УПП

Цитата момента



Трудное — это то, что можно сделать сразу; невозможное — то, на что потребуется некоторое время.
Джордж Сантаяна

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



— Наверное, Вы ничего-ничего не знаете, а стремитесь к тому, чтобы знать все. Я встречалось с такими — всегда хотелось надавать им каких-нибудь детских книжек… или по морде. Книжек у меня при себе нет, а вот… Хотите по морде?

Евгений Клюев. «Между двух стульев»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

Упражнения

1. Начните собирать доказательства того, что ваш телефон прослушивается.

2. Все мы то и дело получаем письма, на которых заметны небольшие повреждения. Соберите доказательства того, что кто-то вскрывает вашу корреспонденцию и затем неуклюже запечатывает ее вновь.

3. Оглянитесь вокруг в поисках доказательств того, что ваши сотрудники или соседи считают вас немного странным и планируют спровадить вас в психушку.

4. Попытайтесь в течение одной недели прожить со следующей программой: "Все меня любят и стараются помочь мне достичь всех моих целей".

5. Попытайтесь в течение одного месяца прожить со следующей программой: "Я решил осознавать данную конкретную реальность".

6. Попытайтесь прожить день с программой: "Я – Бог, играющий в человека. Все реальности, которые я вижу, созданы мной". Предположите, что "БОГ" – это ответ на вопрос Да Фри Джона: "Кто тот, кто живет тобою сейчас?"

7. Попытайтесь всегда жить с метапрограммой: "Все получается гораздо лучше, чем я планирую".

Глава 17. Квантовая эволюция

Что такое человек? Мост между обезьяной и Сверхчеловеком – мост через бездну.

Ф. Ницше, "Так говорил Заратустра"

Еще одна перспектива эволюции одомашненных приматов излагается в "Третьей Волне" Элвина Тоффлера.

Для удобства Тоффлер описывает хаос человеческой истории моделью трех волн. Более точным было бы назвать эти "волны" квантовыми скачками на уровне энергетической когерентности.

Для возникновения Первой Волны, по словам Тоффлера, потребовались тысячелетия, но она в конце концов позволила большей части человечества перейти от племенного этапа (простых приматов, занимающихся охотой-собирательством) к этапу развитых аграрно-феодальных цивилизаций.

Вторая Волна произошла гораздо быстрее – за несколько столетий она перевела почти все человечество от аграрно-феодально-сельской экономики к индустриально-рыночной городской.

Третья Волна, как утверждает Тоффлер, продолжает набирать силу и достигнет кульминации всего через несколько десятилетий. Мы называем ее "информационным взрывом", "постиндустриальной экономикой" и т. п.

Скорость каждой волны в десять раз выше скорости предыдущей; кроме того, каждая новая волна более тотальна – в том смысле, что она изменяет больше людей, изменяет их более полно, а заодно трансформирует нашу концепцию человеческой природы и человеческого общества.

Волны, описанные Тоффлером, можно рассматривать как квантовые состояния, энергетический уровень и измерения реальности каждого из которых выше, чем в предыдущем состоянии, и совершенно от него не зависят.

Первая Волна превратила племенных людей в крепостных (или помещиков), создав совершенно новое социальное разнообразие, настолько тонкое и неуловимое, что антропологи и социологи могут годами изучать его невидимые аспекты. Тем не менее эта трансформация так огромна, что большинство заметит ее невооруженным глазом: не отличить племенного человека от феодального так же невозможно, как не отличить собаку от осла.

Вторая Волна создала то, что Тоффлер остроумно называет "индуст-реальностью", вызвав появление промышленных людей, которые так же очевидно отличаются от феодальных или племенных людей, как дельфины отличаются от розовых кустов или броненосцев.

Третья Волна, которая началась, когда Шеннон и Винер дали определение понятию информация, а фон Нейман разработал первый программируемый компьютер, сейчас все еще находится в движении. К середине 80-х домашний компьютер стал таким же обычным бытовым прибором, как телевизор. Современная компьютерная сеть – компьютеры, "разговаривающие" с компьютерами, – удваивается в размерах каждые четыре месяца. Эта трансформация также будет тотальной: она создаст совершенно нового "мужчину", новую "женщинр, нового "ребенка", новую "личность", новое "общество", новые концепции "труда", "энергии", "реальности" и т. д.

Средний человек 1998 года в 2008 году будет выглядеть таким же отсталым, как средневековый крепостной – сегодня. То, что мы сегодня считаем нормальной работой, нормальными социальными ролями, нормальным "человечеством", скоро будет казаться таким же архаичным, какими нам сегодня кажутся алхимики, кузнецы, глашатаи, придворные и цирюльники.

Конечно же, Тоффлер не заявляет, что компьютер– это и есть вся Третья Волна; его можно принять лишь в качестве эмблемы того, что сейчас происходит. Фабрика, в этом смысле, была эмблемой Второй Волны. Она представляла собой не просто средство, при помощи которого "индуст-реальность" распространилась по всему миру, увеличивая наше коллективное богатство (и бедство); она также стала моделью для всего остального. Наши школы – это мини-фабрики, или модели фабрик, так как их основным первоначальным назначением была подготовка людей к работе на фабрике. Необходимость появления школ объясняется тем, что, если феодализму не требуются грамотность масс, индустриализм без нее невозможен. По образцу тех же фабрик в учреждениях были установлены определенные рабочие часы, даже если это мало влияло или не влияло вообще на эффективность работы персонала. В общем, "индуст-реальность", реальность индустриального века, заставила всех роботически шагать в ногу с фабричной системой.

"Индуст-реальность" до сих пор настолько распространена, что, как заметил Маклахэн, мы ее практически не замечаем. Так, например, в феодальную эпоху музыка и музыкальные коллективы никогда не выходили за рамки камерности – трио, квартеты и т. п. Современная же симфония, с ее огромным оркестром, прометеевскими темами, богоподобным дирижером ("капиталистом"), концертмейстером (мастером), гармонией струнных и духовых инструментов и т. д., является прекрасным художественным выражением тех методов массовой организации людей, которые в менее возвышенных формах обычно применяются на конвейерах фабрик. (Фабрики также нуждались в городах – массовых скоплениях рабочей силы в одном месте, – которые сделали эту симфонию экономически возможной. Аристократ не мог бы себе позволить или ему просто не пришло бы в голову содержать больше музыкантов, чем требуется для полноценной камерной музыки.)

Не только "космический оптимизм" Бетховена был детищем Эпохи Разума, из которой родилась индуст-реальность; в самих оркестрах, для которых он писал, проявлялся индустриальный стиль организации.

Безусловно, индустриализм (Вторая Волна) наряду с новым богатством создал и новое бедство; большая часть созданного богатства экспроприировалась меньшинством. Как бы это ни уязвило социалистов, необходимо признать, что подобный путь был неизбежен для общества одомашненных приматов. Несколько альфа-самцов всегда видят сврю выгоду более ясно, чем большинство – свой коллективный интерес

Тем не менее, когда индуст-реальность в достаточной мере распространилась, за ней последовал социализм. Нравится читателю или нет (автор, не стыдясь своих предубеждений, признает, что ему это не нравится), но это также было неизбежно. Накопление доселе невиданных богатств не могло не вызвать ропота против удерживающих его в своих руках альфа-самцов и попыток завладеть тем, что они так эгоистично экспроприировали. Эта ситуация наблюдается даже у бабуинов: слишком несносного альфа-самца группа более молодых самцов избивает и выбрасывает из стаи.

Ни капиталистическая, ни социалистическая индуст-реальность не смогла дать людям то, в чем они более всего нуждаются: независимость и справедливость, свободу и достаток, постоянный рост и постоянную безопасность. Для нас капитализм-социализм – это всегда дилемма, а не выбор.

Третья Волна может преодолеть, и преодолеет, эти проблемы в рамках индустриализма. Третья Волна не будет ни капиталистической, ни социалистической, ни какой-либо смесью того и другого. Она потребует совершенно нового типа экономических отношений – точно так же, как феодализм создал экономику, неизвестную племенному человечеству, а индустриализм – две конкурирующие экономики капитализма и социализма, одинаково непредвиденные и неожиданные из перспективы феодального этапа.

В 1977 д-р Илья Пригожин стал лауреатом Нобелевской премии в области физической химии.

Работа д-ра Пригожина была связана с исследованием как раз тех процессов, которые мы обсуждали, – возникновения негативной энтропии (связного порядка) в стохастических процессах, – но представляла собой гигантский скачок по сравнению с гениальными идеями таких пионеров этой области, как Шредингер, Винер, Шеннон и Бэйтсон.

Согласно Пригожину, любая организованная система пребывает в динамическом напряжении между энтропией и негэнтропией, между хаосом и информацией. Чем сложнее система, тем выше ее неустойчивость. Пригожий доказал это математически, в обычном же языке ее значение можно передать, например, следующим образом: легче провести по универмагу двух детей, чем двадцать. Или: неустойчивость "домика" из 101 зубочистки выше, чем неустойчивость "домика" из 10 зубочисток

Нестабильность – это не всегда плохо: на деле, она совершенно необходима для возникновения эволюции. Сообщества насекомых высокостабильны и поэтому за несколько миллионов лет совершенно не эволюционировали. Человеческие сообщества обладают высокой неустойчивостью и постоянно находятся в процессе эволюции.

Пригожий доказал эволюционное значение неустойчивости при помощи им же созданной концепции "дисатапшвной структуры".

Диссипативная структура обладает высокой сложностью и, в силу этого, высокой неустойчивостью. Чем она сложнее, тем выше ее неустойчивость, естественно, математическая; чем выше ее неустойчивость, тем выше вероятность возникновения в ней изменений – то есть развития.

Все диссипативные структуры постоянно колеблются между саморазрушением и реорганизацией на более высоком уровне информации (связности).

Хоть это и звучит мрачно, на деле все не так. Выкладки Пригожина весьма оптимистичны. Он показывает, что с математической точки зрения структуры большой сложности – такие, как наше современное мировое человеческое общество, находящееся где-то между индуст-реальностью Второй Волны и началом Третьей Волны – с большей, гораздо большей вероятностью "диссипатируют" к высшей связности, чем к саморазрушению.

Другими словами, в интеллектуальном конфликте между утопистами и антиутопистами математика находится на стороне утопистов. Наш, человеческий мир настолько богат информацией (связен), что почти неизбежно должен "перейти" к еще большей связности, а не к хаосу и саморазрушению.

Теория Пригожина является математическим доказательством интуитивного убеждения Маклахэна в том" что многие кажущиеся симптомы развала в действительности являются предвестниками прорыва.

Замечание для убежденных пессимистов: анализ Пригожина основан на теории вероятностей и, таким образом, не является определенным. Поэтому, если эти лирические страницы показались вам особенно тревожными, утешьте себя мыслью, что, хотя вероятность успеха всего человечества велика, все же остаются некоторые шансы, что мы разнесем себя на кусочки или что реализуется один из ваших излюбленных апокалиптических сценариев, несмотря на общую тенденцию к высшей связности и высшему разуму.

В то же время, даже если человечество обречено на неизбежный успех, никто, конечно, не мешает вам загубить вашу собственную жизнь. Эта книга ни в коем случае не является попыткой отвратить по-настоящему убежденных маньяков-страдальцев от погони за разочарованиями и неудачами.

Последние космологические открытия указывают на то, что Солнце и планеты нашей солнечной системы, включая Землю, образовались из облака галактической пыли и газа пять-шесть миллиардов лет назад.

Считается, что первые, одноклеточные формы жизни – первые отблески зари биовыживательного "сознания" первого контура – возникли на Земле примерно 3,4 миллиарда лет назад.

Позвоночные – с эмоционально-территориальным сознанием второго контура – начали появляться примерно полмиллиарда лет назад.

Развитие человеческого разума третьего контура – языка и мысли – началось, по-видимому, около 100 тысяч лет назад. Полностью одомашненный примат – Homo sapiens, – обладающий "моральным" сознанием четвертого контура, появился максимум 30 тысяч лет назад. Контуры с пятого по восьмой возникли уже в историческую эпоху.

С развитием науки все эти цифры постоянно пересматриваются, однако соотношение между ними остается принципиально неизменным, и это соотношение потрясает.

Как неоднократно отмечалось, если сжать весь этот эволюционный сценарий до 24-часовых суток, начиная с полуночи, то жизнь появляется незадолго до полудня, а вся человеческая история (начиная с появления хрюкающих, вооруженных дубинкой обезьяноподобных людей в Африке и заканчивая моментом, когда американский астронавт Нил Армстронг ступил на поверхность Луны) укладывается во вторую половину последней секунды перед наступлением следующей полуночи.

Эта модель не совсем корректна, поскольку наше настоящее в ней является "концом", что в высшей степени неправдоподобно. Даже без учета возможности космической миграции, жизнь земной биосферы должна продлиться еще 10– 15 миллиардов лет, прежде чем Солнце перестанет ее поддерживать. Построив модель на предполагаемом сроке жизни нашего Солнца – около 20 миллиардов лет, – мы обнаружим, что сегодняшнему дню в ней соответствует восемь часов утра. До настоящего времени жизнь была в основном бессознательной, но в последний миллион лет (последние несколько секунд в первой модели) начали появляться первые признаки сознательности и уПробуждения.

"Вселенная устроена так, что имеет возможность видеть саму себя", – однажды заметил Спенсер Браун. Появление нейросоматического, нейрогенетического и метапрограммирующего контуров – это способ, которым вселенная может "увидеть саму себя" еще более отчетливо и полно, чтобы принимать решения о своем дальнейшем развитии.

Д-р Айзек Азимов в "Генетическом коде" предполагает существование 60-летнего цикла между моментом первого понимания нового научного принципа и моментом, когда этот принцип преображает мир.

Так, например, Эрстед открыл электромагнитную эквивалентность – тот факт, что электричество может быть преобразовано в магнетизм, а магнетизм в электричество, – в 1820 году. Через шестьдесят лет, в 1880 году, электрические генераторы уже были широко распространены и Индустриальная Революция достигла своего расцвета; уже были изобретены телеграф и телефон – начиналась наша эпоха Массовой Коммуникации.

В 1883 году Томас Эдисон впервые заметил так называемый "эффект Эдисона" – ключ ко всей электронике. Шестьдесят лет спустя, в 1943 году, электронные технологии рождались повсеместно; примитивной их форме в сфере развлечений, радио, уже исполнилось 20 лет, и на его место вот-вот должно было прийти телевидение.

В 1896 году Беккерель обнаружил радиоактивность урана. Через шестьдесят лет два города уже были разрушены атомными бомбами и шло строительство заводов по производству ядерного оружия. (Это был вклад в бедство, а не богатство.)

В 1903 году братья Райт построили аэроплан, который продержался в воздухе в течение нескольких минут. Через шестьдесят лет, в 1963 году, привычным делом стали реактивные лайнеры, поднимавшие в воздух более ста пассажиров.

Предполагая, предугадывая или приближенно оценивая, что этот шестидесятилетний цикл является законом, выскажем следующие прогнозы:

Шеннон и Винер создали математическую основу кибернетики в 1948 году. Шестьдесят лет спустя, в 2008 году, кибернетизация мира, такая же полная, как электрификация ХГХ столетия, поднимет нас на новый энергетический уровень, к новой социальной реальности (как предсказывает Тоффлер).

В 1943 году Хоффман открыл ЛСД и химический контроль над сознанием. Шестьдесят лет спустя, в 2003 году, употребление нужных химических препаратов позволит осуществлять любое вообразимое изменение сознания.

Маккей добился первых успехов в продлении жизненного срока лабораторных крыс в 1939 году. Шестьдесят лет спустя, в 1999 году, пилюли долголетия будут продаваться в каждой аптеке.

Идентификация ДНК произошла в 1944 году. Шестьдесят лет спустя, в 2004 году, любой вид генной инженерии будет настолько привычным, насколько сегодня привычна электроника.

Самая недавняя попытка оценить рост объема информации (проявления связности) была предпринята в 1973 году по заданию Организации Экономического Сотрудничества и Развития (ОЭСР) французским экономистом Жоржем Андерля.

В своем исследовании Андерля произвольно принял за единицу измерения все биты информации, накопленные человечеством на момент начала нашей эры.

Согласно его оценке, эта величина удвоилась к 1500 году.

Потребовалось всего 250 лет (до 1750 г.), чтобы она удвоилась еще раз и достигла четырех условных единиц.

Следующее удвоение заняло 150 лет, и, таким образом, к 1900 году человечество имело уже восемь единиц на текущем информационном счету.

На следующее удвоение потребовалось всего 50 лет, и к 1950 году у нас уже было шестнадцать единиц информации.

К 1960 году число информационных единиц достигло тридцати двух.

Следующее удвоение заняло 7 лет, и к 1967 году у нас было уже 64 единицы. (Интересно, что на этот же период пришлось начало первой Молодежной Революции, когда по всей планете начали рушиться старые карты реальности и со всех сторон появлялись самые странные новые карты.)

щелкните, и изображение увеличится

1 г.н.э. 1000 г.н.э. 1500 г.н.э. 2000 г.н.э.



Страница сформирована за 0.73 сек
SQL запросов: 192