УПП

Цитата момента



Если вы что-то делаете — значит, это вам зачем-то нужно.
И зачем мне нужно с этим спорить?

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Скорее всего вынашивать и рожать ребенка женщины рано или поздно перестанут. Просто потому, что ходить с пузом и блевать от токсикоза неудобно. Некомфортно. Мешает профессиональной самореализации. И, стало быть, это будет преодолено, как преодолевается человечеством любая некомфортность. Вы заметили, что в последние годы даже настенные выключатели, которые раньше ставили на уровне плеча, теперь стали делать на уровне пояса? Это чтобы, включая свет, руку лишний раз не поднимать…

Александр Никонов. «Апгрейд обезьяны»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d3651/
Весенний Всесинтоновский Слет

III.4. Дианетика как технология духовного исцеления

В. Е. Каган. Саентология и психотерапия: экспертные материалы

 (С. Петербург)

От редакции: Этим материалом мы продолжаем серию публикаций экспертных материалов, связанных с новыми и малыми религиозными движениями, за которыми в последние годы у нас в стране, к сожалению, закрепились названия инвективно-ксенофобического толка. Мы настоятельно подчеркиваем, что дело не в, якобы, наших симпатиях и антипатиях к этим религиозным группам или движениям, а в том, что мы считаем позорным фактом их ничем не обоснованное психиатрическое и психологическое этикетирование, подменяющее собой экспертизу и преследующее ничего общего с нашими науками не имеющие цели. И клятва Гиппократа, обязывающая нас не делать различий между "своими" и "чужими", и требования демократической юриспруденции обязывают нас к беспристрастной экспертизе каждого отдельного случая; игнорировать их, каковы бы ни были причины игнорирования, значит способствовать возрождению карательной психиатрии. Дополнительным стимулом к публикации экспертных материалов служит факт весьма вольного обращения судов с ними: так Головинским судом г. Москвы по иску о закрытии московской организации Свидетелей Иеговы весной 1999 г. к делу были приобщены лишь заглавный лист и две страницы выводов из обширного экспертного исследования, часть которого опубликована в № 1 нашего журнала за 1999 г. В знакомстве широкого круга читателей с экспертными материалами мы видим, с одной стороны, способ превращения гласности из слова, рискующего остаться гласом вопиющего в пустыне, в дело, а с другой — путь к разворачиванию цивилизованной дискуссии по затрагивающим глубинные чувства и культурные (религиозные, мировоззренческие) установки, не подчиняющиеся единообразию строевого устава.

I. ВВЕДЕНИЕ

Настоящая экспертиза проведена с нейтральной позиции равноправного принятия и рассмотрения разных взглядов и точек зрения, не отдающей предпочтения саентологии или ее оппонентам и опирающейся на принцип презумпции невиновности. Практически это означает: 1) непредвзятый, не определяемый той или иной (положительной или отрицательной) установкой или симпатиями/антипатиями подход к предмету экспертизы и вынесение заключений лишь на основе проведенного анализа исследуемой проблемы; 2) использование единой системы основных критериев анализа и оценки для сопоставления рассматриваемых явлений; 3) исключение влияния идеологических, конфессиональных, социальных и др. стереотипов и давления их на эксперта.

II. МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Основным материалом исследования послужили следующие издания:

1. Хаббард Л. Р Саентология основы мысли. — М.: Нью Эра, 1998.

2. Хаббард Л. Р Дианетика: современная наука душевного здоровья. — М.: Нью Эра, 1996.

3. Руководство по основам обучения. По трудам Л. Р. Хаббарда. — Копенгаген: Нью Эра, 1994.

4. Хаббард Л. Р. Дианетический семинар. —М.: Нью Эра, 1997.

5. Хаббард Л. Р. Курс дианетического одитора. — М.: Нью Эра, 1997

6. HabbardL. R. Science of Survival: Prediction of Human Behavior The Publications Organization World Wide. 11th Edition, 1968.

7. Приказ МЗиМП РФ № 286 от 19.12.1994 г.

8. Приказ МЗиМП РФ №296 от 30.10.1995г. /;

9. Приказ МЗиМП РФ№ 318 от 17.11.1995 г.

10. Приказ МЗиМП РФ № 245 от 13.06.1996 г.

11. Приказ МЗиМП РФ № 254 от 19.06.1996 г.

12. Приказ МЗ РФ № 391 от 26.11.1996 г.

13. Приказ МЗ РФ № 142 от 29.04.1998 г.

Дополнительно использованы:

1. Анти-саентология: критика доктринальных основ и технологий хаббардизма. —СПб: СПбГМТТУ, 1999.

2. Сиеерцев М. А Саентология: путь духовной самоидентификации (экспертиза). — М., 1995.

3. Соболев С. С. Экспертная оценка (анализ) учения и деятельности религиозной организации саентологическая Церковь. — М., 1996.

4. Богданов В. А. Уважение к вере или Почему глупо воевать с са-ентологией? — М., 1997.

5. Данные Internet.

6. Дворкин А. Введение в сектоведение. — М., 1998.

7. Хвыля-Олинтер А. И., Лукьянов С. А. Опасные тоталитарные формы религиозных сект. — М., 1996.

Проанализированы 264 случайно взятых протокола обследования по тесту ОСА 89 человек, проходивших одитинг в 1995 - 1998 гг.

Использованная литература приводится в сносках.

Основные методы исследования: содержательный анализ текстов саентологии, методологический анализ, сравнительный анализ научных и религиозных подходов, методический и сравнительный анализ психотерапии и одитинга, анализ мнений оппонентов саентологии, анализ психологических методов, медико-юридический анализ.

Исследование проведено в июне - июле 1999 г.

III. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

III.1. Преамбула

Поставленные передо мной вопросы для ответа на них требуют методологических уточнений. Прежде всего это относится к соотнесению саентологии и дианетики с наукой и научной медициной как ее производной. Вне такого соотнесения любые оценки теряют смысл, так как предмет изучения редуцируется лишь к некоторым его формальным элементам и в итоге утрачивается. Простейший пример можно найти в "Декамероне", когда средством, излечивающим женщину от "букета" тяжких недугов, становится сексуальная активность ее мужа (известны шуточные рецепты множества врачей, сводящиеся к тому же); едва ли кому-либо может придти в голову счесть действия мужа собственно лечебными или, тем более, связать его или посоветовавшего ему такой способ "лечения" право на эти действия с наличием профессиональной лицензии. Современное продолжение этого сюжета находим в психотерапии сексуальных дисгармоний, где лечение дисгармоничной пары строится на обучении ее продуктивным алгоритмам сексуального взаимодействия; в ходе лечения используются элементы сексуального взаимодействия, известные человечеству гораздо раньше, чем возникла сексопатология как раздел медицины и, тем более, "парная терапия" сексуальных нарушений; Т. Заз[2] с присущим ему блеском подвергает медицину резкой критике, отказывая таким методам, как предложенные Мастерс и Джонсон, в праве называться лечением — по крайней мере, в том смысле, какой вкладывает медицина в понятие лечения. Примеры, показывающие как одни и те же действия в разных системных контекстах являются или не являются (признаются или не признаются) медицинскими/психотерапевтическими, можно было бы продолжить применительно к очень разным явлениям. Добавлю только, что все основные техники психотерапии выросли из поведенческих стереотипов, описываемых в исторических, культурологических, этнографических, религиозных и т. п. текстах вне связи с медициной. Проблема, стало быть, выходит далеко за пределы формальной фиксации сходства "медицинских" и "немедицинских" действий. Ситуация усложняется еще больше, когда речь идет о психотерапии.

III.2. Специфика и границы научной медицины

Будучи самостоятельной профессией, медицина опирается на достижения фундаментальных наук и одновременно сама является системой дисциплин, закрепленной, в частности — у нас в стране, в существовании Академии Медицинских Наук; причем дисциплин принципиально материалистических — опирающихся на положения и закономерности, вытекающие из эксперимента, доступные экспериментальной проверке с воспроизводимыми результатами.

Основные положения, лежащие в основе современной науки, были сформулированы Р. Декартом, И. Ньютоном и Ф. Бэконом, и именно к ним так или иначе восходят основы профессионального мышления научной медицины. Ф. Капра и Д. Стэйндл-Рест характеризуют эти представления следующим образом:

1) целое и его динамика могут быть поняты через свойства составляющих его частей;

2) существуют фундаментальные структуры, порождающие их взаимодействие силы и механизмы, которые в итоге дают начало процессам;

3) в основе научных описаний лежит объективность — независимость наблюдаемого от наблюдателя и процесса познания;

4) метафорой научного знания является "здание", строящееся из фундаментальных законов и принципов;

5) знанию приписывается способность достижения полного и совершенного понимания реальности.

На этих философских основаниях и покоится современная медицина, исходя из них строится обучение врачей, им обязаны практически все безусловные достижения научной медицины. Поражающие воображение ее достижения рождались и рождаются на путях дифференциации, специализации и технологи-зации — в итоге вместо трех основных издревле складывавшихся направлений медицины (терапия, хирургия, лечение душевных расстройств) сегодня существуют сотни медицинских специальностей, представители которых часто не в состоянии ни понять, ни, тем более, заменить друг друга. Но с этим связаны и претензии к современной научной медицине в том, что она "потеряла человека" и стала похожа на колоссальное производство по ремонту и замене органов, тогда как более 70 % болезненности теснейшим образом связаны в своем происхождении с психосоциальными факторами. Кроме того, медицинские манипуляции, опирающиеся на современный уровень научного знания, в последующем, при переходе к другим уровням расцениваются то как ошибка, то как преступление. Т. Заз[5] в этой связи анализирует, например, историю хирургического лечения мастурбации, распространенного совсем недавно — во второй половине XIX в. — и использовавшего у женщин ампутацию клитора, а у мужчин — кастрацию. Не менее демонстративны и другие факты: история префронтальной лейкотомии, на которую возлагались огромные надежды, но которая в итоге была запрещена; на протяжении последних десятилетий резко сузилось использование электросудорожной терапии, а там, где она производится, используются щадящие варианты униполярной (с односторонним наложением электродов) терапии; в России после периода широкого использования была запрещена атропинокоматозная терапия психических расстройств у детей, на которую в 1970-х гг. возлагались большие надежды, в том числе — в лечении детей. У научной медицины, как говорили старые врачи о врачах, есть свои кладбища, заполнявшиеся не только вследствие неизлечимости тех или иных состояний и болезней, но и в результате поисков и экспериментов, результаты которых позже опровергались.

Иными словами, мы видим, что рамки, представления, критерии того, что в то или иное время считается научным и противопоставляется ненаучному, постоянно изменяются, хотя целевые установки остаются теми же и определяются прежде всего лечением болезней. В этом плане интересно, что даже модели первичной профилактики болезней строятся как системы профилактики определенных заболеваний, предрасположенность к которым или начальные симптомы выясняются принятыми в диагностике заболеваний методами; так, опросный лист К. Pelletier открывается обращением: "Уважаемый пациент! Ваши ответы на приводимые вопросы помогут установить главные моменты риска, касающиеся Вашего здоровья на протяжении ближайших 10-ти лет. Установив степень Вашего риска в настоящем и оценив ее в будущем, мы сможем помочь Вам начать оздоровительную работу, которая уменьшит этот риск" и учитывает по меньшей мере несколько десятков медицинских параметров из истории жизни и семьи, результатов клинических и лабораторных обследований; в "Руководстве по профилактической медицине" 47 глав из 60 (120 из 155 страниц основного текста) посвящены медицинским обследованиям. Речь, таким образом, идет о целостном мировоззрении научной медицины, ставящей в центр внимания болезни, отсутствие которых отождествляется со здоровьем, или, скажем иначе, точкой отсчета служит болезнь. Очевидные достижения научных методов лечения и профилактики не могут заслонить собой того, не менее очевидного, факта, что здоровье понимается в рамках центрированного на болезни профессионального мировоззрения.

В области психологии и психиатрии это нашло свое выражение в подходе к классификации характеров Э. Кречмером, где нормальные характеры и психопатии выводятся из характеристик соответствующих психозов как выражения конституциональной обусловленности; в разработанном А. Е. Личко учении об акцентуациях характера[8]; в понимании неврозов: "…неврозы особенно легко возникают, если имеется стойкое нарушение в соотношении основных свойств высшей нервной деятельности, взаимодействии сигнальных систем, коры и подкорки[9]9 и т.д. Практическим следствием основных позиций научной медицины является рассмотрение психотерапии как медицинской деятельности, на которую имеет право лишь врач[10]: "Психиатрический профессионал есть человек, который должен разрушить психическое нарушение (выделено мной — В. К.) таким образом, чтобы страдающий им снова смог стать самим собой"[11].

Отмеченное не является основанием для альтернативных суждений "хорошо - плохо", но показывает диалектическую связь перспектив и ограничений научной медицины.

III.3. Саентология: наука или религия?

Л. Рон Хаббард — основатель саентологии — определяет ее как прикладную религиозную философию:

"Это то, как работает жизнь, это то, как изменить к лучшему мужчин, женщин и детей"^,

"Саентология определяется как изучение духа и работа с ним в его взаимоотношениях с самим собой, вселенными и другой жизнью".

"Саентология — это маршрут, путь, а не диссертация и не претенциозное учение",

"В Саентологии конечным результатом обучения и выполнения упражнений является восстановление осознания самого себя как духовного и бессмертного существа

Чтобы не выходить за пределы поставленных передо мной задач, ограничусь лишь несколькими, на мой взгляд, важными замечаниями: 1) религиозность этой философии проистекает не из веры как таковой (как раз ее значение Хаббард отрицает: "не… то, во что верят, а… то, что делают), а из представления о духе; 2) философский характер саентологии связан не с представлениями о специальной науке философии, а с представлением о размышлении человека о себе, своем месте среди людей и в мире, о прагматической систематизации накопленных человечеством знаний — т.е. с тем, что часто свысока называют философствованием; 3) прикладной характер самой сути саентологии (см. выше), связанный прежде всего с тем, что человек — и чем дальше продвигается цивилизация, тем больше — нуждается в конструировании обозримой, так или иначе для него понятной и практически полезной картины мира, которая в силу этих требований всегда только картина, но не сам мир. Возможно, это одна из самых трудных задач современного человека, живущего в мире ускорения и многообразия. Ее неоднократно пытались решать и до нас — достаточно припомнить учение Льва Толстого, Ж. Ж. Руссо и мн. др. Множественность таких философий (осознающих себя как религиозные или нет) сама является проявлением многообразия жизни, требующего приспособления к нему и совладания с постоянно ускользающим смыслом, скрывающимся за непосильным для постижения одним человеком всего объема накопленных человечеством знаний. И потому человек вынужден среди множества философий искать философию для себя (сам отказ от такого поиска — своего рода философия жизни, имеющая свои практические последствия, о которых, например, В. И. Ленин говорил, что человек, отказывающийся от всякой философии, оказывается в плену худшей из философий). Надо отметить, что попытки создания таких философий всегда корреспондируют с особенностями времени и культуры, отвечая на те или иные существующие в социуме неудовлетворенные потребности. В последние несколько десятилетий эти потребности связаны с информационным взрывом и начавшимся переходом от индустриальной эпохи к информационной[17].

В этой связи примечательно и важно, что Хаббард связывает термин "Саентология" не с английским "Science — наука", а с латинским "Scio — знание", и определяет содержание термина как "знание о том, как знать". Этот этимологический момент важен, так как, употребляя слово "наука", саентологи вкладывают в него совершенно иной смысл, восходящий не к добыче и интерпретации знаний, а к самому знанию как продукту механизма мышления. Из предисловия редакторов и текстов Хаббарда следует, что саентология — не сама наука в ее академическом смысле, но осмысление накопленных человечеством знаний в некоей целостной системе, преодолевающей недостатки предшествующих и современных ей наук.

Отношения между научной психологией и саентологией оговариваются особо и специально, во многом перекликаясь с обоснованиями, положенными в основу гуманистической психологии. Хаббард критикует психологию, ссылаясь на то, что В. Вундт рассматривал ее в сугубо физиологическом ключе. Сюда можно было бы добавить и точную формулировку У. Джеймса, говорившего, что он предпочитает не говорить о душе, пока не уяснит "прагматическое значение этого термина". Ответом на физиологическую психологию человека, построенную на тех же принципах, что и психология животных, было неприятие ее Ф. Достоевским, видевшим в ней "унижающее человека овеществление его души"; Л. Толстого, считавшего, что она не отвечает на главный вопрос: "Что я такое с моими желаниями?"\', О. Мандельштама: "Чрезвычайно быстрое очеловечивание науки… наталкивает нас на другой путь. Представления можно рассматривать не только как объективную данность сознания, но и как органы человека… ". Совсем с иной стороны, но к тому же подходил великий физиолог А. А. Ухтомский, а уже в наше время — Е. Велихов, В. Зинченко, В. Лекторский: "Психическая реальность по сложности встала вровень, если не превзошла реальность физиологическую. Она выступила… как своего рода "духовный организм"[20]. Ответом на нее явился выход на сцену экспериентальной психологии (от experience — опыт, в отличие от экспериментальной (научной в узком смысле слова), представленной множеством ветвей и направлений: гуманистическая психология, духовная психология, трансперсональная психология, психосинтез и мн. др.

Но, утверждает Хаббард: "Любое сравнение Саентологии с предметом, известным как психология, — это нонсенс", что вполне согласуется с пониманием им своего учения как прикладной религиозной философии. По существу, в отличие от М. Б. Эдди с ее Сай-ентистской Церковью Христа и Христианской Наукой[22], Хаббард пытается не подменить науку прагма-тизацией религии, а вывести из накопленных человечеством знаний некую философию жизни. Объединяет же их восприятие здоровья не только и не просто как явления биологического, телесного, но и — прежде всего — как следствия и проявления духовной жизни, хотя сама духовная жизнь воспринимается очень по-разному.

Как и другие подобные системы, саентология имеет своих приверженцев и своих противников — это вопрос Веры и Опыта, диалог которых принципиально невозможно построить на основе классического научного подхода уже потому, что не существует общего теоретического и методологического поля: каждая Вера есть по существу уникальная философия и методология бытия. Уникальность саентологии не означает ее исключительности: на этом постоянно настаивает Хаббард ("Не меняйте религии человека, не меняйте его политики, не нарушайте суверенитета наций. Вместо этого научите человека использовать то, что он имеет и знает…") и об этом же свидетельствует отношение к саентологии представителей многих религий и религиозных конфессий, разных научных школ и направлений.

Вопрос о том, действительно ли саентология является религией, лежит вне пределов моей компетенции; ответ на него содержится как в официальной регистрации саентологии на родине ее возникновения в качестве религии, так и в ряде экспертиз, подтверждающих обоснованность этого признания. В то же время, как известно, не во всех странах саентологию регистрируют как религию. В рамках проводимого мной исследования важно соотнести саентологию с наукой и научной медициной, ибо это соотнесение обеспечивает методологическую базу поиска ответа на вопрос, являются ли практикуемые в ней подходы и процедуры психотерапией.

Исходя из сказанного выше, можно выделить два принципиальных пути формирования психотерапевтических по своему механизму эффектов. Один из них связан с научно обоснованным, умышленным и планируемым воздействием на определенные симптомы или заболевания с целью их ликвидации или ослабления — он, собственно, и называется психотерапией. Другой путь связан с самосовершенствованием человека при опоре на те или иные мировоззрение или веру; здесь существует очень широкий круг процедур — от духовных техник до заговоров, оберегов, изгнания духов и т.д., по отношению к которым психотерапевтические эффекты не планируются, как таковые не осмысляются и в рамках каждой из таких мировоззренческих систем не сводимы к психотерапевтическим механизмам, хотя сходные с психотерапевтическими, оздоровляющие эффекты могут иметь и очень часто имеют место. Различия между ними четко сформулировал Виктор Франкл: "Цель психотерапии — исцеление души, цель же религии — спасение души. Если, однако, религию, согласно ее исходной направленности, мало волнуют и заботят такие вещи, как выздоровление или предупреждение болезней, тем не менее — по своим результатам — не намеренно — она оказывает психогигиеническое и даже психотерапевтическое действие. Это происходит благодаря тому, что она дает человеку беспрецедентную возможность, которую он не в состоянии найти где-либо еще: возможность укрепиться, утвердиться в абсолютном. В психотерапии мы также можем зафиксировать аналогичный непреднамеренный побочный эффект, поскольку мы наблюдаем в отдельных случаях, что пациент в ходе психотерапии приходит обратно к давно утраченным источникам изначальной, подсознательной, вытесненной религиозности. Однако, хотя такое и случается, врач не вправе ставить себе такую цель. Ведь в этом случае он объединяется с пациентом на почве общей веры и действует, исходя из этого, но тем самым он уже с самого начала обращается с ним не как с пациентом.

В этой связи заслуживает внимания пример, приводимый А. Бадхеном и почерпнутый из опыта, описанного Архимандритом Михаилом (Козловым) более ста лет назад, когда он объяснял слепому, как молиться сердцем:

"— Вот ты ничего не видишь, а ведь можешь умом вообразить и представить себе то, что ты прежде видал, то есть человека или какую-нибудь вещь или свой какой-нибудь член, например, руку или ногу. Можешь также вообразить, как бы на него смотрел, и можешь навести и устремить на него, хотя и слепые, свои глаза?

— Могу, — ответил слепой.

— Ну, так ты точно так же вообрази свое сердце, наведи свои глаза, как бы смотри на него. А умом-то внимательно слушай, как оно бьется и ударяет раз за разом. Это называется у Святых Отцов сводить ум из головы в сердце. Когда к сему приспособишься, то и начинай к каждому удару сердца, смотря на него, приноравливать молитвенные слова таким образом: с первым ударом подумай — господи, со вторым —Иисусе, с третьим —Христе, с четвертым — помилуй, с пятым —мя. И повторяй cue многократно. Потом, как к сему привыкнешь, то начинай вводить и изводить Иисусову молитву в сердце вместе с дышанием, как учат Отцы, то есть, втягивая в себя воздух, скажи или вообрази: Господи Иисусе Христе, а испущая из себя — помилуй мя… Только при сем всемерно остерегайся от представлений в уме и являющихся каких-либо видов, не принимая вовсе никаких воображений, ибо Святые Отцы крепко заповедуют при внутренней молитве сохранять без-видие, дабы не впасть в прелесть".

И далее А. Бадхен добавляет: "Впервые практика "внутренней сердечной непрестанной молитвы" была описана Св. Никодимом Святогорцем (1749 — 1809), афонским монахом, главным создателем Филокалии, или Добротолюбия. "Добротолюбие" было напечатано в 1782 году. Никодим также составил Духовные Упражнения, изданные в 1800 году. Эти книги сочетают наследие восточной традиции с западными духовными творениями. В них присутствует основополагающее родство с Духовными Упражнениями Св. Игнатия Лойолы (1491 - 1556), который под именем Духовных упражнений понимал всякий способ, "каким душа приготовляется и располагается для своего освобождения от всех неупорядоченных влечений и, коль скоро они будут уничтожены, для поиска и обретения воли Божией относительно устройства своей жизни и для спасения своей души". В Духовных Упражнениях используются дыхательные техники, некоторые медитативные приемы, работа с телом, символами, образами, воображением, волей и т.д.".

Чем это формально (если убрать слова о Боге и перевести на современный язык) отличается от, например, аутогенной тренировки в клинике внутренних болезней? Практически — ничем. Но в атеистическом лечебном контексте молитва — инструмент оздоровления сердца и дыхательной системы, а в контексте религиозном — наоборот: сердце и дыхание — инструменты молитвы, направленной к Богу. Внешне "одно и то же" предстает совершенно разным.

Другими словами, что для психотерапии — цель, то для религии — побочный, попутный эффект, и наоборот; это в полной мере приложимо к саентологии, целью которой провозглашается отнюдь не лечение расстройств и болезней, а духовная работа во имя улучшения жизни: "Цель Саентологии заключается в том, чтобы сделать человека способным жить лучшей — согласно его собственной оценке — жизнью".



Страница сформирована за 0.57 сек
SQL запросов: 191