УПП

Цитата момента



Ничто так не красит девушку, как Фотошоп.
Нарисуйте улыбочку!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



…Никогда не надо поощрять жалоб детей и безоговорочно принимать их сторону. Дети сами разберутся, кто из них прав, кто виноват. Детские ссоры вспыхивают так часто и порой из-за таких пустяков, что не стоит брать на себя роль арбитра в них.

Нефедова Нина Васильевна. «Дневник матери»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера

Психоаналитики в основном считают, что если клиторальный оргазм является единственным способом получить сексуальное раскрепощение, то это свидетельствует о личностной незрелости. Ф. С. Крогер и С. К. Фрид отмечали: "Если в детстве сексуальное блаженство дает клитор, то у нормальной взрослой женщины принципиально половым органом является влагалище… У фригидной женщины не происходит перенесения полового удовольствия и возбуждения с клитора во влагалище, как это обычно бывает при эмоциональном созревании".

Фрейд делал схожие замечания еще раньше: "У девочки клитор к тому же во всех отношениях эквивалентен детскому пенису мальчика… Продвижение к женственности очень сильно зависит от ранней и полной передачи чувствительности от клитора к вагинальному отверстию". И далее: "… в фаллической фазе развития девочки клитор является доминирующей эрогенной зоной. Но этому не суждено продолжиться; по мере взросления и превращения в женщину, клитор должен передать свою чувствительность влагалищу и в этом его значимость, как самого по себе, так и составной части влагалища". Доказательством этому служат аналитические наблюдения, свидетельствующие, что пациентки, способные испытывать только клиторальное возбуждение и раскрепощение, — неразвитые личности. Но в одном аналитики ошибаются: клитор не переносит свою чувствительность во влагалище. Он сохраняет ее на протяжении жизни нормальной зрелой женщины. Если он теряет свою предполагаемую значимость, то только потому, что влагалище принимает на себя функцию, имеющую первостепенное отношение к сексуальности и более высокий уровень сексуального значения, чем клитор.

В главе 9 я подчеркнул, что сексуальная зрелость женщины подразумевает развитие новой функции — влагалищной восприимчивости. Добавление новой функции никоим образом не отрицает старую. Взрослый может ползать почти так же хорошо, как ребенок; но предпочитает ходить, потому что это более эффективно и является общепринятым способом передвижения. Сходным образом, клитор взрослой женщины не теряет своей чувствительности, о чем свидетельствует следующее признание: "Мой клитор настолько чувствителен, что мне боязно дотрагиваться до него. Ощущения во влагалище гораздо приятнее". Мне известны другие, сексуально зрелые женщины, которые чувствовали то же самое — клитор порой мешает сексуальному удовольствию. Поскольку эти женщины возбуждались, когда пробуждалась их нежность и привязанность к мужчине, необходимости стимулировать клитор, чтобы сфокусировать эротические желания на влагалище, не возникало. Поцелуи, телесный контакт и ласки адекватно служили этой цели.

Зрелая женщина может достичь кульминации другими способами и не только при контакте половых органов. Однако подобная кульминация не всегда желанна. Предпочтительнее нормальный половой акт. Учитывая это, не имеет смысла утверждать, что все формы одинаковы, что "оргазм — он и есть оргазм". Это все равно, что сказать: еда она и есть еда, или что бессмысленно отдавать предпочтение бифштексу, а не рубленому мясу. Интересно, что аргументы в пользу клиторального оргазма приводят мужчины. Ни одна женщина не стала на эту точку зрения. Научные доказательства эквивалентности клиторального и вагинального оргазмов пытались обнаружить У. Г. Мастере и В. Е. Джонсон. В лабораторных условиях они исследовали физиологические реакции женщин при стимуляции эрогенных зон. Вот заключение: "Женская физиологическая реакция на интенсивную сексуальную стимуляцию развивается в последовательности, которая не зависит от источника психического или физического сексуального стимулирования". Ошибка этого исследования состоит в том, что физиологическая реакция приравнивается к эмоциональной. Чтобы не ошибиться, надо знать, что физиологическая реакция на рубленое мясо не идентична физиологической реакции на бифштекс. Даже то, что мы переживаем, когда едим то или другое, — совсем не одно и то же. Если игнорировать факторы, определяющие чувства и эмоциональные реакции, то мы теряем человеческие и духовные качества, которые придают жизни смысл. Огромная важность сексуальных функций для человеческого счастья требует, чтобы их изучали в терминах их эмоциональной значимости, а не как механические или физиологические приемы раскрепощения или разрядки.

Другой аргумент, опровергающий значение подобных выводов, сделанных на основе исследований сексуальной активности в лабораторных условиях, выдвинула С. Пейджен. Прослышав об экспериментах Мастерса и Джонсона, она написала им: "Я совершенно точно знаю, что если бы кто-то наблюдал за мной во время сношения, самое большее, что я испытала бы, так это слабый поверхностный клиторальный оргазм, который наступил бы довольно быстро, чтобы помочь выйти из глупой ситуации. Я не могу назвать это полноценным оргазмом". В. Райх тоже проводил подобные наблюдения в ходе собственных исследований по изучению психогальванической реакции стимулируемых эрогенных зон. Когда нет интимных условий, ощущения удовольствия не возникает. Я считаю совершенно невероятным, чтобы субъективное переживание полового акта, происходящего под наблюдением, было таким же, как то, что происходит в интимной обстановке, когда половой акт представляет собой личное общение двух людей.

В отличие от уретры или пищеварительного тракта, влагалище не только орган, снабженный отверстием. С точки зрения физиологии, в этом нет сомнений, но психологически и эмоционально влагалище — вход в женский организм. Мужчина, проникающий во влагалище, проникает тем самым в тело женщины. Его сперматозоиды могут проникнуть еще дальше. Если нет препятствий, они могут подняться по шейке матки, войти в матку и оплодотворить яйцеклетку. Глубокий смысл женского сексуального органа состоит в том, что он как бы является всем телом женщины. Когда женщина сексуально откликается всем телом, эта реакция и есть вагинальный оргазм. Клитор аналогичен мужскому пенису. Он сходен с ним, как анатомически, так и психологически. Однако это рудиментарная структура, что объясняет его малый размер и отсутствие функциональной значимости. Он никуда не проникает и ничего не разряжает. Но нам предлагают поверить, что этот орган сексуально эквивалентен влагалищу. Как же получается, что стимуляция клитора, приводящая женщину к апогею возбуждения, отличается от мануальной стимуляции пениса для достижения оргазма? Физиологическая реакция в обоих случаях одинакова. Разве нельзя сказать, что женщина, которая достигает кульминации, только стимулируя клитор, может достичь сексуального раскрепощения, только вообразив себя мужчиной? Другими словами, невозможность достичь вагинального оргазма означает неспособность женщины принять собственную сексуальность. Не следует удивляться, когда подобная женщина жалуется на то, что она не чувствует себя женщиной.

Необходимо подчеркнуть, что как орган влагалище представляет собой вместилище для приема полового члена мужчины. Но это не статичное вместилище. Оно принимает и обнимает представителя мужчины — его пенис. Но принятие и объятие — только прелюдия к полному сплочению, которое происходит, если партнеры испытывают взаимный оргазм. В большинстве сексуальных отношений этого, к сожалению, не происходит из-за не приспособленности и отклонений, которые накладывает на нас наша цивилизация. Все эти затруднения не ограничивают сексуальные функции, но проникают во все стороны личностных отношений мужчины и женщины.

Существует корреляция между личностными нарушениями и изменениями в сексуальности, как у женщин, так и у мужчин. Это демонстрирует следующий случай:

Мэй — женщина, которая консультировалась у меня, потому что была неспособна достичь вагинального оргазма. Вот что она рассказала, отвечая на мой вопрос о ее сексуальной реакции:

"Я сильно возбуждаюсь во время полового акта, но когда приближается кульминация, вдруг все срывается. Перед этим я испытываю чудесную теплую истому и чувствую, как она постепенно усиливается. Затем, когда я чувствую, что апогей вот-вот наступит, а партнер готов к завершению или что он сдерживается, чтобы еще продлить удовольствие, я отступаю. Я успокаиваю себя: "Да ладно, забудь об этом. Мы снова попытаемся в следующий раз". Я чувствую, что если бы мне удалось раскрепоститься, то я испытала бы вагинальный оргазм.

… Ощущение зарождается в клиторе, но распространяется повсеместно. Я ощущаю его вокруг влагалища, но не внутри него, это чувство тепла, прилива и томления.

Долгое время я обычно получала какое-то удовлетворение от возбуждающих манипуляций с клитором после полового акта. Но мне этого недостаточно. И теперь я против того, чтобы мой муж занимался этим. Раньше это казалось более эротичным. Мы заигрывали и ласкали друг друга, процесс шел медленно. В более молодом возрасте мне нужно было больше предварительных ласк. Я могла очень возбудиться, и он — тоже. Затем он достигал кульминации, а у меня она случалась либо сразу перед этим или сразу после него. С прежним мужем мы фантастически много занимались сексом, но ему все было мало. Казалось, он постоянно испытывал в нем надобность.

… Теперь все изменилось. Мой нынешний муж не столь сластолюбив. Весь акт теперь занимает не более получаса. С первым мужем мы часами занимались сексуальными играми.

… Мой первый муж был лжецом; наши отношения были фарсом, а нынешний — отзывчив, честен и правдив. Я полностью зависела от первого мужа. Когда он оставил меня, я пришла в отчаяние. Я не сознавала, насколько противоестественным было мое первое замужество. Все было поверхностным. Теперь мне хочется более глубоких чувств и откликов".

Чтобы проникнуться внутренней сущностью отношения Мэй к собственному телу, я попросил ее изобразить женщину и мужчину. На рис. 8 и 9 представлены две фигурки, которые она нарисовала. Вот как она отзывалась о женской фигурке:

"Она выглядит насмешливой. Она слишком угловата, неряшлива, неуклюжа.

Она стоит, словно размышляя и как бы говоря: "Что вы от меня хотите?" Я постаралась изобразить ее улыбающейся.

Он — миловидный и рассеянный. В большей степени, чем она. Он выглядит, как мальчик. Чрезвычайно отстраненный. Он словно утверждает: "Ну, что нам делать теперь?"

Я подозреваю, что они несколько незрелые люди. Я полагаю, что тоже сексуально незрела, но в остальном — я взрослый человек. Мне кажется, что моя сексуальная незрелость — причина моих проблем.

Она чем-то напоминает меня. Пожалуй, я так выглядела лет в двадцать. Изображение мужчины гораздо миловиднее моего мужа: коренастого, с широкими плечами, с мускулистыми ногами. Что касается меня — большая грудь, округлые бедра, пышные кудрявые волосы. Усмешка — как у меня. Я чувствую, что потихоньку временами посмеиваюсь, когда чувствую себя неудовлетворенной. Я смеюсь над собой, над миром и над мужчинами".

Мэй прожила с первым мужем шесть лет, а ушла от него, поскольку не выносила больше его пьянства и безответственности. За шесть лет супружества он сменил тридцать мест работы. К концу этих шести лет Мэй за должала кредиторам почти 2500 долларов. Однажды она сказала мужу, что через несколько недель они могли бы освободиться от долгов. На следующий день он пошел и купил в кредит машину за 3000 долларов. Мэй сказала, что потеряла голову: "Лицо посинело, будто меня побили. Губы свело от ужаса. Глаза так опухли, что превратились в узенькие щелочки. Лечение длилось несколько недель, прежде, чем я снова вернулась к норме".

Что за человек был ее муж? Ему было двадцать, а Мэй восемнадцать, когда они встретились впервые. Уже с этого возраста у него была репутация человека сумасбродного и безответственного. "Он был первым молодым человеком, который собирался взять мир за хвост и дать ему пинка. Он был полон идей, у него были тысячи планов". Мэй описала мать Джека как "очень холодную, скованную, чуждую женственности и чувственности личность". Его отец был, по словам Мэй, пустым, отстраненным человеком, изображавшим из себя столпа общества.

Она сказала: "Когда мой будущий муж поведал мне о своей мрачной, лишенной человеческого тепла семейной жизни в доме родителей, мое сердце рванулось к нему. Мне захотелось полюбить его и вознаградить за все эти несчастные годы. Я хотела, чтобы он почувствовал, какова жизнь в доме, наполненном любовью, теплом и счастьем".

Это покровительство человеку, который чувствует себя одиноким, столь благородно и замечательно, что как-то не вяжется с ее утверждениями о незрелости. И все же ее незрелость в том, что такое чувство может испытывать юная девочка, а не женщина, серьезно озабоченная супружеством. Оно отражает отсутствие самоуверенности — в нем нет самооценки и самосохранения. Ее муж семестр проучился в колледже, к моменту их женитьбы. Все сочли ее сумасшедшей, но эмоции Мэй были столь сильны, что по ее словам "я вся светилась, словно входила в жизнь, когда он был рядом". Мэй казалось, что он высшее существо. "Люди постарше находили его очаровательным", — заметила она.

После свадьбы молодая пара поселилась в доме родителей Мэй. Она пошла работать, однако муж не смог найти работу. Она отдавала ему свое жалованье, чтобы он помещал его на текущий счет. Когда он наконец нашел работу, они остались в доме родителей, чтобы сэкономить деньги на медовый месяц и на свой первый дом. Затем Мэй обнаружила, что все накопленные деньги исчезли. Муж их истратил, объяснив это тем, что хотел устроить ей действительно чудесный медовый месяц. Услышав такое объяснение, я вдруг понял, что муж Мэй болен психопатией. Внешне привлекательный, обходительный, но в глубине — безответственный и беспринципный, — такой психопат всегда находит женщину, которая посвятит себя ему. Как только отношения устанавливаются, психопат начинает играть роль маленького мальчика, который нуждается в заботе. Все шесть лет Мэй воспринимала его как ребенка. В моей практике я сталкивался с целым рядом таких браков, и все они заканчивались неудачей. Когда брак распался, она и ее дети остались без поддержки мужа. Ей пришлось вернуться в свою семью.

Какой тип женщины испытывает влечение к таким психопатам? Мэй описала себя точно: большая грудь, округлые бедра, угловатая, немодная и неуклюжая. Ей был присущ элемент пассивности. "Что вы хотите от меня?" — это выражение покорности. Отсутствие чувства самостоятельности говорит о мазохистском складе характера. Во время первого брака Мэй не предъявляла мужу почти никаких личностных требований, ее индивидуальные потребности долгое время постоянно координировались его иррациональными требованиями.

Мэй рассказывала, что была "хорошенькой, спокойной девочкой", мама тщательно следила за ее чистотой. "Она мыла мои ботинки два раза в день, расчесывала мне волосы и делала все, что только могла, чтобы я была хорошенькой и чистенькой". Пассивность характера Мэй проявилась очень рано, и мать развивала эту склонность, обращаясь с ней как с куклой, а не с человеком. В одном отношении действия матери углубляли и усиливали пассивность девочки и ее покорность. Мэй сказала, что в детстве постоянно страдала от запоров и поэтому мама очень часто ставила ей клизмы.

Я обнаружил, что регулярное использование клизм крайне неблагоприятно сказывается на психосексуальном развитии ребенка. Введение насадки клизмы в анус обладает настолько очевидным сексуальным символическим значением, что я не устаю изумляться, как психологи и сексологи проглядели этот факт.

Джоан Маллесон утверждает, что использование свечей, мыльных палочек и клизм может вызывать вагинизм. Она пишет: "Все, кто ставил ребенку клизмы, знают, какую боль он испытывает". Ребенок, которого подвергают этой процедуре, кричит и сжимается при виде ненавистной клизмы. Подобные условия в детстве создают глубоко и длительно действующее впечатление, и подвергавшиеся этой процедуре непроизвольно связывают проникновение в свое тело со страхом и болью.

Результат использования клизмы может повлечь за собой два последствия:

во-первых, ребенок, боясь проникновения, напрягает и сжимает мускулатуру, расположенную вокруг ануса, тазового дна и ягодиц;

во-вторых, он резко сокращает двигательную активность непосредственно в процессе проникновения клизмы. Поскольку анус тесно прилегает к влагалищу, то страх проникновения, страх и боязнь движения передается и этому органу.

Реакция на повторное введение клизмы может принимать либо форму сопротивления, либо подчинения. Вагинизм может быть формой бессознательного сопротивления проникновению, которое ассоциируется с ранним унизительным и болезненным опытом. Чаще всего ребенок адаптируется, заняв подчиненную позицию и принимая неизбежность материнских действий, которые снабжены пояснением, что это хорошо для него. Нетрудно увидеть, как эта позиция подчинения перемещается позже на половой акт. Но если клизма может принести облегчение после освобождения кишечника, то пассивность и подчинение в сексуальной сфере завершается только фрустрацией.

Мэй не помнила, ставили ли ей клизмы до семи или восьми лет. Однако она вспоминала, что ожидание клизмы составляло "худшую часть" всей процедуры. Два раза муж пытался осуществить анальное сношение: "Мне было очень больно. Он сказал, что наслаждается этим, но я не позволила ему делать это опять". Природа бессознательного страха перед анальным проникновением проявлялась в различных ситуациях. При выполнении упражнений в моем кабинете я находился позади нее, Мэй сказала: "Я боюсь, что вы можете что-то вставить мне в задний проход. Знаете, когда я в первый раз пришла к вам в кабинет, я тоже боялась именно этого. У меня промелькнула мысль об эрегированном пенисе, но я прогнала ее. Я не сказала вам тогда об этом, иначе вы сочли бы меня ненормальной".

Теперь можно понять один важный аспект личности Мэй, который отражен в нарисованной ею фигурке. Усмешка на лице женской фигурки выражает презрение к мужчине и чувство превосходства над ним. Одновременно она выражает и презрение к женщине, которая живет с неуклюжим мужчиной и потому должна доминировать. Однако эти особенности хорошо скрыты позицией преданности и самопожертвования. Несмотря на сознательную попытку измениться, Мэй осталась почти такой же, как ее доминирующая мать, с которой она себя бессознательно отождествляла. Ее пренебрежение к мужчинам возникло еще и из-за воспоминаний, связанных с применением клизмы. Бессознательно она рассматривала половой акт как "введение пениса в прямую кишку" (вагину), которому она подчинялась, несмотря на охватывающее ее чувство униженности. Подавление этого чувства вызывало презрение к себе и к мужчине. Комплекс взаимодействия бессознательных сил в личности Мэй можно понять лучше, если попытаться ответить на ее вопрос "Что вы от меня хотите?" Мэй, полагая, что мужчина хочет видеть в ней свою мать, заботилась о нем, исполняла его желания. Именно это и произошло с первым ее мужем. В то же время она ожидала от него желания "проникнуть в ее анус", в точности угадав эту его склонность.

Мэй не могла отделить роль матери, которую она играла для мужа, от позиции сексуального подчинения. Это были взаимно сбалансированные позиции, которые уравновешивали ее чувство неполноценности (по формуле: сексуальный объект тождествен ее анусу) и превосходства (по формуле: мать тождественна защитнице). Точно так же презрение к мужчине отражало ее презрение к себе самой. Очевидно, что ложным недостатком ее личности являлось то, что в ней отсутствовал образ женщины, равноценной своему мужу, достойной быть матерью для его детей. В своей сексуальной роли Мэй изображала маленькую девочку, которая подчиняется процедуре введения клизмы. Мэй допускала, что может быть сексуально незрелой, однако воспринимала себя как зрелого человека в других отношениях. Было очень трудно убедить ее в том, что в этом отношении она оставалась маленькой девочкой, вырядившейся в материнские башмаки.

Анализ личности Мэй позволяет объяснить, что ее невротические склонности приводили к неспособности достичь вагинального оргазма. Проблемы моей пациентки не были чисто психологическими, они также отражались в напряженности ее тела. Пассивность сочеталась со снижением подвижности. Мышечные напряжения охватывали пояснично-крестцовую область, ягодицы, и это сильно снижало подвижность таза. Через уподобление мужчине, то есть фиксируя сексуальные чувства на клиторе, Мэй отрицала, что является сексуальным объектом (пассивным, подчиненным), и утверждала свое право считаться равной мужчине (активной, агрессивной). Фиксация на клиторе компенсировала чувство неполноценности, ассоциированное с проникновением в ее тело. При этом, однако, невроз Мэй углублялся и ее проблемы усиливались. В моей клинической практике я никогда не встречал женщины, которая была бы счастлива и удовлетворена браком, если она получала сексуальную разрядку только путем стимуляции клитора. Каждый брак, в котором обыкновенно использовалась такая практика, приносил разочарование, возникали конфликт и неудовлетворенность.

Мэй сообщила, что ее первый муж прослушал курс для женатых мужчин в университете, и что они в своих сексуальных отношениях следовали советам, изложенным в специальной литературе. Поскольку, согласно этим книжкам, женщине несвойственно испытывать вагинальный оргазм, ее муж считал, что необходимо сконцентрироваться на клиторе. Когда я начал консультировать Мэй, то предложил, чтобы она прочитала книгу Марии Робинсон "Мощь сексуальной уступчивости". Вот ее реакция на эту книгу: "Мне очень жаль, что я не прочла ее лет десять назад. Уверена, что тогда бы моя сексуальная жизнь сложилась по-иному".

Клиторальный оргазм представляет собой одну из форм женской оргастической импотенции. Другая форма оргастической импотенции возникает, когда женщина вообще оказывается неспособной достичь кульминации на протяжении полового акта, несмотря на различные формы стимуляции. Я бы не стал навешивать на таких женщин ярлык фригидности, для многих из них половой акт очень привлекателен, они получают удовольствие от интимной близости с мужчинами. Однако есть и такие, которые лишены эротического влечения к мужчине и потому фригидны. У такой женщины влагалище не увлажняется, и половые отношения поэтому вызывают боль. Подобные случаи сексуальной бесчувственности больше были свойственны викторианской эпохе. Этой проблеме посвящены многие исследования, ею занимался ранний психоанализ. Наш интерес, однако, обращен к проблеме оргастической импотенции, которой уделяли гораздо меньше внимания. Чтобы глубже проиллюстрировать эту проблему, я расскажу об истории и личностных проблемах другой пациентки, которой не удавалось достичь сексуальной кульминации.

Дорис всегда, всю ее сознательную жизнь, влекло к мальчикам. В сексуальных ощущениях никогда не было недостатка. Девочкой она приспускала трусики между ног, потому что они вызывали эротические ощущения в области гениталий. Когда Дорис стала взрослой, она легко возбуждалась и переживала сильное желание вступать в половые сношения. Ее проблема лучше всего видна в ее описании фантазии, которая посетила ее после мастурбации:

"Я наполовину спала, наполовину бодрствовала и думала, что всегда что- то скрываю от людей. Я боюсь целиком отдать себя. В этот момент у меня в голове возник образ закрытой коробки, которая заключала в себе то, что я утаиваю. Я открыла ее, но она оказалась пустой. Я испугалась и подумала: это мое представление о какой-то тайне, которую я скрываю, и к тому же боюсь, что никакой тайны нет, а если она есть — то я не знаю, что это за тайна и как ее раскрыть".

Этот образ опустошенности — именно то, что беспокоит многих. Пациенты часто озабочены ощущением опустошенности или чувством пустоты. Поскольку на самом деле все обстоит иначе, как объяснить это внутреннее чувство? Когда человек чувствует опустошенность, это говорит об отсутствии любви — любви к себе, к человеку противоположного пола, к семье, ближним или друзьям. Коробка в фантазии Дорис представляла не только влагалище, символом которой она была, но и грудь, внутри которой скрыто сердце. Возможно, Дорис могла бы сказать: "Не знаю, есть ли у меня сердце, а если есть — то что оно собой представляет и как до него достучаться?".

Дорис всегда двойственно относилась к своей женственности. В курсе терапии она осознала свои гомосексуальные чувства. Близость к подругам возбуждала ее сексуальность. К счастью, Дорис удалось пережить этот факт и не испугаться. Она никогда не участвовала в гомосексуальных контактах и всегда имела половые отношения только с мужчинами. Гомосексуальные чувства составляли часть комплекса, куда была включена сильная зависть к мужчинам. Несколько раз она сообщала, что чувствовала желание быть мальчиком и иметь пенис. Однажды ей приснилось, что у ее сестры есть пенис, и она заметила: "Это не выглядело странным. Это было очень обычно и заметно, и это позабавило меня. Она могла быть мной, или сон мог выражать мое желание, чтобы он был у меня". Когда Дорис родилась, ее родители сожалели, что не родился мальчик.

Фантазии и мечты являются предметом множества интерпретаций. Пустая коробка в фантазии Дорис могла представлять ее сожаления об отсутствии пениса. Без него Дорис ощущала пустоту и неподвижность. Но если такая интерпретация правильна, было бы точнее сказать, что неспособность любить и чувство пустоты Дорис связывала с отсутствием пениса.

Дорис страдала двумя физическими недугами. У нее случались постоянные приступы бронхиальной астмы, и к тому же она страдала от нейродермита, приступы которого временами были столь жестокими, что приходилось часами лежать в ванне с раствором крахмала. Ее астма послужила причиной оргастической импотенции. Во время приступа человек не может выдохнуть, а оргастическая импотенция означает неспособность разрядиться сексуально. Оба этих состояния прояснились в курсе терапии, когда мы проанализировали их значение.

Сновидение, о котором рассказала Дорис, указало на некоторые особенности ее сексуальной проблемы. "Я гуляла по улице с К. (маленькой девочкой), — рассказывала она. Мы остановились на углу, чтобы купить газе ту, и мужчина, который там находился, искоса посмотрел на нас. Потом К. заявила, что знает его, и что он предложил ей 10 долларов за то, чтобы она пососала палочку сахарного тростника. Я знала, что она подразумевала, и ужаснулась, что это произошло с ней в таком возрасте, и что ничего уже не изменишь. Я боялась, что он заразил ее, и была смущена тем, что она так свободно говорит об этом. Она выглядела такой невинной". Дорис не сомневалась, что она отождествляется с этой девочкой из ее сна. Она сознавала, что воспринимает зрелую сексуальность, как юная девушка, и это вызвало у нее чувство отвращения.

Только память играла важную роль в распутывании клубка ее чувств. Дорис вспомнила, как она в возрасте трех лет вместе с маленьким мальчиком лежала на диване и наблюдала за тем, как ее мама обмывала и пеленала новорожденную сестричку. Она вспомнила сексуальные чувства, которые эта сцена вызвала у нее. А еще она припомнила, что в это самое время страдала сильными запорами. Она по нескольку дней не могла освободить кишечник и помнила большую, тяжелую, шарообразную фекальную массу, которая помещалась в прямой кишке. Она рассказывала: "Я чувствовала ее. Она будто заполняла часть меня, была моей составной частью. И еще я боялась ее, боялась выпустить ее из себя, но одновременно понимала, что это необходимо, так как чем дольше я терплю, тем хуже себя чувствую. Я знала, что это болезненно и что мама рассердится или расстроится".

Развязка этого случая получилась довольно волнующей. Это произошло вскоре после того, как Дорис рассказала об этом воспоминании. Очередная беседа началась с ее заявления о том, что она не такая, как остальные девочки. Она чувствует себя с ними неуютно. Она заявила: "Я не могу сплетничать. Мне трудно с малознакомыми людьми. Я боюсь, что они раскроют то, что мне дорого, а еще больше — догадаются о том, чего мне не хватает. Мне стыдно за то, в каком состоянии моя кожа. Я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел ее".

Затем Дорис рассказала о мечте, которая сохранилась у нее с детства: "У меня была мечта, что мой отец входит в мою комнату, когда я сплю, и делает меня беременной, а я не догадываюсь об этом. Это меня очень пугало". Она добавила, что отец пил, и она боялась, что он может потерять голову и войти к ней с топором.

— Что бы он сделал? — спросил я.

— Отрубил бы мне голову, — сказала она.

— Что бы это могло означать? — задал я вопрос.

— Он мог сделать что-нибудь со мной, а я бы не узнала об этом, — ответила она.

Я интерпретировал это таким образом: если бы отец Дорис вынудил ее потерять голову, она должна была бы вступить с ним в связь и забеременеть. Такая фантазия может родиться у ребенка, если на каком-то уровне сознания она чувствует, что своему отцу нельзя доверять. Дорис было необходимо "сохранить свою голову", чтобы защитить себя, если отец потеряет свою. Потребность сохранить собственную голову и желание проявить себя в оргазме породили личностный конфликт, который делал Дорис безучастной во время полового акта.

Фантазию можно было бы интерпретировать как выражение детского желания этой женщины забеременеть от отца. Здесь очевиден один из важных бессознательных конфликтов: желание забеременеть и страх этого. Затем Дорис отметила, что во время своего замужества она снова и снова старалась забеременеть, но этого не происходило. Эта беседа выявила некоторые особенности ее отношения к собственному животу.

Моя пациентка сказала, что он всегда создавал ей проблемы. Она всегда старалась подтянуть его, сделать поменьше и пожестче, но это влияло на ее дыхание и вызывало тревогу. Чтобы достичь какой-то степени релаксации на первой стадии терапии, я предложил ей перестать обращать внимание на свой живот и не стараться подтянуть его. Она сказала: "Он всегда выглядел так, будто я беременна, а я не была беременной. Бессознательно я боялась, что беременна и что это будет заметно". Лежа на кушетке, она вдруг выкрикнула: "Мой живот!" — и начала отчаянно рыдать.

В свете вышесказанного можно понять одну из причин кожных высыпаний на ее лице. Мне показалось, что они могут играть отвлекающую роль, и я спросил ее: "Почему вы допускаете, чтобы ваша кожа нарывала?" Поколебавшись, она ответила:

— Чтобы не обращали внимание на мой живот. Я всегда боялась, что он слишком заметен. Потом она добавила:

— Всю жизнь я боялась выпятить живот, страшась, что покажется, будто я беременна. Ведь это совсем не так, — настойчиво повторяла она.

Может, этот страх был связан с ее неспособностью достичь оргастической развязки? Я спросил об ассоциациях, которые вызывает у нее слово "оргазм".

— Что это слово значит для вас?

— Отпускание, боль и грязь. Потерю контроля и страх, что выйдет что- то, и мне будет стыдно, — она зажмурила глаза и добавила:

— Мои глаза не хотят видеть чего-то.

— Чего именно? — спросил я.

— Эту грязь, я не хочу, чтобы кто-то еще увидел ее, — объяснила она.

Проанализировав слово "грязь", можно его интерпретировать единственно как большую тяжелую фекальную массу в прямой кишке, с которой она боялась расстаться. Дорис боялась "напачкать" и боялась, что ее мать рассердится и ей будет стыдно, а, кроме того, она боялась, что эта масса окажется новорожденным ребенком. Последнее могло бы выявить ее вымышленные сексуальные преступления с отцом. Здесь отчетливо видна картина психоаналитической концепции отождествления каловой массы с ребенком. Но мне бы хотелось подчеркнуть связь испражнений с оргастической импотенцией. Оргазм для Дорис являлся отпусканием, выведением прочь, отторжением. Каловые массы — эквивалент ребенка, который, в свою очередь, эквивалентен сексуальным чувствам. Каждое отклонение в функциях кишечника будет отражаться в соответствующих нарушениях сексуальных движений.

Функциональное единство пищеварительного тракта таково, что подобные нарушения возникают на обоих концах этого полого органа, который подобен трубе. Поэтому могут быть затруднения и с его опорожнением, и с заполнением. Дорис испытывала другую трудность, имевшую отношение к оргастической импотенции. Она сдерживала сосание и кусание. Мы обсудили это. В тот раз Дорис положила большой палец в рот. Когда она покусала его зубами и энергично пососала, влагалище затопили сексуальные ощущения. Рот и влагалище — гомологичные органы, если рассматривать их как воспринимающие (рецептивные) полости. Важность их функциональных отношений в сексуальности уже обсуждалась в предыдущих главах. Когда моя пациентка ощутила сексуальное чувство, она отметила: "Я боюсь кусаться, потому что если я начну делать это, то откушу что-нибудь (грудь, пенис). Почему мне так страшно проглотить?" Она зарыдала и снова повторила вопрос. Затем прибавила:

— Я чувствую что-то. Это моя вина. Проглотить — значит забеременеть. Это как оргазм.

Глубокое желание Дорис и ее страх забеременеть частично послужили причиной затрудненного глотания. Это уверенность маленького дитяти, что их мать забеременела, взяв что-то в рот. Малышка мнит, что, не проглотив, не хлебнув это внутрь, она избежит беременности. Но почему же Дорис хотела зачать? Сказав, что она хотела стать лишь как мать или занять место матери по отношению к отцу, мы объясним только психологическую мотивацию. Но где же физические потребности, вызывающие это желание? Ребенок — символ любви. Состояние беременности означает, что женщину любят и что она наполнена любовью, то есть энергией любви. Страх Дорис и ее вымышленная пустая коробка, которую можно воспринимать как символ отсутствия любви, объясняет ее желание зачать. У взрослой женщины так же, как у девочки, беременность идентична состоянию любви. Это один из самых легких путей избежать внутренней пустоты.

Вспомнилось и еще кое-что. Дорис припомнила, что, когда она была еще совсем маленькой, мать рассказала ей, откуда берутся дети. Она поняла, что матери потребовалось большое усилие, чтобы вести такой откровенный разговор. Когда мать закончила, вспомнила Дорис, она выскочила из комнаты со словами: "Я не верю этому, я не верю этому!" Но потом она добавила:

— Я не помню мать беременной, хотя у нее был большой живот перед тем, как она родила сестру. Все, что мне запомнилось, — как она пришла из роддома с новорожденной сестрой, когда мне было три года.

Дорис не могла не сознавать состояния своей матери. Если она блокировала воспоминание об этом, то только для того, чтобы отрицать значение большого, полного живота, ведь когда-то у нее тоже был большой живот (кишечник, полный фекальных масс), и она истолковала информацию, полученную от матери, в том смысле, что ребенок рождается через анальный проход. Проблема Дорис во многих отношениях связана с тем, что она "такая большая и что ее так много". Ей рассказали, как рождается ребенок; в ее юном возрасте это произвело столь сильное впечатление, что ее развитие нарушилось. Генитальность смешалась с оральным стремлением к любви и с анальным беспокойством. Ее "коробка" не была пуста, она была наполнена подавленными чувствами. Анализ выявил, что Дорис хотела забеременеть, что бы удовлетворить свои оральные потребности. Но беременность означала опасность. Она заставила бы ее отказаться от своего влечения к отцу и сопровождалась проблемой, казавшейся неразрешимой: как родить ребенка, не "напачкав" при этом. Оральность обременялась генитальным чувством. Дорис боялась кусать или глотать, страшась, что это приведет к беременности. Затрудненность дыхания обнаруживала страх выпустить что-то из себя. Неспособная действовать взрослым образом и неспособная вернуться вспять в детское состояние, Дорис могла реагировать только плачем или приступами ярости. Ее чувства требовали разрядки; ей была нужна любовь и привязанность, возможность отдавать любовь и получать ее от другого. Пока это не заканчивалось, Дорис была блокирована своим страхом "пропустить внутрь" и "выпустить наружу". Секс для нее был отчаянной попыткой извлечь любовь из неразберихи в лабиринте противоречивых чувст, которые составляли ее личность. Она пыталась таким образом добраться до собственной сердцевины. Неудивительно, что она заблудилась в запутанной ситуации и утратила чувство направления (точку кульминации).

Глубокие чувства не исчезли. Она сообщала: "Мне нужен не секс, а близость. Мне нужно, чтобы меня охраняли и любили, но если бы я пошла к отцу, он воспринял бы это как сексуальное желание и оттолкнул бы меня. Моя мама не понимала моих чувств к нему. Она все связывала с сексом. Любовь, которой я хотела от отца, в ее сознании оборачивалась сексом, и он знал это и отталкивал меня. Я не могла пойти и к ней. Я поэтому не могу быть свободной и раскрепощенной. Я тоже перегружена сексом. Он пропитал мой ум, сознательное и бессознательное. Он пронизал все мое существо".

После такого выражения чувств форма невротической сексуальности Дорис стал постепенно разрушаться. Она использовала секс для того, чтобы добиться близости и любви, но потерпела фиаско. Ее ошибка заключалась в том, что она пользовалась примером своих родителей, которые путали детскую любовь со взрослой сексуальностью. После летнего перерыва, когда лечение продолжилось, Дорис поняла, что могла бы отбросить свою инфантильную привязанность и зависимость от мужчины, если бы захотела достичь эмоциональной зрелости. Она внезапно оставила эту точку зрения и приняла решение видоизменить сущность отношений с мужчинами.

Кожные высыпания еще возникали на отдельных частях тела, но на лице исчезли. Анализ выявил, что это было вытеснением детского мастурбирования. Девочкой Дорис не могла прикоснуться руками к гениталиям. Она использовала трусики как промежуточный механизм. Хотя, будучи взрослой, она регулярно мастурбировала, ей никогда не удавалось достичь кульминации или развязки. По ходу анализа она поняла, что была бы способна сделать это для себя (дать себе удовольствие и блаженство) и очень хотела добиться этого.

Два события позволили разрешить ее проблему. Из-за возникшего сильного фурункулеза Дорис на неделю попала в больницу. Там она впервые почувствовала себя свободной от нажима, который она испытывала на работе. Она осознала принужденность своего положения на службе. Дорис к концу каждого рабочего дня чувствовала глубокое нервное истощение и не могла спокойно добраться до дому или заняться собой. Когда Дорис вышла на работу после лечения, она изменила ритм работы и впервые почувствовала физическую усталость, которая раньше маскировалась принужденностью. Необходимость уделить больше внимания улучшению собственного самочувствия сфокусировала ее энергию и внимание на ней самой. В результате чувство самостоятельности углубилось, а чрезмерная вовлеченность во внешние ситуации, взаимоотношения с мужчинами и в работу снизилась. Вместе с новыми чувствами появилась независимость. И Дорис сказала, что во время мастурбации ей удалось добиться кульминации.

Вторым событием стал уход с работы, за которую она держалась много лет. Она подумывала оставить ее, но жизнь опередила ее действия. Ее уволили, заплатив приличную сумму, и она почувствовала, что освободилась. В течение некоторого времени ей не надо было ходить на службу, это произошло впервые в жизни, и она смогла "отпустить себя". В контексте нового отношения к жизни и вновь открываемой самостоятельности в половом акте появились оргастические ощущения. Они были не совсем такими, как хотелось, но они появились, увеличиваясь числом и качеством по мере того, как ее личность созревала и расцветала. Наконец, Дорис познакомилась с молодым человеком, который был понимающим, но не привязывал к себе, нежным, но не навязчивым. Их связь стала источником удовольствия для обоих. Это сыграло определенную роль в том, что она ощутила себя и стала более женственной.

Дорис преобразилась. Выражение ее лица смягчилось, она выглядела счастливой, глаза сияли. Телесные ощущения хорошо повлияли на нее. Ощутив собственное тело, она обрела желание заботиться о нем, а значит, есть хорошую пищу, спать, бывать на свежем воздухе и заниматься гимнастикой. Оставалось еше множество проблем, как психологических, так и физиологических, но Дорис обрела новую безопасность и новый облик. Как цветок, который долго развивается, а потом расцветает за одну ночь, перемены превратились в действия. Но только такие медленные изменения, которые равносильны развитию, а не магическому превращению, надежны и необратимы.

Я лечил множество женщин, которые обрели какую-то меру оргастической потенции, разрешив внутренние конфликты. Это всегда сложный процесс. Мы не должны обманывать себя, что оргастической потенции можно достичь обходным путем или манипуляцией. Секс — не изолированный феномен. Сексуальные функции женщины отражают ее женственность либо отсутствие таковой.

Если мы сталкиваемся с женской оргастической импотенцией, необходимо раскрыть глубинный внутренний конфликт личности. Инфантилизм, незрелость и омужествление — вот что тормозит развитие личности женщины. Именно это препятствует ее сексуальности и не дает достичь сексуальной завершенности. Именно это невозможно уничтожить просвещенностью в вопросах секса. Если мы хотим глубокого понимания проблемы, необходимо проникнуть в глубины — туда, где произошел сбой развития женской личности и функций женского организма.



Страница сформирована за 0.61 сек
SQL запросов: 191