УПП

Цитата момента



Тот, кто возделывает свой сад, как завещал Вольтер.
Кто благодарит эту землю за музыку…
Тот, кто гладит спящую кошку.
Кто искупает или пытается искупить причиненное зло.
Кто благодарит эту землю за Стивенсона.
Кто предпочтет правоту другого, —
Вот кто, каждый поодиночке, спасает мир.
Хорхе Льюис Борхес. «Праведники»

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Пришел однажды к мудрецу человек и пожаловался на то, что, сколько добра он не делает другим людям, те не отвечают ему тем же, и потому нет никакой радости в его душе:
— Я несчастный неудачник, — сказал человек, вздохнув.
— Ты в своей добродетели, — сказал мудрец, — похож на того нищего, который хочет умилостивить встречных путников, отдавая им то, что необходимо тебе самому. Поэтому и нет радости ни им от таких даров, ни тебе от таких жертв…

Александр Казакевич. «Вдохновляющая книга. Как жить»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d3354/
Мещера
Рассмотрим концепции причинности аномального поведения и развития.

Первая группа их связывается с наследственными и генетическими заболеваниями ребенка, а так же с последствиями аномалий беременности (некоторые инфекционные заболевания, физические и психические травмы, алкоголизм, наркомания матери в период вынашивания). Эта группа факторов создает условия для развития тяжелых последствий, слабо поддающихся, или не поддающихся коррекции в последующем развитии. В эту же категорию следует отнести детей, страдающих некоторыми эндокринологическими, инфекционными, хирургическими и тяжелыми психическими заболеваниями, развивающимися при жизни. Максимально возможный уровень их адаптации к жизни является предметом заботы органов здравоохранения и социального обеспечения. Для тех из них, кто имеет возможность учиться, в системе образования создаются специализированные учебные заведения санаторного типа, разрабатываются и внедряются специальные программы обучения, в том числе и надомного (8, 12, 25, 39).

Проиллюстрировать эту группу можно на примере детей, страдающих синдромом Клайнфельтера (аномальный хромосомный набор 47/ ХХУ). К подростковому возрасту эти дети развиваются в высокорослых, физически слабых, вялых, со сниженным интеллектом, незавершающимся сперматогенезом, импотенцией и слабоволием. Эти подростки, сознавая свою физическую и умственную неполноценность, практически не в состоянии получить образование выше начального, нуждаются в постоянном лечении и опеке для защиты от влияния со стороны агрессивных сверстников и антисоциальных элементов. Характерологически склонные к подчинению, они очень часто становятся алкоголиками, пассивными гомосексуалистами, вовлекаются в пособничество преступникам. Другая хромосомная аномалия, 47/ ХУУ, приводит к еще более опасным отклонениям в развитии и поведении. Эти дети очень рано начинают демонстрировать агрессивность и отсутствие контроля за своими импульсами. Высокорослые, умственно ограниченные и импульсивные, они поставляют своих представителей в криминальное сообщество в 40-50 раз чаще, чем не страдающие этим расстройством. В случае выпадения участка хромосомы 17 (Синдром Смита-Маджениса) наблюдается общее снижение интеллекта (IQ составляет в среднем 40-55), поведенческие аномалии наблюдаются в 80% случаев и заключаются в приступах плохого настроения и агрессивности, нарушении сна, навязчивости, склонности к самоповреждению. До середины 1990-х годов научный поиск был направлен на выявление чисто генетических механизмов детерминации отставания в развитии и нарушений в поведении по принципу «один ген – одно нарушение». В середине 1990-х годов было выяснено (Х.Г. Бруннер), что между генетическим нарушением и аномальным поведением лежит опосредующий фактор: нарушение в Х-хромосоме ведет к изменению уровня серотонина, дофамина и норадреналина в тканях мозга, что негативно влияет на сознательную регуляцию поведения, но не обязательно «роковым» образом. В настоящее время считается, что на механизмы нарушений развития и поведения влияют многие гены и взаимоотношения между ними, которые нарушают нейро-эндокринный баланс, воздействующий, в свою очередь, на формирование индивидуальных характеристик эмоциональной реактивности. В то же время считается установленным, что закрепление, онтогенетическая устойчивость аномальных характеристик поведения в подавляющем большинстве случаев связывается с социальным контекстом жизни индивида. Значительное пополнение в криминальные сообщества дает комплекс «эпилепсия-эпилептоидность», обусловливающий целостную личную структуру с неудержимой напористостью, мелочностью, вязкостью, демонстративной «хорошестью», неадекватной злобной вспыльчивостью. 

Вторая группа связывается с прижизненными приобретенными отклонениями, являющимися следствием болезни, психотравмирующей ситуации, факторов социальной ситуации. Аномальные поведенческие проявления этой группы не носят необратимого характера, но могут закрепляться под воздействием различных факторов, приводя к патологическим формам развития. Факторы, способствующие усвоению и закреплению аномальных образцов поведения, изучают социология и социальная психология.

В этом разделе прежде всего необходимо отметить так называемые акцентуации характера (К. Леонгардт, А. Личко), складывающиеся на основе индивидуального сочетания, баланса гипо- или гипер- функций эндокринной и нервной регуляции протекания психофизиологических процессов, темперамента. По определению В. Кречмера «темперамент – это врожденная особенность протекания психофизиологических процессов (их темп, инертность, накал, способность к переключению и т.п.). Характер же – устойчивая особенность отношения человека к миру, окружающим людям и себе».  Характер ребенка складывается, формируется на протяжении жизни за счет процессов адаптационного взаимодействия с миром. Многое в этом процессе определяется эмоциональными взаимоотношениями в семье, поэтому ребенок иногда реагирует на события с желанием быть похожим на родителей и других воспитателей, в других случаях, наоборот, с желанием быть на них не похожим. Поэтому характер ребенка, подростка не является устоявшимся и содержит разные черты, группирующиеся в комплексы, построенные на желании быть похожим, или, наоборот, непохожим на родителей, значимых лиц. В то же время характер – это не хаотический набор черт, хотя может таковым казаться; это сложная структура, где каждый отдельный поведенческий акт является следствием фундаментальных предпосылок, определяющих общую стратегию поведения. В настоящее время многие клиницисты считают, что психические расстройства и неврозы «состоят не из ядерного конфликта внутри самой личности – скажем, между бессознательным импульсом и защитой, а из искажения всей личности. Невроз порождается ограниченностью способов, стратегий (путей), которыми действует личность; выбором конфликтопорождающих стратегий, в результате чего личность противодействует самой себе…любой невроз характерологичен» (Д. Шапиро).

Акцентуация характера есть своеобразная особенность личности, находящейся на грани между нормой и отклонением, характеризующаяся сочетанием таких черт, которые в одних обстоятельствах могут помочь человеку достичь вершин развития, но в других, для него неблагоприятных, могут зафиксировать патологический тип развития, вплоть до развития психических отклонений и болезни. К 14-15 годам до трети подростков по тестам могут быть отнесены к этой категории, поэтому в каждом учебном классе школы вместе оказываются собранными дети, которым, для оптимального развития требуются совершенно разные условия. Одна из важнейших задач педагогов и психологов уметь распознать эти особенности и учитывать их индивидуальные особенности в учебном процессе. Работая с категориями типологии личности а акцентуации характера следует всегда опираться на мысль К. Юнга о том, что любая типология служит не для навешивания ярлыков, а для обозначения определенного типа протекания психических процессов.

Так, шизоидность (шизотимия) характеризуется склонностью к мышлению, способностью к уходу с себя, игнорированию внешних событий. В благоприятном варианте развития представители этого типа становятся математиками и композиторами, философами и художниками. В негативном варианте развития возможна неприспособленность, полное игнорирование социальных норм, аутизм. Наиболее проблематичной для этого типа детей является ситуация, требующая большого числа социальных или даже небольшого количества, но близких контактов, требующих быстрых и конкретных решений. Не стоит поручать им организаторские и распорядительные функции, гораздо увереннее они себя ощущают, выполняя индивидуальное задание, не требующее быстрого и однозначного ответа.

Полярным по отношению к вышеописанному считается тип циклотимика-экстраверта, обращенного к внешнему миру, склонного к действию. При благоприятном развитии циклотимики общительны, добры, отзывчивы, порывисты, склонны к увлечениям, быстрой смене настроений. В негативном варианте развития периоды некоторого подъема активности у них все чаще сменяются периодами пассивности и депрессией с возможным развитием заболеваний по типу маниакально-депрессивного психоза. Для этих детей наиболее проблематичны ситуации, требующие монотонной и скурпулезной работы без новых впечатлений и общения.

Эти ситуации вполне приемлемы для эпилептоидов, которые считаются «телесно ориентированными», ядро их характера формируется напряжением дисфорического заряда с тягой к власти, прямолинейностью. Этот душевный склад называют «характером воина, хозяина, хранителя традиций. Основные их черты: необычайная аккуратность и настойчивость, целеустремленность, напористость. Мышление эпилептоида требует ясных схем и простых решений, они умеют держать в кулаке трудный коллектив, отстаивать свои взгляды до конца, рубить «правду-матку» в глаза. Из них получаются хорошие военнослужащие, тренеры, начальники, потому что они способны беспрекословно повиноваться тому, кого считают более сильным. Для утилизации дисфорической энергии нуждаются в занатиях спортом. При неблагоприятных для себя ситуациях они демонстрируют мелочность, неумение выделить главное, взрывчатость по мельчайшему поводу, вязкость мышления, склонность к образованию сверхценных идей, превращаются в домашних тиранов.

Для истероидного (требующего признания) типа характерна склонность к переживаниям и чувствам, ядром их характера является эгоцентризм на фоне дисгармонического инфантилизма. Истероид всегда пытается казаться больше, чем он есть на самом деле. Наилучшее поприще для них то, где можно показать себя во всей красе: из них получаются замечательные врачи и ораторы, актеры и политики, уникальные народные целители и шаманы. Отсутствие такой возможности заставляет истероида привлекать к себе внимание любыми ему доступными способами, принимая позы болезни. Шантажируя суицидом. Проблема истерика заключается в том, что его поза болезни легко может соматизироваться, так как истинная правда о самом себе всегда вытесняется. О других типах характеров и их акцентуаций читайте у П.Б. Ганнушкина (8) и В.Г. Степанова (39).

Для общества в целом хорошо, что такие акцентуации существуют, потому что при благоприятном варианте развития из них вырастают политические лидеры, значительные философы, поэты и ученые, добросовестные работники в различных сферах человеческой деятельности. Проблема заключается в том, чтобы вовремя выяснив наличие этой особенности помочь ребенку и его родителям правильно распорядиться реальными возможностями, не пытаться «вылепить» из шизоида кадрового офицера, или из истероида – архивного работника или банковского клерка (что может печально закончиться и для банка). От школьных педагогов и психологов требуется подыскание соответствующей характеру ниши в профессиональном самоопределении таких подростков; осторожное, требующее большого такта информирование родителей и самого подростка об этих особенностях, их возможных преимуществах и недостатках, опасностях. Такое информирование помогает развитию адекватного самопонимания у подростка и некоторой коррекции внутрисемейных взаимоотношений родителями. В этом случае осознанное характерологическое отклонение может быть если не откорректировано, то преодолено за счет знания своей собственной «зоны риска».

В социологической концепции функционализма (Т. Парсонз, Р. Мертон), господствовавшей в социологии до 80-х годов ХХ века «нормальное» существование социальной системы увязывалось, прежде всего, с «уравновешиванием» и сохранением основных функций. Для поддержания такого уравновешивания, развитие индивида необходимо понималось как усвоение им и закрепление в ходе социализации разного рода норм, правил, социальных ролей. Воспитание понималось как система мер по приспособлению человека к имеющимся нормам и стандартам. Эти положения стали теоретической базой для разработки возрастных норм развития, в которых интеллект понимается как совокупность навыков решения задач определенного типа. Современный функционализм предполагает, что нарушения в функционировании общественной системы возникают преимущественно по причине уклонения индивидов от выполнения своего долга перед обществом. Возникающее состояние общества характеризуется как «социальная болезнь системы» - аномия (термин Э. Дюркгейма). Необходимо отметить, что сам Дюркгейм считал аномию следствием состояния неопределенности, возникающей в переходные моменты развития общества, когда традиционные нормы уже разрушаются, а новые еще не сформировались. В этих условиях люди испытывают тревогу, страх перед неопределенностью в связи с отсутствием ясных стандартов, что может влиять на предрасположенность человека к самоубийству. Р Мертон использовал понятие «аномия» для обозначения напряженности, возникающей в мышлении и поведении человека в ситуациях, когда соблюдение норм не приводит к достижению поставленных целей, препятствует удовлетворению жизненных потребностей. Прежде всего Мертон имеет в виду ту ситуацию, когда в обществе, ценностью в котором является достижение успеха в материальном плане, «делании денег», и провозглашающем, что к успеху приводит самодисциплина и интенсивная работа, человек, твердо следовавший предписанным нормам обнаруживает, что он не добился успеха. В принципе известно, что преуспевания добиваются лишь немногие, но критическим является момент, когда конкретный человек обнаруживает, что лично он в число «избранных» не попал, что усилия по соблюдению предписанных норм и образцов «пропали даром». Часто эта ситуация фиксируется и отягощается констатирующим осуждением со стороны близких, что может побудить человека продвигаться любыми путями, пусть даже незаконными.

Мертон выделяет пять типов реакции на описанную критическую ситуацию. Наиболее частой является «конформная» реакция, когда человек продолжает следовать общепринятым ценностям, нормам и правилам вне зависимости от того, приводит ли это к успеху. «Инноваторы» расширяют сферу средств достижения успеха за счет околозаконных и незаконных способов, сохраняя личную приверженность общепринятой системе ценностей. «Ретриатристы» отвергают и систему общепринятых ценностей и санкционированную систему методов их достижения, часто отвергается мировоззрение индивидуализма в целом; в качестве их примера Мертон указывает на самоокупаемые коммуны типа «кибуц». «Бунтари» не только отвергают старую систему ценностей, но стремятся преобразовать социальную систему и утвердить новые ценности. Последний тип реакции, выделяемый Мертоном, - «ритуализм», - свойственен тем, кто, утратив истинную мотивацию, продолжает соблюдать правила, как бы помимо воли. Ограниченность функционализма прежде всего заключается в (1) представлении о развитии личности, исключительно как о ее приспособлении, и (2) отсутствии в нем ясного представления о механизме «правильного» изменения норм.

Одним из наиболее продуктивных подходов к объяснению психологических предпосылок аномального поведения в настоящее время считается «теория стигматизации». Стигматизация означает в переводе «наклеивание ярлыков», «клемение». В свете этой теории «отклонение» представляется не характеристикой личности или группы, а следствием процесса взаимодействий, взаимоотношений людей, являющихся носителями различных представлений о нормах. Для того, чтобы понять природу отклонения необходимо понять, почему на некоторых людей навешивают ярлык «отклоняющихся». Основным источником ярлыков как правило выступают носители формальной и неформальной власти, те, кто в данной ситуации представляет закон, обычай, порядок, и может навязывать свои установки и систему предпочтений другим. Ярлыки применяются для того, чтобы сформировать категорию «отклонения», которая необходима для укрепления структуры власти, доминирования в семье, социальной группе, обществе в целом. Э. Гидденс пишет, что как только на ребенка навешивается ярлык «девианта», преступника, «он уже заклеймен; вероятнее всего, учителя и будущие работодатели будут и в дальнейшем относиться к нему как не внушающему доверия» (9). Повышенное внимание к заклеменному ребенку позволит рано или поздно обнаружить у него и другие «отклонения», закрепляющие ярлык. Особенно это относится к детям из неблагополучных семей, когда родители их более обеспеченных и благополучных одноклассников навешивают подобные ярлыки даже без всяких оснований, с целью «оградить» своего ребенка от «дурного влияния». Э. Лемер выделяет в аномальном поведении «первичное отклонение», когда ярлык навешивается, и «вторичное отклонение», когда представление о себе, как о девианте ребенок или подросток включает в свою «концепцию Я».



Страница сформирована за 0.67 сек
SQL запросов: 191