УПП

Цитата момента



— Я тебя люблю.
— Хорошо, а теперь то же самое, но своими словами.
© bormor

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Проблема лишь в том, что девушки мечтают не о любви как таковой (разумею здесь внутреннюю сторону отношений), но о принце (то есть в первую очередь о красивом антураже). Почувствуйте разницу!

Кот Бегемот. «99 признаков женщин, знакомиться с которыми не стоит»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d3354/
Мещера

Активное обучение в трансеc "Активное обучение в трансе"

Каждый из вас учится чему-то,

что относится к вам самим.

Вы развиваете свои собственные психологические методы

психотерапии,

не зная, что вы развиваете их.

Х. теперь сознает

свой колоссальный отклик на визуальные стимулы,

которые ему дала С.

И С. также понимает это.

(Пауза)

Р: Здесь, например, вы даете инструкции субъектам самим проводить свое внутренне обучение, свою собственную внутреннюю работу для себя. Они не должны просто пассивно сидеть тут. Может быть, отчасти в этом состоит трудность, которую испытывает С.? Она еще не дошла до мысли, что сама должна делать свою работу, она еще слишком пассивна.

Э: Она говорит нам, что просто прыгала туда-сюда и просто смотрела.

Р: Это характерно для многих субъектов, с которыми я учусь работать, они просто прыгают туда-сюда. Но это не то состояние, которое вы ищете.

Э: Одному их моих субъектов понадобилось двести часов для того, чтобы этому научиться. Он просто так сидел себе и сидел. С. была студенткой, занималась научной работой, она учится интеллектуально, но не знает, как учиться чему-либо на собственном опыте. Я должен объяснить ей, что она должна учиться на основе опыта.

Наблюдаемые подрагиванияc "Наблюдаемые подрагивания"

Э [обращаясь к Р.]: Обратите внимание на эту дрожь [на лице С.].

Сейчас я собираюсь разговаривать с Р., так что вы можете не обращать внимания.

Р: Вы хотите что-то сказать о подрагивании?

Э: Наблюдая за лицом в состоянии транса, вы можете отметить подрагивание в разных точках. Не обязательно использовать пальцы, положенные на запястье. Пользуйтесь глазами: смотрите на щиколотку, шею, висок пациента, наблюдайте за изменяющимися пульсациями. Часто можно ориентироваться по дрожи. Научитесь коррелировать дрожь с мускульным тонусом. Вы можете внезапно понять, что усилившиеся подрагивания означают, что мускулы обрели больший тонус. Вы же не можете видеть, как возрастает тонус мускулов, пока он не разовьется до определенной степени. Но по участившемуся пульсу вы узнаете, что мускулы напряжены. А более медленный пульс покажет снижение тонуса. Телесное поведение во всех частях тела должно быть под вашим наблюдением.

Трансовый дистресс: косвенные вопросыc "Трансовый дистресс: косвенные вопросы"

Э: Ищите также признаков испарины, бледности, изменений в выражении лица, любых признаков дистресса. Будьте осторожны в такие моменты.

Р: Отмечая сигналы дистресса, вы становитесь очень осторожны с тем, что говорите, это может быть травматично.

Э: Совершенно верно.

Р: Даже когда человек находится в трансе, вы очень осторожны с тем, что может просочиться в их сознательный разум.

Э: Не давите на них в такие моменты.

Р: А когда транс кончается? Задаете ли вы тогда пациентам вопросы об их трансовом дистрессе?

Э: Только в самых общих терминах. (Далее Эриксон демонстрирует, как он мягко имитировал бы движения головы, которые пациент делал в трансе, когда говорил: “Как насчет здесь, там, вверх, вниз, от этого к тому” и т.д.).

Р: Если для сознательного разума безопасно иметь дело с материалом, то сознание ухватится за ваши самые общие знаки. Если это небезопасно, оно не поймет, что вы пытаетесь сказать.

Углубление транса через спонтанное обучение

[Эриксон полностью игнорирует Х. и С. примерно в течение десяти минут. Он говорит с Р. о рукописях на своем столе, над которыми они вместе работают].

Я думаю, что позволю Х. проснуться первым.

Теперь, Х., не торопитесь,

сосчитайте в обратном порядке от двадцати до одного,

пробуждаясь на 1/20 с каждым счетом.

Начните считать сейчас.

(Пауза)

[Х. пробуждается и изменяет положение тела].

Теперь, С., я хочу, чтобы вы начали считать

про себя от двадцати до одного, и начинайте считать сейчас.

(Пауза)

[Она просыпается и изменяет положение тела.]

Р: До чего замечательно, что им понадобилось одинаковое количество времени, чтобы пробудиться.

Э: Видите ли, работая с субъектами, вы даете им возможность пережить их собственное трансовое состояние, не обязательно заставляя их при этом что-то делать. Вы оставляете их справляться самостоятельно. Это углубляет транс. Субъекты начинают лучше осознавать, что могут сделать. Они начинают легче справляться со своими возможностями.

Р: Это превращается в период свободного обучения для субъекта.

Э: Да.

Р: Но С. испытывает все больше раздражения по отношению к вам, поскольку она может не знать, как именно углубить транс самостоятельно.

Э: Это не то, чему вы учитесь сознательно. Это происходит спонтанно; вы только позже узнаете, что это произошло. (Эриксон далее приводит другие примеры бессознательного спонтанного поведения, например, когда в жаркий день кладут больше соли в еду, не замечая этого. Когда люди, даже маленькие дети, переезжают туда, где более жаркий климат, они спонтанно научаются этому на бессознательном уровне).

Р: Это вновь подчеркивает, что терапевтический транс является состоянием активного обучения, которое происходит автономно, без сознательного вмешательства.

Сюрприз — неожиданность

Эриксон часто использует “сюрприз”, чтобы “вытряхнуть” людей из их привычных паттернов ассоциаций, пытаясь развить их естественные способности к бессознательному творчеству. В случае предложения прямых внушений проблема состоит в том, что если они не интегрированы во внутренний опыт пациента, то могут мешать автономному и творческому процессу переживания транса. Если транс является фокусом нескольких внутренних реальностей, которые живут сами по себе, тогда прямое внушение терапевта может явиться вмешательством в этот автономный внутренний поток. Прямое внушение может случайно активировать сознательное желание пациента сделать что-то на произвольном уровне. Попросив же пациента просто “ждать сюрприза”, мы позволяем ему оставаться в состоянии внутреннего согласия, в то время как бессознательные процессы мобилизуют истинно автономный отклик. “Сюрприз” — для большинства людей приятное слово. Оно вызывает в памяти ассоциации с приятными переживаниями детства и неожиданными праздниками и подарками. Эго обычно открыто к принятию сюрприза. Сюрприз всегда предполагает, что у субъекта не будет никакого контроля, и это, разумеется, способствует автономному функционированию. Слово “сюрприз”, таким образом, для большинства людей является обусловленным знаком для того, чтобы отказаться от контроля и испытывать любопытство по поводу чего-то приятного, что с ними случится.

Э: Или вы хотите получить это как сюрприз? Сейчас или потом?

Р: Этот вопрос фактически предполагает, что произойдет нечто приятное. К этому сюрпризу добавляется еще один, связанный со временем.

Вскоре я собираюсь поднять вашу руку в воздух. То, что произойдет после этого, вас удивит.

Э: Когда субъект проходит через все возможные неожиданности, что может его удивить?

Р: Нечто необычное.

Э: Что же здесь является необычным? Рука могла бы оставаться в таком положении, и субъект не может ее опустить.

Вы прекрасно представляете все то, что можете сделать, но самое удивительное из возможных переживаний — это то, что вы обнаружите, что не можете встать, с…е…й…ч…а…с.

Р: Первая часть этого утверждения — трюизм: субъект знает, что она может сделать, неожиданность того, что она не может встать, оказывается шоком, который, как правило, депотенциализирует ее обычные сознательные установки и вызывает неподвижность всей нижней части тела. Эта неожиданность, таким образом, еще один классический пример неделания. Растянутое ударение на слове “сейчас”, вызывает отклик любопытства у субъекта, который говорит себе: “Что это значит? Что-нибудь происходит? Что произошло?” Эти вопросы создают некоторое пространство и время для того, чтобы развивался автономный процесс неподвижности. Типичный субъект в это время начинает обычно двигать верхней частью тела, чтобы проверить действие внушения, но оставляет нижнюю часть тела от пояса и ниже неподвижной. Часто терапевт может неожиданно шлепнуть субъекта по бедру, чтобы она испытала дополнительное удивление от каудальной анальгезии.

Еще один пример неожиданности был приведен Эриксоном при обсуждении его косвенного подхода, когда он позволяет пациентам реагировать на внушение о левитации руки индивидуальным образом.

“Отношение терапевта должно быть абсолютно недирективным, так чтобы пациент мог реагировать на зависание руки любым способом — даже толкая ее вниз все сильнее и сильнее. Я вот вспомнил сейчас одного студента, который так делал. После того, как он повторял эти движения достаточно долго, я сказал: “Это довольно интересно — по крайней мере, для меня. Я думаю, что вы сами должны решать, когда вы обнаружите, что не можете перестать толкать вниз”. Он думал, что он сопротивляется. Мысль, что он не сможет остановиться, оказалась для него абсолютно неожиданной, и к тому моменту, когда до него дошло, она оказалась полностью сформировавшейся идеей. Это было что-то, что его заинтересовало. Это было для него неожиданностью! Парень не почувствовал бы ничего подобного, если бы не тот факт, что он действительно не мог прекратить толкать руку вниз. То, что он не мог прекратить толкать руку вниз, я обусловил мыслью об интересе и сюрпризе. Он, к своему удивлению, обнаружил, что не может прекратить толкать вниз, и спросил: “Что произошло?” Я сказал: “По крайней мере, ваши руки в транс вошли. Вы можете встать?” Сможет ли он? Этот простой вопрос явился развитием фразы “по крайней мере, ваши руки вошли в транс” и распространился на его ноги. Разумеется, он не смог встать. Вывод мог быть только один: его тело было в трансе, коль скоро он больше его не контролировал. Этого ему явно и хотелось — рассматривать гипноз как состояние, в котором человек не контролирует себя”.

Шок и удивление, которые пережил тот студент, должно быть, еще сильнее его расстроили, потому что он явно придавал большое значение тому, чтобы не следовать внушению (судя по тому, что он пытался опустить руку, в то время как внушение было, чтобы она зависла). В этом случае Эриксон утверждает: “То, что он не мог перестать толкать руку вниз, было поставлено в зависимость от идеи интереса и сюрприза”. Эриксону действительно удалось вызвать интерес, шок и удивление этим провокационным утверждением: “Это довольно интересно — по крайней мере, для меня. Думаю, что и вам станет интересно, когда вы откроете, что не можете перестать толкать вниз”. Он вызвал шок и удивление, которые на мгновение заморозили систему представлений студента. Именно в этот момент он добавил внушение: “Вы обнаруживаете, что не можете перестать толкать руку вниз”.

Упражнения с неожиданностями

1. Неожиданности в гипнотической работе выполняют несколько возможных функций.

а) Шок и удивление могут на мгновение депотенциализировать привычные внутренние установки индивидуума, так что появляется возможность по-новому реорганизовать восприятие и понимание.

б) Предвкушение приятного сюрприза имеет мотивирующие свойства и оставляет индивидуума открытым, осознающим, ожидающим чего-то. Это что-то может быть либо новым внутренним видением, либо важным внушением терапевта.

в) Предвкушение приятного сюрприза позволяет Эго расслабиться, чтобы могли действовать более автономные процессы таким образом, который совместим с трансом.

Спланируйте, как вы могли бы использовать вышеупомянутые характеристики неожиданности, для того чтобы усилить интенсивность переживания каждого из классических гипнотических явлений.

2. Чтобы узнать что-то о глубинном видении мира данным человеком и его привычных системах отсчета, спросите о его “самом удивительном переживании в жизни”. И что может быть самой удивительной вещью, которая могла бы с ним случиться в будущем?

3. Как только вы поймете что-то о видении мира данным человеком, спланируйте, как вы могли бы сказать или сделать что-то простое и невинное, что находится несколько вне этого видения мира, так чтобы человек испытал шок или удивление. Конечно, для таких приключений необходимы такт и хороший вкус. С опытом вы научитесь вызывать принятие двойной связки или смех у людей, когда они спонтанно реорганизуют свои ощущения и/или принимают внушения, которые вы им предлагаете в критический момент сюрприза, когда на мгновение отменяются их привычные установки и паттерны понимания. Этот подход используется профессиональными комиками и некоторыми умелыми ораторами.

Метод замешательства-переструктурирования

Пациент “не знает”, что происходит, — это важная тема, вновь и вновь повторяемая Эриксоном в самых удивительных контекстах. В каждый данный момент сознание может сфокусироваться на ограниченном спектре информации. Эриксон использует эти ограничения, постоянно вводя изменения в те области сознания, которые лежат вне этого фокуса. Если он уверен, что сознание пациента сфокусировано в области А, то введет изменения в область Б. Когда сознание пациента возвращается, чтобы перефокусироваться на Б, пациенту подготовлен сюрприз: введено неожиданное изменение. Этот сюрприз создает снижение обычного чувства реальности пациентов, они приходят в замешательство, и ищут, и принимают любые внушения, которые терапевт может ввести для реструктурирования потерянной реальности.

В первой главе мы говорили о том, что Эриксон не считает гипервнушаемость характерной для транса (Erickson, 1932). Теперь мы можем яснее понять, что он имел в виду. Под воздействием шока и удивления при многих прежних авторитарных методах гипнотического наведения механизм замешательства — потребности в реструктурировании срабатывал настолько автоматически, что казалось, будто пациент в трансе гипервнушаем. Эта так называемая гипервнушаемость, однако, представляет собой автоматическое принятие любого реструктурирования, которое положило бы конец нестерпимому замешательству, вызванному гипнотическим наведением или любыми средствами деструктурирования обычных для Эго систем отсчета. Базовый процесс, необходимый для принятия внушений, при помощи метода замешательства-реструктурирования, является следующим:

ЗАМЕШАТЕЛЬСТВО

в результате шока, стресса, неуверенности и т.д.

в

ДЕСТРУКТУРИРОВАНИЕ

обычных систем отсчета

в

РЕСТРУКТУРИРОВАНИЕ

того, что нужно

в

ГОТОВНОСТЬ К ПРИНЯТИЮ

терапевтических внушений

Читатель может понимать вышеописанное как ступени, которые вклиниваются между второй и третьей стадиями в диаграмме потока, представленной в предыдущей главе о замешательстве в динамике наведения транса. Принятие внушений терапевта будет находиться в прямой зависимости от (1) оптимальной степени деструктурирования и (2) приемлемости внушений терапевта для реструктурирования конкретного пациента терапевтичным образом. То, что люди готовы принять в качестве реструктурирования, в значительной степени является функцией их терапевтических нужд и целей. Эриксон применяет этот основной метод замешательства-реструктурирования в терапии, так же как и при наведении гипноза, чтобы способствовать принятию внушений. Он описывал много случаев, когда он использует шок (Rossi, 1973b) — например, чтобы расшатать проблему пациента, так чтобы пациент ухватился за терапевтическое внушение для реструктурирования пошатнувшегося теперь чувства реальности. Достаточно драматичный пример использования Эриксоном замешательства-реструктурирования и наведения представляет собой ситуация, когда медсестра неохотно вышла перед аудиторией, чтобы служить субъектом для демонстрации. Когда женщина приближалась к Эриксону, он запутал ее противоречивыми указаниями, на каком стуле ей сидеть, неожиданно направляя то к одному, то к другому стулу (невербально он направлял ее к одному стулу, в то время как вербально указывал на другой). Когда она совсем запуталась, он в конце концов сказал: “Войдите в транс, как только вы как следует усядетесь” и одновременно четко указал, на какой стул ей следует сесть. Такие подходы пригодны для терапевтов с очень быстрым умом и некоторым практическим опытом. Однако в повседневной жизни и в психотерапии существует много типов ситуаций замешательства — потребности в реструктурировании, которые могут быть творчески использованы любым терапевтом. Мгновение замешательства при громком шуме или неожиданном событии, например, создает моментальный разрыв в понимании, который требует объясняющего внушения. Эриксон постоянно вводит головоломки и странности в ситуацию терапии, приводящие ум в такое замешательство, чтобы он стал готовым принять внушение. Он чарующим тоном задает кому-нибудь простой математический вопрос или извлекает какие-нибудь увлекательные эзотерические факты из статьи в “Хотите верьте, хотите нет”. Такими простыми средствами он приводит в замешательство обычные ограничивающие установки сознания и пробуждает потребность в объяснении и реструктурировании. Создается последовательность принятия, и пациент с благодарностью примет все то новое, что терапевт может при этом предложить. Читателям самим придется решать, в какой степени эти различные уровни замешательства-реструктурирования могут быть использованы в их собственной терапевтической практике. Простое осознание присутствия процесса замешательства-реструктурирования может быть чрезвычайно ценно независимо от того, как терапевт относится к намеренному созданию замешательства. Большинство пациентов привносят достаточное собственное замешательство, для разрешения которого им требуется терапия! Однако вместо того, чтобы рассматривать такие случаи замешательства негативно, как показатели патологии или проблем, терапевт может посмотреть на них как на возможность помочь пациентам перестроить их собственный мир.

Упражнения на замешательство c "Упражнения на замешательство"и реструктурированиеc "и реструктурирование"

1. Удивление, замешательство и реструктурирование — тесно связанные процессы. Для того чтобы творчески использовать их в терапии, необходима определенная гибкость взглядов терапевта. Творчески ориентированные терапевты, таким образом, будут обращаться к жизненному опыту, который позволит им постоянно прорываться через ограничения их собственных систем отсчета (Rossi, 1972b).

2. Неуверенность, двойственность и замешательство — это типичные жалобы людей, пришедших на терапию. Часто их рассматривают как симптомы, которые терапевт предположительно должен снять. Мы теперь можем понять, что на самом деле они являются предварительной стадией для возможного творческого изменения и роста личности (Rossi, 1972a; Rossi, 1973). Научитесь распознавать в этих жалобах то, что меняется в мировоззрении пациента, и использовать это изменение таким образом, чтобы способствовать росту.

Терапевтический транс как состояние c "Терапевтический транс как состояние"активного бессознательного обученияc "активного бессознательного обучения"

Эриксон ясно показывает, что терапевтический транс представляет собой состояние активного обучения на бессознательном уровне, то есть обучение без вмешательства сознательных целей и намерений. Переживания в трансе можно сравнить с переживаниями во сне, когда внутренние события происходят автономно. Здесь может возникнуть вопрос о том, истинное ли это знание (в смысле приобретения новых форм реагирования) или просто автоматическое поведение на бессознательном уровне. Проверить новое знание всегда можно по результатам: действительно ли пациент в результате своего гипнотического переживания проявляет новые способности к реагированию? Эриксон постоянно подчеркивает факт обучения без осознания. В данном разделе о наведении, например, он говорит докторам Х. и С.: “Вы развиваете свои собственные психологические методы психотерапии, не зная, что вы их развиваете”. Он явно верит, что такое обучение более эффективно и творчески может происходить в измененном состоянии сознания, когда обычные предрассудки и предвзятости сознательной системы отсчета пациента не активны. Терапевтический транс является состоянием, в котором обычные предрассудки и разбросанность сознания минимизированы так, что обучение может происходить оптимальным образом. Эта точка зрения полностью соответствует тому, что известно о творческих процессах вообще (Rossi, 1968, 1972а; Ghiselin, 1952), так как теоретически сознание рассматривается как исключительно принимающая станция для новых комбинаций креативного процесса, который на самом деле происходит на бессознательном уровне. Это соответствует также ранним гипнотерапевтическим подходам Льебо, Бернгейма и Брейда (Tinterow, 1970), которые иногда погружали пациента в исцеляющий транс на короткое время и затем “будили” их без каких-либо прямых внушений о том, каким образом должна произойти терапия. “Исцеляющая атмосфера”, созданная этими ранними терапевтами, в сочетании с системой представлений их времени, функционировала как косвенное невербальное внушение запустить творческие автономные процессы внутри пациентов, которые могли вызвать эффект “исцеления”. Современный человек XX века, однако, связан по рукам и ногам материалистической, чересчур рационалистической системой представлений, склонной принижать функционирование этих автономных терапевтических процессов. Современный человек, к несчастью, обременен гордыней сознательного (Jung, 1960), в силу которой он верует, что вся психическая деятельность может проходить на сознательном и волевом уровне. Такие волевые усилия часто стоят на пути естественных исцеляющих процессов. Чтобы справиться с этими сознательными усилиями, основанными на заблуждении, Эриксон разработал такие косвенные подходы, как замешательство и реструктурирование. Эти подходы служат для того, чтобы смешать и запутать сознательные ограничения пациентов и дать возможность их бессознательному найти новые решения.

5. ОБУЧЕНИЕ ТРАНСУ ПО АССОЦИАЦИИ

На этом сеансе Эриксон снова использует более умелого субъекта, миссис Л., для демонстрации гипнотической отзывчивости, чтобы доктор С. могла учиться по ассоциации. Эриксон начинает с сюрприза: он просит доктора С. провести свое первое гипнотическое наведение на другом человеке. Она делает это на удивление хорошо, оригинальным образом, и при этом все-таки использует ряд основных принципов гипнотического наведения. Значимость этой неожиданной просьбы в том, что она помешала доктору С. подготовиться заранее, заставила ее полагаться на свою интуицию, на бессознательное знание, которое она приобрела из личного переживания транса. Эриксон тем самым поощряет ее учиться использовать знание, приобретенное скорее в результате опыта, чем интеллектуально.

На этом сеансе Эриксон возвращается к теме бессознательного обучения как к основной причине того, зачем нужно делать подлинную трансовую работу. Он отмечает, что доктор С. “все еще не слишком доверяет своему бессознательному разуму производить все необходимое обучение”. Он явно имеет в виду, что во время транса пациент учится без обычной модели сознания Эго. Сознание не всегда необходимо для того, чтобы учиться. Фактически Эриксон предпочитает, чтобы обучение происходило без вмешательства сознания, полного предубеждений.

В экспериментальной психологии уже было продемонстрировано, что обучение действительно может происходить без состояния осознания (например, так называемое латентное обучение). Такое обучение без осознания Эриксон считает предпочтительным способом работы с пациентами в трансе. Эриксон не раз говорил, что многое из того, что называют гипнозом в экспериментальной литературе, где за коротким наведением на несколько минут следуют стандартизованные внушения (которые не учитывают и не используют индивидуальные различия пациентов), является на самом деле мешаниной, в которой пациент использует сознательное волевое усилие в смеси с бессознательным обучением. Эта привычка полагаться на сознательное волевое усилие и управление является признаком неудовлетворительно обученного гипнотического субъекта. Такие субъекты быстро достигнут своего предела в том, до какой степени они способны переживать подлинные гипнотические явления, поскольку их сознательные установки и приобретенные при обучении ограничения мешают свободному функционированию бессознательных механизмов.

Два косвенных подхода к использованию таких бессознательных механизмов проявляются на этом сеансе: скрытая директива и вопросы. Эти подходы были разработаны Эриксоном и другими в клиническом гипнозе. Было бы увлекательно и важно изучить параметры этих подходов в более контролируемых лабораторных исследованиях одновременно с дальнейшими полевыми и клиническими наблюдениями. Мы только сейчас начинаем ценить сложность и в значительной степени нереализованные возможности использования языка для достижения терапевтических целей.

На этом сеансе Эриксон попросил присутствовать миссис Л., прекрасного субъекта для гипнотерапии, с которой он уже работал раньше. В качестве сюрприза он просит С. загипнотизировать Л. Это первый случай, когда Эриксон может наблюдать ее работу с гипнозом в качестве оператора. С. начинает с того, что обращается к субъекту со своими внушениями.



Страница сформирована за 0.63 сек
SQL запросов: 191