АСПСП

Цитата момента



Честность – это когда думаешь сказать одно, а говоришь правду…
Миледи

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Золушка была красивой, но вела себя как дурнушка. Она страстно полюбила принца, однако, спокойно отправилась восвояси, улыбаясь своей мечте. Принц как миленький потащился следом. А куда ему было деваться от такой ведьмы? Среди женщин Золушек крайне мало. Мы не можем отдаться чувству любви к мужчине, не начиная потихоньку подбирать имена для будущих детей.

Марина Комисарова. «Магия дурнушек»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2009

Если человек заморожен, то подобное состояние можно изменить только с помощью горячего, даже жаркого чувства, конкретно — посредством гнева. Ярость, в противоположность гневу, — чувство холодное, недаром так и говорится: «с холодной яростью». От испытываемого гнева человек, по мере того как возбуждение поднимается по телу вверх, может почувствовать в голове совершенно натуральный жар. Голова у него начинает гореть из-за того, что к ней интенсивно приливает кровь, и это явление может привести к тому, что и лицо у него становится красным или даже алым. Гнев представляет собой положительную жизненную силу, которая обладает сильными оздоравливающими свойствами. У меня был в жизни такой эпизод, когда испытанный мною довольно сильный гнев привел к моментальному исчезновению мучившего меня в течение нескольких месяцев болезненного состояния, связанного с седалищным нервом. Я неоднократно наблюдал подобное и у своих пациентов. Аналогично, тот сон Сьюзен, с которого я начал свой рассказ о ней, оказал на нее благотворное воздействие. Хотя в ее случае явно выраженные, грубые сексуальные злоупотребления со стороны отца отсутствовали, постоянный психологический груз собственной женственности был для нее настоящей пыткой, и ей удавалось выжить только благодаря тому, что она заставила себя онеметь и «отсекла» все свои чувства. Любое сильное чувство могло опрокинуть ее уязвимое эго. Рассказывая свой сон о вздымавшемся в ней вихре, она упомянула и о возникшей у нее в тот момент или чуть позже мысли, что это был какой-то перелом. Впервые она позволила своему гневу захватить себя и при этом вовсе не испытывала ни капельки ужаса, пока он носил ее над землей. В следующем после этого сна сеансе Сьюзен сумела рассказать мне, насколько высоко она ценит мое терпение и поддержку на протяжении всех тех долгих лет, когда терапия была почти безуспешной. Смогла она рассказать и о том, какие теплые чувства испытывает ко мне. А ведь до этого она была слишком холодной и занемевшей, чтобы позволить подобным чувствам развиться, и слишком запуганной и уязвимой, чтобы выразить их.

Следует настоятельно подчеркнуть, что цель терапии состоит в восстановлении способности индивида чувствовать и выражать свой гнев, который является естественной реакцией в ситуациях, когда целостность или же свобода человека страдает или подвергается угрозе. Все дети обладают этой естественной способностью защитить свою целостность и свободу. К сожалению, современные житейские обстоятельства зачастую заставляют родителей возбранять спонтанные детские импульсы и устремления, что провоцирует у ребенка гнев. Малыш может замахнуться на родителя, но, хотя безвредность такого действия или даже последовавшего за ним удара бесспорна, найдется совсем не так много родителей, которые отнесутся к подобному поведению своего отпрыска терпимо, не говоря уже о его одобрении. Большинство родителей принудительно ограничивают проявления детского гнева, а многие еще и накажут своего ребенка за такие поступки, которые сочтут неподобающим поведением с его стороны. Располагая почти беспредельной властью, которую дает родителям полная зависимость детей от них, взрослые, конечно же, в состоянии заставить ребенка подавить свой гнев. Однако этот вариант родительского поведения — самый неудачный, поскольку ребенок, боящийся выразить гнев по адресу родителей, вырастает в искалеченного взрослого. Ведь подавленный гнев никуда не исчезает. Дети станут направлять запрещенный родителями импульс гнева против меньших детей, умышленно причиняя им вред. Ничем не лучше ситуация, когда ребенок, гнев которого подавлялся, становится взрослым и начинает вымещать накопленное на собственных детях, которые беспомощны — в той же мере, как когда-то был беспомощен их нынешний суровый родитель.

Кто-то может думать, что наказание ребенка за выражение гнева представляет собой один из способов обучить малыша надлежащему социальному поведению. Увы, истинный результат подобных действий бывает совсем иным: дух ребенка оказывается сломленным, и он легко подчиняется любой власти. Конечно, ребенка непременно следует учить правилам общественного поведения, но делать это нужно так, чтобы в результате не пострадала его личность. В Японии я видел трехлетнего карапуза, который в буквальном смысле слова колотил ручонками мать, а та не предпринимала никаких усилий остановить его или хотя бы сделать выговор. В традиционной японской культуре ребенком совершенно не управляют вплоть до достижения им шестилетнего возраста, поскольку до этого момента любое его поведение не только не осуждается, но даже одобряется как естественное и невинное. Впрочем, и после того как ребенку исполнится шесть лет, процесс его социализации сводится к тому, что его стыдят, а не подвергают физическим наказаниям. В античные времена при воспитании спартанских детей, которых специально учили быть бесстрашными воинами, вплоть до достижения того же шестилетнего возраста не подвергали воздействию ситуаций, которые могли бы вызвать испуг, а также не наказывали; это делалось для того, чтобы оградить дух ребенка от вредных для него воздействий.

Ребенок, способность которого выражать гнев не подавлялась, никогда не станет вечно раздраженным и гневливым взрослым. Невзирая на то что у таких людей есть характер, они проявляют тенденцию быть мягкими, если их не обижают и не делают объектами насилия. Их гнев, как правило, адекватен ситуации, поскольку его не подпитывают оставшиеся в свое время не разрешенными конфликты или прошлые травмы. Люди, которые быстро вспыхивают или скоры на скандал, словно сидят на большой груде подавленного гнева, который находится у них близко к поверхности и потому легко может быть спровоцирован. Гнев, высвободившийся благодаря провокации, мало что дает для разрешения лежащего в глубине конфликта, который состоит в страхе выразить свои убийственные чувства по отношению к родителю или к другой авторитетной и полновластной фигуре, разрушавшей в свое время цельность ребенка. Этот конфликт таится наглухо запертым в напряженности плеч и верхней части спины, и его можно преодолеть только направив давний гнев против того лица, которое несет ответственность за застарелую травму. Однако в жизни гнев зачастую обращается вовсе не на того человека, поскольку рана — стародавняя. Подходящее место для подлинной разрядки можно найти в кабинете психотерапевта.

Многим детям прививают идею, что гнев плох с моральной точки зрения. Человек, мол, должен проявлять понимание, видеть резоны и позицию другого человека, подставлять другую щеку, прощать людям и тому подобное. В пользу подобной философии можно выдвинуть много аргументов при условии, что в результате следования ей человек не станет калекой или неполноценной личностью. Однако в большинстве случаев установка на то, чтобы видеть и понимать позицию других, сводится к отрицанию самого себя, причем истоки подобного самоотрицания лежат в страхе. Конечно, прощать других — это признак милосердия, но выбор должен носить реальный характер. Человек, который не в состоянии впасть в гнев, действует, как правило, исходя не из рационального выбора, а из владеющего им страха. Мой многолетний опыт свидетельствует, что все мои пациенты изначально не могут свободно и во всей полноте выразить свой гнев. Уильям вырос и воспитывался в религиозном доме, где, по его словам, никто и никогда не проявлял гнева. Он утверждает, что и сам ни разу в жизни не гневался. Мать воспитывала его так, чтобы он был идеальным ребенком, ангельски послушным и во всем милым. Хотя со своими светлыми вьющимися волосами Уильям иногда л выглядел вполне по-ангельски, милым он наверняка не был. В его личности крылась масса невысказанной горечи. Часто он жаловался на неудачи, фрустрацию и разочарование в своей профессиональной карьере, равно как и в любовной жизни. Этот мужчина испытывал постоянное разочарование, поскольку был не в состоянии достигнуть той цели, которую ставила перед ним и добивалась от него мать, — стать выдающимся человеком. Да и позднее, уже смирившись с провалом этого честолюбивого устремления, Уильям все равно продолжал пребывать разочарованным, поскольку до сих пор не освободился от воздействия матери, чьим ангелоподобным маленьким мальчиком он оставался и по сей день.

Уильям ни разу за всю свою жизнь не ощутил никакой радости. Испытывая непосильное бремя неосуществимой мечты и став ее заложником, он и в ранние годы жизни был лишен невинности и свободы, которые естественны в детстве. Ему никогда не представился случай и не предоставлялось право почувствовать гнев из-за такой обездоленности и тем более проявить его. Результатом всего этого явилась его вечная борьба за то, чтобы отыскать хоть какую-то минимальную радость в работе и в сексуальной жизни, но это оказалось невозможным, поскольку борьба и радость несовместимы.

Уильям непременно нуждался в возможности выразить свой гнев, поскольку без способности разгневаться ему суждено было оставаться вечной жертвой, слишком уязвимой и беспомощной для того, чтобы отказаться от своей борьбы. Кроме того, ему нужно было согласиться со своей заурядностью и низвергнуть свою мать с пьедестала превосходства. Уильяму требовалось почувствовать, насколько сильно он разгневан на свою мать, но для него это было бы кощунством и святотатством. Многие пациенты подтверждают, что испытали бы чувство вины, доведись им проявить гнев по отношению к родителям, особенно к матери. Слишком многие матери вбивают в своих детей ощущение вины за выражение любых отрицательных чувств, направленных против них. Но вина базируется на страхе и на подавлении гнева. Если ребенку разрешают свободно выражать свои чувства, то он сохранит присущее ему ощущение невинности. Уильям был послушным, подчиняющимся ребенком и никогда не выражал никакого отрицательного чувства, обращенного против своей матери. А маленьким маминым ангелочком Уильям стал после того, как его доминирующая мамаша, которая, помимо всего прочего, смотрела на себя как на богиню, подвергла сына психологической кастрации и превратила в импотента. Уильяму понадобилось несколько лет занятий терапией, прежде чем он стал способен испытывать по отношению к своей матери хоть какой-то гнев за весь тот вред, который она ему причинила, хотя он в полной мере понимал, что с ним натворили. Несмотря на то что тело Уильяма не было закоченевшим до такой степени, как у Сьюзен, в нем наблюдалось настолько много всяких зон и полос напряжения, что оставалось совсем мало возможностей для спонтанного передвижения энергии по телу и, следовательно, мало места для чувств любого рода. Уильям функционировал в значительной мере через волевое усилие. Первый шаг к тому, чтобы вызволить этого пациента из паутины напряжений, служивших тюрьмой для его духа, состоял в действиях по достижению хотя бы незначительных пульсаций в его ногах. Прошло немало времени, прежде чем Уильям сумел заплакать. К счастью, он упорно выполнял упражнения и во время терапевтических сеансов, и дома, поскольку они давали ему ощущение большей живости чувств. Именно достижения в телесной сфере позволили ему в конечном итоге почувствовать какой-то гнев по адресу матери.

Одно из упражнений, которым я призываю своих пациентов заниматься дома, — это колотить кровать. Я и сам проделывал указанное упражнение многие годы, чтобы освободить свои плечи, снять в них напряжение и достигнуть плавных и ничем не стесненных движений -рук, которые, по моему убеждению, существенно важны для того, чтобы человеку было легко выразить свой гнев. На начальном этапе я ощущал в правой руке достаточную силу, в то время как левая казалась мне самому слабой и немощной. Никакой человек не может быть по-настоящему эффективным бойцом, владея как следует только одной рукой. Я приучил себя производить каждое утро от 50 до 75 ударов. Со временем мое левое плечо освободилось, и удары, наносимые каждой из рук, практически сравнялись по силе и резкости. Однако нанесение ударов по кровати представляет собой не только терапевтическое упражнение, избавляющее руки от хронического напряжения. Наряду с этим оно также помогает снятию совсем иных напряжений, которые накапливаются под воздействием стрессов повседневной жизни. Мы не всегда располагаем возможностью выразить охвативший нас гнев именно в тот момент, когда нас травмировали или оскорбили. Порой человек даже не ощущает гнева непосредственно в момент оскорбления, поскольку находится в небольшом шоке. Некоторое время спустя, по мере выхода из такого полушокового состояния человек начинает осознавать, до какой же степени он на самом деле разгневан случившимся. Зачастую в этот момент бывает уже слишком поздно или вообще невозможно выразить испытываемый гнев по адресу того конкретного лица, которое являлось его непосредственным виновником, но можно излить свое чувство гнева и снять порожденное им напряжение, как следует поколотив дома кровать и тем самым восстановив ту цельность и хорошее настроение, которые были утрачены в результате какого-то вредоносного воздействия.

Часто в родителях вспыхивает гнев против детей, которые упорно продолжают делать, что хотят, невзирая на настойчивые родительские предписания прекратить сию же минуту. В нашей культуре дети, которые не поддаются контролю со стороны родителей, иногда могут доводить последних чуть ли не до безумия. Отчасти это результат чрезмерного перевозбуждения детей изобилием всякого рода выводящих их из равновесия объектов в супермаркетах и дома. В известной степени указанная ситуация порождается и тем фактом, что родители испытывают заметное давление, вызванное необходимостью поддерживать определенный порядок в своих домах, да и в своей жизни. Впрочем, окружающая среда чрезмерно возбуждает и угнетает не только детей, но и родителей. Напряжение, возникающее и растущее в родителе, часто разряжается с помощью какого-либо физического наказания ребенка. Сорвав свое раздражение и гнев на ребенке, родитель может потом испытывать чувства раскаяния и вины, но дело уже сделано и вред уже причинен. Райх советовал родителю в такой ситуации незамедлительно отправиться в спальню и там дать выход своему гневу, избивая кровать, а не ребенка. Я рекомендую подобные действия всем своим пациентам. Это сулит облегчение родителям и, безусловно, щадит детей.

Начиная проходить терапевтический процесс, многие пациенты сообщают, что во время выполнения указанного упражнения они, колотя кровать, не испытывают ровным счетом никакого гнева. У каждого из них есть вполне обоснованные резоны ощущать гнев по поводу того, что с ним было сделано в детстве. Но даже если они полностью понимают и признают этот факт, гнев все равно не находит выхода, поскольку подавляющее его напряжение не было пока в достаточной степени снято. В результате движения этих пациентов носят слишком расчлененный характер и чрезмерно механичны. Человек испытывает подлинную эмоцию лишь тогда, когда все его тело возбуждено и вовлечено в совершаемое действие. В данном случае это означает, что замах рук над головой должен иметь такую максимально полную амплитуду, чтобы возможности плечевого сустава были использованы целиком. Я описываю своим пациентам то движение, которое им следует совершить, как попытку ухватить молнию. А для вовлечения в удар всего тела замах должен быть не только молниеносным, но фактически начинаться от самой земли. Чтобы добиться этого, нужно слегка согнуть колени, чуть оторвать пятки от пола и, идя от самого подъема стопы, посылать тело то вперед, то назад. В результате все тело выгибается в дугообразный лук, который начинается с подъема стоп и заканчивается в кулаках.

Приняв такую позу, можно сделать удар свободным и естественным. Чтобы ударить по кровати, нужно в этом случае вложить не больше усилий, чем в то, чтобы выпустить стрелу из лука. И точно так же, как мощь летящей стрелы зависит от степени изгиба лука, сила удара зависит от степени прогиба тела. Это находится в полном соответствии с известным физиологическим законом, гласящим, что сила мышечного сокращения прямо пропорциональна степени растяжения соответствующих мышц. Достижение грациозной плавности всего акта нанесения удара по кровати дается большинству людей нелегко. Напряжение плечевых мышц, равно как и мускулатуры, находящейся между плечом и лопаткой, а также между последней и позвоночным столбом, во многих случаях оказывается неестественно сильным, свидетельствуя о том, насколько основательно заблокированы у данного человека возможности выражения гнева. При использовании указанного упражнения в терапевтических целях необходимо увязывать это существующее у пациента напряжение с психологической проблемой вины. Однако такого рода увязка может быть более легко реализована после того, как человек действительно проявил и испытал свой гнев. К примеру, Джоан в процессе прохождения терапии стала осознавать, что мужчины путем сексуального использования всегда виктимизировали ее, или, иначе говоря, превращали в жертву. Она была в состоянии проследить истоки этого явления вплоть до своих отношений с отцом, который вел себя с ней как настоящий соблазнитель и в то же самое время чуть ли не силком гнал в местную забегаловку к ее приятелям-парням. Увязывая это осознание со своим телом — вначале посредством плача и дыхательных упражнений, позднее с помощью упражнений на заземление и нанесение ударов, — она добилась возникновения явственного ощущения собственного Я, которое могло послужить основой сильного чувства гнева. Ударяя изо всех сил по кровати, Джоан замечала, что начинает ощущать тепло, поднимающееся у нее вверх вдоль спины. При этом она иногда добавляла: «Как приятно чувствовать, что у тебя есть спина, и ощущать свой позвоночник».

После этого упражнения Джоан смогла понять, почему прежде подавляла свой гнев. «Когда я проявляла гнев, отец впадал в ярость, а мать ругала и стыдила меня. Да я и сама привыкла бранить себя, если чувствовала внутри раздражение или дурные чувства против кого-то. Я хотела быть "хорошей девочкой". Быть хорошей и доброй — именно этого добивалась от меня мать. В детстве и в молодости я была очень религиозной и стремление соответствовать этой материнской идее придавало моей жизни смысл. Если я была со своей матерью дерзкой, то потом чувствовала себя виноватой и исповедовалась перед священником в совершенном грехе. В этом состоял мой способ выживания, но в результате я навсегда осталась психологической калекой. Когда я колочу по кровати, то испытываю чувство властности и силы».

На групповых занятиях, когда во всех действиях принимает участие целая группа пациентов, есть возможность заставить присутствующих довольно быстро разрядить свою ярость. На таких коллективных мероприятиях любые чувства заметно обостряются и усугубляются возбуждением, овладевающим всей группой, когда один участник за другим выражает какую-то сильную эмоцию. Таким образом, если один из присутствующих проделывает упражнение по «избиению» кровати с подлинным гневом, у других появляется мотивация следовать его примеру. Раз за разом для каждого из пациентов подходит очередь колотить кровать и тем самым проявлять ярость по отношению к своим родителям за травмы, причиненные в детстве. В подавляющем большинстве случаев эта ярость немилосердна, но она быстро расходуется, и человек испытывает чувство разрядки. Подобная разрядка представляет собой катарсис. Человек ощущает, насколько сильно он был разгневан, но его гнев еще не рассеялся окончательно. Гнев не может разрядиться до конца, пока остается напряжение мышц в верхней половине спины и в плечах, продолжающее действовать как инструмент подавления указанного чувства. Но овладение тем, как надлежит колотить кровать, является важным шагом в направлении снятия данного напряжения.

Следует отчетливо понимать, что хотя истоки гнева и относятся к прошлому, сам он проистекает непосредственно из существования сегодняшних хронических мускульных напряжений, которые сковывают весь организм, уменьшая свободу движений. Гнев представляет собой естественную реакцию на лишение свободы. Это означает, что любое хроническое мышечное напряжение, которое имеет место в теле, ассоциируется с гневом. Разумеется, если при этом человек не ощущает указанного напряжения, то он не ощущает и никакого гнева. Такой человек принимает существующие ограничения подвижности и утрату свободы как нечто вполне естественное, и это во многом подобно тому, как невольник может согласиться со своим пребыванием в состоянии рабства безо всякого гнева, если только он согласился с потерей свободы. И напротив, почувствовав и поняв указанное напряжение, человек начинает осознавать, до какой степени он на самом деле разгневан, а также уразумевает, что нанесение ударов по кровати для выражения и разрядки скопившегося гнева отнюдь не представляет собой одноразового упражнения. Его следует выполнять регулярно как во время терапевтических сеансов, так и дома, если последнее возможно, и заниматься до тех пор, пока руки и плечи не станут в своих движениях по-настоящему свободными, а способность выражать гнев не восстановится в полном объеме.

Гнев можно также выразить голосом — с помощью слов — или глазами — с помощью взгляда. Но и эти способы проявления гнева столь же трудны для большинства людей, как и нанесение ударов. Чтобы дать гневу возможность выхода с помощью взгляда, требуется, чтобы человек ощутил, как гнев пронизывает все его тело, — ведь именно это позволяет волне возбуждения дойти до самых глаз. У некоторых людей в состоянии сильного гнева глаза ярко вспыхивают. Холодные, посветлевшие глаза выражают скорее враждебность или ярость, а не гнев, в то время как потемневшие, едва ли не черные глаза означают скорее чувство ненависти, нежели гнева. Чтобы сообщить о своем состоянии гнева, можно также воспользоваться и словами, но любой текст не будет выражать подлинного гнева, если не произнести его гневным тоном. У разных людей этот тон может выражаться по-разному: резким звучанием голоса, высокой скоростью речи, громким криком или пронзительным визгом. Чтобы по-настоящему выражать гнев, звук должен соответствовать конкретной ситуации. Например, пронзительный крик или визг чаще отражает ярость и разочарование, нежели гнев. Следует всегда иметь в виду, что законное и обоснованное предназначение гнева состоит не в том, чтобы добиться с его помощью контроля над другими; гнев служит для надежного предохранения своей собственной цельности и хорошего настроения. Став взрослыми, мы обычно перестаем нуждаться в том, чтобы для выражения своего гнева орать или визжать на кого-то либо пытаться ударить обидчика. Мы можем добиться того же эффекта без лишнего шума и крика — при условии, что глубоко ощущаем свой гнев. Предшествующее упражнение, равно как и другие, разработаны, чтобы помочь пациентам ощутить свой гнев, способствовать достижению свободы его выражения, а затем научиться тому, как при необходимости удержать гнев в себе и контролировать его. Сознательный контроль над своими чувствами зависит от их осознания.

Во время своей работы с Райхом я вполне осознавал, что моя способность выражать гнев ограничена. Мне была присуща тенденция избегать конфронтации и уходить от борьбы, пока я не оказывался безвыходно прижатым к стенке. Я ощущал, что во мне таится чрезмерно много всяческого страха, от которого я смогу избавиться, только научившись как следует драться. Именно указанный страх нес ответственность за неспособность сохранить в себе на долгий срок то чувство радости, которое я испытывал в процессе терапии у Райха. Когда я стал студентом медицинского факультета Женевского университета, то взял себе за правило регулярно, каждое утро проделывать упражнения по нанесению ударов по кровати. Именно на счет этих упражнений я отношу то, что во мне в значительной мере уменьшилось почти неизбежное чувство страха, которое я бы наверняка испытывал перед лицом необходимости обучаться и сдавать экзамены на чужом языке. Указанное упражнение произвело также общий благотворный эффект на мое здоровье, самочувствие и настроение, сделав пребывание в Женеве во всех смыслах приятным.

Когда я возвратился в Соединенные Штаты и приступил к разработке биоэнергетического анализа, то не только не забросил, а, напротив, продолжил практику регулярного и систематического нанесения ударов по кровати каждое утро. В дополнение к той разновидности ударов, которая описывалась выше и состояла в том, что над головой поднимались обе руки одновременно и удар производился сразу двумя кулаками, я начал также наносить удары кулаками попеременно, как это делается в боксе или в заурядной драке. При выполнении этого второго варианта упражнения я, чередуя удары, чувствовал, что, в то время как моя правая рука кажется мне самому достаточно сильной и способной нанести вполне приличный и чувствительный удар, левая рука при выполнении данного движения воспринималась как слабая и неуклюжая. Я все время мог ощутить напряжение в левом плече, которое нуждалось в расслаблении и высвобождении. Это происходило постепенно. Я даже установил в подвале своего дома боксерскую грушу и мешок с песком, чтобы отрабатывать по-настоящему акцентированный удар. Но это последнее занятие само по себе мало что мне давало. Я ведь вовсе не собирался никого бить. Не было во мне и чувства особого гнева. Я лишь пытался избавить свои руки от напряжения и вернуть себе умение работать кулаками. Владея этим навыком, я был бы избавлен от проблем с надлежащим выражением своего гнева.

Позднее мне стало понятно, по какой причине я в то время не испытывал гнева: он был заблокирован в верхней части спины — в той области тела, с которой я утратил контакт. Я осознавал наличие у меня проблем в этой зоне, просматривая видеокассеты, отснятые в то время, когда я инструктировал своих пациентов или физически работал с ними. На экране было отчетливо видно, что я сгорблен и верхняя часть спины у меня скруглена. Я был также неприятно поражен тем, что не стою прямо и не держу голову высоко. У меня уже был случай отметить свою склонность к вспыльчивости, но я как бы оправдывал собственную гневливость, видя ее обоснование в том бессмысленном разрушении природы и окружающей среды, которое заставляло меня сердиться. Гневался я и из-за слепоты людей, не желающих видеть и знать правду о своем положении. Однако были у моего гнева и более глубокие корни, которые я избегал обнажать и открыто рассматривать. В то время я пытался доказать всему миру, что прав в своем видении различных проблем, что я выше других, а эти другие должны согласиться с указанным обстоятельством. Но быть правым, чувствовать себя выше прочих людей и добиваться зримого успеха — все это не ведет к радости, а означает только дальнейшее продолжение борьбы. И я испытывал гнев, что был вынужден занять подобную позицию для того, чтобы выжить. Это не был здоровый гнев, и мне не было нужды бить что-то или кого-то, раздавать удары направо и налево и впадать в ярость. Я должен был согласиться со своим поражением, отказаться от своих амбиций, понять и принять себя таким, каков я есть. Тогда я стал бы свободен и не испытывал бы гнева. Разумеется, ничего этого нельзя достичь за один день. Устоявшиеся шаблонные модели и штампы поведения, равно как и способы бытия, изменяются очень и очень медленно. Но даже подобное неспешное видоизменение может иметь в себе драматический аспект. Однажды вечером, подвергаясь массажу, я стал объяснять массажисту, что ощущаю сильное напряжение в верхней части спины, связанное с тем фактом, что во мне накопилась масса гнева. А после этого, совершенно не задумываясь, добавил: «Но в дальнейшее я совершенно не собираюсь гневаться». Не успел я произнести эти самые обычные слова, как почувствовал, что спину у меня буквально тут же «отпустило», словно с нее разом свалился тяжкий груз. Это было восхитительное ощущение, и я чувствую, что с того момента и по сей день держусь на ногах гораздо ровнее.

Перестав после этого эпизода быть человеком разгневанным, я обнаружил, что стал гораздо мягче, терпимее и легче в общении. Но, как бы странно это ни звучало, моя способность впадать в гнев и сражаться выросла. Будучи однажды выраженным, гнев уходит. Разгневанный человек — это человек напряженный, откуда следует, что напряженный человек гневается. Если напряжение носит хронический характер, то человек перестает осознавать свой гнев. Однако этот скрытый гнев может проявляться в раздражительности по случаю мелких разочарований или в ярости по случаю крупных. Подобный гнев может обращаться против самого себя, проявляясь в виде самодеструктивного поведения, или же может отрицаться, оставляя человека в пассивном и подчиненном состоянии.

Здоровые маленькие дети скоры на то, чтобы почувствовать гнев или чтобы, как говорится, «отмахнуться», если считают себя затронутыми или чем-то разочарованы. По мере того как ребенок становится старше, он учится сдерживать свой гнев, если такое поведение разумно, и не действовать в гневе молниеносно. И, как отмечалось выше, у маленького человечка постепенно появляется умение выразить нахлынувший гнев взглядом или в словесной форме без необходимости прибегать к физическим действиям. Способность сдержать свой гнев выступает у человека параллельно с умением эффективно выражать его: обе эти способности сопутствуют друг другу. Сознательный контроль над собой, необходимый для того, чтобы не пойти в разнос, сдержаться и стерпеть, по своей сути эквивалентен координации и внутренней гармонии действий по выражению нахлынувшего гнева. Следовательно, человек не может развить в себе способность к самоконтролю, не развив одновременно способность выражать себя. Упражнение по нанесению ударов по кровати может быть приспособлено к тому, чтобы служить достижению обеих этих целей.

Сдержанность и контроль над собой развиваются по мере того, как человек обучается сохранять в себе возбуждение на более высоком уровне, прежде чем разряжать его, а такое умение характерно для взрослого человека. Дети не обладают достаточной силой эго или мышечным развитием, чтобы удерживать в себе мощный энергетический заряд. Когда здоровому ребенку причиняют какой-то урон или подвергают вредоносному воздействию, его гнев быстро вспыхивает и немедленно выражается вовне. Взрослые люди должны обладать умением сдерживать свой гнев до тех пор, пока не отыщутся подходящие время и место для его выражения. Чтобы научиться сдержать гнев во время выполнения упражнения по нанесению ударов, нужно на два-три дыхательных цикла замереть в позе прогиба («натянутого лука»). При этом для мобилизации агрессивного чувства подбородок выдвигается вперед, а глаза держатся широко открытыми. Находясь в этой позе, человек глубоко вдыхает через рот, в то время как локти и руки заносятся для удара как можно дальше назад. Однако, вместо того чтобы произвести удар, следует сделать легкий выдох, снимая часть напряжения в руках и плечах. При втором вдохе нужно немного вытянуться и снова расслабиться путем выдоха. Делая вдох в третий раз, нужно максимально вытянуть руки, задержать дыхание и растяжение на несколько мгновений и после этого позволить себе произвести легкий удар. В этот удар не следует вкладывать никакой силы, поскольку в данном случае преследуется лишь цель разрядки напряжения. Попытка ударить сильно приведет, напротив, к возникновению напряжения и уменьшит плавность движений, равно как и эффективность всей указанной операции. Вытягиваясь, важно держать локти настолько близко к голове, насколько это возможно, чтобы вовлечь в работу и мобилизовать к действию мышцы, расположенные между плечами. Если локти будут широко расставлены, то вся данная акция окажется ограниченной только руками и не приведет к высвобождению напряжения в верхней части спины. Почти всем пациентам нужно много времени и практики, чтобы скоординировать все описанные движения и достичь свободного и ничем не затрудненного замаха, в котором участвует все тело. Добившись этого состояния и овладев всеми необходимыми навыками, пациенты обнаруживают, что упражнение по нанесению ударов доставляет им удовольствие и приносит несомненное удовлетворение.

Указанное упражнение является, по моему мнению, наиболее эффективным средством уменьшения мышечного напряжения в плечах и верхней части спины, на которое жалуется столь много людей. Я с успехом применял его для решения проблемы онемения и покалывания в руке и кисти, вызванных ущемлением нерва, который ведет к руке. Этот нерв проходит через своего рода «треугольник», имеющийся у основания шеи неподалеку от места присоединения плеча. Напряжение в мышцах, образующих собой указанный треугольник, — а конкретно, в передней лестничной мышце, — несет ответственность за симптом, который часто называется скаленус-синдромом, а также синдромом передней лестничной мышцы или синдромом Наффцигера. При выполнении данного упражнения нет необходимости испытывать гнев. Точно так же как боксеры-профессионалы высокого класса практикуют учебные бои как часть своего тренировочного процесса и получают от таких схваток удовольствие, мы можем испытывать приятные чувства от использования нашего тела для выражения своих естественных чувств и побуждений.

Когда же, однако, указанное упражнение применяется в терапевтических целях для развития у человека способности чувствовать и выражать гнев, оно должно обязательно сопровождаться гневными словами. Такие слова объективируют испытываемое чувство и помогают лучше сфокусировать все действия. Произнося во время нанесения ударов по кровати слова вроде «как я разгневан!» или «как я зол!», мы объединяем работу разума с деятельностью тела. И в данном случае тон голоса также отражает и определяет собой качество испытываемых чувств. Если человек бьет изо всех сил, а говорит вялым и тихим голосом, это свидетельствует о ясно выраженном расщеплении личности. Использование голоса обеспечивает резонирование трубы, образующей собой туловище, и в значительной степени увеличивает энергетическую заряженность всей процедуры. Японцы давным-давно знакомы с данным явлением и используют мощный звук для придания силовой акции большей эффективности. Так, они способны разбить кусок толстой доски резким ударом ладони, если в момент касания произнесут мощный звук «ха!». Насколько энергично и сочно человек произносит слова «как я разгневан!», настолько и силен испытываемый им гнев. Причем в данном случае важна не просто громогласность, а вибрация и насыщенность издаваемых звуков. Фраза «как я разгневан!», произнесенная не очень громко, но с подобающей интенсивностью, густотой и сочностью, обеспечивает лучшую разрядку чувств, чем самый оглушительный крик.

Еще одно упражнение, которое я использую в групповых занятиях, состоит в понуждении участников направлять свой гнев против меня. В ходе данного упражнения группа усаживается в круг, а я поочередно встаю или склоняюсь перед каждым из своих пациентов. Всех участников занятия я прошу держать кулаки наготове, решительно выдвинуть подбородок вперед, раскрыть глаза как можно шире и, помахивая передо мной кулаками, говорить: «Я могу убить вас». Цель этого упражнения — добиться появления в глазах гневного выражения, что дается большинству людей с огромным трудом. Если кто-то из участников жалуется, что не испытывает ко мне никакого гнева, я отвечаю, что не интерпретирую их гнев как нечто, направленное лично против меня. Я также поясняю, что все это напоминает актерскую игру — а актеры должны обладать умением вкладывать подлинные чувства во все, что они делают. С помощью моих призывов и благодаря поддержке всей группы почти каждый из участников оказывается в состоянии в какой-то мере почувствовать реальный гнев. Никто и никогда не пытался при этом напасть на меня, но я все же держусь за пределами радиуса досягаемости ударов пациентов, а тот факт, что они сидят, обеспечивает мне дополнительную защиту. Даже когда я выполняю указанное упражнение наедине с самим собой, то моментально ощущаю, как волосы у меня на голове начинают вздыбливаться. Глаза при этом сужаются, рот начинает издавать настоящее рычание и я ощущаю, как легко могу в этом состояний напасть на кого-нибудь. Но достаточно мне поменять выражение лица, как все «страшные» чувства тут же испаряются. Для меня это служит еще одним подтверждением того, что чувство идентично приведению в действие — или, иначе говоря, активации — надлежащих мышц. Именно неспособность отдельных людей мобилизовать свою мускулатуру несет ответственность за отсутствие у них чувства гнева. В равной степени справедливо и то, что неспособность ряда индивидов активизировать те мышцы, которые ответственны за испускание звуков, сопровождающих плач, делает для них очень трудным делом почувствовать и выразить свою печаль.

Для того чтобы выразить чувство гнева, самую важную роль играют глаза. Я обнаружил, что люди, глаза которых в той или иной степени безжизненны — иными словами, тусклы и лишены всякой искорки, — испытывают серьезные трудности с переживанием ощущения гнева. Хорошо помню одного своего пациента, находившегося в подобном состоянии. У него было очень тяжело вызвать какое-нибудь сильное чувство. Он был весьма яркой личностью и при этом полностью контролировал все, что говорил или делал. Подобное свойство позволяло ему добиваться серьезных профессиональных успехов, но оно же порождало в нем депрессивное состояние. Он страдал от затяжных головных болей и часто чувствовал себя выжатым как лимон. Причины этого состояли в необходимости тратить прямо-таки титанические усилия на поддержание должного уровня самоконтроля. Однажды, когда он лежал передо мной на кровати, я поместил два пальца правой руки в точку соединения головы с шеей — в то место, которое находится точно напротив зрительных центров, располагающихся в мозге. Моя левая рука покоилась в это время у него на лбу, удерживая голову. Производя пальцами сильное давление в области основания черепа, я попросил его широко открыть глаза и мысленно представить себе облик матери. Как только материнское лицо всплыло в воображении моего пациента, глаза у него тут же вспыхнули, и в нем пробудилась бешеная ярость. Он хотел убить ее. Когда упражнение завершилось, я был восхищен случившейся в нем трансформацией. Он стал выглядеть на пятнадцать лет моложе, а лицо его обрело такую живость, которую я до этого не наблюдал в нем никогда. Его неизменная усталость куда-то ушла, он чувствовал себя полным энергии. По его словам, когда перед ним встал образ матери, то он увидел в ее глазах отсвет ненависти и это вызвало в нем вспышку гнева. Я питал надежду, что он добился существенного перелома в себе и что случившаяся с ним трансформация сохранится надолго, но этого, к сожалению, не произошло. Когда он пришел ко мне на следующей неделе, то передо мной предстал человек, который снова вернулся к своему вечно утомленному и полностью контролируемому Я. Перед ним промелькнуло лишь мимолетное видение того человека, каким он мог бы стать, если бы сумел целиком мобилизовать свои чувства, но для того чтобы это видение стало подлинной явью, все-таки требовалось длительное время и большая работа. Он все еще не умел свободно плакать.



Страница сформирована за 0.76 сек
SQL запросов: 191