УПП

Цитата момента



Мужчина подобен единице, женщина — нулю. Когда живут каждый сам по себе, ему цена небольшая, ей же и вовсе никакая, но стоит им вступить в брак, и возникает некое новое число… Если жена хороша, она ЗА единицей становится и ее силу десятикратно увеличивает. Если же плоха, то лезет ВПЕРЕД и во столько же раз мужчину ослабляет, превращая в ноль целых одну десятую.
Самая древняя математика. А как у вас?

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Ребенок становится избалованным не тогда, когда хочет больше, но тогда, когда родители ущемляют собственные интересы ради исполнения его желаний.

Джон Грэй. «Дети с небес»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

Такова, в значительной степени, психоаналитическая типология Фрейда, выделяющая пять основных типов: оральный, анальный, уретральный, фаллический и генитальный. Эти типы Фрейд описал на базе трансформации в начальном периоде развития гипотетического конструкта «либидо», причем задержка развития либидо на одном из этапов обуславливает формирование того или иного типа личности. Этот тип определяет всю дальнейшую жизнь человека. Интересно, что Фрейд, определяя либидо как энергетический источник психической жизни индивида, практически не учитывал его количественные колебания в процессе жизни. Создается впечатление, что он рассматривал либидо как изначально данную наличность, которая в процессе онтогенеза может трансформироваться, застревать, вытесняться, подавляться, но не исчезать и уменьшаться.

Таковы психологические типы Юнга. Юнг также широко пользовался понятием «психической энергии» и, например, свои две знаменитые личностные установки: экстраверсию и интраверсию, связывал с движением психической энергии в специфическом направлении: внутрь или вовне (211).

Помимо этого он описал четыре функции или типа ориентации мышление, ощущение, интуицию и чувство, каждая из которых может действовать либо экстравертным, либо интравертным путем.

Юнг подчеркивал, что эти фундаментально противоположные типы установок обнаруживаются у обоих полов и на всех социальных уровнях и проявляются настолько рано, что следует относить их к врожденным.

Структурное направление персонологии затрагивает не только биологическую индивидуальную основу личности, но и пытается провести дифференциацию и собственно различных типов личности, используя для этого различные подходы, такие как например система отношений, комбинаторика различных черт характера и другие. Таковы классификации различных типов характера (акцентуированные типы) и типов личности у Леонгарда, Личко, Короленко и др.

О различных структурных классификациях, созданных на протяжении последних трех тысячелетий не только вышеперечисленными авторами, но и Платоном, Аристотелем, Кантом, Геффдингом, Вундтом, Лесгафтом, Гейманом, Айзенком и др. можно более подробно узнать из специальных исследований, посвященным проблемам темперамента (19, 65, 86).

6

Нас, конечно, более интересует не структурное, феноменологическое направление в исследованиях личности, а динамическое направление.

Ученые, принадлежащие к этому направлению, концентрируют свое внимание на динамических моментах в личности. Их интересуют не столько индивидуально-типологические различия между людьми (что само по себе очень интересно), сколько процесс зарождения личности, формирование личности, ее становление, созревание, трансформация в процессе жизнедеятельности.

В психологии традиционно принято рассматривать психоаналитическую теорию Фрейда как одну из самых ранних теорий, объясняющих социальное и личностное развитие. Это не совсем верно поскольку динамическая теория личности Фрейда подразумевала в первую очередь не столько онтогенетическую динамику личности, сколько внутриличностные динамические процессы, происходящие между различными подструктурами личности, такими как Ид, Эго, Суперэго. Теория Фрейда, при всей ее революционности, не может в настоящее время удовлетворить исследователей, как по своей полноте, так и по своим некоторым принципиальным подходам. В частности, Фрейд полагал, что в значительной степени становление личности определяется первыми пятью годами жизни. Он практически не уделял внимания тем личностным изменениям, которые претерпевает личность в период зрелости и в последующем.

Следует сразу же обратить внимание на то, что в какой-то мере благодаря этому заблуждению Фрейда, в исследованиях онтогенетической динамики личностного бытия до сих пор существует грубая диспропорция. С одной стороны социальная психология, возрастная психология, психология развития, психоанализ представляют нам блестящие образцы исследований этапов личностного онтогенеза в раннем детстве и подростковом возрасте, но с другой стороны исследования, посвященные личностному онтогенезу в зрелом возрасте, а также изучение особенностей функционирования личности в поздние периоды онтогенеза исчисляются единицами. Мне известны лишь две классификации, пытающиеся отразить личностный онтогенез человека от его рождения до самой смерти это классификации Эриксона и Левинсона. Во всех руководствах по социальной психологии, психологии развития процессам раннего созревания личности уделяется непропорционально большое внимание по сравнению с этапами зрелости и увядания. Для примера, даже в одном из основных американских руководств по психологии социальному и личностному развитию ребенка и подростка отводится пятнадцать страниц, а всем личностным трансформациям зрелого и пожилого возраста вместе взятым — три страницы (223). Точно также Эрик Берн в работе «Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных» в третьей главе «Рост индивида» личностному развитию ребенка и подростка уделяет тридцать страниц, а особенностям личностных трансформаций у взрослых и пожилых людей две страницы (136). И это общая тенденция. В последнем пособии по истории психологии для высшей школы (А. Петровский, М. Ярошевский, 1994) вопросам личностных трансформаций зрелого и пожилого возраста не уделяется вообще ни строчки, а о фундаментальных исследованиях Эриксона и Левинсона даже не упоминается (99).

Фрейд не был, конечно, и первым исследователем, обратившим внимание на трансформацию личности в процессе онтогенеза. Он был одним из первых, кто подошел к этой проблеме с научной точки зрения, постарался не только описать наблюдаемые феномены, но и попытался найти теоретическое объяснение им, постоянно проверяя в своей практической деятельности правомочность выдвигаемых им гипотез. Был ли он в своем научном мировоззрении консервативен? Несомненно. Психоанализ, столетие которого мы отмечаем в этом году, прорвавшись на новый уровень понимания психического функционирования человека, открыв двери в сферу бессознательного, быстро догматизировался. Но он сделал свое дело. С начала века до сих пор психодинамическое направление в психологии является самым мощным, самым плодотворным научным направлением, постоянно дающим новые ростки, которые не только углубляют, но и переплетают психологические знания с другими отраслями антропологии.

Динамические же аспекты личности изучались первоначально не столько психологами, сколько философами. Что и не удивительно, если рассматривать философию, как предтечу не только психологии, но науки в целом.

В плане динамики личностного бытия в первую очередь можно вспомнить знаменитый заочный спор между Локком и Лейбницем по поводу природы зарождения психики в процессе индивидуального онтогенеза. В 18 веке ими были высказаны две взаимоисключающие точки зрения на природу психики человека и эти точки зрения до сих пор в какой-то степени оказывают свое влияние на развитие психологической и философской мысли.

Локк выдвинул идею «tabula rasa» — «чистой доски», считая, что человек рождается с готовой полипотентной центральной нервной системой, которая как чистый лист бумаги пассивно запечатлевает все то, что вписывают туда родители, воспитатели и учителя. Эта теория, например, оказала сильное влияние на подход к личности со стороны такого известного направления в научной психологии как бихевиоризм. Основатель этого направления John B. Watson (1878 — 1958) не только полагал, что научение всецело определяет психический облик человека, но и пытался доказать, что контролируя стимулы со стороны окружающей среды, он сможет вылепить из ребенка все что угодно. Дайте мне дюжину здоровых детей, писал Watson, чтобы я поместил их в специальные условия, и я гарантирую, что взяв любого наугад с помощью воспитания я получу любой тип специалиста, какой захочу — врача, юриста, артиста, бизнесмена, и даже нищего и вора, вне зависимости от их талантов, склонностей, способностей, призвания, а также их расы и наследственности (223).

Отголоски этой, господствующей в свое время, теории можно найти в известном произведении Бернарда Шоу «Пигмалион», и тем более в попытках революционных преобразований личности в послеоктябрской России. В советской конституции было прямо записано, что партии коммунистов удалось набело нарисовать новый тип личности — «советский человек». Кстати, как это не смешно, многие до сих пор уверены, что коммунистам это удалось и полагают, что сейчас, при смене политического курса, именно феномен «советского человека» якобы мешает быстрому курсу реформ и что необходимо приложить усилия для того, чтобы «все заново стереть и нарисовать» другую личность. Как можно убедиться, локковское направление в психологии и социологии — отнюдь не только исторический раритет.

Лейбниц, напротив, полагал, что человек рождается с уже врожденными и передающимися по наследству задатками, которые определяют всю дальнейшую судьбу человека, с трудом трансформируясь под воздействием внешних факторов. На локковское заявление: «Нет ничего в интеллекте, чего бы не было в чувствах», Лейбниц добавлял: «Кроме самого интеллекта». Лейбниц утверждал, что душа изначально содержит в себе начала различных понятий и положений, которые только пробуждаются внешними объектами. Врожденные идеи по Лейбницу заключены в разуме подобно прожилкам камня в глыбах мрамора.

В плане лейбницевского направления в психологии можно указать на исследования Юнга в области архетипов, которые он понимал как суть, форму и способ связи наследуемых бессознательных первичных человеческих первообразов и структур психики, обеспечивающих основу поведения, структурирование личности, понимание мира, внутреннее единство и взаимосвязь человеческой культуры и взаимопонимание людей (97).

Особое значение и интерес для динамического направления в психологии имеют труды датского философа Серена Кьеркегора. Он одним из первых поставил динамический, онтогенетический аспект человеческого существования (экзистенции) во главу своего учения.

Выдвинув тему человеческой личности и ее индивидуальной судьбы после столетий теоцентрической философии на первый план, и, сделав центральной проблемой в этой теме, как и греческие софисты, как и Сократ, проблему человеческой субъективности и проблему выбора в процессе жизни, Кьеркегор по сути дела положил начало не только развитию динамического направления в персонологии, но и явился предшественником целого направления в философии — экзистенциализма.

С религиозной точки зрения жизнь человека рассматривалась в динамическом аспекте как некий подготовительный этап для последующей вечной жизни, которая по смыслу и есть конечная цель земного бытия, когда смерть —

 … начало жизни,

Того существованья неземного,
Перед которым наша жизнь темна,
Как миг тоски — пред радостью беспечной,
Как черный грех — пред детской чистотой…

(Бальмонт «Смерть»)

На этом фоне Кьеркегора больше интересовала динамика именно земного бытия человека, проблемы, связанные с этой динамикой и даже те вопросы, которые только в последние десятилетия нашли свое отражение в психологии и психопатологии жизненных кризисов (Erik Erikson, 1950; Daniel Levinson, 1978).

Кьеркегор выделил и блестяще описал три стадии человеческого существования: эстетическую, этическую и религиозную.

Первая, эстетическая стадия существования, рассмотрением которой открывается учение Кьеркегора, — это попытка человека организовать свою жизнь, основываясь целиком на собственных силах, уме, таланте, воле, красоте и т.д. «Эстетик» как бы рассчитывает в любой ситуации оказаться выше обстоятельств, случая. Его уверенность основана на негативном отношении к реальности. Таким образом, на эстетической стадии существования, человек чувствует свою силу, ценность и действительность только при условии независимости, свободы от того, как сложатся обстоятельства. Поэтому именно возможности, а не заступившая их место фактичность, обладают эстетической значимостью.

В том, как описывает Кьеркегор эстетическую стадию существования, мы легко узнаем описание периода человеческой молодости, предшествующее периоду зрелости. Это тот короткий период максимального расцвета душевных сил личности, после которого начинается в большинстве случаев (за исключением креативных личностей) период спада и ослабления энергетического потенциала личности. Кьеркегор невольно подчеркивает большую связь эстетика с природой, обращая внимание на его «непосредственность», аутентичность, и даже, более того, подчеркивает, что «непосредственность человеческой личности лежит не в ее духовной природе, но в физической» (175). Это очень смелое заявление по тем временам.

Однако, Кьеркегор считает, что человек не может длительно существовать на эстетической стадии. Действительность постоянно захватывает человека врасплох, человек начинает терять власть над своей жизнью. У человека, находящегося на эстетической стадии существования имеются только две возможности: либо перейти на этическую стадию существования, в которой индивид отказывается противопоставлять себя окружающей действительности, либо выбрать самоубийство, и это на самом деле так, о чем мы будем в дальнейшем говорить в главе, касающейся акме-самоубйиств.

Героями эстетической стадии существования у Кьеркегора являются персонажи всемирно известных литературных и музыкальных произведений: Дон Жуан, Вертер, Фауст, Нерон, Сократ. Дон Жуан в конце жизни переходит на этическую стадию существования; Вертер, Нерон и Сократ выбирают самоубийство.

В эстетике Кьеркегора мы достаточно легко узнаем креативную личность. «Я не отрицаю, что эстетик, стоящий на высшей ступени эстетического развития, может обладать богатыми и многосторонними душевными способностями; напротив, эти способности должны даже отличаться у него особенной интенсивностью» (175). Хорошо ли это? Нет, не хорошо, приходит к выводу Кьеркегор. Опять таки правильно, потому что креативная личность отклоняется от естественного хода развития личности, который в классификации Кьеркегора представлен переходом с эстетической стадии существования на этическую, то есть, социальную.

В «этике» Кьеркегора мы легко можем узнать нормальную социализированную и социофильную примитивную личность. «Этик» видит смысл своего существования в гармонии с окружающими, в служении людям и выполнении своего долга перед людьми. Этик «стремится отождествить свое случайное непосредственное Я с «общечеловеческим»… Целью истинного этика является не одно его личное, но и социальное и гражданское Я».

Единственной ошибкой Кьеркегора можно считать его убеждение в том, что процесс перехода с одной стадии бытия на другую — вопрос выбора и может происходить по желанию человека. Он пишет: «Духовные роды человека зависят от nisus formativus (созидающей попытки) воли, а это во власти самого человека». И хотя Кьеркегор где-то в глубине души понимает, что экзистенция эстетика покоится на неких глубинных физических основах и лежит вне компетенции морали и этики, он все же осуждает эстетика, не желающего переходить на этическую стадию существования. Описывая процессы, управляющие человеческим бытием, Кьеркегор с одной стороны видит, но с другой стороны отрицает внеличностную доминанту динамики личностной экзистенции. «Человек чувствует себя как будто захваченным чем-то грозным и неумолимым, чувствует себя пленником навеки, чувствует всю серьезность, важность и бесповоротность совершающегося в нем процесса, результатов которого нельзя уже будет изменить или уничтожить во веки веков, несмотря ни на какие сожаления и усилия… Но можно ведь и не допустить себя пережить такую минуту! Да, вот тут-то и есть «или-или», тут-то и предстоит человеку сделать выбор» (175). Не «можно» не допустить. Нет «или-или», и нет никакого выбора ни у эстетика, ни у этика. Ни эстетик (креативная личность) не может по своему желанию стать этиком (примитивной личностью), ни наоборот.

Наивно призывать эстетика отчаяться, как это делает Кьеркегор, (он и так в постоянном отчаянии и переживании абсурда бытия), чтобы с помощью отчаяния перейти на этический этап экзистенции. Каждый этик пережил отчаяние в процессе кризиса аутентичности, но это не значит, что отчаяние — есть путь к этической стадии. Желать эстетику отчаяния, или надеяться, что отчаяние приведет его на другой этап бесполезно, следует пожелать ему более быстрого личностного регресса, потому что только тогда у него появится отчаяние, потому что только тогда ему потребуется защита в лице общества от этого отчаяния и нехватка энергии заставит его «проникнуться любовью к человечеству и жизни».

При всех своих недостатках глубина прозрения Кьеркегора и точность описания действительной динамики личностного бытия удивительна. Кьеркегора смело можно считать не только основоположником экзистенциальной философии, но и динамической персонологии (а не Фрейда), столь значительный пласт проблем, касающихся динамики бытия человеческой личности затронул в своих работах этот удивительный человек, в которого при жизни мальчишки бросали камни, когда он шел по улицам Копенгагена.

Следует заметить, что Кьеркегор сам был креативной личностью, совершенно асоциальной, асоциальность свою понимающий. Он даже отказался от бракосочетания с любимой девушкой, с которой был помолвлен, потому что понимал, что никогда не сможет быть «нормальным» мужем, «нормальным» отцом семейства. Такими же были Шопенгауэр, Декарт, Лейбниц, Мальбранш, Конт, Спиноза, Микеланджело, Ньютон, Кант, Гоголь, Лермонтов, Тургенев, Блок и многие другие поэты и философы, креативность которых лишила их счастья нормальной человеческой примитивной жизни.

Именно поэтому Кьеркегору так талантливо и точно удалось описать сущность эстетика — он описывал себя.

Только в конце XIX — начале XX века к проблемам динамики личностного бытия начали подходить представители только что зарождающейся науки — психологии.

Этим проблемам были посвящены не только работы Фрейда. Попытку проследить психологическую эволюцию личности в реальном временном протекании, соотнести возрастные фазы и биографические ступени жизненного пути, связать биологическое, психологическое и историческое время в единую систему координат эволюции личности предпринял французский психолог, психиатр Пьер Жане (1859 — 1947). Жане, используя такие понятия, как «психическая энергия», «психическая сила», «психическое напряжение», «психическая экономия», не только объяснял нормальное психологическое развитие личности, но и даже пытался объяснить некоторые неврозы, например, своеобразную психастеническую конституцию, исходя из эволюции психических функций в фило- и онтогенезе.

 Работы Жане заложили основу таких известных методов исследования онтогенетической эволюции личности, как психографический и лонгитудинальный. В настоящее время эти методы обозначаются как изучение возрастных («поперечных») срезов (Cross-Sectional) и лонгитудинальный метод (Longitudinal).

Метод поперечных срезов имеет дело с разными индивидами или популяциями одной и той же возрастной группы. Лонгитудинальный метод проводит исследования на одних и тех же испытуемых или группах в ходе их онтогенетического развития, т.е. в регулярном, многократном и систематическом изучении этих испытуемых или групп в процессе их реальной жизни.

Уже проведены многочисленные исследования, заключающиеся в сопоставлении преимуществ поперечного и лонгитудинального методов. Например, Шоемфельд и Овенс произвели такие сопоставления сдвигов в интеллектуальном развитии (посредством обоих методов) за период с 1919 по 1961 год, а затем сравнили методом поперечного среза полученные характеристики с характеристиками группы юношей, которым в 1961 году исполнилось 18 лет, т.е. столько же, сколько испытуемым первого контингента было в 1919 году. При этом лонгитудинальный метод оказался несколько более чувствительным в определении возможностей развития (208).

В отечественной психологии систематические генетико-психологические исследования были начаты В. М. Бехтеревым и его сотрудниками, особенно Н. М. Щеловановым. В основанной ими лаборатории раннего детства впервые был применен комплексный метод длительного изучения одних и тех же детей, охватывающий весь период раннего детства.

С возникновением объективной психологии («психорефлексологии», а затем и «рефлексологии») В. М. Бехтерева, возникла «генетическая», или возрастная, теория развития поведения, а затем и индивидуальная рефлексология, начало которой было положено исследованиями В. Н. Мясищева и его сотрудников, посвященными проблеме типов нервной системы человека. Типологическая (нейродинамическая) характеристика детского и подросткового возраста впервые была сформулирована Г. Н. Сорохтиным, который сделал также попытку установить корреляции между нейродинамическими и конституциональными типами развития.

7

Огромный вклад в изучение индивидуальных динамических онтогенетических основ личностного бытия внес Б. Г. Ананьев.Он подчеркивал, что для психологии особую важность имеет вопрос о тех первичных свойствах или особенностях человеческой природы, взаимодействия которых определяют темперамент и задатки, мотивацию элементарных действий и их тонус, общее во всех первичных свойствах человека как индивида, заключенное в их генетической обусловленности.

Ананьев не отрицал, что жизненный путь человека — это история формирования и развития личности в определенном обществе. «Человек является современником определенной эпохи и сверстником определенного поколения. Фазы жизненного пути датируются историческими событиями и сменой способов воспитания, изменениями образа жизни и системы отношений, суммой ценностей и жизненной программой — всеми теми целями и общим смыслом жизни, которыми данная личность владеет» — писал он в одной из своих основных работ (7). «Но фазы жизненного пути накладываются (а еще более накладывают) на возрастные стадии онтогенеза, причем в такой степени, что некоторые возрастные стадии обозначаются как фазы жизненного пути, например, преддошкольное, дошкольное и школьное детство. Практически ступени общественного воспитания, образования и обучения, составляющие совокупность подготовительных фаз жизненного пути, формирования личности стали определяющими характеристикам периодов роста и созревания индивида» — далее продолжал Б.Г.Ананьев (7).

Возражая против подобной тенденции, он предлагал выделять три группы природных свойств (конституциональные, нейродинамические и билатеральные — особенности симметрии организма), которые могли бы образовать класс первичных индивидуально-типических свойств. Для Ананьева была несомненна зависимость вторичных психических свойств от конституциональных и нейродинамических первичных свойств.

Как пишет Н. А. Логинова, «идеи Б. Г. Ананьева об онтопсихологии — науке о целостном индивидуальном развитии человека как организма и личности, масштабный комплекс экспериментальных исследований, начатый им в этой области… являют собой добротное основание для дальнейшего прогресса возрастной психологии личности» (82).

Возрастная психология сравнительно мало интересуется биологическими процессами, лежащими в основе социального развития ребенка и подростка, хотя, конечно, и она не может обходить такие проблемы как пубертатный криз или физиологическая старость.

Такой перекос с признанием только социальной обусловленности развития личности (с точки зрения марксистско-ленинской психологии даже свойства темперамента «изменчивы и воспитуемы» сетовал в свое время Мерлин (86)) привел к тому, что психология открыто декларируя свою неразрывную связь с нейрофизиологией и физиологией, на самом деле воспользовалась и востребовала только структурную часть биологических исследований личности, касающуюся учения о темпераменте, конституции, типах нервной деятельности, напрочь отвергая обусловленность динамики «вершинных» психических процессов «глубинными» подводными невидимыми течениями. Даже психоанализ Фрейда, который в целом мало задумывался над процессом онтогенетического изменения энергетического потенциала человека, считая либидо чем-то раз и навсегда неизменным, вызывал у отечественных психологов дикий ужас тем, что пытался обусловить социальную жизнь человека какими-то динамическими биологическими процессами, в частности динамикой либидо.

Ананьев является, можно сказать, единственным представителем динамического направления в отечественной психологии, а также одним из первых, если не единственным отечественным психологом, который смело выступил против дурных теорий бесконечного развития личности.

Однако следует отметить позицию Ананьева, который считал, что лишь на первых этапах формирования личности нейродинамические свойства влияют на темпы и направление образования личностных свойств человека. Мы же считаем необходимым подчеркнуть что не только на первых, но и на всех этапах онтогенеза личностные свойства, в том числе и их содержательные аспекты обусловлены динамикой индивидуального онтогенеза.

Ананьев указывал, что становление свойств личности протекает неравномерно и гетерохронно, соответственно последовательности усвоения ролей и смены позиций ребенка в обществе. Но при этом он считал, что гетерохронность личностного формирования всего лишь «накладывается», а не обуславливается гетерохронностью созревания индивида.

Он прямо указывал на разновременность моментов, характеризующих финал человеческой жизни. Финалом для индивида является смерть, с которой прекращается существование человека как личности. Историческая личность и творческий деятель, оставившие потомкам выдающиеся материальные и духовные ценности, в какой-то степени обретают социальное бессмертие. «Но нас в большей мере, чем бессмертие, интересует парадокс завершения человеческой жизни, — писал Ананьев, — Парадокс этот заключается в том, что во многих случаях те или другие формы человеческого существования прекращаются еще при жизни человека как индивида, т.е. их умирание наступает раньше, чем физическое одряхление от старости… Речь идет о, так сказать, нормальном состоянии, при котором человек сам развивается в направлении растущей социальной изоляции, постепенно отказываясь от многих функций и ролей в обществе, используя свое право на социальное обеспечение. Постепенное «освобождение» от обязанностей и связанных с ними функций приводит к соразмерному сужению объема личностных свойств» (8).

Одним из первых Ананьев признал нормальную личностную инволюцию и нормальное «сужение объема личностных свойств». Более того, он одним из первых указал, что сам инволюционный характер личностного функционирования во второй половине жизни может лежать в основе ряда психосоматических заболеваний. «Некоторые «начинающие» пенсионеры в 60-65 лет кажутся сразу одряхлевшими, страдающими от образовавшегося вакуума и чувства социальной не полноценности. С этого возраста для них начинается драматический период умирания личности. Явления деперсонализации такого рода приводят к функциональным нервным и сердечно-сосудистым заболеваниям — в общем, к психогенным заболеваниям» (8).

8

Большой вклад в изучение динамических аспектов личности внесла австрийская исследовательница, после 1940 года работавшая в США, Шарлотта Бюлер (1893 — 1974). Считается, что она является представительницей и даже лидером (она была избрана в 1970 г. президентом Ассоциации гуманистических психологов) гуманистической психологии, возникшей, если не на почве, то в непосредственной близости от экзистенциальной философии. «В отличие от философского экзистенциализма и его прямых наследников в психологии гуманистические психологи имеют по-своему оптимистический взгляд на человека и его судьбу. Они верят в альтруизм и творческие силы человека, в возможность счастливой жизни, жизни со смыслом на путях самоактуализации» (82). Шарлотту Бюлер расценивают как крупного специалиста по проблемам индивидуального психического развития человека на всем протяжении его жизни. Одним из основных ее произведений является монография «Жизненный путь человека как психологическая проблема», написанная в 1933 году. Главный интерес ее исследований сосредоточен на общих возрастных закономерностях развития в сопоставлении с биологическим циклом индивида, онтогенезом.

В своих работах Шарлотта Бюлер постулирует идею об интенциональном ядре личности — Selbst, или Self. В ее понимании Selbs, «самость», есть духовное образование, изначально данное и в основном постоянное — меняется только форма его проявления. В этом отношении Selbst Бюлер во многом перекликается с libido Фрейда. Главной движущей силой психического развития является врожденное стремление человека осуществлять самого себя. Как пишет Ш.Бюлер, «самость» (Selbst) «представляет собой интенциональность или целенаправленность всей личности. Эта целенаправленность ориентирована на исполненность (Erfullung) лучших потенциалов, исполненность экзистенции человека» (135). Исполненность достигается по мере самоосуществления (Verwirklichung) человека в профессиональных делах, в общении, в самопожертвовании ради претворения в действительность своих убеждений.

Бюлер доказывала, что полнота самоосуществления зависит от способности личности ставить себе аутентичные цели, то есть такие цели, которые наиболее адекватны внутренней сущности личности. Эту способность она называет самоопределением (Selbstbestimmung). Основное русло, в котором происходит самоопределение, есть «темы бытия» (Daseinthema).

Самоопределение связывается с интеллектуальным уровнем личности, поскольку от интеллекта зависит глубина понимания человеком собственных потенциалов. Чем понятнее человеку его призвание, т.е. чем отчетливее самоопределение, тем вероятнее самоосуществление. Например, чем понятнее человеку собственная глупость, тем отчетливее он в этом самоопределяется и тем вероятнее в глупости самоосуществляется.

В Соединенных Штатах, куда Бюлер переезжает в 1940 г., она формулирует идею о четырех врожденных базальных тенденциях личности, по которым возможно развитие «самости» личности: это тенденция к удовлетворению простых жизненно важных потребностей, тенденция к адаптации к объективным условиям среды, тенденция к творческой экспансии — стремление к расширению жизненной активности, к овладению новыми предметами и тенденция к установлению внутреннего порядка. Эти основные тенденции сосуществуют во времени. Но в зависимости от возраста и индивидуальности доминирует то одна, то другая из них. Для самоосуществления признается наибольшая роль творческой экспансии, но оптимальным для психического здоровья считается развитие всех базальных мотиваций.

В теории Бюлер, как пишет Н. А. Логинова, «психологическая картина развития постоянно соотноситься с биологической, с онтогенезом… Однако онтогенез представлен у Бюлер в самом общем виде, в так называемой жизненной кривой (Lebenskurve). Она вовсе не ставит вопрос об онтогенезе как психофизиологическом функциональном развитии индивида» и соотношение жизненного пути личности с биологическим циклом организма получается достаточно поверхностным. «Вопреки проводимым параллелям между биологическим и личностным развитием процесс развития индивидуальности оказывается изолированным от своей природной онтологической основы» (82).

Кроме базовых тенденций Шарлотта Бюлер описала пять фаз жизненного пути. Первая фаза (возраст до 16-20 лет) характеризуется довольно низким уровнем самосознания и отсутствием самоопределения. Во второй фазе (с 16-20 до 25-30 лет) человек пробует себя в разных видах трудовой деятельности, заводит знакомство в поисках спутника жизни. Третья фаза наступает после 30 лет, когда человек находит свое призвание или просто постоянное занятие. В четвертой фазе стареющий человек переживает трудный возраст биологического увядания, ухода с работы, сокращения будущего времени жизни. Завершается путь к самоосуществлению, перестает функционировать самоопределение. В пятой фазе (после 65-70 лет) старики живут прошлым, влачат бесцельное существование, поэтому Бюлер не причисляет последний этап жизни к собственно жизненному пути.

Бюлер сформулировала также понятие о типе развития, который она трактует как детерминированный только внутренними особенностями личности — соотношением витального (биологического) и ментального (духовного) факторов развития.

9

Исследованиям биосоциального единства и динамических соотношений биологического и социального в личности посвящены работы известного американского психолога Эрика Эриксона. Эриксон представитель психоаналитически ориентированной психотерапии, последователь Фрейда, подверг резкой критике теорию агрессивных и сексуальных влечений, которая предопределяла психическое и личностное развитие человека переживаниями раннего детства. В противоположность Фрейду, он подчеркивал значение не только семьи, но и культуры (223).

В частности, он разработал теорию эпигенетического развития личности, в которой сфокусировал свое внимание на тех широких изменениях, которые претерпевают люди на восьми стадиях бытия от рождения до смерти и тех жизненных кризисах, которыми сопровождается переход с одной стадии на другую. Восемь стадий психосоциального развития по Эриксону включают в себя обязательные жизненные кризисы, которые человек может преодолеть с благоприятным или неблагоприятным исходом.

 Если изменения разрешаются успешно, позитивные личностные черты проявляются, что в свою очередь облегчает переход к последующим изменениям. Неудачное решение изменений, в противоположность, порождает тревожность и даже, возможно, требует психотерапевтической помощи. Как психодинамический теоретик, Эриксон, подобно Фрейду, рассматривает человеческое развитие, как ряд конфронтаций, которые индивид должен разрешить.

Вторым ученым, который самое пристальное внимание уделял именно зрелому периоду человеческой жизни, а также этапам инволюции, был Даниэль Левинсон (223).

Он обратил внимание, что структура и направленность личности начинает существенно меняться в возрасте около тридцати лет. Левинсон указывал, что многие люди в период от 28 до 34 лет начинают серьезно задумываться над тем, чему было посвящено их личностное функционирование за последние десять лет, тем ценностям, которым они отдали предпочтение, тех целях, для достижения которых они тратят столько усилий. Как писал R. L. Gould (161), это такое время жизни, когда многие люди останавливаются и спрашивают себя: «Является ли та жизнь, которую я сейчас веду, той жизнью, которую я предполагал вести?». И смутные опасения по этому поводу могут зачастую становиться причиной достаточно сложных и очень болезненных попыток что-либо изменить. Семья может распасться, карьера быть заброшенной и весь жизненный стиль может быть изменен. Люди в этот период иногда чувствуют, что все неудовлетворительные аспекты их жизни должны быть немедленно изменены, потому что скоро будет поздно. Этот период жизни Левинсон назвал «кризисом тридцатилетних».

Как только вопросы и изменения, связанные с «кризисом тридцатилетних» постепенно теряют свою интенсивность, личность вступает в новый период взрослости. Для работающих мужчин и женщин период жизни между 35 и 40 годами может быть особенно продуктивным в профессиональном плане. При изучении как высококвалифицированных специалистов, так и простых рабочих, этот период обозначается как время «making it», то есть период максимального расцвета мастерства, работоспособности, на фоне стабилизации собственного статуса в мире взрослых и активного завоевания собственной ниши. Обычно все это сопровождается подъемом по лестнице престижа и достижениями в выбранной карьере.

В возрасте около сорока лет период ранней взрослости заканчивается и начинается «midlife transition» — переходный период середины жизни. У женщин, которые посвятили свою жизнь роли жены и матери, кризис может быть связан с периодом, когда дети вырастают и начинают оставлять дом. Приспосабливаясь к этим изменениям, женщина в этот период может найти удовлетворение в работе вне дома, возвращаясь к прерванной карьере или, возможно, начиная новую.

Для мужчин «midlife transition» обычно концентрируется вокруг проблем, связанных с личной жизнью и карьерой. Подобно женщинам на этой стадии, они могут размышлять: «Что должен я сделать со своей жизнью? Что я должен совершить? Что я еще хочу сделать?». В исследовании мужчин, проведенных Даниэлем Левинсоном и его коллегами в 1978 году, более 80 процентов обследованных пережили «midlife transtion» как умеренный или серьезный кризис, характеризующийся пересмотром практически всех аспектов своей жизни.

Проблемы середины жизни, описанные Левинсоном, соответствуют седьмой стадии в теории социального и личностного развития Эрика Эриксона. Трансформация, которую предстоит пройти личности, в соответствии с Эриксоном, должна заключаться в способности выйти за рамки заботы исключительно о собственном благополучии и проявлении заботы о будущих поколениях своим непосредственным участием. Эриксон назвал подобную цель «генеративностью». Личность, не переходящая в стадию генеративности, в соответствии с классификацией Эриксона, обречена на стагнацию. Немногочисленные эксперименты, проведенные другими исследователями, подтвердили основные положения теории Эриксона и Левинсона.

После критической транзиции середины жизни, начинается период средней взрослости. Для большинства людей это период наибольшей стабилизации. Максимально возрастает доход. Люди обычно уверены в профессии, которую они выбрали, и их продуктивность часто достигает пика. Но в период средней взрослости приходит и новое ощущение времени. Люди постепенно осознают, что жизнь идет к концу, и они начинают более размышлять о приоритетах в своей жизни. Увеличивается значимость межличностных отношений. Многие люди сообщают о большем удовлетворении своим супругом, потеплении отношений и усилении связей со своими детьми и друзьями. Для многих людей эта тенденция имеет свою силу и в пожилом возрасте — в период поздней взрослости (161).

В нашей стране одним из основных специалистов в области психологии и патопсихологии зрелого и пожилого возраста являлся Е. С. Авербух. «Хотя для личности отдельного индивидуума характерна известная устойчивость, определенный ее континуум, — писал он, — все же личность следует рассматривать как динамическую систему, которая под влиянием существенных биологических и социальных факторов меняется, трансформируется» (1). К одному из самых существенных био-социально-психологических факторов Авербух относил старение и старость.

Описывая общие закономерности инволюционных личностных процессов, он выделял падение активности, замедление психических процессов, ухудшение самочувствия, изменение отношения к явлениям и событиям окружающей жизни, изменение направленности интересов, сужение круга интересов. Новое все более и более становится чужим и даже враждебным. Нарастает консерватизм, оппозиция к новшествам, брюзжание, недовольство окружающим, падает способность радоваться, снижается эмоциональный резонанс, все видится в мрачном свете, нарастает упрямство, ригидность характера. Наряду с этим, Авербух описывает свойственное пожилым людям стремление идеализировать прошлое, тенденцию к воспоминаниям, переоценке «старого доброго времени». У старого человека зачастую снижается самооценка, возрастает недовольство собой, неуверенность в себе. Старики становятся сверхосторожными, более скупыми, мелочными, педантичными. Меняется все мироощущение и миропонимание (1).

В оптимальном варианте, по теории Эрика Эриксона, финальная стадия жизни должна заключаться в ощущении завершенности, чувстве исполненности и в уверенности в правильно прожитой жизни. Те, кто не достигают этого ощущения исполненности, переживают раскаяние и отчаяние по поводу упущенных шансов и ничтожности выборов. Они страстно мечтают еще об одном шансе и мучительно боятся внезапной смерти, в противоположность людям с чувством исполненности собственной жизни, которые принимают смерть как нормальный конец своеобразного, наполненного впечатлениями, путешествия.



Страница сформирована за 0.61 сек
SQL запросов: 191