АСПСП

Цитата момента



"Hу, хорошо, я не права, но ты же можешь, по крайней мере, попросить у меня прощения?"
Прошу прощения…

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Мужчиной не становятся в один день или в один год. Это звание присваиваешь себе сам, без приказа министра. Но если поспешил, всем видно самозванца. Как парадные погоны на полевой форме.

Страничка Леонида Жарова и Светланы Ермаковой. «Главные главы из наших книг»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2010

Роль восприятия времени

Кажется вполне очевидным, что различные типы причин у Аристотеля подразумевают различную временную соотнесенность между явлениями. Предшествующие причины относятся к прошлому, в то время как конечные — к будущему. Сдерживающие причины относятся к настоящему. И только формальные причины напрямую не связаны со временем.

Для Аристотеля понятие времени, как и другие концепции, было "инструментом", который можно применить совершенно по-разному. В своей "Физике" он не без юмора вопрошает о существовании времени:

"Что время или совсем не существует, или едва [существует], будучи чем-то неясным, можно предполагать на основании следующего. Одна часть его была, и ее уже нет, другая — будет, и ее еще нет; из этих частей слагается и бесконечное время, и каждый раз выделяемый [промежуток] времени. А то, что слагается из несуществующего, не может, как кажется, быть причастным существованию". (Физика, (10, 217 b 33-218 а 3)

Разумеется, одно из важнейших достижений процесса моделирования — это организация соответствующих познавательных и поведенческих воздействий во временные последовательности. Способ организации событий и их распределения во времени может в значительной степени повлиять на ожидаемые от них результаты.

Точно так же, как Аристотель указывал на разную значимость различных типов причин для органических (в отличие от механических) процессов, он, вероятно, так же по-разному оценивал степень влияния фактора времени на различные классы вещей. В случае механических причинно-следственных связей Аристотель, как правило, опирался на традиционные представления о времени как о явлении линейного характера. Предшествующие причины, к примеру, образовывали непрерывную линейную последовательность противодействий. Он поясняет это так:

"И действительно, мы и время распознаем, когда разграничиваем движение, определяя предыдущее и последующее, и тогда говорим, что протекло время, когда воспримем чувствами предыдущее и последующее в движении. Мы разграничиваем их тем, что воспринимаем один раз одно, другой раз другое, а между ними — нечто отличное от них; ибо когда мы мыслим крайние точки отличными от середины и душа отмечает два "теперь" — предыдущее и последующее, тогда это [именно] мы и называем временем, так как ограниченное [моментами] "теперь" и кажется нам временем… Время есть не что иное, как число движений по отношению к предыдущему и последующему. … В некотором отношении оно соответствует точке, так как точка и соединяет длину и разделяет: она служит началом [одного] отрезка и концом другого". (Физика, (11, 219 а 21-219 b 2, 220 а 10-13)

Данный способ представления времени в виде "точек" или "отрезков" прямой для численного выражения событий, где настоящее или "теперь" есть "последующее" по отношению к прошлому и "предыдущее" по отношению к будущему, был с тех пор взят на вооружение и активно применяется учеными и всеми, кто занимается планированием. Фактически "линии времени" стали основным способом мышления о времени в западной цивилизации.

В распоряжении базовой модели НЛП имеются две основные перспективы времени —восприятие явления "включенным во время" и "сквозь время"*.

"•Понятие линий времени "включен во время" и "сквозь время" впервые было разработано в НЛП в 1979 г. и связано с появлением моделей так называемых "метапрограмм". Исследование других форм восприятия времени проводилось мной и Ричардом Бэндлером в начале 80-х годов. Методическое применение линий времени проводится с середины 80-х годов.

Линия времени "сквозь время"

При восприятии события "сквозь время" позиция для наблюдения выбирается вне последовательности событий, с полным абстрагированием от наблюдаемого или моделируемого. При такой перспективе "линия времени", как правило, наблюдается таким образом, что "ранее" и "после" — линии расходящиеся соответственно влево и вправо, "теперь" при этом находится где-то посередине.

Для восприятии события "включенным во время" наблюдательная позиция должна выбираться в привязке к развивающемуся событию. При такой позиции "теперь" становится настоящим физическим положением наблюдателя; будущее — линией, идущей в том направлении, куда он обращен лицом, а линия прошлого уходит в диаметрально противоположную сторону. Таким образом, наблюдатель устремлен в будущее, оставляя прошлое позади себя.

Линия времени "во времени"

Две данные перспективы, представленные либо наглядным изображением, либо посредством реального физического пространства, создают два различных восприятия одного и того же события. Перспектива "сквозь время" удобна для качественного анализа, но более пассивна в силу своей оторванности от наблюдателя. Перспектива "включен во время" более активна и подразумевает непосредственное участие, но чревата "утратой видения целого".

Однако с позиций Аристотеля два данных линейных метода восприятия и измерения времени в сущности едины, что, в первую очередь, справедливо для механических причин. Влияние времени на биологические и мыслительные процессы он оценивал по иному:

"Отсюда и обычная поговорка: человеческие дела называются круговоротом и переносят это название на все прочее, чему присущи природное движение, возникновение и гибель. И это потому, что все перечисленное оценивается временем и приходит к концу и к началу, как бы определенным образом чередуясь, ибо и само время кажется каким-то кругом… Таким образом, называть совершающееся [в мире] вещей круговоротом — значит утверждать, что существует какой-то круг времени, — и это потому, что время измеряется круговращением". (Физика, (14, 223 Ь 24-35)

Таким образом, время, относящееся к механическим процессам, основывающимся на восприятии "предыдущего" и "последующего", границей между которыми является "теперь", может быть представлено классической "линией времени". Тем не менее, время, относящееся к органическим процессам, которым "присущи природное движение, возникновение и гибель ", может быть представлено в форме кругов и "циклов".

"Круговая" или цикличная линия времени

Каждый из этих способов восприятия времени вынуждает нас уделять различное внимание различному виду причин. К примеру, линия времени "сквозь время" требует рассмотрения предшествующих, или побудительных, причин. Перспектива "включен во время" делает акцент на сдерживающих причинах. Для циклической линии времени необходимы конечные и формальные причины.

Подобным же образом разные типы линий времени в различной cтепени пригодны для разных стадий процессов. К примеру, при подготовке к совершению каких-либо физических действий сподручнее использовать линию времени "включен во время". Разработка плана действий или оценка собственных возможностей потребует более широкого взгляда на вещи, что позволяет линия времени "сквозь время". Процессы, связанные с убеждениями и личностями, лучше всего представлять в виде циклов, поскольку они заключают в себе повторяющиеся во времени элементы чаще, чем одноразовые линейные события.

В нашем исследовании необходимо рассмотреть роль фактора времени во всех представленных перспективах. Линия времени "сквозь время" позволит нам выявить и описать особые и разграниченные последовательности действий. Линия времени "включен во время" облегчит нам задачу "побыть на месте" моделируемых нами гениев и увидеть их действия во временной последовательности так, как они представлялись им самим. Восприятие событий в "круге" или "цикле" времени выявит повторяющиеся элементы, поможет разглядеть процессы в их целостности и определить, как различные шаги соотносятся с "естественным движением" целого.

Оценка собственных посылок

Если при анализе мы будем исходить из различных причин, то это приведет нас к отличающимся выводам. В свою очередь, если рассматривать события, по-разному представляя время их совершения, то наше восприятие этих событий также будет меняться. Таким образом, необходим какой-то способ оценки выводов, полученных в результате исследований. Согласно Аристотелю, для обоснованности выводов о началах, между явлением и его свойствами или причинами, открытыми нами, должна существовать прочная "универсальная" взаимосвязь. Эту взаимосвязь Аристотель и назвал "посылкой" вывода.

"Всякая же посылка есть посылка или о том, что присуще, или о том, что необходимо присуще, или о том, что возможно присуще; и из них в соответствии с каждым способом высказывания одни утвердительные, другие отрицательные". (Первая аналитика, 12, 25 а 1—4)

В первом случае мы можем утверждать, чем нечто является или чем оно не является. Например, можно сказать, что человек есть живое существо и что человек не есть растение.

Что касается посылок второго вида, то мы можем утверждать, что человек должен обладать способностью владеть речью и что человек не должен иметь хвост.

В третьем виде посылок мы можем сказать, что некоторые люди могут ваять статуи, или что некоторые люди не могут говорить по-гречески.

Данные виды посылок являются двумя первыми терминами "силлогизма": (А) общий класс вещей и (Б) "среднее" или причины и свойства, присущие общему классу вещей. Значимость этих двух терминов определяет значимость любого сделанного на их основе вывода.

Первая проверка всех этих посылок состоит в том, что Аристотель назвал "обратимостью":

"Посылка о присущем, если она общеотрицательная, необходимо обратима в отношении своих терминов; например, если никакое удовольствие не есть благо, то и никакое благо не есть удовольствие. [Обще]утвердительная же посылка, хотя и необходимо обратима, однако не в общую, а в частную; например, если всякое удовольствие есть благо, то какое-нибудь благо есть удовольствие;

из частных посылок утвердительная необходимо обратима в частную же (ибо если какое-либо удовольствие есть благо, то и какое-нибудь благо будет удовольствием), отрицательная же необходимо не обратима, ибо если некоторым живым существам не присуще быть человеком, то [отсюда не следует, что] какому-то человеку не присуще быть живым существом". (Первая аналитика, I 2, 25 а 5-14)

С точки зрения Аристотеля, для оценки "первоначала" в таком случае неизбежно потребуется поиск "обратных примеров" или исключений из правила, что с помощью процесса "обращения" поставило бы под сомнение его "универсальность".

Однако значимость обратимости должна быть подтверждена наблюдением. Аристотель был убежден, что единственным надежным "доказательством" любого "первоначала" может быть только "демонстрация". Коль скоро начало было определено, оно должно быть использовано и оценено на практике. Другими словами, пригодность карты определяется тем, как хорошо она позволяет ориентироваться на местности. В своем трактате "О возникновении животных" Аристотель утверждал, что "доверять следует прежде наблюдению, а затем уже теориям, а таковым лишь настолько, насколько они подтверждаются наблюденными фактами".

Ценность процесса обращения состоит в том, что он подсказывает нам, где искать возможные обратные примеры. Так, если мы говорим: "У всех птиц есть крылья", то это значит, что мы не найдем птиц, не имеющих крыльев. С другой стороны, мы можем обнаружить живые существа с крыльями, но не относящиеся к птицам. Если мы говорим: "Нет птиц, не покрытых перьями", — то нам не удастся найти ни одного не покрытого перьями существа, которое было бы птицей.

Важным моментом в поиске обратных примеров на основе принципа обращения является выяснение силы зависимости, выраженной в посылке. К примеру, посылка может выглядеть следующим образом:

Все А имеют Б или А есть причина Б

Чтобы обнаружить обратный пример, нам прежде всего следует спросить:

Существует ли какое-нибудь А, не имеющее Б? или Существует ли какое-нибудь А, которое не есть причина Б?

Далее нам следует "обратить" термины и спросить:

Существует ли что-нибудь, что имеет Б и не есть А?

или

Существует ли какое-нибудь Б, причиной которого

не является А?

Для того чтобы свойство было действительно определяющим, не должно существовать никаких обратных примеров. Например, не все птицы умеют летать, но у всех птиц есть крылья. Тем не менее, не все существа имеющие крылья, — птицы. Насекомые и летучие мыши также имеют крылья. В прошлом крылья были и у летающих ящеров. Но если мы скажем, что все животные с крыльями и клювом — птицы, то вероятность найти обратные примеры значительно снижается.

Тот же самый процесс можно применить и в нашем исследовании. После выдвижения гипотезы, основанной на обнаруженных в ряде примеров "общих элементах" и сформулированной в виде посылки, следует найти какие-нибудь обратные примеры. Таким образом, полагая, что все гении ставили фундаментальные вопросы, следует поискать примеры гениев, которые такие вопросы не ставили. Ставил ли Моцарт фундаментальные вопросы? Если да, то какие именно? Нам следует также выяснить, существуют ли люди, которые ставят фундаментальные вопросы, но гениями при этом не являются? Чем меньше обнаруживается обратных примеров, тем более "универсально" качество или причина.

Если обратный пример обнаруживается, это еще не означает, что наша посылка "неверна". Это значит, как правило, что исследуемая система или явление более сложно, чем мы предполагали, или мы еще не дошли до простейших элементов.

Аристотелева модель разума

Поиск универсальных причин или свойств предполагает, что нам известно, какие именно элементы следует искать в качестве возможных причин или свойств. В соответствии с предписаниями Аристотеля, мы должны искать "простейшие элементы". Каковы же тогда простейшие элементы, образующие "причины" и "свойства" гения? Очевидно, что они имеют отношение к "разуму". И хотя Аристотель ни строчки не посвятил гениальности, он уделил достаточно большое внимание природе разума. Многие из принципов, лежащих в основе НЛП, бесспорно, принадлежат Аристотелю. Он был одним из первых, кто пытался исследовать и классифицировать различные аспекты "разума" и процесса мышления. В своем трактате "О душе" Аристотель определил, что живым, а следовательно, имеющим "душу", или "psyche", является то, что обладает ощущениями и способно к самостоятельному перемещению.

"…Душа отличается главным образом двумя признаками: во-первых, пространственным движением; во-вторых, мышлением, способностью различения и ощущением…" (О душе, III 3, 427 а 16-18)

То, что нечто обладает "душой", определяется его способностью ощущать воздействия внешней среды, определять характер этих воздействий и приходить в движение в соответствии со своими ощущениями, обусловленными данными внешними воздействиями.

Данное определение хорошо согласуется с моделью обработки информации НЛП, где мозг рассматривается как микрокомпьютер, работающий по схеме ввод-вывод. Генерирование и координация двигательных актов осуществляется за счет функции распознавания поступающей информации.

В отличие от современных бихевиористов, Аристотель не считал данный процесс простым актом отражения. Как мы упоминали ранее, он утверждал, что "и цель, ради которой [что-либо происходит], и начало исходят из определения и рассуждения…" Таким образом, с точки зрения Аристотеля, весь психологический опыт организуется в направлении некой конечной цели. В результате ощущение и распознавание различий в ощущениях всегда происходит в соответствии с какой-либо целью. Всякое ощущение обретает значимость исходя из его отношения к "цели". Говоря другими словами, "душа" для Аристотеля означает способность обладать целью, ощущать свою причастность к ней и изменять свое поведение для достижения этой цели.

Уильям Джеймс (американский психолог, считающийся отцом когнитивной психологии) дал сходное определение разуму как способности обладать устойчивой целью при весьма широком выборе путей ее достижения.

"Следование намеченным целям и обладание набором средств их достижения есть, таким образом, признак и показатель присутствия мыслительной способности в данном природном явлении".

Говоря языком НЛП, как Аристотель, так и Уильям Джеймс привели описание процесса ТОТЕ (Миллер и др., 1960), в котором утверждается, что осмысленное поведение является функцией произведения тестов и операций, ведущих в направлении к некой устойчивой цели— "конечной причине". Как и SOAR, модель ТОТЕ является основополагающей для процесса моделирования НЛП. Она также дополняет SOAR, определяя основные способы приведения в действие операторов. В частном случае ТОТЕ обозначает конкретный проход через проблемное пространство. В этом смысле ТОТЕ является базовой схемой индивидуальной макростратегии.

Модель ТОТЕ

Аббревиатура ТОТЕ является сокращением от "Test-Operate-Test-Exit" ("Тест-операция-тест-выход") и представляет собой классическую цепь обратной связи, посредством которой мы систематически изменяем состояния. Согласно модели ТОТЕ, мы, как правило, воздействуем на состояние, изменяя его в интересах достижения цели. Мы постоянно проверяем текущее состояние на основе какой-либо характеристики или критерия, определяя, достигнута ли цель. Дальнейшие свои действия мы корректируем в соответствии с полученным результатом. То есть, прежде всего мы проверяем собственное отношение к цели. Если цель еще не достигнута, реакцией будет какое-то изменение действий. Таким же образом мы проверяем полученный результат и, в случае успеха, переходим к следующему этапу. В противном случае действия вновь корректируются и процесс повторяется с самого начала.

Таким образом, в терминах модели ТОТЕ всякое разумное поведение организуется вокруг способности определить следующее:

Ясно поставленную цель в будущем.

Эффективную обратную связь через сенсорные свидетельства о продвижении к цели (налаженную "обратную связь").

Гибкость поведения, позволяющую варьировать действия так, чтобы достигать цели максимально легко и эффективно.

В соответствии с аристотелевым определением "души живых существ", живое существо, организуя свою жизнедеятельность, придерживается модели ТОТЕ. Путем проверки (тестирования) оно "различает" свое продвижение к цели, избирая главным свидетельством сенсорное восприятие. Если же оно не достигает цели, то совершает определенные действия, повторяя попытки добиться данной цели.

Эта концепция в корне отличается от моделей Павлова и Скиннера, которые определяли истинные процессы, происходящие за "поведенческой ширмой", как рефлексы и последовательность стимулов и реакций. Для Аристотеля разум не является рефлексом. "Душа" действует на ином уровне, нежели просто восприятие стимула, вызывающего ответную реакцию. Стимул, скорее, оказывает более или менее незначительное влияние, если только не соотносится с целью или "конечной причиной". В аристотелевой модели фактором, определяющим поведение, является не стимул, а цель.

Взгляд Аристотеля полностью совпадает с моими наблюдениями за собственным сыном, когда он в возрасте нескольких месяцев учился управлять своим телом. "Стимулы" никак не влияли на него, если только не совпадали с какими-то его внутренними целями или намерениями. Вместо неосознанного и рефлексивного реагирования на внешние раздражители, его двигательная активность сосредоточивалась вокруг предметов, в которых он был внутренне заинтересован. Например, к нескольким своим игрушкам он с самого начала был явно неравнодушен, другие же полностью игнорировал. Он начал с ними играть, лишь когда заинтересовался ими из-за каких-то своих внутренних целей или устремлений. После этого он играл с ними, подключая цепь обратной связи ТОТЕ. Если ему хотелось что-нибудь достать, он "тестировал", прикидывая на взгляд расстояние между своей рукой и предметом, затем "действовал", пытаясь ухватить предмет рукой, промахивался, вновь "действовал", опять промахивался, но, уже приблизившись к цели, продолжал в том же духе и, наконец, добивался, чего хотел. После этого он "выходил" и обращал свой интерес к чему-либо еще. Все это более напоминает ориентированную на достижение цепь обратной связи, нежели реакцию на стимул.

Наблюдение за младенцами в первые недели и месяцы жизни (Bower, 1985) подтверждают также взгляд Аристотеля на поведение. В обычном эксперименте ребенок усаживался напротив привлекательной игрушки, например машины. По желанию ребенка игрушка двигалась с остановками. Чтобы машина остановилась, ребенок должен был попасть ступней поперек светового луча, что не позволяло машине сделать поворот. Чтобы она могла ехать дальше, ребенку следовало поднять ногу. Большинству детей было интересно, что машина то едет, то останавливается. Они живо оценивали ситуацию и быстро обнаруживали, что движение зависит от того, как они двигают ногой. Они начинали использовать сразу обе ноги и вскоре обнаруживали, что нужно делать, чтобы произошло событие, то есть движение или остановка автомобиля. Ранее теоретики придерживались мнения, что ребенок более всего был заинтересован в событии — "подкреплении" или вознаграждении, которое побуждало его учиться, то есть в самом автомобиле. Но затем исследователи начали убеждаться в том, что самым главным для ребенка было вовсе не событие, а поиск способов управления происходящим. Процесс познавания сам по себе служил подкреплением — именно узнавание того, каким образом можно вступать в контакт и оказывать влияние на внешний мир служило подкреплением. Изменив соответствующим образом параметры эксперимента, исследователи смогли проверить, действительно ли ребенок более заинтересован в возможности управлять, нежели в самом событии. К примеру, если степень подконтрольности события уменьшалась, то есть, если, двигая ногой, ребенок не всегда мог остановить или привести машину в движение, то он повторял попытки до тех пор, пока не находилось решение. Отыскав решение, ребенок, как правило, довольно быстро охладевал к этому занятию, и возвращался к нему лишь изредка, дабы убедиться в том, что событие все еще ему подвластно.

В данном примере следует отметить два важных момента: 1) успешное применение способности "различения" и "пространственного движения" является самоподкрепляющим; и 2) человек учится влиять на окружающий мир только через взаимодействие, приспосабливая свои реакции к цепи "обратной связи"*.

*В учебно-педагогическом процессе при использовании методов, основанных на раздражении и реакции, важно учитывать цели учащегося. Хорошая оценка, скорее всего, не будет восприниматься как награда, если только учащийся сам не хочет получить хорошую оценку. Денежное вознаграждение в качестве "подкрепления" не послужит мотивацией, если целью конкретного лица не является получение денег. В соответствии с моделью ТОТЕ, не существует подлинного внешнего подкрепления в скиннеровском смысле. Ничто не будет служить подкреплением, если не воспринимается как относящееся к целям самого человека (или животного).



Страница сформирована за 0.56 сек
SQL запросов: 191