АСПСП

Цитата момента



Будь всегда искренен, даже если у тебя на уме совсем другое.
Гарри Трумэн

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Золушка была красивой, но вела себя как дурнушка. Она страстно полюбила принца, однако, спокойно отправилась восвояси, улыбаясь своей мечте. Принц как миленький потащился следом. А куда ему было деваться от такой ведьмы? Среди женщин Золушек крайне мало. Мы не можем отдаться чувству любви к мужчине, не начиная потихоньку подбирать имена для будущих детей.

Марина Комисарова. «Магия дурнушек»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d3651/
Весенний Всесинтоновский Слет

Исследования Русалова в целом не только не отрицают, но и подтверждают возможность установления коррелятивных связей между биологическими формально-динамическими аспектами индивида и личностными динамическими и содержательными характеристиками.

В подтверждение вышесказанного можно указать на исследования голландских ученых де Ланге, Ван-Левена и П. Верри, которые установили четкие корреляции между психологическими и электроэнцефалографическими явлениями. Они сопоставляли данные электроэнцефалограмм с независимо проводимыми тестами Роршаха, Бурдона, Крепеллина, на основании которых делались заключения о работоспособности, реакциях личности на напряжение, различные ситуации и отношения, установках и эмоционально-волевых свойствах личности. Оказалось, что можно сопоставлять типологические варианты электроэнцефалограмм и психологических тестов.

Ряд данных, указывающих на индивидуально-типичный и стабильный характер ЭЭГ давно заинтересовал многих исследователей и побудил их попытаться связать ее параметры с особенностями психологической сферы индивида. За рубежом это традиционно два направления: ЭЭГ и интеллект, ЭЭГ и личность (темперамент).

Мы уже говорили о том, что исследование альфа-спектра биоэлектрической активности позволило установить тесную связь его с интеллектуальной деятельностью. Уже сегодня мы имеем результаты исследований, которые позволяют устанавливать определенные корреляции между нейрофизиологическими и психологическими стратами.

У детей дошкольного и школьного возраста выраженность ориентировочной реакции положительно коррелирует с интеллектом (H. D. Kimmel, 1981), оперантной обучаемостью (J. R. Cousins, 1976), способностью к сосредоточению внимания (K. I. van Hover, 1974). Более того, ориентировочная реакция у 3-летних детей значимо коррелирует с IQ в возрасте 9 лет (215). Эти лонгитудинальные исследования, которые показали, что величина ориентировочной реакции в возрасте 3-х лет связана с умственными способностями в 9-летнем возрасте, считаются первым в психофизиологии случаем успешного прогноза развития психологической переменной по уровню физиологической переменной в более раннем возрасте.

У взрослых индивидуальные особенности ориентировочной реакции связаны с характеристиками обучаемости, способностью к обобщению (I. Maltzman, 1971), когнитивными стилями (H. S. Goldstein et al., 1970; K. Dronsejko, 1972), особенностями темперамента (R. S. Neary, Z. Zuckerman, 1976; R. M. Stelmack, l. Plouffe, 1983) и личности (J. R. McCanne, F. J. Lotsof, 1980).

В исследованиях, проведенных под руководством Э. А. Голубевой была показана зависимость между успешностью различных видов учебной деятельности и биоэлектрическими характеристиками свойств нервной системы (36).

Свойства нервной системы характеризуются определенными биоэлектрическими проявлениями и, согласно взглядам многих исследователей, существенно детерминируют особенности психической организации более высокого порядка, в частности, такие как сензитивность, саморегуляция, психическая активность.

Значительную наследуемость обнаруживают фоновые ЭЭГ-показатели, характеризующие устойчивую особенность функционирования нервной системы — индивидуальный уровень активации или «свойство активированости». Данные группы исследователей, под руководством Равич-Щербо, позволяют предположить существование генетически обусловленных индивидуальных различий в функционировании эволюционно-древней активационной мозговой системы (восходящей ретикулярной формации). Указанные наследственные различия могут, вероятно, проявляться и на уровне формально-динамических характеристик поведения, то есть, лежать в основе психической активности личности (104).

Несколько лет назад К. К. Монаховым (88, 89) была предложена концепция функциональной стратификации и соответствующий системно-структурный анализ в качестве методического подхода к изучению соотношения психических и нейрофизиологических феноменов. Были сформулированы три основных тезиса: 1) клинико-нейрофизиологический метод как синтез двух различных методов; 2) использование положений общей теории систем для регистрации, анализа и интерпретации получаемых данных; 3) концепция функциональной стратификации как основа организации исследования.

Аналогично понятию синдрома в клинике он ввел понятие нейрофункциональной системы (или ЭЭГ-синдрома), которую определял как «закономерную и устойчивую в определенном отрезке времени целостную структуру нейрофизиологических процессов, сопровождающуюся специфическими психическими и поведенческими проявлениями».

Все процессы мозга могут быть рассмотрены с этой точки зрения в некоторой системной иерархической последовательности. В основе этой иерархии лежат процессы молекулярного уровня, биохимические и биофизические, на вершине ее — процессы психической деятельности. Между ними находятся нейрофизиологические процессы, которые тестируются электроэнцефалографическим способом, затем — процессы, которые входят в понятие высшей нервной деятельности и которые, с одной стороны, рассматриваются как физиологические, а с другой стороны, в наиболее сложных своих проявлениях рассматриваются как процессы, принадлежащие к уровню психических процессов.

Ниже изображена иерархическая система уровней — гипотетическое представление о функционально стратифицированной организации уровней мозговой деятельности.

1. Психическая деятельность

2. Высшая нервная деятельность

3. Нейрофизиологический уровень

4. Уровень биофизических и биохимических процессов

Процессы каждого уровня распределяются в виде ранжированных по степени сложности страт. Понятием страта Монахов объединяет процессы одинаковой или близкой структурно-функциональной организации.

В основу подобной стратификации, так же как и в основу иерархии уровней, положен принцип, согласно, которому интерпретация феноменов определенной страты может быть дана в терминах и понятиях нижележащей страты. В свою очередь феномены этой нижележащей страты могут быть интерпретированы с точки зрения закономерностей еще более элементарной страты.

Эта схема уникально подходит для объяснения и понимания онтогенетической модели личности, к рассмотрению которой мы перейдем в последующих главах. Если с биофизической, биохимической, нейрофизиологической точки зрения удастся доказать, что в ходе онтогенеза происходит постепенное замедление процессов на 3-м и 4-м уровне, то трудно станет отрицать, что вторично обязательно должно следовать замедление и ослабление высшей нервной и психической деятельности на 2 и 1 уровне. Не только индивидуальное, но и личностное развитие неминуемо должно заканчиваться после достижения биологической зрелости. Этот факт не отрицает возможности трансформации отдельных подструктур личности после созревания организма, и в том числе эволюционных трансформаций, но никогда не надо забывать, что все эти эволюционные изменения протекают на базе глубинной, тотальной, необратимой инволюции на уровне биофизических и биохимических, нейрофизиологических, высших нервных и психических процессов.

Более того, нам станет более понятен глубинный механизм

кризиса аутентичности, ибо если пытаться ускорять движение на 1-м уровне, не учитывая динамику нейрофизиологических, биофизических и биохимических процессов, то это приведет к разрыву между стратами, к потере под ногами почвы — кризису аутентичности, и как следствие, возникновению мощного напряжения в системе, которое неминуемо приведет к нарушению нормального личностного функционирования.

ГЛАВА 3. ОНТОГЕНЕЗ ЛИЧНОСТИ

1

Итак, человеческий организм созревает к 20-25 годам. К этому времени заканчивается формирование всех генетически детерминированных морфофункциональных систем, в том числе и центральной нервной системы. Развитие организма закончено. Генетическая программа выполнена. Многие сохранившиеся древнеримские надгробия свидетельствуют о том, что средняя продолжительность жизни человека составляла именно 20 — 35 лет. И в средние века, и в период Ренессанса, продолжительность жизни в европейских странах немногим отличалась от продолжительности жизни в период Римской империи (188).

Жизнь людей в настоящий момент в развитых странах после достижения зрелости продолжается по инерции еще 3-5 десятилетий в зависимости от социальных условий: уровня жизни, медицинской помощи, особенностей питания и т.д. Средняя продолжительность жизни в разных регионах колеблется от 40 до 80 лет. До 500 лет, кроме Адама и его ветхозаветных потомков, не дожил никто. Данные о 150-летних долгожителях вызывают большие сомнения. 120-130 лет человеческий организм, скорее всего, может прожить, но из них 100-110 лет придется на старость.

В первой главе мы рассмотрели онтогенетические аспекты индивидуального бытия. Пришла пора перейти к проблемам онтогенеза целостной личности (personality). По мнению В. В. Ковалева важнейшей частью постнатального онтогенеза является психический онтогенез, то есть психическое развитие индивида, то есть личностный онтогенез (66).

Под личностью мы будем понимать человеческий индивид, ассимилировавший в процессе созревания наличную систему социальных отношений.

Личность не обязательно должна функционировать в системе социальных отношений, чтобы быть личностью. Она может быть как Робинзон Крузо выброшена из нее, но она обязательно должна усвоить эту сложную систему на ранних этапах онтогенеза, иначе в дальнейшем за счет снижения энергетического потенциала и гибкости функционирования ЦНС процесс социализации чрезвычайно затруднен. Детишки, описываемые в рамках феномена «Маугли», в детстве находящиеся вне человеческого общения, попадая к людям, уже никогда не могут «догнать» и нормально адаптироваться к тем социальным условиям, в которые они попали.

Кроме человеческой социальной среды для формирования человеческой личности по понятным причинам необходимо наличие достаточно сохранной ЦНС и периферических анализаторов. Выраженные дефекты головного мозга приводят к неспособности ребенка усваивать сложную систему социальных связей из-за нарушения сенсорных, мнестических, когнитивных процессов (малоумие). Нарушение или выпадение функций одного или нескольких анализаторов достаточно хорошо поддается коррекции, однако опять же важно, чтобы эта коррекция была проведена на ранних этапах онтогенеза. При создании специальных условий возможно формирование полноценной личности даже у слепоглухонемых детей.

Следует также подчеркнуть, что для формирования человеческой личности необходим только человеческий индивид. Ни один представитель земной фауны не обладает достаточно развитой центральной нервной системой, чтобы ассимилировать человеческую систему социальных отношений, хотя отдельные ее элементы усваивают практически все домашние и даже дикие животные, если они с рождения воспитывались рядом с людьми. Но даже приматы не способны продвинуться в своем «человеческом» социальном развитии дальше 3-летнего ребенка. Известны неоднократные опыты, когда детенышей приматов (горилл, шимпанзе) исследователи-этологи пытались выращивать и воспитывать вместе со своими новорожденными детьми, создавая для тех и для других абсолютно одинаковые условия. Их одинаково кормили, пеленали, ласкали, баюкали и обучали. Эти эксперименты убедительно доказали, что после короткого периода относительно равномерного развития детеныши приматов начинают стремительно отставать в скорости и объеме установления новых и сложных связей, которые предъявляет социальная среда детенышу человека. Никакие усилия и воспитательные изыски не могут сформировать на базе нечеловеческого индивида человеческую личность.

Только человеческий индивид с сохранной ЦНС, при условии постнатального интрасоциального развития способен стать базой формирования человеческой личности. Современный человек — это высокоразвитый, питекоидный, узконосый двуногий примат (95), обладающий высоким энергетическим потенциалом и функциональными способностями ЦНС, достаточными для осуществления уникальных по своему объему и дискретности сенсорных, мнестических, когнитивных процессов, вплоть до осуществления когнитивных процессов максимальной степени свободы, называемых в психологии творчеством, и контрольных функций процессов жизнедеятельности, называемых в психологии сознанием.

Все эти функции являются естественным продолжением эволюции нервной системы: увеличения объема головного мозга, увеличения количества и сложности связей между нейронами, усиление энергетического потенциала и, как следствие, функциональной гибкости ЦНС. Можно предположить, что в настоящее время эволюционный процесс движется в направлении увеличения продолжительности функциональной пластичности центральной нервной системы. Об этом косвенно свидетельствует существенно удлинившийся период «ученичества» у человеческих детенышей за последние несколько столетий. Однако эти эволюционные процессы ни в коей мере не должны приводить к иллюзии бесконечных, каких-то особенных, избраннических функциональных способностей центральной нервной системы человека. Да, эти способности велики, но им есть предел, и предел этот биологически детерминирован. Ананке вращает на своих коленях ось мирового веретена. Дочери Ананке — три сестры Мойры определяют человеческую судьбу: Лахесис назначает человеческий жребий, Клото прядет нить человеческой жизни и Атропос необратимо обрезает ее в назначенный час.

На сегодняшний день эволюционное созревание центральной нервной системы, а значит и достижение максимального уровня функциональных возможностей нервно-психической деятельности происходит к 20-25 годам. В «период от рождения до окончания психического созревания, который у мужчин нашей расы и в нашем климате продолжается в нормальном случае до двадцатипятилетнего возраста, а у женщин же завершается раньше, в девятнадцать или в двадцать лет… происходит наиболее значительное и обширное развитие сознания» — писал К. Г. Юнг (171). После этого возраста трудно ожидать каких-либо существенных изменений в индивидуальном и личностном функционировании человека.

После 20-25 лет происходит постепенное снижение психической активности со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если мы и наблюдаем незначительное количество индивидов, не подчиняющихся этому общему биологическому закону, то это еще не значит, что последние представляют собой некий человеческий абсолют или идеал, к которому необходимо стремиться. И уж ни в коем случае нельзя рассматривать индивидов с продленным периодом функциональной активности центральной нервной системы как нормальное явление. Это не есть норма исходя из определения, поскольку креативная личность, речь о которой впереди, представляет собой редкое, краевое явление, которое возможно и имеет биологическую и социальную ценность, а возможно и нет.

2

К сожалению, печальные явления можно наблюдать в настоящее время в отечественной психологии. В то время, как душа (psyche) — первоначальный предмет психологии, казалось бы, благодаря трудам стольких исследователей была более или менее водворена в материальный субстрат головного мозга (не всеми и не сразу), личность (personality) и сознание (conscience) — то, с чем непосредственно приходиться работать психиатрам и психотерапевтам, настойчиво продолжают изгоняться за пределы анатомо-физиологических границ головного мозга. Личность и сознание провозглашаются независимыми от анатомического субстрата и физиологии головного мозга. Экстракраниальность сознания вообще уже утверждается как тривиальность. И уж тем более не признается подчиненность личностной динамики, личностных трансформаций, трансформаций сознания индивидуальным, то есть организмическим онтогенетическим процессам.

Все теории, постулирующие неограниченные возможности личностного развития, непрерывный личностный рост на протяжении всего онтогенеза, а иногда и после его окончания, я бы назвал теориями дурного бесконечного развития личности.

Для формирования теорий дурного бесконечного развития личности немало сделали, как это ни странно, и многие весьма уважаемые физиологи. Мы уже упоминали Павлова. Однако и современные физиологи склонны рассматривать центральную нервную систему как одну из самых долгоживущих функциональных систем. Так, А. В. Нагорный утверждает, «что из всех систем целостного животного организма (при отсутствии конечно, патологических явлений) наиболее устойчивой, наиболее интенсивно функционирующей и наиболее долго живущей является система полушарий большого мозга. В литературе имеется достаточно примеров даже расцвета духовной деятельности во вторую половину жизни… Полушария большого мозга и особенно кора — филогенетически весьма недавнее приобретение животного мира, но приобретение, качественно отличное от всех остальных частей центральной нервной системы. Кора является носителем совершенно особых функций. Она отражает в себе всю совокупность изменений внутренней и внешней среды, она является носителем тончайших механизмов уравновешиваний, гармонизации функций организма в непрестанно изменяющихся условиях среды. Деятельность мозговой коры — это постоянная перестройка, переделка самой себя». Это пишет физиолог. Кора — наиболее устойчивая часть из всех систем организма?! Это кора, которая погибает через 5 минут после прекращения поступления кислорода, кора, клеточные элементы которой практически не подлежат регенерации?

Или вот сентенция из «Биологии старения (Руководство по физиологии)»: «Цель и биологический смысл индивидуального развития у животных заключается в достижении половозрелого периода и в осуществлении им видовой миссии, т.е. детородной функции. Эта цель, естественно, сохранилась и у человека. Однако, наряду с ней у человека возникла еще и другая, биолого-социальная, но специфическая для него видовая миссия — творческая трудовая деятельность. Она продолжается и после завершения детородного периода. Указываемая творческая трудовая деятельность и явилась тем дополнительным негэнтропийным фактором, который в системе класса млекопитающих именно у человека обусловил наиболее высокую продолжительность жизни» (23).

Не отстают от отечественных ученых и зарубежные: «Правильное понимание истоков человеческой «природы» и разнообразия людей зиждется, таким образом, на понимании двух фундаментальных черт организма: во-первых, каждый организм является субъектом постоянного развития на протяжении всей его жизни; во-вторых, развивающийся организм в каждый момент времени находится под совместным влиянием взаимодействующих генов и среды» (181).

О гуманистической психологии речь особая. Вся ее суть сводиться к тотальному отрицанию биологических факторов, детерминирующих личностный онтогенез.

Одной из наиболее типичных и известных теорий дурного бесконечного развития личности является теория Гордона В. Олпорта. Отрицая биологическую обусловленность онтогенетического развития личности и выводя феномен развития личности и ее функционирования за рамки основных законов, которым подчиняются все живые системы, он неоднократно подчеркивал во всех своих работах, что основной характеристикой и естественным способом существования личности является непрерывное становление, беспредельные возможности развития и активное отношение к миру. При этом Олпорт допускал очень типичную ошибку. При построении своей теории он использовал метод изучения и обобщения личностных качеств выдающихся творческих, прогрессивных представителей человечества «людей в своем непрерывном развитии вырывающихся за пределы своего общества, времени, эпохи» (11). Описывая их свойства: «сопротивление равновесию: напряжение скорее поддерживается, нежели устраняется» (133), он приводит различные примеры, в том числе Рауля Амундсена с его непрерывным преодолением огромных трудностей, навстречу которым стремился полярный исследователь и делает на основании этого совершенно безосновательный вывод, что непрерывное становление — основная форма существования личности и личность — это скорее процесс, чем законченный продукт.

Чтобы существовать как личность, подчеркивал Олпорт, человек должен творчески относиться к миру и развивать свой собственный взгляд на него, ставить перед собой новые задачи и решать их новыми способами.

Рассматривая личность как открытую, постоянно развивающуюся систему, Олпорт стремился исследовать истоки, основные условия и главные линии развития личности в онтогенезе. Решая проблему развития мотивов, он выдвинул концепцию «функциональной автономии мотивов» (131). Мотивы взрослого человека следует рассматривать, пишет Олпорт, «как бесконечно разнообразные и самоподдерживающиеся (selfsustaining) современные системы, вырастающие из предшествующих систем, но функционально независимые от них» (132).

Такой довольно незамысловатый ход нужен Олпорту, чтобы оторвать мотивационные силы Эго от либидозной энергии Ид и обеспечить Эго собственной энергией. Таким образом достигается отрыв личности от ее биологических, организмических корней и утверждается качественная несводимость личностного и индивидуального онтогенеза. Прозрачно, как слеза. История дуализма насчитывает тысячелетия. И вечный стон о возможности каких-либо «особых», не подчиняющихся биологическим законам, путях развития личности всегда раздается там, где личность, в который раз подчиняясь этим законам, начинает инволюционировать.

Однако, как это часто бывает в науке, Олпорт в своих исследованиях, исходя из совершенно иных теоретических посылок, довольно точно описал реально существующий феномен деления людей на две категории, которые он обозначил как «активные» и «реактивные», а мы будем называть «креативные» и «примитивные».

Активные люди, как замечает Олпорт, стойко переносят неудачи, крушение планов, осознают свои недостатки, слабости и стараются их преодолеть, а реактивные — действуют под влиянием внешних обстоятельств, склонны к постоянным жалобам, придирчивы, ревнивы. Он считал, что именно для реактивных личностей характерны выявленные Фрейдом разнообразные механизмы защиты Я. Неучитывание онтогенетических механизмов личностного бытия выразилось в данном случае в том, что он считал важнейшей психологической проблемой превращение всех реактивных личностей в активные, что, во-первых, невозможно, а во-вторых — не нужно. Он не обратил внимания, что активность и реактивность — это две тенденции одной и той же личности на разных этапах онтогенеза. При этом реактивность — это нормальная характеристика примитивной личности, а активность — нормальная характеристика ребенка, подростка и креативной личности. Мечтать о трансформации всех примитивных личностей в креативные — не более, чем утопия.

Не даром за Олпорта так ухватилась и всей душой полюбила в свое время советская психология. Теория Олпорта при минимальных усилиях по ее изнасилованию позволяла родить массу социалистически полезных тезисов, например, что именно капиталистический способ производства и капиталистический образ жизни подавляет в большинстве людей творческую активность, которая так наглядно проявляется в творческих личностях, а «в условиях общественной формации, приходящей на смену капиталистическому способу производства, становится достоянием всех людей» (11).

Вслед за локомотивом активности Олпорта можно было смело провозить полные вагоны злопыхательских лозунгов о «господстве капиталистического способа производства с неизбежной безработицей, нищетой, с невозможностью получить образование, найти свое призвание».

Советским психологам идея бесконечного развития личности была так же присуща, как вера в Бога верующим людям. «Развитие — основной способ существования личности на всех этапах ее индивидуального пути» (12). «Структура личности должна отвечать идее развития» (49).

К. А. Абульханова-Славская на базе идей гуманистической психологии ввела в психологию развития даже принцип жизнедеятельности, отражая в нем активную роль человека в собственной судьбе, ну и, конечно, тут же появляются два полюса — жизнь, подчиненная обстоятельствам, шаблонное выполнение социальных ролей, а на другом полюсе — жизнетворчество, с самовыражением, трудом и познанием и т.д. и т.п.

Идея развития личности как навязчивость, как бред преследует практически всех представителей гуманистической психологии. «Развитие личности достигается только упорным кропотливым трудом, сосредоточенностью, умением взять себя в руки, сконцентрировать свое внимание, — пишет Фромм, — У человека всегда есть две реальные возможности: либо остановиться в своем развитии и превратиться в порочное существо, либо полностью развернуть свои способности и превратиться в творца» (156). Чем-то подобным уже занимался в свое время Барон Мюнхгаузен, увязнув со своей лошадью в болоте.

Однако не будем излишне строгими. Существуют и вполне трезвые точки зрения. «Для всех животных, включая и антропоидов, — пишет Н. А. Тих, — содержанием индивидуального развития является воспроизведение вида. В пределах своих границ — от рождения до смерти — индивид осуществляет более или менее важные функции, но главной из них является функция воспроизведения себе подобных. Все остальные функции представляют собой лишь средства или условия, обеспечивающие выполнение этой функции» (116).

Как тут не вспомнить Шопенгауэра с его «однажды познанной истиной». Писал ведь он, что «только род — вот чем дорожит природа и о сохранении чего она печется со всей серьезностью. Индивид же не имеет для нее никакой ценности и не может ее иметь… Он не только подвержен гибели от тысячи случайностей, но уже изначально обречен на нее и самой природой влечется к ней с того момента, как послужит сохранению рода» (209). Желает ли кто-то прислушаться к его словам. «Шопенгауэр — представитель пессимистической философии», «Шопенгауэр — мизантроп» — вот что по заслугам получил этот великий мыслитель от благодарного человечества.

Человек после 30 лет, бессознательно чувствуя свою ненужность и исчерпанность, постепенно впадает в тоску и единственным его утешением является мысль, что может быть, если он не нужен природе, он нужен богу? «Как могу я заслужить его любовь? Может быть, я должен отказаться ради него не только от знаний, но и от природы?» — спрашивает себя инволюционирующая личность. Именно поэтому в любой религии последних тысячелетий так много ненависти к природной сущности человека. В какой-то степени все это связано именно с увеличением продолжительности жизни человека. Когда продолжительность жизни составляла 25-30 лет, человек умирал в расцвете, он любил жизнь, и религии его были земными. Самым дорогим для человека была жизнь и ее, как самое ценное, он жертвовал своим богам. В религиях последних тысячелетий самое дорогое для человека — смерть. Какая религия может быть более показательной в этом отношении, нежели христианство. В христианстве ненавидится все, что связано с телом, полом, размножением, продолжением жизни. Не случайно монахиням совершают постриг — ведь волосы — это символ жизни, то, что растет быстрее всего. Все эти «покаянные хоры девственниц», святые мощи… В конце концов, какое удовольствие носить на шее две тысячи лет тому назад умершего мужчину?

Как нужно относиться к жене, чтобы писать, что «совокупление есть вульгаризация брака». Это Лосев. Бедная Тахо-Годи. Жалкая монашка, которой так восхищается Лосев, ему дороже: «милое, родное, вечное в этом исхудалом и тонком теле, в этих сухих и несмелых косточках,.. близкое, светлое, чистое, родное-родное, простое, глубокое, ясное, вселенское, умное, подвижническое, благоуханное, наивное, материнское — в этой впалой груди, в усталых глазах, в слабом и хрупком теле, в черном и длинном одеянии, которое уже одно, само по себе, вливает в оглушенную и оцепеневшую душу умиление и утешение…» (84). Материнское — во впалой груди и исхудалом теле? Какой ужас. Прости меня, Господи.

4

К сожалению, в последние десятилетия научная психология сильно пострадала от прямой агрессии религиозного мировоззрения под маской гуманистической психологии. Эта «пятая колонна» третьей волной в последнее время наступает с такой скоростью, что скоро труды Дарвина, Сеченова, Павлова будут сжигать на площадях. В свое время Главный комитет по делам печати в России уже предписывал «арестовать и подвергнуть судебному преследованию» книгу И. М. Сеченова «Рефлексы головного мозга» как «ведущую к развращению нравов». Я могу привести конкретные примеры как «развращение нравов» происходит буквально на наших глазах.

Существует программа «Обновление гуманитарного образования в России», осуществляемая Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образованию и Международным фондом «Культурная инициатива». Спонсором программы является Джордж Сорос.

В каком же направлении идет это обновление «гуманитарного образования» и в частности «обновление» российской психологии? В направлении неприкрытой, откровенной, агрессивной религиозной экспансии, причем преподносится все это как великое достижение отечественной психологии.

Откройте учебник 1994 года для студентов старших курсов, аспирантов и преподавателей философских и психологических факультетов университетов: «Человек развивающийся. Очерки российской психологии» двух авторов: Зинченко В. П. и Моргунова Е. Б. (56).

В каком направлении авторам мыслится обновление российской психологии? Предметом «серьезных научных размышлений и исследований» становятся в первом ряду: «Духосфера, Духовная вертикаль, Духопроводность, Духовная субстанция, Духовное материнство, Духовное лоно, Духовная близость, Духовные потенции, Духовный организм, Духовная конституция, Духовный генофонд, Духовная установка, Духовный фон, Духовное начало, Духовное производство, Духовная опора, Духовные устои, Духовная ситуация, Духовное зеркало, Духовный облик, Духовное здоровье, Духовное равновесие, Духовное единство, Духовное измерение, Духовная красота, Духовный взор, глаз духовный, Духовный нерв, Духовный свет, Духовное обоняние, Духовная жажда, Духовный поиск, Духовное руководство, Духовные способности, Деятельность Духа, Духовное оборудование, Духовная мастерская, Духовный уклад, Духовные упражнения, Сила Духа, Духовное развитие, Духовный рост, Духовное общение, Духовный подвиг, Духовный расцвет, Духовное наследие, Памятник Духа, Духовное царствие, память Духа, Печать Духа, Духовная щедрость, Духовная родина, Духовное самоопределение, Духовное самоотречение, Духовная аскеза, Духовное величие, Духовное бытие, Духовная жизнь…»

Ну и там второй ряд: «духовная слабость, духовная смерть…» и т.д. и т.п. Как я понимаю теперь тещу Игоря Губермана, которая говорила, что ей приятнее десять раз услышать слово «жопа», чем один раз слово «духовность». И кто все это пишет? В. П. Зинченко! Тот самый, который еще вчера грозил «большой социальной ответственностью» (что это такое в то время хорошо знали) психологам за «циркуляцию в общественном сознании идей, искаженно отражающих природу человека и ведущих к отрицательным социально-политическим последствиям» (55).

К сожалению, не лучше обстоит дело и в российской философии. Издание трудов русских религиозных философов настолько поразило отечественную «интеллигенцию» глубиной своего содержания и фундаментальностью, эпичностью, даже космологичностью мышления, что она как малый ребенок пошла за большим дядей, напрочь забросив все свои материалистические погремушки.

Из современных философов в большом фаворе Мамардашвили, который в результате своих исследований пришел к выводу, что сознание локализуется не в голове, а между головами.

Дуализм, дихотомия души и тела, противопоставление физического, физиологического и психического, психологического, богословские споры о Душе и Плоти, все это также интересно как и старо. Я сам очень люблю русских религиозных философов за их восторженность, детскую непосредственность, какую-то исключительно милую наивность. Я очень люблю Соловьева и Бердяева, Франка и Булгакова, Ильина и Шпета, я обожаю Лосева в его академической шапочке с партитурой в руках размышляющего о Вагнере, и я нисколько не против Веры, но до тех пор, пока эта Вера не начинает заявлять свои права на меня и на то дело, которым я занимаюсь.

Давайте поставим все точки над «i». Там где есть Вера — нет Науки. Ученый имеет право доверять, но верить — это, пожалуйста, в храм божий. Как это понимать, когда психолог пишет: оптимис- тическая традиция Маслоу, Мэя, Роджерса, Фромма «основана на вере в конструктивное, активное, созидающее и творческое начало человеческой природы, на его изначальной моральности и доброте, его альтруистической и коллективистической направленности» (67). Какая такая вера, позвольте спросить? Какое такое «идеальное пространство личностного развития, личностного роста» (49)?

Вера разрушает Знания, а Знания разрушают Веру. Более того, там где есть Вера, нет места Знаниям, а там, где есть Знания, нет места Вере. В этом нет ничего странного, страшного, трагичного, ужасного и, вообще, плохого. Это просто так. Ребенку и подростку нужны Знания, старикам нужна Вера. Зрелые люди более или менее удачно сочетают в себе и то и другое, но сами по себе Знание и Вера несовместимы. Не может быть предмет Веры предметом науки. Не может наука заниматься Духосферами, да еще ставить все это как перспективу российской психологии — зачем же позориться. Так мы скоро начнем использовать математический анализ для подсчета количества чертей на острие иглы. Есть монастыри, есть кельи — там вам и Духовный подвиг и Духовное развитие, и сухие косточки и впалая грудь.

И есть психология — наука, которая изучает среди прочего и психологические причины и механизмы Веры (вспомним Фрейда), но никак не атрибуты Веры. И для Веры в этом нет ничего обидного. Психология может изучать, к примеру, либидозную подоплеку творчества, но категории искусства (прекрасное, ужасное, трагичное, комичное, возвышенное и т.д.) — предмет эстетики, а не психологии. Есть психология искусства, которая не собирается отменять эстетику. Есть эстетика самоубийства, которая не собирается отменять суицидологию.

Если для религии дихотомия души и тела — первичный принцип, обеспечивающий веру в возможность посмертного возрождения, то для психологии такой дихотомии не существует. Психическая деятельность — есть функция высокоорганизованной материи, головного мозга и подчиняется в своих динамических, если не содержательных аспектах, онтогенезу. «Мы являемся организмами, мы не имеем организма, — писал Ф. Перлз, — мы являемся здоровым единством» (199). Стареет организм — стареет личность. Умирает организм — умирает личность.

5

Биологический базис личности настолько очевиден, что тысячелетия назад умные люди не спорили об экстракорпоральных блужданиях Духа, а изучали обусловленность психической деятельности человека организмическими процессами. То, что мозг является местоположением ментальных функций, было известно древним египтянам еще в 1550 году до нашей эры. Об этом свидетельствует «Папирус Смит» (130). Судя по тому, что психические процессы после этого помещали еще в разные места, умных людей всегда было мало и знания, если из них нельзя было извлечь практическую пользу, часто утрачивались.

Значение головного мозга как источника всех наших горестей и радостей, страданий и надежд подтвердил позднее и Гиппократ.

Не останавливаясь подробно на истории изучения биологических основ психической деятельности и, в частности, биологической обусловленности личностного функционирования, следует подчеркнуть, что внимание преимущественно обращалось на структурные, а не динамические особенности взаимосвязи организма и личности. Тенденция эта сохранила свою силу и по настоящий момент. До сих пор большинство психологов более интересуется типологией индивидуальных различий человека. Классификации типов темперамента, конституции, характера, личности исчисляются многими десятками, в отличие от попыток определить основные этапы онтогенетической динамики личности, которые исчисляются единицами.

Уже в V веке до н.э. Гиппократ создает учение о темпераментах, выделяя четыре типа темперамента по преобладанию в организме человека той или иной жидкости: черная желчь — меланхолики, желтая желчь — холерики, кровь — сангвиники, слизь — флегматики. Типологию темпераментов разрабатывает и Клавдий Гален (II в н.э.), которую он изложил в трактате «De temperamentis». Из девяти, выделенных и описанных им, темпераментов четыре соответствовали гиппократовским (212).

 В 19-м веке Кречмер по строению тела делит всех людей на лептосоматиков, пикников, атлетиков и диспластиков. Мак-Дауголл строит свою химическую теорию темпераментов. Клод Сиго связывает психические особенности с преобладанием одной из систем в организме: дыхательной, пищеварительной, мускульной или мозговой.

Шелдон, исходя из учения о трех зародышевых слоях: эктодермы, мезодермы и эндодермы, в формировании человека различает три основных типа: эндоморфы, мезоморфы и эктоморфы.

Русский нейрофизиолог Павлов на основании особенностей функционирования нервной системы выделяет четыре ее типа: уравновешенный, возбудимый, тормозной и инертный.

Все эти теории можно смело отнести к структурному направлению в персонологии. Согласно этому направлению, все люди отличаются друг от друга своими эмоциональными реакциями, типами мышления, поведенческими характеристиками, и эти различия явно не обусловлены чисто средовыми факторами. Следовательно, имеются какие-то внутренние, индивидуальные, не зависимые от воспитания и социального окружения факторы, определяющие эту разницу.

Гиппократ считал этими факторами гуморальные среды, Шелдон — зародышевые листки, Сиго — тип телосложения, Фурукава — химический состав крови. Другие авторы не привязывают индивидуальные различия к конкретным физиологическим или биохимическим факторам, а просто описывают их как гипотетические конструкты, указывая, что феномен имеет место.



Страница сформирована за 0.71 сек
SQL запросов: 191