УПП

Цитата момента



Инь. Янь. Хрень.
Гармония жизни!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Неуверенный в себе человек, увидев с нашей стороны сигнал недоверия или неприязни, еще больше замыкается в себе… А это в еще большей степени внушает нам недоверие или антипатию… Таким образом, мы получаем порочный круг, цепную реакцию сигналов, и при этом даже не подозреваем о своем «творческом» участии в процессе «сотворения» этого «высокомерного типа», как мы называем про себя нового знакомого.

Вера Ф. Биркенбил. «Язык интонации, мимики, жестов»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2010

Каждая зажатая мышца, каждый «закоченевший» участок его тела хранил в себе импульсы гнева, и в принципе для восстановления интегральной цельности и свободы тела нужна была агрессивность. Главными человеческими инструментами проявления агрессии являются руки и ладони, и ребенок уже на самой ранней стадии жизни учится выказывать свой гнев именно с их помощью. Однако нанесение ударов является вовсе не единственным средством такого проявления. В этих целях вполне можно также царапаться, и существует множество детей, которые так и поступают. Девочки и женщины заметно чаще выражают свой гнев с помощью царапанья, и в этом может заключаться одна из причин, почему мы традиционно отождествляем их с кошками или другими представителями семейства кошачьих. Часто я, стремясь помочь своему пациенту мобилизовать ресурсы энергии и вызвать в глазах проявление чувств, требую от него пристально смотреть мне в глаза, когда он лежит на кровати, а я низко наклоняюсь над его лицом. В этот момент я могу по собственной воле менять выражение глаз от мягкого и доброго взгляда до жесткого и гневного, от выражения издевки до ледяного холода. Большинство пациентов реагирует на различные выражения глаз адекватным образом. При этом не раз бывало, что, когда я придавал своим глазам выражение бесчестного соблазнителя или злого насмешника либо мой взгляд оказывался просто озлобленным и резко враждебным, пациенты-женщины выставляли растопыренные, словно когти, пальцы перед своим лицом, произнося при этом слова типа «я вам сейчас все глаза выцарапаю». Никогда не следует преуменьшать силу взгляда как средства запугивания.

Есть еще и третий способ, с помощью которого ребенок может выразить свой гнев, — укусить обидчика. У некоторых маленьких детишек этот способ является излюбленным, причем его использование почти всегда сталкивается с резкой и суровой отповедью со стороны родителей. К детским ударам, при всей их нежелательности с точки зрения большинства родителей, иногда еще может проявляться терпимость, а вот к укусам никогда не относятся снисходительно. Они порождают во взрослых людях древний, первобытный страх. На ребенка, который кусается, смотрят как на дикое животное, которое непременно надлежит укротить. Однако мы должны признать, что сам по себе данный импульс носит весьма естественный характер и что лучший способ добиться того, чтобы ребенок держал его под контролем, состоит в убеждении и обучении, а не в наказании. Некоторые родители, домогаясь от ребенка, чтобы тот прекратил кусаться, заходят при этом настолько далеко, что сами кусают ребенка с тем, чтобы тот понял, насколько это болезненно, хотя не последнюю роль играет здесь и стремление напугать ребенка и тем самым заставить никогда больше не делать ничего подобного. После такой «наглядной агитации» страх быть укушенным становится неотъемлемой частью личности, выражаясь в форме хронически сжатых челюстей. В главе 3 мы узнали, что такая стиснутость связана также с запретом плакать. Указанная разновидность хронического напряжения мышц встречается наиболее часто, и именно она несет ответственность за боли в височно-нижнечелюстном суставе, за истирание зубов из-за скрежета и, с моей точки зрения, за музыкальную глухоту, которую медики именуют сенсорной амузией. Когда напряжение в челюстной мускулатуре становится слишком сильным, оно может повлиять и на остроту зрения, равно как и слуха. Наличие напряжения в челюстях указывает на то, что человек находится «на взводе». Мы выдвигаем свой волевой подбородок вперед, чтобы продемонстрировать непреклонную решимость не отступить, не поддаться, не капитулировать. У некоторых моих пациентов нижняя челюсть торчит настолько мрачно и зловеще, словно ее обладатель каждую секунду боится за сохранность своей драгоценной и единственной жизни.

Хотя с помощью различных методик расслабления можно достичь определенного уменьшения напряжения в челюстях, наиболее прямой и непосредственный подход к решению данной проблемы состоит в том, чтобы призывать пациента совершать кусательные движения. Я с этой целью прошу своих пациентов кусать полотенце. В отдельных случаях это может порождать заметную боль в мышцах, отвечающих за сжатие челюстей, но указанная боль уходит сразу же после прекращения данного занятия. Нужно заметить, что сама по себе такая боль вовсе не является каким-то отрицательным признаком; просто пациент пытается включить в работу весьма спастические, или, иначе говоря, судорожно сократившиеся, мышцы, а это по необходимости является болезненным. Однако, систематически практикуясь дома в том, чтобы кусать, а также двигать нижнюю челюсть взад-вперед и из стороны в сторону, можно добиться «размягчения» челюстных мышц и исчезновения боли в данной области. Пациенты перестают по ночам скрежетать зубами и замечают, что теперь они в состоянии открыть рот шире и свободнее, чем раньше.

Время от времени мне приходится выходить с пациентами «на тропу войны». Каждый из нас крепко цепляется околокоренными зубами в один из краев полотенца, и мы наподобие двух псов пытаемся вырвать полотенце из зубов оппонента. Это упражнение не таит в себе опасности для зубов, если укус производится молярами — так стоматологи называют большие коренные зубы. При его выполнении можно ощутить напряжение, идущее от височно-нижнечелюстного сустава вокруг основания головы. Указанное напряжение, как бы берущее голову в кольцо у основания черепа и простирающееся далее в височно-нижнечелюстной сустав, является едва ли не главным фактором, который оказывает сопротивление капитуляции перед собственным телом. Оно представляет собой основной механизм, с помощью которого человек удерживает контроль над собой. Это напряжение препятствует тому, чтобы человек «отказался» от головы и, следовательно, от контроля со стороны эго. Когда такой контроль носит сознательный характер, он, безусловно, позитивен; однако он почти во всех случаях бессознателен и служит представлением неосознанных усилий сдержать страх. К сожалению, и сам страх также является бессознательным, что превращает данную проблему в нечто, не поддающееся словесному, вербальному подходу. Один из распространенных страхов состоит в том, что если человек в драке, как говорится, потеряет голову, то он может укусить своего противника, а быть может, даже убить его. В одной из последующих глав я рассмотрю вопрос о способах лечения подобной разновидности страха.

Часто в ходе терапевтического процесса приходится потратить определенное время, пока пациент по-настоящему ощутит существующую у него проблему с гневом. Люди обычно убеждены, что им не составит труда разгневаться, поскольку полагают себя легко раздражимыми или время от времени испытывают взрывы ярости. После года занятий терапией Дэвид как-то заметил: «Я понял, что мне не так-то легко впасть в гнев. Меня надо очень сильно спровоцировать или прижать к стенке, прежде чем мой гнев станет вылезать наружу». Он сказал это после того, как пожаловался на чувство напряжения между плечами и шеей. Поскольку это был активный молодой человек, то он сам удивился своему ощущению и сказал: «Никогда я не испытывал подобного напряжения даже после того, как порублю кучу дров». Если человек страдает от хронического мышечного напряжения в какой-то части тела, он движется так, чтобы по возможности не испытывать из-за этого напряжения болезненных ощущений. Когда благодаря биоэнергетическим упражнениям пациент вступает в реальный контакт со своим телом, существующие зоны напряжения начинают им осознаваться. Скажем, тот же Дэвид заметил в этой связи следующее: «На этой неделе я ощущал свою челюсть словно сдвинутой назад. Все мышцы, начиная от челюстей и вплоть до шеи и плеч, ощущались как очень напряженные». Не будучи человеком особо последовательным, он после этого добавил: «Прошлой ночью мне приснилось, будто бы у меня отрезали ногу. Я полагаю, такое сновидение было как-то связано со страхом перед кастрацией». А это заставило его подумать об отце, и он сказал: «Мой отец никогда не выражал свой гнев. Он советовал мне ни в коем случае не сражаться и не участвовать ни в каких подобных играх». Осознание Дэвидом блокады, препятствовавшей выражению гнева, имело под собой физическую основу. Он прямо-таки чувствовал эту блокаду в своем теле. «Я ощущаю, словно моя голова и шея ввинчены в туловище. Мне хочется вытащить их оттуда. Я должен прочистить и продуть свою трубу». Формулируя эти свои наблюдения, Дэвид лежал на кровати. Я заставил его разжать челюсти, широко разинуть рот и издать громкий звук, который распахнул бы его горло. После этого он стал горько плакать. Когда плач закончился, он сказал: «Я ощущаю свои глаза более яркими. А тело воспринимается более эластичным».

В следующем сеансе центр тяжести сместился на мать Дэвида. Лежа на биоэнергетическом табурете и тихо плача, он сказал: «Чувствую дикое напряжение в нижней части спины. Она вся какая-то жесткая, даже стянутая. У меня такое ощущение, словно моя мать задает мне изрядную трепку». Быть может, это чувство как-то соотносилось с младенческими переживаниями и ощущениями при пеленании, но я не хотел пока заниматься интерпретацией, чтобы не прерывать поток мыслей Дэвида. Он рассказывал о своем страстном детском желании какого-нибудь физического соприкосновения с матерью, но она не позволяла никому вступить с ней в реальный телесный контакт. Дэвид характеризовал ее в своих описаниях как «человека социально общительного и даже стадного, но ни с кем по-настоящему не связанного». И к этому добавил: «Я для нее важен только применительно к моим достижениям. Я должен существовать на этом свете исключительно ради нее».

В процессе выполнения упражнения, задуманного, чтобы помочь ему вступить в контакт с нижней частью тела, он заметил следующее: «Нижняя половина моего тела словно замороженная, закоченевшая. А вот верхняя ощущает себя словно бутон тюльпана, который хочет раскрыться, распуститься, но не готов к этому. У меня такое чувство, словно мать набросилась на мои гениталии, чтобы превратить меня в девочку. Ей хотелось иметь девочку. Она не позволяла мне стать мужчиной. Она меня психологически кастрировала. И при этом вела она себя со мной как соблазнительница и обольстительница, но приблизиться к себе не позволяла. Я чувствовал себя так, словно меня подвергают физическим пыткам».

Я так подробно описал некоторые детали данного клинического случая, чтобы показать связь между гневом и сексуальностью. Чувство гнева никогда не сможет раскрыться, если сексуальная агрессивность заблокирована. Если мужчина или женщина характеризуется какой-то степенью сексуальной пассивности, то он или она в такой же степени пассивны и при выражении своего гнева. Их агрессивность понижена во всех сферах. Очень часто бывает так, что если индивидуум становится способным выразить свой гнев по отношению к противоположному полу (я имею в виду настоящий гнев, а не ярость, презрение или вульгарное стремление унизить), то он обнаруживает, что его сексуальные чувства также стали сильнее и агрессивнее. Хотя гнев, который проявляется с помощью ударов, укусов или царапанья, представляет собой функцию верхней половины тела, он требует для своего эффективного выражения прочного фундамента в виде чувства уверенности в себе и ощущения собственной безопасности. От человека, ощущающего, что он «непрочно стоит на ногах», трудно ожидать ощущения комфортности при выражении сильных, в том числе гневных чувств. Напряжение в нижней части тела, сжимающее туловище пациента, словно стальным обручем, и отсекающее у него сексуальные ощущения в тазу, отсекает, помимо этого, и поток энергии, направленный вниз, к ногам и стопам.

На самом деле биоэнергетическая работа с ногами начинается на самых ранних стадиях терапии. Сразу же после того, как пациент будет ознакомлен с дыхательными упражнениями, выполняемыми в запрокинутом положении на биоэнергетическом табурете, в терапии начинает использоваться то, что я называю упражнением на заземление, при котором пациент сгибается вперед так, чтобы коснуться земли кончиками пальцев. Это упражнение было подробно описано в главе 2. Я снова упоминаю здесь о нем, поскольку оно играет центральную роль в том, чтобы поддерживать в пациенте связь с конкретной реальностью, а именно — с землей, на которой он стоит, с его телом и с той ситуацией, в которой он сейчас находится. Гнев является весьма «головным» чувством; и он в состоянии полностью завладеть теми людьми, чье эго не может сохранить свою цельность под воздействием сильного заряда чувств. У шизофренических пациентов может произойти раздвоение личности, если чувство гнева затопит и понесет их. Пациенты, пребывающие в пограничном состоянии, могут в этом случае стать весьма беспокойными. Всего этого можно избежать, если уделять постоянное внимание надлежащей заземленности пациента. Всякий раз, когда я начинаю чувствовать, что эмоциональный заряд выполняемого в данный момент упражнения становится интенсивным до такой степени, что у пациента могут возникнуть трудности в сохранении контакта с реальной действительностью, я прекращаю текущее упражнение и начинаю заниматься заземлением пациента. Это обеспечивает уменьшение величины заряда в его теле точно так же, как провод заземления в электрической цепи предотвращает короткое замыкание и последующее загорание соответствующего электроприбора. Но я хотел бы настоятельно подчеркнуть, что упражнение по заземлению представляет собой неотъемлемую составную часть терапевтической процедуры во время почти каждого сеанса, в котором ведется непосредственная работа с телом. Указанное упражнение обеспечивает лучший контакт пациента с ногами за счет увеличения чувствительности в них, а это, в свою очередь, дает повышенное чувство безопасности и поддержки, необходимое для выполнения всех упражнений по самовыражению.

Ноги могут быть также использованы для выражения гневных чувств, скажем, с помощью пинков, но взрослые люди, как правило, не прибегают к этой форме проявления гнева. Маленькие дети частенько будут стараться пнуть или как-то иначе ударить ногой кого-либо из родителей или приятелей, но взрослые редко поступают таким образом. Удары ногами широко применяются в боевых искусствах Востока, но и там они служат в большей мере для оборонительных действий, чем для наступательных, агрессивных. Одна из причин состоит в том, что в случае отрыва ноги от земли человек не может всерьез изменить позу. Когда взрослый человек пинает другого, то это в гораздо большей степени служит выражением презрения, нежели гнева. С помощью пинка он показывает свое отношение к другому как к некоему нежелательному препятствию, которое торчит у него на пути и которое он пытается устранить.

Однако у ударов ногой есть и другая, более важная функция — быть средством выражения протеста. В главе 3 я уже подверг рассмотрению это экспрессивное действие. Поскольку оно служит также для проявления гнева и носит столь основополагающий характер в биоэнергетической терапии, производимой мною с пациентами, я дополнительно рассмотрю здесь вопросы его использования. Пинок «в воздух» или просто замах ногой во многих ситуациях служат выражением протеста. У каждого из нас найдется немало того сделанного нам или с нами, против чего мы протестуем, и важно располагать способностью выразить подобный протест. В биоэнергетической терапии пинки как средство протеста производятся пациентом, который лежит на кровати с вытянутыми ногами и наносит по ней ритмичные чередующиеся удары икроножными частями каждой из ног. Обычно мы просим пациента наряду с этими ударами выражать свой протест вслух. Наиболее простая форма протеста — это вопросы типа «почему?» или «за что?». Подобное занятие может в достаточно живой и наглядной форме продемонстрировать способность пациента выражать свои чувства. Многие новые пациенты находят указанное упражнение трудным для выполнения, а некоторые из них вроде бы и в состоянии его делать, но без достаточного чувства. Первая из этих разновидностей включает в себя таких пациентов, которые способны эмоционально реагировать на различные ситуации лишь в том случае, если их провоцируют. Спонтанное выражение чувств чуждо им. Если обстоятельства не затрагивают их напрямую, они не видят резона как-то протестовать. Что касается второй из указанных выше разновидностей пациентов, то ее представители попросту боятся выразить всякое негативное или агрессивное чувство. Неспособность подобных пациентов надлежащим образом выполнять упражнение по нанесению пинков следует подвергнуть анализу в терминах истории жизни данного конкретного человека. Пациенту можно и даже нужно показать, что его нынешнее неумение выражать свои чувства берет свое начало в детстве, когда родители не позволяли ему демонстрировать законный протест.

Указанное упражнение по нанесению пинков в качестве способа выражения протеста является одним из базовых для биоэнергетической терапии. Если индивид не в состоянии протестовать против нарушения своего неотъемлемого права на самовыражение, то он становится жертвой, которая ориентирована лишь на выживание, а не на достижение радости. Но как только пациент однажды решил для себя, что у него есть право на протест, его следующий шаг состоит в развитии способности делать этот протест сильным, ясно выраженным и эффективным. Некоторые из пациентов могут использовать в указанных целях громкий голос, но при этом их ноги работают слабо и неэффективно. У других пинки ногами вполне приемлемы, зато голос звучит слабо и неубедительно. Подобного рода трудности с координированием одновременной звуковой и двигательной активности означают наличие в данной личности расщепления между эго и телом, между функциями верхней и нижней половины тела. Ни одно из простых биоэнергетических упражнений не является столь благотворным для решения указанной проблемы, как пинки. Они применяются в процессе терапии регулярно как средство помочь пациенту развить координацию между двумя половинами своего тела и достичь способности энергично выражать свой гнев.

Проблема «раскрытия» голоса анализировалась и всесторонне обсуждалась в главе 3, где основной упор делался на способность плакать. Но для человека столь же важно умение пронзительно кричать и визжать. С помощью плача человек может мобилизовать чувства и ощущения в нижней части брюшной полости — глубокие «нутряные» чувства. Звуки, издаваемые при подобном плаче, содержат низкие, глубоко резонирующие тона и гармоники, которые ассоциируются с тем, что человек «отдается на милость» или капитулирует. С другой стороны, пронзительный визг представляет собой звук высокой тесситуры и большой интенсивности, который связан с сильным резонированием воздушных камер, имеющихся в голове. Он противоположен капитуляции и принадлежит, следовательно, к царству гнева.

При пронзительном крике или визге человек до предела «заходится». Энергетический заряд, протекающий вверх и приводящий в результате к этим резким звукам, пропитывает все эго и мгновенно подчиняет его себе. Все происходящее в некоторых отношениях представляет собой обратные проявления того же самого заряда в виде сексуального возбуждения, текущего в противоположную сторону, вниз, чтобы завершиться оргазмом. В обоих указанных случаях тело избавляется от контроля со стороны эго и оба они представляют собой, следовательно, капитуляцию эго. У маленьких детей не бывает обычно никаких проблем с громким, пронизывающим визгом, поскольку у них эго еще не успело взять на себя полный контроль над их реакциями. По тем же причинам женщинам намного легче визжать и пронзительно кричать, нежели мужчинам, но многие из них боятся потерять при этом контроль со стороны эго. Такой визг или крик является своего рода предохранительным клапаном, позволяющим стравить и разрядить то возбуждение, с которым не удается справиться рациональным образом. Его можно использовать как один из способов уменьшения нестерпимого стресса. Я призываю своих пациентов громко визжать и орать всякий раз, когда они ощущают, что давление внутри них нарастает до слишком больших, запредельных величин. И еще раз упомяну, что самое подходящее место, где следует заниматься подобным делом, — это автомобиль на загородном шоссе, где можно, подняв все стекла в дверях до упора, выбросить из головы опасения, что тебя кто-то услышит.

Однако цель терапии состоит не только в том, чтобы освободить голос, но и в координировании свободы вокализованного выражения чувств с подобной же свободой их физического проявления в движениях. Упражнение по выражению протеста идеально подходит для этого. Пациента просят непрерывно, ритмично и достаточно сильно пинать кровать, одновременно произнося многократное «почему?» или «за что?» и выдерживая звук так долго, как это только возможно. Когда воздух в легких пациента кончается, он все равно должен продолжать наносить пинки, сделав при этом два или три вдоха, прежде чем снова начнет повторять слова «почему?». Когда приступают к этой второй серии повторений данного слова, звук немного повышается как по расположению на нотном стане, так и по интенсивности, причем пинки ногами тоже производятся с большей силой. А после исчерпания запаса кислорода пинки продолжаются и в то время, пока пациент восстанавливает дыхание. При третьем повторении высоту тона в словах «почему?» следует довести до пронзительного визга, а удары ногами делаются с максимально возможной скоростью и силой. Человек должен стремиться полностью дать выход выражению протеста. Если этого удается достичь, то разрядка носит полный характер и в результате пациент испытывает чувство радости. Однако добиться этого сложно: большинство людей слишком запуганы, чтобы полностью сдаться на милость своего тела и капитулировать перед ним. В других случаях власть над эго достигается слишком быстро и, хотя пациент может дойти до состояния визга, указанное выражение чувств носит изолированный характер — в этом смысле оно похоже на истерическую реакцию, которая после себя оставляет человека лишь еще более напуганным. В подобной ситуации пациент может временно сдаться, свернуться калачиком и плакать как маленький ребенок, после чего самоконтроль восстанавливается. Такое переживание не носит негативного характера, поскольку оно позволяет пациенту понять, что у него отступление и сдача являются пока делом преходящим и что ему нужно больше работать над укреплением своего эго. Когда у пациентов, которые в детстве испытывали сексуальные унижения и домогательства, чувства становятся слишком сильными и захлестывают их, они имеют тенденцию как бы «бросать» или «покидать» свое тело. Регулярное выполнение описанного упражнения по выражению протеста укрепляет эго пациента за счет обеспечения его более прочной привязки к телу и тем самым уменьшает существующую у него тенденцию отрываться от собственного тела.

Если пинки и пронзительный визг интегрированы воедино, то пациент не будет отрываться от своего тела. Но для того, чтобы пинки были свободными и эффективными, ноги надлежит хотя бы относительно избавить от хронических напряжений. А ведь изначально так бывает далеко не всегда, поскольку большинство людей недостаточно хорошо ощущают свои ноги и стопы и их нельзя назвать хорошо заземленными. В энергетическом смысле все они обращены к голове, а ноги используют чисто механически. Они шагают на своих ногах, вместо того чтобы шагать вместе с ними. Их ноги бывают либо чрезмерно тонкими, либо, напротив, слишком тяжеловесными и грузными. Пинки представляют собой одно из наилучших упражнений для снабжения ног большим количеством энергии и придания им более высокой чувствительности. Я призываю своих пациентов в качестве «домашнего задания» выполнять пинки и дома, действуя при этом точно так же, как и у меня в кабинете. Я прошу их ритмично выполнять по двести пинков, считая каждый удар одной ногой как отдельное движение. Колени при этом нужно держать ровными, но не напряженно вытянутыми, и сам удар должен наноситься икрой, а не пяткой. Перед каждым ударом нога должна быть поднята максимально высоко — настолько, насколько это возможно. Так как в данном варианте это упражнение предназначено исключительно для «раскрытия» таза, никакого звукового сопровождения или иного выражения чувств при нанесении пинков не требуется. Большинство людей не может произвести двести пинков без остановки, а многие испытывают трудности даже с тем, чтобы совершить сотню. Вначале их дыхательные возможности просто недостаточны для надлежащего выполнения стольких повторений, но по мере приобретения практики дыхание становится глубже и свободнее, а тем самым движения даются пациенту легче. Подобно различным видам тренировочного бега, указанное упражнение развивает дыхание и, следовательно, может быть отнесено к разряду аэробики. Однако, в противоположность бегу, оно не требует все время выдерживать воздействие собственного веса и не порождает ударных нагрузок для коленей, голеностопа и других суставов. Кроме всего прочего, его можно проделывать дома. Те лица, кто выполнял данное упражнение регулярно, сообщали о важных изменениях, которые наблюдались в их ногах и теле. Тяжеловесная массивность бедер и ягодиц, от которой страдают многие женщины, уменьшается, а форма ног улучшается — они становятся более стройными и изящными. Заметно совершенствуется и дыхание.

«Почему?» — вовсе не единственное слово, которым можно пользоваться при выполнении упражнения по нанесению пинков. Ничуть не хуже словосочетание «за что?». Если говорить краткое «нет!» точно тем же образом, как произносится «почему?», оно также становится превосходным средством, способствующим самовыражению. Многие люди испытывают трудности, когда требуется сказать «нет», что вредно отражается на их самоощущении и на восприятии собственного Я. Произнесение слова «нет!» во время выполнения указанного упражнения создает своего рода границу, которая ограждает личное пространство данного человека и защищает его цельность. Еще одним хорошим инструментом самовыражения является фраза «оставьте меня в покое» или «не трогайте меня». Это коротенькое предложение напрямую соотносится с имеющимся у очень многих пациентов чувством того, что родители не предоставляли им достаточно свободы для того, чтобы они имели возможность развиваться естественным образом. В большинстве случаев родители требовали подчинения своей воле, а если им не удавалось добиться этого, то проникались враждебной настроенностью и сыпали оскорблениями в адрес детей. Такие родители рассматривали всякое сопротивление со стороны ребенка как подрыв своего авторитета и власти и были полны решимости провести свою отцовскую либо материнскую волю в жизнь. В других случаях родители чрезмерно опекали своих детей, которых они трактовали как неотъемлемое продолжение самих себя. Как мы увидим далее, слишком часто такая избыточная опека бывает сопряжена с разными околосексуальными нюансами. Те из пациентов, кто в детстве прошел через что-то подобное, нуждаются в громогласном изъявлении своего протеста. Фразы типа «оставьте меня в покое!» или «что вам от меня надо?», если произнести их с надлежащей силой и убежденностью, помогают восстановить в пациентах ощущение того, что они имеют право быть свободными, быть самими собой и реализовывать цели своего собственного естества, а не своих родителей.

Без наличия такого права способность человека любить серьезно страдает. Слишком часто оказывается, что любовь, которую пациенты, по собственному утверждению, питают к родителям, является результатом чувства вины, существующей в их взаимоотношениях, а вовсе не удовольствия и не радости. Человек не в состоянии испытывать радостных чувств в таких взаимоотношениях, где он лишен возможности действовать в соответствии со своим подлинным Я. И напротив, когда родители предоставляют своим детям истинную свободу, они получают от них взамен столь же истинную любовь. Однако дать своему чаду такую любовь, которая послужит тому поддержкой и опорой в процессе взросления, возмужания и обретения собственного Я, могут лишь те родители, которые находят настоящую радость в общении со своим потомством.

Я рекомендую своим пациентам избегать действенного «житейского» проявления своих негативных чувств по отношению к родителям. Такого рода проявления не могут считаться в человеческом общежитии приличными поступками, и они ничем и ничему не помогают. Травмы, от которых пациенты пострадали в детском возрасте, остались в прошлом, и никакие сегодняшние акции не могут их отменить или перечеркнуть. Прошлое невозможно изменить. Однако терапия может освободить человека от тех препон и ограничений в его естестве, которые являются следствием былых травм. Хотя указанные ограничения могут быть в значительной степени уменьшены благодаря разрядке и явному выражению тех импульсов и побуждений, которые тесно увязаны с упомянутыми ограничениями, все это должно происходить в терапевтической среде, а не в непосредственных взаимодействиях с родителями или заменяющими их лицами.

Индивид, который в свое время стал физическим и психологическим калекой из-за принудительного подавления своих естественных импульсов, превращается в свободного и радостного человека, по мере того как его тело вновь обретает свою свободу и грациозность. Такой человек способен любить по-настоящему, и он может на самом деле испытать хоть немного подлинной любви к своим родителям, которые, правда, в свое время оскорбляли и унижали его, но которые, помимо этого, еще раньше даровали ему жизнь.

Глава 6. Любовь: эмоция, дающая удовлетворение

Капитуляция перед любовью

Почти каждый человек в какой-то момент своей жизни испытал радость пребывания влюбленным. Любовь описывалась многими как самое великое и самое сладостное чувство, как чудо, придающее жизни ее самый сокровенный смысл. Но если любовь отвергнута или утрачена, то она же воспринимается как источник самой нестерпимой боли. И это вполне понятно, поскольку любовь представляет собой вечно живое и жизнетворное подключение к источнику жизни и радости, будь этот источник конкретным человеком, каким-то сообществом людей, природой, вселенной или Богом. Разрыв такого подсоединения воспринимается поэтому человеком как угроза самому его существованию. Поскольку любовь являет собой также распахивание и расширение собственного Я так, чтобы оно охватило весь мир, то результатом утраты любви становится нечто прямо противоположное, то есть сжатие и закрытие всего человеческого естества, а это явление в такой же степени болезненно, в какой любовь была радостна. Я когда-то при описании боли, возникающей из-за такой утраты, сравнивал ее с ощущением разбитого сердца или трещины в сердце. К великому сожалению, эта боль может длиться (и зачастую действительно длится) намного дольше, чем радость обретения любви, потому что человек, однажды утративший любовь, начинает бояться раскрыться и снова потянуться к этому живительному чувству. Жгучее желание любви по-прежнему продолжает жить в сердце, но это желание не может сбыться наяву до тех пор, пока вместе с ним существует страх потерять любовь или оказаться отвергнутым.

Взаимоотношения, которые в наибольшей степени символизируют союз двух любящих сердец, — это отношения между матерью и ее ребенком. В мире природы потеря связи с матерью является для малыша роковой, если сироте не удастся найти себе ту, которая заменит ему или ей мать. Там, где взаимоотношениям с матерью ничто не угрожает, бытие малыша обеспечено, и он непременно разовьется во взрослую особь, которая в процессе ухаживаний во время брачного периода (у некоторых млекопитающих он называется гоном) сможет установить подобную жизнетворную связь с другой особью противоположного пола. Побуждение к вступлению в любовную связь носит настолько императивный, властный характер, что, невзирая на «трещину в сердце», которую человеку довелось пережить в детстве, он, действуя сознательно или бессознательно, будет искать любовного союза с другим человеком. Однако установление подобного союза не относится к разряду событий, которые могут наступить в результате сознательных усилий. Человек не может заставить другого полюбить себя, равно как не в состоянии дать самому себе указание влюбиться. Это все происходит совершенно самопроизвольно, когда встретившиеся друг с другом люди вдруг обнаруживают, что их сердца бьются в унисон, в одном и том же ритме, а их тела пульсируют с одинаковой частотой. Такое может случиться при зрительном контакте или при какой-то другой форме контакта, но только в том случае, когда заряд энергии, возникающий при подобном соприкосновении двух индивидов, обладает достаточной мощностью, для того чтобы заставить их сердца биться еще сильнее, причем чтобы не только повысился пульс, но и тела стали пульсировать в приятном возбуждении. Это то самое возбуждение, которое могло бы возникнуть при повторном обретении давно потерянного персонального рая — того рая, откуда мы оказались изгнанными в тот момент, когда по нашей любовной привязанности к матери пробежала первая трещина.

Никакой ребенок не способен сохранять любовную привязанность к своей матери бесконечно долго. Судьбой ему предначертано отделиться от матери, самостоятельно шагнуть в мир и искать там единения с тем существом противоположного пола, с которым он заново восстановит утраченную было любовную связь, и эта связь найдет свое удовлетворение и разрешение в сексуальной конвульсии и в производстве на свет потомства. Тот ребенок, который полностью удовлетворен на оральном уровне, будет открыт любви, и в дальнейшем он легко и без осложнений переместится на следующий, генитальный уровень.

Переход во взрослое состояние включает в себя в качестве обязательных промежуточных этапов подростковый период, когда индивид устанавливает позитивные связи с друзьями, а затем и юность, во время которой с противоположным полом формируются взаимоотношения, полные романтической любви. Однако независимо от того, оказались ли мы удовлетворенными своим детством и последующими фазами роста или нет, все мы неизбежно должны перейти в положение взрослых людей, поскольку таковы биологические императивы нашей человеческой природы. Если во времена детства мы оказались неудовлетворенными или были глубоко ранены, то наше продвижение в направлении зрелого любовного союза будет носить характер чего-то экспериментального, пробного, наша устремленность к любви будет полна колебаний, а наша открытость жизни — ограниченной. Разумеется, и такой человек может влюбиться глубоко, поскольку любовь является нашим жизненным предначертанием, но в этом случае капитуляция перед любовью на деле окажется всего лишь временным, сугубо одномоментным отказом от контроля со стороны эго в свойственной такому индивиду непрерывной, ни на минуту не замирающей борьбе за выживание.



Страница сформирована за 0.58 сек
SQL запросов: 191