АСПСП

Цитата момента



Хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается.
И всем            спокойно.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Скорее всего вынашивать и рожать ребенка женщины рано или поздно перестанут. Просто потому, что ходить с пузом и блевать от токсикоза неудобно. Некомфортно. Мешает профессиональной самореализации. И, стало быть, это будет преодолено, как преодолевается человечеством любая некомфортность. Вы заметили, что в последние годы даже настенные выключатели, которые раньше ставили на уровне плеча, теперь стали делать на уровне пояса? Это чтобы, включая свет, руку лишний раз не поднимать…

Александр Никонов. «Апгрейд обезьяны»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/abakan/
Абакан

Глава 6. За пределами понимания

Тезис: понимание

«Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя?» — писал Федор Тютчев. Вот вопросы, способные озадачить всякого, кто хоть сколько-нибудь задумывается над тем, как мы общаемся. А задумывается над этим рано или поздно каждый здравомыслящий человек, ибо суть всякой разумной жизни — общение. Да и только ли разумной?

Если серьезно задуматься, то мы придем к выводу, что общение начинается еще на доклеточном уровне даже в неорганическом мире. Ведь взаимодействие рибонуклеиновых кислот, молекул, атомов — не что иное, как постоянный обмен информацией, который осуществляется посредством определенных сигналов. И если хоть на миг прерывается этот обмен, наступает разрушение, дезорганизация, угасание, гибель. Жизнь — общение, смерть — разобщение.

И мир существует потому, что он существует в общении. Ведь само слово «общение» родственно однокоренным понятиям, таким, как «сообщение» и «общность». А общность — это целое, цельность, целостность.

С другой стороны, всякое общение возможно при условии понимания. Даже молекулы ДНК, несущие генетический код, прежде чем соединиться друг с другом, вынуждены «понять» друг друга. Отторжение трансплантата — следствие нарушения тканевого общения, результат клеточного и молекулярного «непонимания».

Человеческий интеллект вербализовал общение, создал модель мира посредством слов, и тем самым — с одной стороны, разрешил ряд сложнейших проблем, а с другой… создал ряд не менее сложных и фундаментальных, одна из которых — проблема непонимания.

Слово — лишь копия предмета, и никогда не заменит сам предмет. Именно поэтому человек никогда не сможет сказать того, что чувствует или знает, или думает. В любом случае получается, что «мысль изреченная есть ложь». При таком положении дел уже не столь бессмысленным кажется разговор, подслушанный на улице:

— Я люблю тебя.

— Откуда ты это знаешь?

— Как это — знаю? Я просто люблю…

— А что значит — люблю?

И тем не менее, мы в большинстве своем общаемся, живем, поддерживаем друг друга, но… до тех пор, пока сохраняется понимание, даже несмотря на всю туманность наших слов.

С другой стороны, мы можем узнать человека больше или меньше, чем он сам себя знает, но мы никогда не узнаем его так, как он сам себя знает. В этом один из жизненных парадоксов.

Понять пациента — значит наполовину разобраться в его проблемах.

Антитезис: за пределами понимания

Что касается понимания, то оно — чистейшей воды фикция. «Понять» другого — значит создать свою концепцию другого. Стало быть, понимание — иллюзия. Это — фикция сознания, предстающая как некая среднестатистическая величина, обладающая функцией достоверности. Просто мы «договорились», что зеленое — это зеленое, черное — это черное, хорошее — хорошее, плохое — плохое, подразумевая под этим договором действительность.

Отсюда следует, что понимание — это общепринятое описание и определенная договоренность.

Однако время конъюнктурно, и вчерашний договор сегодня теряет силу. Кодекс человеческих значимостей постоянно модифицируется, и, в конечном итоге, то, что мы называем пониманием, оказывается не более чем абстракцией.

Ум порождает химер, и понимание — одна из них. Всякий смысл неизбежно теряет себя, как только обретается кем-нибудь. Если я нахожу какую-то вещь, я автоматически лишаю ее самостоятельной значимости. Она перестает быть собой, когда становится моей. Если я в чем-то нахожу смысл, я теряю суть. Тот, кто находит смысл жизни, теряет саму Жизнь. Найти смысл — значит обрести бессмыслицу.

«Быть или не быть» — вопрос, может, и имеющий смысл, но не имеющий значения. «Быть и не быть» — единственно доступная нам форма Бытия. Поэтому, когда мы говорим о том или ином понимании, мы неизбежно искажаемся и искажаем. Как раз в этот момент мы уходим от своей сущности, и конструируем некую реальность для наших проекций.

Как только понимание начинает реально существовать, оно перестает быть истиной. Справедливо и следующее: всякая истина, поддающаяся описанию, — уже не истина. Истина лишь тогда истина — когда она вне области концептуализации. А понимание — психический наркотик. И если я понял другого — я убил другого. Важно не понимание, а внимание.

Не понять другого, но — внять другому. Вот, что приводит к общности. Следовательно, понимание — расщепление, внимание — единение.

Синтез: прыжок в свободу

Довольно интенсивный опыт в психотерапии научил меня улавливать то, что обычно ускользает на традиционных сеансах, — не личность, но сущность.

Личность накапливает стандартные описания и устойчивые определения. Сущность вовремя от них избавляется.

Человек, не способный в определенный момент отказаться от устойчивых определений, не может быть аутентичным и, стало быть, спонтанным. Таким образом, акцент переносится на автономность, аутентичность и спонтанность сущности — того, что существует, а не личности — того, что лицедействует.

Переставая быть кем-то, мы становится тем, что мы есть. С другой стороны, быть — можно только собой. Быть кем-то — значит лицедействовать.

Понимание — это форма непонимания, где обе стороны делают вид, что понимают там, где ничего не понимают. Просто этот договор в какой-то мере необходим, чтобы стимулировать свое сознание. Сознание построило рациональные мосты, чтобы связать и подвергнуть учету те или иные явления. Мосты существуют, но никто не ходит по ним. Понимание вместо контакта предлагает контракт. Поэтому, если я что-то говорю пациенту, я прошу его не стремиться к пониманию того, что я говорю, и по возможности даже не придавать значения моим словам.

— Тогда зачем вы говорите? — спрашивают меня.

— Чтобы вы быстрее забыли о смысле того, что здесь происходит, и вообще забыли о самом понятии смысла.

— И какой в этом смысл?

— Никакого.

— Но если я отказываюсь от смысла, что мне делать, как себя вести?

— Откажитесь от понятия вести в пользу понятия жить. И сразу после этого откажитесь от жить как от понятия. Ибо любое понятие есть продукт понимания.

Таким образом, любой подобный отказ снимает с нас обязательства перед фикциями и выбрасывает нас в беспредельность внутренней свободы.

Глава 7. Переименование исцеляет

Наше обыденное мышление, которое делает ржавым наш ум, зачастую, если не сказать всегда, является источником наших проблем. Кроме того, многие из нас предпочитают трепетать, когда сталкиваются с теми или иными неприятностями и страданиями, которые, кстати, сами и производят на свет, и, покорные своей «злой Судьбе», тащат за собой свое жалкое существование, проклиная и мир, и людей. Многие предпочитают терпеть, нежели работать со своим сознанием. Хотя не страдать проще, чем страдать.

Но если человеку по тем или иным причинам надоело жить в ситуации постоянного психологического напряжения, он неизбежно задумается над своим состоянием, и выберет окончательную тактику поведения: поиск решения или пассивное подчинение. Тот, кто выбрал для себя первый вариант, быть может, найдет в этом опыте нечто полезное.

Но это пока только слова… Хотя речь здесь пойдет именно о словах. Ведь мы постоянно заняты тем, что именуем и переименовываем, используя все те же слова, и таким образом ориентируемся в потоке жизни. Всякое осознавание происходит посредством имени, знака. Формирование мира есть формирование языка. Начиная со своего имени, в которое мы смотримся как в зеркало, привыкая к себе, мы начинаем осознавать себя и одновременно захватываем окружающее нас пространство, обозначая и его — от родителей до детского горшка. В процессе подобного включения в реальность Хаос, царящий в голове, постепенно превращается в Логос. Логос соразмеряет наши действия, которые — не что иное, как наши слова.

Прежде чем сделать что-либо, мы называем то, что собираемся сделать, и пока мы не назовем это, мы никогда не сделаем это. Хотя одно и то же назвать можно по-разному. Данное свойство языка отражает нашу особенность — постоянно оценивать. Одно и то же слово способно возвысить и растоптать, оправдать и обвинить, исцелить и уничтожить.

Ведь истинные наши действия — это наши слова. И отсюда все наши проблемы, которые, прежде всего, — проблемы, связанные с наименованием и оценкой. Мы оцениваем свое состояние, свое положение в обществе, обозначаем свои планы, прогнозы, замыслы. Мы постоянно возводим свое мироздание, используя строительный материал — Слово.

Словами мы созидаем и словами мы разрушаем себя. Со словами мы приходим на прием к врачу и с новыми словами уходим. И тем более со словами приходит пациент к психотерапевту и тем более слов он ждет от него.

Однако в словах, с которыми приходят к нам пациенты, никогда нет правды. Слова, которые они несут нам, — не столько правда, сколько оправдание. Почему? Потому что за этими словами пациент пытается спрятать истинную причину своих страданий, хотя об этом и не знает, так как данный процесс происходит неосознанно.

Просятся «на гипноз», «на биополе», заранее формируя установку — «поможет». И помогает. Но не всегда. А когда помогает, то не навсегда.

Все дело в том, что гипнозом, императивным внушением или биоэнергетическим воздействием я «выбиваю» симптом. И действительно — становится легче, и уходит боль, но… Но, по существу, я вычерпываю воду из прохудившейся лодки. И, сколько бы я не вычерпывал дальше, вода все равно набирается. Если существует симптом, значит, где-то «прохудилась» личность. Но что же такое — симптом?

Симптом — это устойчивое описание, с которым идентифицируется (гипнотизируется) пациент. Получается, что, если мы хотим фундаментальным образом переработать симптом и избавиться от него насовсем, нам следует его перекодировать, то есть поменять систему описаний — текстов.

Например, если я считаю, что испытываю головную боль, то мне следует подумать, насколько верно то, что я полагаю, и испытываю ли я действительно головную боль, а не что-то другое, лишь напоминающее головную боль.

Ведь моя ошибка может стать заблуждением и направить меня по ложному пути. И, чтобы этого не случилось, мне необходимо предельно точно обозначить симптом. Только после этого можно перейти к правильному его осознаванию и интерпритации.

Техника осознавания производится путем отождествления, знака равенства: «Симптом — это я». Этим самым актом мы как бы заново воссоединяемся с собой. Теперь мы можем свободно расшифровать темный и непонятный для нас код. Вживаясь в свой симптом, мы получаем доступ к более глубокому материалу своей личности. И одним только этим мы снимаем значительную часть напряжения, в котором постоянно находились. Каждый симптом — своеобразный знак, который поддается расшифровке, и ключ к этому шифру — собственное Я.

Теперь мы готовы к тому, чтобы рассмотреть несколько примеров, взятых из психотерапевтической практики.

Пациентка Р. «Жалобы на неудовлетворенность вдохом, когда хочется вдохнуть еще чуть-чуть, а не получается, как будто стоит какой-то ограничитель в грудной клетке. И чем сильнее пытаюсь вздохнуть, тем меньше шансов на удовлетворение».

Только что произошла оценка и обозначение симптома, но пока она еще недостаточно конкретна. И следует ее дополнить и уточнить.

«Я чувствую неудовлетворенность вдохом. Иногда мне не хватает дыхания. Мне хочется вздохнуть полной грудью, но не получается. Это меня чрезвычайно раздражает и злит».

Формула осознавания: «Симптом — это Я».

Интерпретация: «Дыхание» заменяется на «Я».

Результат: «Я чувствую неудовлетворенность своим Я. Мне хочется полностью ощутить свое Я, но это редко получается. И это чрезвычайно меня злит и раздражает. Интересно, за что же я раздражена на себя?»

Интерпретацию можно расширить и углубить, если еще поработать с симптомом.

«Хочется вздохнуть поглубже, но словно что-то мешает… То ли грудная клетка не расширяется больше, то ли… неясно… одним словом, что-то блокирует свободный вдох. Дыхание несвободное».

Теперь все это переводим на себя: дыхание и все, что связано с дыханием, — это Я.

«Хочется ощутить большую свободу своего Я. Но, вероятно, я себе же мешаю. Неясно, что со мной происходит, но получается, что я сама же себя и блокирую. Во мне нет внутренней свободы. Вероятно, это меня и раздражает».

Симптом полностью переформулирован в иную форму выражения. Это выражение получило свое обозначение и оценку. Мы обнаружили проблему, но зато освободились от симптома, и теперь уже невозможно «жаловаться» на него. Добравшись до корней, мы не испытываем теперь нужды в том, чтобы поливать засохшие листья.

Сама же по себе работа с проблемой означает новый этап в персональном развитии — этап психологического роста.

Пациентка Д. Ощущение кома в горле и проблемы с глотанием. Работа проводится по уже выведенной формуле.

1. Четкое обозначение симптома.

2. Осознавание: «Симптом — это я».

3. Формирование тождества личности и симптома.

Получается следующее: «Ком — это я. И я мешаю себе. Я сама мешаю принять себя (проглотить себя). Я совершаю судорожные усилия, чтобы протолкнуть, вытолкнуть себя, сдвинуть с мертвой точки, но мои действия оказываются безуспешными. Я — ком. Я своим существованием мешаю себе. Я сама у себя вызываю досаду, недоумение, напряженность. Я невольно сдерживаю в себе то, что просится наружу. Я существую в постоянном противоречии между силами, стремящимися к высвобождению и силами самоподавления. И символ этой борьбы — клубок. Чтобы противоречия не разорвали меня, мне пришлось сжаться в клубок. Клубок противоречий. И если меня это угнетает, то не следует ли предпочесть взрыв? Ведь я слишком ценю свободу».

Пациент П. Головная боль. «Я постоянно себя то стискиваю, то сжимаю, то начинаю пульсировать или вовсе раскалываю себя. За что? Откуда это недовольство собой? Быть может, я ожидал от себя большего, чем могу? Быть может, мои претензии и амбиции не оправдались? Или я храню в себе старые обиды и хочу их раздавить? Или смутное чувство вины точит меня? Но ведь я — это я, не больше и не меньше. И разве только из-за того, что я есть, не следует полюбить себя и принять себя? А что касается несбывшихся надежд, несостоявшихся попыток, то не следует ли от них отказаться — перейти от иллюзий в реальность? В конце-концов, мне надоело истязать себя. Мне хочется успокоиться. Ведь я уже ощущаю в себе целительную чистоту покоя. Не правда ли?»

Пациент Ф. Импотенция. «В самый нужный момент я смущаюсь, пасую, становлюсь вялым, безынициативным и напуганным. Мне хочется сжаться, сморщиться, стать незаметным и уснуть. Я теряю себя тогда, когда нужно проявить себя. Я теряю напряжение, когда это напряжение необходимо. Что это — форма протеста или трусость? Как бы то ни было, но я слишком поглощен собой, я слишком занят своими переживаниями, и внешний мир при попытке контакта с ним невольно отпугивает меня. Не следует ли мне поменьше заниматься своей персоной и побольше интересоваться окружающими, не боясь напряжения и затраты энергии?»

Пациентка С. Фригидность. «По существу, я безразлична сама себе. Я бросила вызов природе и слишком активно подавляла свою сексуальность. Вследствие этого развился страх, в котором я не хотела признаваться себе и заменила его отвращением и холодом. А быть может, в глубине души я все-таки симпатична себе? И все-таки все еще люблю себя? Может быть, мне просто никогда не приходило в голову признаться в любви самой себе?»

Пациентка Ч. Страх толпы. «Я боюсь себя, боюсь толпы своих мыслей, может быть, запретных и, как мне иногда кажется, — преступных. Я теряюсь в самой себе. Почему бы мне в один прекрасный момент не подойти к зеркалу и после пристального взгляда в упор не скорчить от всей души гримасу? Вот будет интересно посмотреть, как притихнет моя огорошенная толпа. Уж слишком серьезно я отношусь к себе и пытаюсь контролировать себя».

Пациентка М. Страх одиночества. «Я существую в себе самой и оттого страшусь себя, своей пустоты. Но пустота — это не только ничто, пустота — это также и все. Что же я больше ценю в себе — все или ничего? Достаточно того, что я ценю себя и свою пустоту, которую я всегда могу заполнить собой».

Пациент Р. Страх смерти. «Я — смерть, и я боюсь себя. С другой стороны, смерть — это то, чего нет. Ведь пока мы живем, про нас нельзя сказать, что мы мертвы. Итак, смерть — это то, чего нет. Значит, меня пугает во мне то, чего во мне нет. Но это уже и не страх. Быть может, мне следует подумать, как обрести то, чего во мне нет?»

Пациентка 3. Астения. Упадок сил. «Я сама вызываю в себе напряжение и затрачиваю на него колоссальное количество энергии. Непонятно пока, откуда у меня потребность к ощущению постоянного напряжения, но ясно уже одно — я обладаю громадными силами, раз мне приходится их извлекать из себя же самой. Мое состояние можно сравнить с работой прибора, который зашкаливает. Возникает естественная необходимость освободиться от излишка энергии. Я слишком много энергии использую на себя».

Я проиллюстрировал всего несколько примеров. Быть может, основываясь на изложенных здесь принципах, кто-то даст иное осознавание и интерпретацию имеющихся у него симптомов. Такой вариант вполне логичен. И было бы странно, если бы это было не так. Важнее всего здесь осознать главное положение, заключающееся в том, что симптом есть не некое фатальное зло, а своеобразная и полезная подсказка, следуя которой мы можем обратить внимание на малоисследованные и малоизученные стороны своей собственной жизни и использовать это новое знание для своей же собственной пользы.



Страница сформирована за 0.7 сек
SQL запросов: 191