дочь другого руководителя той же христианской секты, которая была воспитана в том же духе, что и я. Мы полюбили друг друга. Наши родители были рады и планировали шикарную свадьбу. Они оплатили наш медовый месяц в том же отеле, в котором одна из родительских пар когда-то проводила свой. Отель находился в 142 милях от места, где мы жили. Зима в Индиане была в разгаре, и температура опустилась ниже нуля. Свадьбу сыграли вечером, а после устроили прекрасный прием. Около десяти или одиннадцати часов вечера мы с женой сели в машину и поехали в этот отель, который был за 142 мили от нас. Не успели мы отъехать и двух миль, как в машине сломался обогреватель и когда мы доехали до отеля, я совершенно замерз. Мы приехали уставшие и в самом жалком состоянии. Машина сломалась и я не знал, смогу ли я ее починить. К тому же, нужно было менять спустившее колесо. Мы поднялись к себе в номер, и я открыл дверь. Мы так и стояли, глядя друг на друга.

Мы знали, что нужно делать, но сильно замерзли, устали и были подавлены. Первой пришла в себя моя жена. Она взяла чемодан, включила свет в ванной и включила свет в комнате. В ванной она разделась, выключила свет и вышла в пижаме. Она пробралась в темноте к кровати и забралась в нее.

Тогда я тоже взял свой чемодан, пошел в ванную, включил свет, переоделся в пижаму, снова выключил свет и пробрался в темноте к кровати с другой стороны. Так мы и лежали. Мы знали, что нам надо делать, но не могли думать ни о чем другом, кроме усталости, холода и подавленности, которые надо было преодолеть. Мы так и пролежали всю ночь, пытаясь решиться и пытаясь немного поспать. Наконец, около одиннадцати утра мы решились стать супругами, но это не доставило радости ни одному из нас. Во время этого первого сношения она забеременела. Мы пытались научиться любить друг друга, но было поздно. Мы обсудили, что нам делать, и решили, что когда она в следующем месяце родит ребенка, и через шесть недель пройдет осмотр врача, мы мирно разойдемся.

Нам обоим жаль, что брак обернулся таким образом. Ребенок останется с ней, а я буду помогать материально. Они вернутся домой. А я не знаю, куда поеду сам».

Я сказал: «Хорошо. Брак получился неудачным, и вы не смогли к нему приспособиться. Дело осложняется рождением ребенка. Я предлагаю вам по­ дружески разойтись. Теперь позвольте объяснить вам, как это нужно сделать».

Я сказал ему: «Отправляйтесь в Детройт и позаботьтесь о том, чтобы вам устроили отдельную обеденную комнату и номер в отеле. Наймите сиделку, которая могла бы присмотреть за ребенком после того, как ваша жена пройдет шестинедельный осмотр. Объясните ей, что настало время для дружественного развода и расставание должно быть дружественным. Вы приедете с ней в отель Статлер, меня не интересует, сколько это стоит. Снимите отдельную комнату для обеда и закажите шикарный обед со свечами и - это распоряжение врача - с бутылкой шампанского.

Когда вы закончите обед, а это не должно быть позже десяти вечера, подойдите к портье и возьмите ключ от своего номера. Коридорный вас туда проводит. Когда вы поднимитесь на свой этаж, дайте коридорному пять долларов и попросите его уйти. Он поймет, что вы имеете в виду. Тогда вы подойдете к двери своего номера, откроете ее, возьмете свою супругу на руки, перенесете ее через порог, не выпуская ее из рук, запрете дверь, пронесете ее через комнату и посадите на край кровати. Затем вы скажете ей: «Я последний раз поцелую тебя на прощанье». По­целуйте ее очень нежно и скажите: «Это был поцелуй от меня тебе. Теперь подари мне свой». Положите руку ей на колено, немножко продлите этот поцелуй, скользните рукой по ее ноге и снимите с нее тапок. Затем скажите ей: «А теперь еще один поцелуй для обоих»«. Проведите рукой под ее платьем, скользните по ноге и стащите другой тапок. Тогда, с помощью шампанского и ваших с ней эндокринных желез дело сдвинется с места. Расстегните ей молнию и снова поцелуйте. Снимите один чулок и поцелуйте снова. Я снабдил его точнейшим планом, как ему обольстить его же супругу. К лету я оправился от своей болезни и ничего не знал об этой паре. Спустя несколько лет я читал лекцию в университете Эмори. Один молодой человек сказал мне: «Мы бы очень хотели, чтобы вы пообедали с нами». Я сказал: «Очень жаль, но у меня до отлета самолета уже совсем не осталось времени»«. Он сказал: «Жаль, она очень расстроится». Я поинтересовался, почему его семья будет расстроена, если мы даже не знакомы. Он сказал: «Похоже, что вы меня не узнаете». Я сказал: «Да, я действительно вас не узнаю». Он сказал: «Но вы наверняка помните обед, который вы посоветовали мне устроить со своей женой в отеле Статлер в Детройте»«. «Помню»,- сказал я. Он сказал: «Теперь у нас двое детей и будет третий».

Когда люди приходят к вам и говорят, что хотят разойтись, то, вероятно, это не всегда правда. Пара из этого рассказа во многих отношениях похожа на молодую женщину из «Греха». Из-за полученного в детстве жесткого, подавляющего воспитания в работе с ними требуется ясный, директивный подход, помогающий им преодолеть полученные в детстве ограничения. Но у нас может возникнуть вопрос: «Почему Эриксон рассказывает нам эту историю? Ведь мы достаточно поднаторели в вопросах секса и знаем, как соблазнить женщину. Может быть, в рассказе содержится скрытый смысл?»

Конечно, он там есть. И не один, Самая очевидная мысль, которую Эриксон снова хочет довести до нас, состоит в том, что самый лучший способ изменить чьи-либо реакции, это посоветовать человеку сделать то, что он уже делает, или, как в данном случае, собирается сделать. Затем вы привносите некоторое отличие, такое как изменение обстановки или атмосферы. Вы, не колеблясь, даете указания или дополнительную информацию. (Если вы оказываетесь в роли пациента, то вы получаете подходящую к вашим намерениям информацию).

Главным в этой истории является вера Эриксона в наши возможности и внутренние силы, с помощью которых мы можем решать проблемы и преодолевать различия. Иногда нам нужен только стимул, создаваемый небольшим изменением.

Начните катить снежный ком

Учтите, что двенадцатилетняя девочка - это не ребенок. У меня была одна такая девочка, на которой я демонстрировал чисто детскую технику. Она позвонила мне по телефону и сказала: «У меня произошел младенческий паралич и я забыла, как двигать руками. Вы не могли бы загипнотизировать меня и снова научить двигать ими?»

Я велел ее маме привести ее, и они пришли. Я посмотрел на девочку. Для двенадцатилетней девочки у нее был очень развитый бюст, кроме одного недостатка - правая грудь была смещена к подмышечной области. Я попросил мать раздеть девочку до пояса и осмотрел весь торс, чтобы увидеть, в каком состоянии мышцы.

Я сказал ей, чтобы три раза в день она садилась перед зеркалом, раздевшись до пояса, и строила себе рожи. А теперь опусти вниз уголки губ с обеих сторон рта, сможешь? Теперь сделай это еще раз и почувствуй, как двигается кожа на груди. Я могу опустить уголок рта только с одной стороны лица. Я сказал ей, чтобы она сидела перед зеркалом три раза в день по двадцать минут и тренировалась опускать уголки рта. Иными словами, сокращать соответствующую группу мышц шеи и груди.

Она спросила меня: «Должна ли я сидеть перед зеркалом?» Я сказал: «А где бы ты хотела сидеть?» Она сказала: «Я бы хотела воображать, что смотрю телевизор»«. Итак, она смотрела воображаемые передачи по воображаемому телевизору. И она начала разрабатывать шейные и грудные мышцы, строя рожи и забавляясь воображаемым телевизором.

Дело в том, что, когда вы начинаете двигать одной мышцей, возбуждение разрастается и движение захватывает другие мышцы. Вы пытаетесь пошевелить только одним пальцем. Но благодаря генерализации, движение начинает распространяться без вашего ведома. Ее руки стали двигаться. Правая грудь постепенно сместилась из подмышечной области на свое место. Сейчас эта женщина стала юристом и работает в суде. 

Клаустрофобия

У другой пациентки была клаустрофобия. Она не могла находиться в маленьком помещениях. Мать в детстве наказывала ее, запирая в небольшом помещении перед входом в подвал, а потом громко стучала каблуками, оставляя девочку одну. Она стучала каблуками по тротуару, делая вид, что уходит очень далеко.

Девочка выросла с сильным страхом маленьких помещений. И вот я попросил ее посидеть в туалете моего офиса. Она сказала: «Я сделаю это, только если дверь будет открыта настежь». Я сказал: «Представьте себе, что дверь открыта не настежь, а на один миллиметр меньше?» Она согласилась. Она осталась в туалете, дверь которого была открыта на один миллиметр меньше, чем настежь. Затем, в процессе работы мы довели это «меньше» до двух миллиметров, до трех, до половины сантиметра, до сантиметра, до полдюйма, до дюйма. И насколько же нужно было открывать дверь?

Итак, она стояла в туалете и медленно прикрывала дверь. Я смотрел и ждал, в какой момент у нее появится реакция страха. Оказалось, что она чувствует себя хорошо даже тогда, когда дверь открыта только на полдюйма и ее рука лежит на дверной ручке. Наконец, она оказалась в состоянии закрыть ее и тогда обнаружила, что может дышать в этом туалете, если не выпускает из рук дверной ручки.

Затем я предложил ей попытаться смотреть через замочную скважину. Поскольку она видела через замочную скважину окружающее пространство, ей больше не нужно было держаться за дверную ручку.

Клаустрофобия - это синдром, который наглядно показывает выработавшиеся у человека ограничения. Теорий, объясняющих возникновение таких фобий много, но Эриксон не озадачивал себя ими. Его целью было помочь страдающему человеку преодолеть напряженное чувство зажатости, выйти за пределы своего страха.

Эриксон говорит нам, что сложную проблему нужно преодолевать шаг за шагом, - сперва мысленно, потом постепенно закрыть одну дверь. Затем так же закрыть вторую дверь, потом окно…

Пределом являются звезды

Зимой ко мне приехал профессор астрономии. Он оставил открытой входную дверь. Он оставил открытыми дверь моего офиса и две другие двери в этом помещении. Он отодвинул шторы на окне. Потом поднял жалюзи, раздвинул шторы полностью и открыл окно. Он сказал: «Правительство выбрало меня для проведения фотосъемки всего круга эклиптики в обсерватории в Борнео, а я страдаю клаустрофобией. Для того чтобы приехать на Борнео, мне нужно лететь на самолете и ехать на поезде. Мне нужно плыть на корабле и ехать на автомобиле. Я должен быть в состоянии работать в темной комнате. Вы можете помочь мне? У меня в запасе два месяца до отъезда». Я добился того, что он представил себе, что одна из дверей закрыта, хотя на самом деле она была распахнута настежь. В конечном счете, он мог воображать себе это под гипнозом. Затем я добился того, что он мог представлять себе, что закрыта другая дверь, затем, что закрыто окно, затем, что закрыта входная дверь в офис. Он поехал на Борнео проводить панорамную съемку эклиптики.

После того, как он успешно справился с задачей и вернулся, я ввел его в состояние транса и, когда он в воображении представлял себе, что дверь закрыта, я постепенно, от сеанса к сеансу, прикрывал ее все больше и больше, пока она не оказалась закрыта полностью. Постепенно я закрыл одну за другой все двери, предварительно добиваясь, чтобы он сперва увидел это в своем воображении. А начиналось это все с того, что он зрительно представлял себе, что дверь закрыта. Открытую дверь я называл проломом в стене. Я говорил: «Теперь давайте постепенно будем закрывать этот пролом, так чтобы стена была цельной».

Дело в том, что если бы у вас была клаустрофобия, вам захотелось бы держать окна и двери открытыми. Я бы ввел вас в транс и сделал бы так, что на этом месте вы увидели бы широкий пролом. И как бы ни была сильна ваша клаустрофобия, вы смогли бы сидеть на этом диване при открытых окнах и дверях. А когда я изменил бы мысленный образ, имеющийся в вашем воображении, то вы стали бы реагировать на него точно так же, как на реальную стену сзади вас.

В этом-то и состоит преимущество гипноза. В трансе вы можете заставить людей ясно представить себе, что такая-то конкретная дверь является на самом деле проломом в стене. И сзади них действительно будет находиться стена. Важно, чтобы окна и двери были открыты. Когда они превратятся в трещины и проломы в стене, медленно закройте эти проломы.

После того, как он побывал на Борнео и сфотографировал эклиптику, профессор забрался в темную комнату и стал печатать фотоснимки. Он очень хотел снова увидеть землю, на которой побывал, Борнео.

Следующей зимой его жена навестила меня и сказала: «Слава Богу, этой зимой мне не придется спать с открытыми окнами и дверями».

Работая с этим случаем клаустрофобии, Эриксон так же постепенно приучает пациента переносить все более и более замкнутое пространство. Если в первом случае преодоление болезненной чувствительности к замкнутому пространству проводилось с реальными объектами, то в случае с профессором астрономии оно сперва проводилось в воображении. Воображаемый опыт затем подтверждался, когда Эриксон действительно закрывал двери. Эриксон не только закрывает настоящие двери после того, как сперва они оставались открытыми, но и вызывает с помощью гипнотического внушения образ «широкого пролома» в стене. Он показывает, что может управлять и контролировать фобические реакции пациента, равно как и его восприятие - формируя и устраняя такие визуальные галлюцинации. Во время внушения образа широкого пролома в стене, он устанавливает связь с чувством открытого пространства посредством ассоциаций: «вы можете выдержать то, что сидите здесь на этом диване при открытых окнах и дверях». Затем он «меняет воображаемую картину», он может внушить, что чувство безопасности и уюта останется, даже если «широкий пролом»« в стене будет заделан.

Кровь на клавишах

У доктора было два сына и дочь. Он решил, что старший сын, Генри, должен стать врачом. Мать решила, что этот сын должен стать концертирующим пианистом. Каждый день она часами заставляла его играть на пианино. Отец не видел в этом ничего плохого. Генри скоро понял, что ему придется как-то перехитрить мать. Он сильно надкусывал ногти и когда садится играть, то на клавишах пианино оставались следы крови. Но у матери был твердый характер и она заставала его играть, несмотря на это. Он надкусывал ногти сильнее, но никакое количество крови не помогало. Он продолжал надкусывать ногти. Ему не разрешали ходить в школу, пока он не отыграет четыре часа в день на пианино. А он хотел ходить в школу. В дальнейшем он хотел поступать в высшую школу. Поэтому ему приходилось играть на пианино четыре часа каждый день. Позже, когда он хотел ходить в колледж, ему тоже приходилось играть четыре часа в день, чтобы получить разрешение ходить туда.

Когда Генри закончил колледж, отец хотел, чтобы он поступил в медицинское училище, но сам Генри этого не хотел. Он умудрился уйти из медицинского училища. Его отец был дипломатичным человеком и сделал так, что его приняли в другое медицинское училище. Генри ушел и оттуда. К этому времени у него были свои идеи. Он хотел изучать политические науки, поэтому намеренно мошенничал, откровенно, открыто обманывал, и его исключили из всех медицинских училищ. Отец привел его ко мне и сказал: «Загипнотизируйте его и сделайте так, чтобы он перестал кусать ногти».

Генри было двадцать шесть лет. Он сказал: «Я хочу изучать политические науки, а мой отец оставил меня без денег».

Генри устроился работать в похоронном бюро. Он ненавидел эту работу. Он был водителем катафалка. Я сказал его отцу: «Я позабочусь о вашем сыне. У меня свои методы проведения психотерапии». Отец ответил: «Мне все равно, как вы ведете терапию, важно, чтобы у Генри выросли ногти. Я никак не могу устроить сына в медицинское училище с такими страшными руками».

Я спросил Генри: «Что ты думаешь о своей привычке?»

Он ответил: «У меня это врожденная привычка. Я не могу не кусать ногти. Вероятно, это происходит во сне. У меня нет никакого желания, чтобы мои ногти так выглядели. Они ужасные! Мне бы не хотелось, чтобы хорошенькая девушка посмотрела на мои руки».

Я сказал: «Что ж, Генри, у тебя на руках десять пальцев. Я вполне уверен в том, что девять пальцев могут вполне обеспечить тебе твой «ногтевой рацион», если уж ты в нем так нуждаешься, а на десятом пальце, любом по твоему выбору, ты можешь отрастить длинный ноготь, благополучно питаясь с остальных девяти».

«Это верно»,- сказал Генри. Я сказал: «Фактически, ты мог бы отращивать ногти на двух пальцах, преспокойно питаясь с восьми остальных».

Генри сказал: «Понимаю, куда вы клоните. Это кончится тем, что вы скажете мне, что я могу отращивать ногти на девяти пальцах, грызя только один. И, черт побери, мне нравится ход вашей мысли, он захватывает меня». Не потребовалось много времени, чтобы он стал отращивать ногти на всех десяти пальцах.

И тогда я сказал: «Генри, твой отец не поддерживает тебя. Ты работаешь и играешь на пианино четыре часа в день».

Он ответил: «Я люблю музыку, но я ненавижу пианино. Я по-настоящему люблю музыку».

Я сказал: «Но пианино - это не единственный инструмент. У тебя за плечами двадцать два года игры на клавиатуре».

Генри сказал: «Я куплю себе электроорган». И он играл на электрическом органе так прекрасно, что его очень часто стали приглашать на свадьбы и праздники. И он играл на электрооргане все годы учебы в юридическом колледже. Ох, и разозлился же на меня его отец!

Второй сын по решению отца достоин был стать священником епископской церкви. А сын женился на еврейке и стал работать в магазине, торгующем по­держанными автомобилями. Он был пьяницей, торговал подержанными автомобилями и был женат на еврейке!

Дочь тоже получила свои указания. Она должна была вырасти и стать платной няней. Но когда ей исполнилось шестнадцать, она убежала из дома, уехала в один из штатов Каролины (прим.: есть Ю. и С. Каролина) и вышла замуж за своего сверстника, которого любила.

Брат Генри решил, что если Генри может изучать и политические науки, и законодательство, то он со своей женой еврейкой вовсе не должны продолжать ненавидеть друг друга. Они оба были несчастны в браке. Он понял, что его никто насильно не заставляет пить. Он разошелся с ней. У служителей епископской церкви развод не поощряется. Он сказал: «Вы не сделаете из меня служителя епископской церкви - я собираюсь стать автомобильным дилером. Я буду про­давать новые автомашины!» И он преуспел в этом!

И Генри, юрист, и его брат, автомобильный дилер, поставили условия своей сестре и ее шестнадцатилетнему мужу. Они посетили обе родительские семьи и поставили условия. Ее муж должен, был пойти в колледж учиться и получать хорошие отметки. Он мог учиться, на кого захочет. А сестра должна была пойти учиться, закончить колледж и получить степень бакалавра. Она и ее муж могли принимать свои, совместные решения.

В этой истории показана склонность родителей к принуждению. Отец поглощен одной-единственной мыслью, что его сын должен стать врачом. Мать в не меньшей степени захвачена другой идеей, что сын должен стать пианистом. Характерно, что отец обращается к Эриксону за тем, чтобы он «загипнотизировал его так, чтобы он перестал кусать ногти»«. И даже после того, как Генри был исключен из всех медицинских училищ, отец слепо продолжает настаивать на том, что причиной всему являются обкусанные ногти, которые не дают возможности Генри поступить в другое медицинское училище. Много дет Генри реагировал на родительское принуждение симптомами, такими, как кусание ногтей. Конечно, он не чувствовал, что сам является причиной симптома. Он говорите «Я не могу не кусать ногти». Давайте посмотрим, как Эриксон работает с ним и со всей его семьей.

Сперва Эриксон вмешивается, беря ответственность на себя, представляя себя в роли «хорошего отца». Он говорит: «Я позабочусь о вашем сыне». Затем он показывает, что является более разумным руководителем, с которым сын может отождествить себя, не отказываясь при этом от своих законных желаний и стремлений. Используя двойную связь (говоря Генри кусать и в то же время не кусать ногти), он заставляет Генри признать в самом начале психотерапии: «Я захвачен вашей логикой». Генри понял, что если он будет следовать тому, что говорит Эриксон, он сможет удовлетворить полностью свою потребность в кусании ногтей и в то же время отрастить их почти все. Иными словами, его побуждали к тому, чтобы выражать любой свой законный импульс, но направлять эти импульсы в данном случае на один ноготь. Делая следующий шаг, Эриксон распространяет этот принцип на игру на пианино. Он определил, что Генри на самом деле любит музыку и побудил его найти способ выражения творческих интересов и удовольствия. Однако Генри сам выбрал музыкальный инструмент. Увидев один раз, что он может делать то, что ему хочется, он смог сделать следующие шаги в определении своего жизненного пути и самостоятельно окончить юридический колледж, прокладывая себе дорогу с помощью таланта и заинтересованности, которые у него уже были развиты.

После того, как Генри вырвался из-под сковывающего влияния своих родителей и нашел более эффективные методы выражения протеста, чем кусание ногтей, он смог помочь своему брату утвердить себя в жизни. Тогда оба брата объединяют усилия, чтобы «поставить условия» своим родителям и фактически всей семье, включая мужа своей сестры и его родителей. Они смогли это сделать потому, что выступали вместе, а также потому, что теперь они воплощали собой рациональные ценности и «здоровые» цели. Интересно, что они не настаивали, чтобы их сестра ушла от своего шестнадцатилетнего мужа. Вместо этого муж был включен в программу саморазвития, которая всегда была семейным приоритетом и это обстоятельство было очень важно для Эриксона.

Было очевидно, что и отец и мать верили в силу образования и в возможности саморазвития. К несчастью, они были слишком косны и нечувствительны в своих попытках передать эти ценности детям. Несмотря на это, в конечном счете все дети смогли удовлетворить наилучшим пожеланиям своих родителей и оправдать их надежды. Генри стал профессионалом, юристом и органистом, осуществив таким образом мечты и отца, и матери. Брат Генри расторг смешанный брак, без сомнения раздражавший его родителей, и преуспел на поприще автомобильного дельца. Сестра получила образование в колледже.

Эриксон иллюстрирует то, что Шпигель называет «волнообразным эффектом».

Его можно проследить на каждом члене семьи. Облегчение симптома кусания ногтей у Генри придало ему уверенности в себе, что привело к самоутверждающему поведению. Он избрал «свой собственный инструмент». Освобождение одного члена семьи от давления иррациональных требований привело к освобождению следующего, что, в свою очередь, привело к еще одному освобождению. Даже родители при всей их повышенной тревожности, без сомнения, освободились от ненужной вовлеченности и излишнего участия в делах своих детей. Какую бы психотерапию мы ни проводили, мы знаем, что, работая с одним пациентом, мы вызываем у него изменения, которые повлияют и изменят всех, кто его окружает, кто находится в его «орбите».



Страница сформирована за 0.25 сек
SQL запросов: 190