УПП

Цитата момента



Родитель должен быть как шкаф: всегда быть на месте и ни во что не вмешиваться.
Говорят, что так говорят индусы

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Ничто так не дезорганизует ребёнка, как непоследовательность родителей. Если сегодня запрещается то, что было разрешено вчера, ребёнок сбивается с толку, не знает, что можно и чего нельзя. А так как дети обычно склонны идти на поводу своих желаний, то, если нет твёрдой руки, которая регулировала бы эти желания, дело может кончиться плохо. Ребёнок становится груб, требователен, своеволен, он не хочет знать никаких запретов.

Нефедова Нина Васильевна. «Дневник матери»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2009
2.7. Прерванное наведение транса: как упрочить транс повторными наведениями и эффект Зейгарника

Эриксон: Давайте-ка я пожму Вашу руку.

Клиентка: Давайте.

Эриксон: Раз-два-три-четыре. Раз-два-три-четыре. (Доктор Финк передает Эриксону лист бумаги.)

Клиентка: Разрешите мне взглянуть. Я хочу знать, что написано на листке, который он держит в руке.

Эриксон: Кто это – он?

Клиентка: Доктор Финк. Я хочу это увидеть.

Эриксон: Проснитесь. Совсем-совсем проснитесь. Хотите взглянуть? (Показывает клиентке листок.)

Клиентка: Ваши действия столь же бессмысленны, как и у всех окружающих.

Росси: И вновь своим рукопожатием Вы открываете новую страницу гипнотических "регрессивных визитов" Февральского человека. Доктор Финк нечаянно отвлекает внимание клиентки, когда передает Вам листок бумаги. Вы мгновенно "даете задний ход" и командуете клиентке проснуться, а затем даете ей этот листок, чтобы она смогла убедиться, что в записях ничего понять не может ("Ваши действия столь же бессмысленны, как и у всех окружающих"). Эта аварийная остановка и команда проснуться совершенно необходимы для того, чтобы неудачная попытка наведения транса не повлияла на Ваш ключевой прием с рукопожатием.

Эриксон: Это именно так. Мне бы очень не хотелось потерять столь важное средство. Но поскольку клиентке неожиданно было дано указание выйти из транса, у нее появляется непреодолимое желание вернуться к прерванному занятию.

Росси: Так называемый эффект Зейгарника.

Эриксон: Чем чаще Вы наводите транс, тем более устойчивым он становится.

2.8. Активизация и использование ментальных механизмов как сущность подхода Эриксона; как успокоить пациента, "излучая" одобрение и поддержку

Эриксон: А теперь засыпайте. Вы погружаетесь в крепкий сон. Я хочу, чтобы Ваши руки лежали на коленях совершенно расслабленно. Вы засыпаете глубоко-глубоко. Я хочу, чтобы руки отдыхали у Вас на коленях. Вы спите спокойно, дышите глубоко. Вы ведь не проснетесь, не правда ли? Не проснетесь, да? Вы продолжаете спать, верно? Вы спите крепко-крепко, да? И Вы не проснетесь, а будете спокойно спать. А теперь мне бы хотелось, чтобы Вы рассказали мне кое о чем. Вы сделаете это? Я хочу, чтобы Вы спали, но чтобы при этом рассказывали. Вы сможете справиться с этим? Приготовьтесь и будьте готовы мне все рассказать.

Клиентка: Нечего мне Вам рассказывать, разве только о моем страхе. Мне повсюду мерещатся посиневшие утопленники. Но это не я, это какие-то незнакомые мне люди.

Эриксон: И впрямь ужасающие видения.

Клиентка: Да.

Эриксон: И Ваше сердце начинает колотиться.

Клиентка: Да, конечно, – правда, для этого всегда есть благовидный предлог.

Эриксон: И Вам не нравятся эти предлоги?

Клиентка: Нет.

Эриксон: А как Вам кажется, можем мы выяснить, почему это так?

Клиентка: Может быть.

Эриксон: Вам бы этого хотелось?

Клиентка: Да.

Эриксон: Как Вы считаете, это будет просто? Как Вы думаете, Вам не будет неловко? (Клиентка кивает.) Как Вы считаете, Вы не будете испытывать неудобство?

Клиентка: Может быть, и буду.

Эриксон: Но Вы готовы к этому?

Клиентка: Конечно.

Эриксон: Полностью готовы?

Клиентка: Окончательно и безоговорочно.

Эриксон: А Вы не испытываете никакого чувства вины по отношению ко мне?

Клиентка: Испытываю.

Эриксон: Почему? У Вас не должно быть никакого чувства вины, чувства стеснения передо мной. Я всегда стремлюсь к тому, чтобы с величайшей осторожностью совершить необходимые действия одно за другим, по порядку. Но все-таки я иногда допускаю какую-нибудь оплошность, так ведь? Но Вы не должны испытывать никаких смутных сожалений о том, будто что-то не так – потому что я Вам помогу. Вы догадываетесь, о чем я говорю? Видимо, нет – но я-то все знаю. Я хочу, чтобы Вы успокоились на этот счет.

Росси: Эриксон, здесь Вы опять возрождаете веру клиентки в Ваше волшебное гипнотерапевтическое средство. Вы вновь наводите транс обычными усыпляющими директивами, после чего поднимаете вопрос о страхах. Клиентка признает, что путь излечения может быть совсем нелегким. Вы ощущаете, что на этот раз по причине внезапного выхода из предыдущего транса она не столь расслаблена, как обычно, и успокаиваете ее тем, что "будете с величайшей осторожностью совершать необходимые действия одно за другим, по порядку." Вы, наверное, хотите этим сказать, что Вы все делаете как надо – вначале усыпляете клиентку, потом традиционно пожимаете ей руку – для инициации возрастной регрессии – и так далее?

Эриксон: Вообще-то я только хотел, чтобы она расслабила свои руки: "Я хочу, чтобы Ваши руки лежали на коленях совершенно расслабленно".

Росси: А зачем?

Эриксон: Она, наверное, чувствует себя совершенно несчастной, и это принесет ей некоторое успокоение!

Росси: После того, как клиентка расслабила руки, чувство удобства и успокоения охватывает весь ее организм. Вновь Вы обращаетесь к определенным ментальным механизмам. Я вообще, Милтон, заметил одну вещь, которая недоступна большинству психотерапевтов – Вы всегда имеете дело с ментальными процессами,ментальными механизмами…

Эриксон: …которые свойственны именно данному пациенту!

Росси: И которые действуют поэтому всегда специфическим, уникальным образом! Даже после восьмилетнего стажа работы с Вами, после того, как я написал "Гипнотическую реальность" и "Гипнотерапию", я все еще, по вашему выражению, наивен, как ребенок. Я не в состоянии вместить все Ваши идеи. Вы не просто понимаете или анализируете – Вы вызываете и используете ментальные процессы пациента. Многие этого не понимают даже после того, как прочли все Ваши труды. И такое обращение к ментальным механизмам составляет сущность Вашего метода, не правда ли? Так как Вы всегда имеете дело с ментальными механизмами, Вас можно назвать ментальным механиком, согласны?

Эриксон: Да.

Росси: Еще раз повторюсь: главным в терапевтической работе является активизация, трансформация и использование различных ментальных процессов. Это так?

Эриксон: (Утвердительно кивает головой.)

Росси: Расскажите об этом немного поподробнее. Это совершенно новый взгляд на терапию. Большинство психотерапевтов обычно все анализируют, а затем то, что они выяснили о пациенте, сообщают самому пациенту.

Эриксон: Мне кажется, я уже спрашивал: как можно попасть из одной комнаты в другую?

Росси: Ну, конечно, разными путями. Я могу выйти через окно, поехать в Китай и затем, вернувшись, войти в дверь. Существует бесчисленное количество способов. Зачем Вы опять меня об этом спрашиваете?

Эриксон: Потому что профессионалы, как правило, весьма ригидны в своем мышлении.

Росси: Ну да. Большинство психотерапевтов только и делают, что треплются. Создается такое впечатление, что их работа только в том и состоит, чтобы, проанализировав и поняв, что же такое случилось с их пациентом, затем с важным видом ему сообщить: "Вот что с Вами произошло". Это не имеет никакого отношения к истинной терапии!

Эриксон: Конечно, нет. Терапия – это способ обучить пациента обращаться со своей собственной психикой.

Росси: Терапия – это способ научить пациента использовать свои собственные ментальные процессы! Роль отвечающего на вопросы стороннего наблюдателя, который старается понять пациента и сказать ему о том, что он понял – вовсе не для терапевта. Это просто смешно! И уж конечно, не терапевту с его предубеждениями навязывать пациенту свою философию.

Эриксон: Потому что у каждой личности свой собственный строй.

Росси: Правильно. Человек живет в своем собственном мире. И нельзя требовать от пациента того, чтобы он адаптировался к Вашему, отбросив свой. Единственное, что Вы можете – это помочь ему обустроиться в его мире. Именно этот вопрос разделяет психотерапевтов на два лагеря. Все совершенно не так, как кажется. Сотни людей, интересующихся психологией, говорят: "Как я люблю разговаривать с людьми! Я думаю, что мне нужно стать психотерапевтом, потому что людям нравится беседовать со мной и я их понимаю." Но одного лишь понимания людей – понимания их образа жизни – еще недостаточно. Нужно научиться активизировать такие ментальные процессы, которые помогут людям самим изменить свое представление о жизни. Именно это и есть психотерапия. Согласны?

Эриксон: (Кивает головой.)

Росси: Быть психотерапевтом – значит работать с этими ментальными процессами.

2.9. Десятый "визит" Февральского человека: как "сон" усиливает возрастную регрессию и доводит ее до шестилетнего уровня; предпосылки терапевтического использования возрастной регрессии

Эриксон: Ну, давай пожмем друг другу руки – один, два, три, четыре. Теперь все в порядке. Сколько тебе лет?

Клиентка: Не знаю.

Эриксон: Не знаешь? Подумай, сколько тебе лет?

Клиентка: Не знаю.

Эриксон: А ты знаешь, кто я?

Клиентка: Да.

Эриксон: И кто?

Клиентка: Февральский человек.

Эриксон: А тебе не шесть ли лет?

Клиентка: Вроде нет.

Эриксон: Закрой глаза и засни на минутку. Я хочу, чтобы тебе было шесть лет, чтобы тебе было шесть лет. И я хочу поговорить с тобой.

Клиентка: Привет.

Эриксон: Сколько тебе лет?

Клиентка: Шесть.

Эриксон: А какой сейчас месяц?

Клиентка: Февраль.

Эриксон: Февраль.

Клиентка: Вы всегда приходите в феврале.

Эриксон: Это действительно так.

Росси: Я с интересом слежу за всеми теми вроде бы незначительными деталями, которые Вы все время добавляете к основному приему наведения транса и вызову возрастной регрессии. Клиентка уже попала в другой – гипнотический – мир и общается с Вами Февральским человеком; Вы хотите, чтобы ей было шесть лет, и просите ее закрыть глаза, заснуть на мгновение и почувствовать себя шестилетней девочкой.

Эриксон: Если я прошу клиентку об этом, она может не согласиться с моей просьбой. А вот мой приказ: "Закрой глаза и засни на минуточку. Я хочу, чтобы тебе было шесть лет" – она не может не выполнить.

Росси: То есть она реагирует на Ваш приказ совершенно подсознательно, когда "спит", и ее сознание в этом вовсе не участвует?

Эриксон: Ну, да.

Росси: Это чисто гипнотическая модальность: подсознание начинает свою автономную деятельность, прячась за ширмой сна. То есть на самом деле клиентка не спит. Сон – в данном случае только метафора, которая указывает на то, что подсознательные процессы могут начать свою творческую работу.

Эриксон: Шестилетний ребенок очень доверчив.

Росси: Я понимаю. Именно для этого и служит возрастная регрессия. Детское восприятие и вера в терапевтичекое внушение значительно сильнее, чем у взрослого, скептически настроенного человека.

Эриксон: Но только не надо говорить о вере ребенка. Для него внушение оборачивается реальностью!

2.10. Как можно постепенно побороть страх плавания вполне естественным путем: от амбивалетности к определенности; сопоставление умозаключения и реальности

Эриксон: Скажи-ка мне, ты купалась летом?

Клиентка: Да.

Эриксон: Тебе понравилось?

Клиентка: Типа того.

Эриксон: Что это за выражение – "типа того"?

Клиентка: Наверное, понравилось.

Эриксон: Смотрите, мой вопрос: "Что это за выражение – "типа того"?" и ее ответ: "Наверное, понравилось." Клиентка идет на уступки своему реальному прошлому, когда говорит "типа того". Но я не отстаю от нее до тех пор, пока она четко не говорит: "Наверное, понравилось." Ей понравилось!

Росси: Вы даете клиентке почувствовать позитивный аспект ее переживаний и она наконец-то может ответить, что "ей понравилось"!

Эриксон: Гм. Вполне естественно для процесса развития.

Росси: Шаг за шагом, постепенно, клиентка стала воспринимать как нечто само собой разумеющееся то новое, что ей несомненно нравится – победу над своим страхом. В этом заключается Ваш натуралистический подход – как можно точнее сымитировать процесс естественного психологического развития.

2.11. Как уменьшить чувствительность к трагическому эпизоду путем неоднократного повторения рассказа о нем: как с помощью будущего времени и обещаний облегчить пациенту процесс воспоминания; как гремучую змею вымели за порог

Эриксон: А почему ты ответила, что тебе "наверное" понравилось?

Клиентка: В этом виноват мой обычный страх.

Эриксон: Страх чего?

Клиентка: Того, что люди тонут.

Эриксон: Что, утонул кто-нибудь из знакомых?

Клиентка: Нет.

Эриксон: То есть этого вообще не было?

Клиентка: Нет.

Эриксон: А знала ли ты кого-нибудь, о ком ты думала, что он утонул?

Клиентка: Однажды мне показалось, что Элен утонула.

Эриксон: Кто такая Элен?

Клиентка: Моя сестра.

Эриксон: Когда это случилось?

Клиентка: Давно.

Эриксон: Где это произошло?

Клиентка: По соседству.

Эриксон: И как это все было?

Клиентка: Я уже Вам рассказала.

Эриксон: Расскажи еще раз.

Клиентка: Я пыталась поднять ее и уронила в воду.

Эриксон: Что было потом?

Клиентка: Потом прибежала мама и вытащила ее из воды.

Эриксон: И как она выглядела?

Клиентка: Вся посинела.

Эриксон: Что ты чувствовала при этом?

Клиентка: Мне было ужасно плохо. Я думала, что она умерла.

Эриксон: Ты думала, что она умерла.

Клиентка: Да.

Эриксон: Джейн, мы уже не раз с тобой встречались. Когда-нибудь, когда ты станешь выше и старше, я хочу, чтобы ты мне все рассказала про это. Я хочу, чтобы ты все вспомнила – а потом мне рассказала. Ты выполнишь мою просьбу? Когда-нибудь, когда ты станешь выше и старше, ты это вспомнишь очень подробно. Когда-нибудь, когда ты станешь выше и старше, мы с тобой поговорим. Я буду называть тебя Джейн и я скажу тебе: "Джейн, расскажи мне об этом. Все-все-все". Как тебе кажется, ты сделаешь это? Я хочу, чтобы ты мне все рассказала, но только не сейчас, а когда ты станешь выше и старше, когда ты повзрослеешь. И расскажи мне об этом при первой же возможности. Сразу же, как сможешь это сделать. Так же, как ты некогда смогла сказать: "Peter – Piper-picked-a-peck-of-pickled peppers"20] Ты ведь учила эту скороговорку? Я хочу, чтобы тогда, когда ты станешь выше и старше, ты всевсе мне рассказала, даже то, о чем сейчас совсем забыла. Все, что ты теперь не помнишь – ты вспомнишь в нужный момент. Видишь, что я тебе обещаю.

Клиентка: Вижу.

Эриксон: А теперь – что мне нужно сделать, Джейн, чтобы ты почувствовала уверенность в том, что все мне расскажешь?

Клиентка: Вы меня должны все время спрашивать – и это будет напоминать мне об этом.

Эриксон: И когда ты станешь выше и старше, ты все мне расскажешь об Элен, правда? Ты ведь сделаешь это? Обещаешь? Ты расскажешь мне даже то, о чем пока совсем не помнишь.

Клиентка: Но как же я тогда вспомню?

Эриксон: Вспомнишь, даже если для этого тебе придется повторить свой рассказ два, три, четыре, пять раз. Согласна? (Клиентка кивает.) И когда ты станешь выше и старше и будешь со мной разговаривать, будет очень хорошо, если ты мне расскажешь не только, что происходило, но и то, какие чувства ты при этом испытывала. Ведь ты себя гадко чувствовала, когда это случилось, правда? Мне хотелось бы, чтобы ты мне рассказала о своих ощущениях. Ты сделаешь это?

Клиентка: Да.

Эриксон: Дать тебе немного поспать?

Клиентка: Да.

Эриксон: И все-все вспомнить, ладно?

Клиентка: Да.

Эриксон: И когда ты станешь выше и старше, мы опять увидимся, Джейн, и я тебе скажу: "Джейн, расскажи мне об Элен". И ты мне все расскажешь, вне зависимости от того, сколько тебе будет лет – десять, двенадцать, шестнадцать, девятнадцать или двадцать пять.

Клиентка: Ну, тогда-то я, может быть, и забуду.

Эриксон: Мне так кажется: если маленькая девочка что-нибудь обещает, она должна выполнять свои обещания. Так ведь?

Клиентка: Да.

Эриксон: Полный пересказ событий причиняет меньше боли.

Росси: Теперь клиентка уже настолько продвинулась в своем лечении, что может более объективно оценить трагический эпизод, связанный с падением Элен в воду. С этой точки зрения – почему Вы предлагаете клиентке рассказать о своем страхе воды несколько позже? Почему бы не сделать это сейчас, когда этому так благоприятствует ее возрастная регрессия и Ваши с ней доверительные взаимоотношения?

Эриксон: Как правило, если любого человека попросить что-нибудь немедленно сделать – можно не получить ничего, кроме раздражения; поэтому Вы отодвигаете Вашу просьбу в будущее, когда пациент сможет к ней подготовиться – но только при этом надо добиться от него обещания о выполнении. Когда Вы обещаете сделать что-либо потом, само будущее время придает вес Вашему обещанию.

Росси: Чем больше проходит времени, тем весомей становится обещание, увеличивая веру пациента в успех и побуждая его к дальнейшим действиям.

Эриксон: Будущее время работает на Вас.

Росси: Фантастика!

Эриксон: Чем больше знаешь – тем меньше почитаешь. Чем больше пациент говорит о травматическом, тем менее оно сохраняет свою травматичность.

Росси: Вы уменьшаете чувствительность клиентки этими бесконечными повторениями рассказа о том, как она уронила свою сестру.

Эриксон: Такая десенсибилизация приводит к тому, что трагическая ситуация становится чем-то вроде "старой шляпы". (Эриксон вспоминает, как его мать внезапно увидела, что в двух шагах от ее годовалой дочки свернулась гремучая змея.) И моя мать так мне рассказывала: "Я схватила швабру и вымела миссис Гремучую змею за дверь с такой скоростью, что она ничего не успела сообразить." Сорок лет спустя, пятьдесят лет спустя, шестьдесят лет спустя – она все еще рассказывала, как она вымела гремучую змею за порог. И всегда уважительно добавляла – "миссис". А когда она доходила до швабры, голос ее становился жестким и властным. Это был, безусловно, трагический эпизод, и она так от него и "не отошла".

Росси: Стало быть, волнующая "история из жизни" говорит о том, что рассказчик еще не совсем в ней разобрался, не "разложил все по полочкам". Он попадает в тиски своих непосредственных эмоций, и именно на эти эмоции реагирует слушатель.



Страница сформирована за 0.72 сек
SQL запросов: 190