УПП

Цитата момента



Ничто так не портит цель, как попадание в нее.
А мы поставим новую!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Прекрасна любовь, которая молится, но та, что клянчит и вымогает, сродни лакею.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

Как же можно понимать связь угрозы смерти с плодами запретного дерева? Ведь Адам не умер, съев запретный плод. Зато он приобрел знание о своей наготе, заключающее в себе понимание смертности своего тела. Таким образом, человек, в отличие от животного, знает, что его существование ограничено во времени и в пространстве. Только он понимает, что физические изменения его тела являются результатом его существования, т. е. только он знает, что такое юность, зрелость и старость. Эти изменения в его физическом состоянии открыла ему его нагота, значение которой можно было легко понять. Не удивительно, что Адам испугался своей наготы: ведь он понял, что он смертен.

К тому же выражение "они узнали, что они оба наги" можно истолковать и в том смысле, что они поняли свое одиночество, изолированность, разобщенность. Единство с природой оказалось нарушенным, человек не был больше укрыт и защищен природой, он был частью ее, но оказался над ней. В нем поселились страх и тревога.

Есть еще один момент, который нужно отметить, говоря об опыте первоначального осознавания своего тела. Выражение "нагота" относится только к генитальным органам, потому что именно эти части тела были укрыты одеждой. Это значит, что осознание тела можно связать с осознанием сексуальных различий и сексуальных чувств. Тесная зависимость между знанием и половым актом была отмечена выше (в главе 2), когда мы разбирали значение глагола "познать", который у древних греков и иудеев имел двойной смысл. Однако тот факт, что знание, полученное Адамом, испугало и устыдило его (ведь он прикрыл свою наготу), указывает на тесную близость явлений знания, сексуальности и смерти. После того как Адам покинул Райский сад, он "познал Еву, как свою жену; она зачала и родила Каина". Секс и рождение потомства были не в новинку в Эдеме; они были частью животной основы человека. Новым явилось осознание этих актов. Можно ли считать, что приобретение знаний представляло собой понимание зависимости между коитусом и деторождением? Эта зависимость существует во всем мире млекопитающих, но ни одно животное, кроме человека, не сознает ее существования. Если осознание тела заставляет человека бояться смерти, то оно также заставляет его осознать возможность создания жизни. Так человек действительно становится "человеком разумным", и феномен познания отделяет его от остальных животных. Именно наличие знания создает психику как противовес соме и собственное "Я", как противовес телу.

Проявление "Я" создает фундаментальный антитезис "Я" и тело. Для "Я" ("Эго") тело является объектом контроля, использования и изучения. Тело является также местом пребывания и проявления тех мощных инстинктивных сил, над которыми Эго никогда не имело полного контроля и которые постоянно грозили сокрушить его; сюда относится и сексуальность. Поскольку сексуальность отождествляется с телом (и наоборот), то антитезис можно сформулировать и так: "Эго — против сексуальности". Фрейд провозгласил этот антитезис в качестве постулата, на основе противопоставления так называемых "эго-инстинктов" и сексуальных инстинктов. Это соответствует понятию физической полярности организма, включающему противопоставление головы и нижней части тела.

Одним из результатов такого понимания является умаление ценности тела, при сохранении высокой оценки значения психических функций. В основе явления принижения тела лежит феномен стыда, стремление прикрыть тело, спрятать гениталии. Сознание наготы, чувство стыда, утрата божьего благоволения и необходимость "зарабатывать хлеб свой в поте лица своего" были наказанием за утрату невинности. Все же нельзя считать, что это явилось жестокой катастрофой. Как сказал Змей, уговаривая Еву съесть запретный плод: "Вы не погибнете; глаза ваши раскроются, и вы сравняетесь с Богом, познав добро и зло". Были ли эти уговоры ложью, обманом? Вполне возможно, ведь не зря змеи слывут коварными животными. Как можно было обещать бессмертие, основанное на познании добра и зла? Человек получил это знание ценой утраты милости Бога; к тому же его приходится приобретать снова в каждой жизненной ситуации. Что человек действительно приобрел — так это концепцию добра и зла, т. е. понятие о противоположностях. Это было подобно удару молнии, осветившей его сознание и обнажившей его ничтожество. Человек приобрел свое "Я" и потерял невинность.

Наблюдая за своим телом, человек получил понятие о времени и об изменениях, которые оно производит. Человек знает не только то, что он умрет, но и то, что он состарится, что он хочет есть, нуждается в крове, испытывает сексуальное желание; а зная все эти вещи, он действует сознательно, чтобы удовлетворить свои потребности. Осознание хода времени заключает в себе понимание его непрерывности, существования прошлого и будущего. Когда у Адама "открылись глаза", он увидел не только свою наготу, но и смог наблюдать и понимать причинно-следственные взаимодействия. Быть подобным Богу — значит знать причинно-следственные связи, существующие в природе, поскольку благодаря этому знанию человек может подчинить себе природу, как это делает Бог. Зная причины и следствия, человек может определить добро и зло. Таким образом, человек обретает бессмертие, как и предрекал Змей, но это — бессмертие духа, проявляющееся в непрерывности и превосходстве знаний.

Итак, человек обретает бессмертие духа путем отрицания тела, которое становится символом его бренности, приземленности и животной природы. В истории грехопадения можно увидеть начало расщепления единой природы человека на высшие и низшие ценности, на бессмертный дух и смертное тело, на культурный ум и животный организм. С этой точки зрения, человек обретает гуманность в той степени, в какой он возвышается над своей животной природой, создавая при этом категории "человеческого существа" и "зверя". "Животными" считаются страсти и "низменные вожделения", особенно агрессивность и сексуальность. Смерть и сексуальность связываются в уме, потому что ассоциируются с телом, которое подвержено разложению. Жизнь тела — это распад; только дух не подвержен разложению и вечен.

Хотя история изгнания человека из Рая аллегорична, она снова и снова воспроизводится, в символической форме, при воспитании и обучении ребенка в цивилизованном обществе. Первоначальное (животное) состояние человека было единым; он был обнажен и не стыдился этого. И плод в утробе матери, и новорожденное дитя живут в блаженстве и неведении, не сознавая своего тела и его функций. Это раннее состояние не является райской жизнью (как могут думать взрослые), но оно напоминает Эдем отсутствием забот о ходе времени и о связи причин и следствий, добра и зла. Оно соответствует первобытной жизни среди природы, когда ум еще не достиг такого развития, чтобы диссоциироваться с телом и доминировать над ним. Психологически это состояние предшествует формированию "Эго" ("Я").

Согласно Фрейду, "Я" содержит функции восприятия и сознания, достигая апофеоза в явлении самосознания, развиваясь через осознание тела и сознательный контроль его моторных функций. Человеческое "Я" включает в себя сознание смерти. На биологическом уровне смерть и сексуальность — явления противоположного порядка. Для животного сексуальность — это жизнь, и оно ничего не знает о смерти, живя настоящим, не зная хода времени и довольствуясь непосредственно ощущаемым состоянием своего тела. Зато для "Я" сексуальность и смерть — взаимосвязанные явления, поскольку они оба утверждают главенство тела над Эго. "Я" не может противопоставить сознанию смерти свою сексуальность, поскольку она является функцией тела; оно может противопоставить смерти только сознание временного блаженства, являющееся воспоминанием о его первоначальном состоянии. Это воспоминание существует в человеке как остаток его животного наследия, усиленный переживаниями, связанными с материнской грудью. Оно воспринимается как осознание матери, на руках которой ребенок сознательно пережил блаженство исполнения его нужд и надежность покоя. В предыдущей главе любовь была определена как осознание другого (матери, сексуального объекта и др.), обеспечивающего исполнение потребности в близости и единении. Любовь — это ответ, даваемый "Я" на осознание смерти. На психическом уровне любовь и смерть — диаметрально противоположные понятия.

История сохранила много примеров людей, смело встречавших смерть. Распятие Христа явило образец действия силы любви, поддерживавшей дух перед лицом смерти. Другие примеры силы любви связаны с жизнью христианских мучеников, а герои, подобные Натану Хале, показали, что и любовь к Отечеству может оказаться сильнее страха смерти. Подобные поступки можно лучше понять с точки зрения диалектики. Когда "Я" полностью посвящено любви к другому (человеку, человечеству, стране), то не остается психической энергии для поддержания чувства страха смерти, т. е. смерть не воспринимается чувствами, поскольку они направлены на другой объект. Именно в любви (как подчеркивают многие писатели) человек отождествляет себя с другим.

Первый человек, с которым отождествляют себя, — это мать. Любовь ребенка к матери является прототипом для всех последующих любовных отношений. Всякие любовные взаимоотношения содержат элементы потребности в зависимости. Любящий не может обходиться без объекта любви, подобно ребенку, который не в состоянии выжить без матери (или без того, кто ее заменяет). Что же происходит, когда потребность друг в друге и взаимную зависимость испытывают оба партнера, когда ни один из них не может существовать без другого? Тогда возникает род "симбиоза", который может разрушить только смерть; хотя и она не страшна для такой любви. Этим можно отчасти объяснить тот факт, что все великие истории любви заканчивались трагически.

Если первичные любовные отношения индивидуума (т. е. его любовь к матери) допускают возможность самовыражения и самореализации, то любовь получается завершенной в биологическом смысле. Развивающееся при этом отождествление себя с другими ограничивается исполнением биологической потребности и не поглощает собственное "Я". "Я" и "другой" остаются независимыми организмами, сливающимися и разделяющимися, чтобы слиться вновь, если потребует взаимная необходимость. Любовь, отделенная от своего биологического выражения (т. е. любовь как чисто психологический феномен), может избавить человека от страха смерти, но она и не создает основы для жизни. Только любовь-действие, выраженная в виде биологического или социального отклика на потребность другого, поддерживает и обновляет жизнь. Психологическая любовь — это лекарство от страха смерти, а сексуальная (т. е. деятельная) любовь — это противник самой смерти.

Явление индивидуализации (или развитие самосознания) человека связано с появлением еще одной проблемы — беспокойства (тревоги). Именно эта разрушительная проблема, подавляющая современного цивилизованного человека, заставила выполнить много исследований и написать массу книг по психологии, сексологии и т. п. предметам. Первым испытал страх Адам, когда осознал свою наготу; он испугался, поняв, что он смертен, и увидев, как он одинок (об этом говорилось выше). Неважно какое из двух чувств потрясло его сильнее; надо полагать — оба вместе, потому что смерть заставляет человека почувствовать свое одиночество в этом мире, а одиночество наводит на мысль о смерти.

Никто не станет спорить с тем, что чувство одиночества, отделенности, изолированности вызывает тревогу. Многие психологи согласны с тем, что основной причиной чувства тревоги, против которого борется современный человек, является его изолированность, которая служит, однако (по крайней мере, частично), функцией неповторимости личности, т. е. связана с его индивидуальностью. Там, где индивидуальность не развита, — там нет и чувства одиночества. Первобытный человек, личность которого определялась его членством в клане или в племени, редко сознавал свою индивидуальность и изолированность. Амеба вообще не бывает одинокой, существуя как часть непрерывного потока жизни, от одной клетки к другой. Все низшие организмы существуют в рамках естественного порядка, в единстве с окружающей средой, не имея (или имея в незначительной степени) чувства индивидуальности. Чем большей индивидуальностью мы обладаем, тем более одинокими и изолированными мы себя чувствуем. Личность, согласно ее определению, подразумевает неповторимость, различия, изоляцию. Чем больше человек сливается с толпой, тем больше он утрачивает свою индивидуальность; это и есть самый распространенный способ избавиться от тревог. И наоборот, чем более высоко развита личность (т. е. чем выше степень индивидуальности), тем более отделенным от массы является индивидуум. Функции, ассоциированные с ростом и развитием личности, создают в индивидууме чувства неповторимости (уникальности), отдельности и состояния одиночества.

Каково же лекарство от одиночества индивидуальности и как можно избежать разрушительного чувства тревоги, связанного с ней? Нередко говорят, что ответ — в чувстве любви. Это можно узнать из любой воскресной проповеди, но такое объяснение является малодостоверным и не приносит ничего, кроме морального удовлетворения. Ответ, действительно, заключается в любви, но это — любовь-действие, первичной формой которого является секс. Факт состоит в том, что мужчина, находясь в постели с любимой женщиной, не думает ( или совершенно не желает думать) об одиночестве. Пока половое влечение является преобладающим, осознанным и свободным от чувства греха — человек не переживает тревог одиночества В таких обстоятельствах можно находиться в одиночестве, не испытывая беспокойства по этому поводу.

Если верно то, что тревога порождается изоляцией и одиночеством, — то так же верно и то, что она связана со снижением сексуальных чувств и с чувством греха, ассоциируемым с сексом. Поэтому мнение Фрейда о том, что настроения тревоги связаны с сексуальными проблемами, является столь же существенным, как и взгляды современных социологов, объясняющих тревогу внутриличностными трудностями. Жизнь порождает две силы: одна из них стремится к индивидуализации и к неповторимой структуре, а другая — к объединению с другими и к потере структуры. Эти две силы — личность и секс. Личность выражает неповторимую структуру нашего существа; сексуальность — это сила, ведущая к близости, отождествлению и объединению с другим; обе эти силы всегда представлены в жизни.

Сексуальность и личность взаимозависимы. Сексуальность обусловливает личность, поскольку она определяет отношения индивидуума с другими и с миром. С другой стороны, личность формирует и оформляет сексуальное поведение индивидуума. Сексуальная личность — это любящий и жизнерадостный индивидуум. Его сексуальность служит ему главным источником удовольствия и жизненного удовлетворения, обеспечивает положительное отношение к людям и к миру. Личность с расстроенной сексуальностью — это непременно отрицательно настроенная (ожесточенная) личность. Личность способна видоизменять и контролировать сексуальность. Ожесточенная личность неспособна наслаждаться радостями любви, постоянно чувствуя внутреннюю горечь. Подавленный человек — подавлен и сексуально. Если же личность полна жизненных сил и жизнерадостна, то и в сексуальности проявляются эти же черты. Ригидный характер сексуальной функции связан с ригидностью и механистичностью личности. Если же в поведении индивидуума проявляется желание произвести впечатление на других, то эта потребность отражается и в его сексуальной функции.

Личность человека не ограничивается его психическими функциями, так как содержит, наряду с психическими, и его физические аспекты. В этой мысли, конечно, нет ничего нового. Новой является способность понимать язык тела. Без этой способности и знания можно легко перепутать символ и его реальную основу. Например, Мэрлин Монро была символом сексуальности, но не являлась ее воплощением. Ее тело обнаруживало явный недостаток единства и цельности. Такие личности обычно страдают тем, что предгенитальное любовное влечение не переходит у них в сильную и концентрированную генитальную потребность.

Сексуальность личности — это часть ее существа. Ее сексуальное удовлетворение отражается в общем положительном настроении, жизнерадостности, чувстве счастья, а сексуальная зрелость влияет на внешний вид и на движения. Сексуально зрелая личность характеризуется гармоничным, целостным и "живым" телом, движения которого, даже самые обычные, отличаются координированностью, красотой и грацией. Эти физические черты служат внешним выражением свободной, независимой и отзывчивой души, любящей жизнь. Сексуальность — это выражение любви и прямая противоположность смерти.

Глава 5. Гомосексуальность и гомосексуалы. Гомосексуалисты

В предыдущих главах подчеркивалась сексуальная природа жизни. Гомосексуальность как будто бы противоречит этому положению. Она вызывает вопрос: сколько же полов существует — два, или, может быть, три? Она ставит под сомнение бисексуальную природу человека, поскольку существуют и гетеросексуальные и гомосексуальные люди. Может быть, гомосексуальность — всего лишь "каприз природы", а гомосексуалы — это "люди со странностями", "ненормальные" или "выродки"? Или это просто люди, запутавшиеся в жизни и поддавшиеся вредному искушению из-за своих личных трудностей, связанных с тяжелой семейной жизнью? А может, это — порождение общества, погрязшего в сомнениях и неспособного принять естественные способы эротических переживаний, существующие в природе? Ответы на эти вопросы можно получить, изучив нарушения сексуальной функции гетеросексуальных индивидуумов.

Интересный аспект проблемы представляет острая реакция на гомосексуальность со стороны "нормальных" людей, у которых гомосексуалисты вызывают сильный антагонизм и враждебность. Можно услышать, как люди говорят, что при виде гомосексуалиста они чувствуют желание его поколотить. Часто гомосексуалы вызывают насмешки и презрение. При этом те же самые "нормальные" люди проявляют интерес к гомосексуальности, находя в ней нечто необычное. "Гей-бары" в Гринвич-Вилледж (пригород Лос-Анджелеса) переполнены туристами, интересующимися этой разновидностью эротики. Эти люди погружаются в необычную атмосферу, выражая ужас и отвращение к самой мысли о возможности такого поведения. Путем аналитических исследований можно показать, что источником беспокойства является элемент скрытой гомосексуальности, жестко подавленный у обычного индивидуума. Обычно люди понимают, что им не грозит опасность такой "болезни"; в то же время их поведение свидетельствует о страхе возможного принятия этой формы сексуального удовольствия, т. е. где-то в подсознании многие сомневаются в однозначности своей сексуальной ориентации.

То же самое беспокойство проявляется и в отношении общества к гомосексуальности. Интересно, что женская гомосексуальность встречает довольно терпимое отношение, тогда как мужская безоговорочно осуждается почти во всех западных странах; в соответствии с этим существуют законы, запрещающие мужскую гомосексуальность, а по отношению к женщинам таких законов нет. В основе этого, вероятно, лежит страх, что эта "зараза" может распространиться, принеся с собой много бед: общую физическую вялость и слабость, импотенцию. Такие строгие запреты возможны только в обществе, существование которого зависит от его агрессивности. Гомосексуалисты считаются пассивными личностями, неспособными выступить на защиту Отечества и сражаться за свое общество; т. е. на них смотрят, как на не полноценных людей.

Еще одна составная часть проблемы (притом весьма заметная) заключается в том, что гомосексуалистов много среди деятелей культуры: артистов, художников, дизайнеров, вообще — творческих личностей. Несомненно, это связано со стремлением как-то противостоять влиянию общества на культуру, поскольку наше общество особо ценит агрессивность, мужественность, состязательность. Деятельность, связанная с выражением нежных чувств, кажется пассивной и женственной и не пользуется успехом в обществе. Поощряется твердость, жесткость, напористость. Поэтому гомосексуалисты, избегающие конкурентной борьбы, находят убежище в своей творческой деятельности, которая служит им защитой от общества. Но это, конечно, еще не весь ответ. Имеет значение и то, что в нашей культуре идет такая свирепая конкурентная борьба, что в ней не остается места для нормальных личностей, не обладающих достаточной энергией или желанием отстаивать свои художественные убеждения.

Роль общества в существовании явления гомосексуальности имеет сложный характер. В обществе с однородной структурой, где большинство его членов принимают участие в общественном труде, гомосексуальность встречается редко. В такой культуре не существует антагонизма между агрессивными и артистическими занятиями, поэтому нет и конфликта между жестокими и нежными чувствами. Воин может быть и танцором, художник — рабочим; различия между людьми действия и мыслителями — невелики. Такие условия существуют, конечно, в обществах простой или первобытной культуры, и в них нет случаев гомосексуализма. Это не значит, что он не может там возникнуть, поскольку и история, и антропологические исследования показали, что это явление имеет почти всеобщий характер. Встречается оно и в животном мире, но только спорадически, у особей, не имевших доступа к представителям другого пола. Зато в обществе с развитой культурой гомосексуальность становится образом жизни. Разделение труда, расслоение общества и конфликты между агрессивной и пассивной тенденциями приводят к изоляции личностей, отличающихся чувствительностью и деликатностью, создавая отдельную среду, где эти качества могут существовать.

Другую точку зрения на зависимость сексуального поведения личности от характера общества представил Г. Р. Тейлор, который считал, что при слишком строгих социальных ограничениях сексуального влечения возможны три типа реакции личности:

1. Сильные личности отвергают запреты.

2. Более слабые обращаются к косвенным формам удовлетворения или к извращенным формам секса.

3. У остальных появляются симптомы психоневротических нарушений.

С этими взглядами можно согласиться, и они не противоречат тому, что было сказано здесь. Они дают психологическое объяснение проблемы, которое, впрочем, нуждается в дальнейшей разработке. Итак, существование слабых личностей, не сумевших интегрироваться в нормальную жизнь общества, создает контингент индивидуумов, отыскивающих косвенные способы сексуального выражения. Свойственна ли гомосексуалам какая-то особая слабость, характерная именно для них и создающая предпосылки для этой формы сексуального поведения? Здесь мы попытаемся дать ответ на этот вопрос.

Нужно сделать одну оговорку. Логичность аргументов, приводимых Тэйлором, не должна ввести нас в заблуждение по поводу того, что гомосексуальность имеет простые причины. Например, наше время вряд ли можно назвать веком сексуальных ограничений. Если кто и не зрел, то уж наверняка сексуально просвещен. Тем не менее, согласно авторитетным источникам, гомосексуальность сейчас распространена больше, чем сто лет назад. Этот факт нуждается в объяснении, которое нужно искать в личности гомосексуала.

Сообщества гомосексуалов существуют в наше время почти во всех крупных городах, но возникли они всего несколько десятилетий назад. Более часты случаи, когда среди массы гетеросексуальных мужчин и женщин живут отдельные изолированные гомосексуалы. Такой человек, не имеющий партнера, обычно одинок, уязвим, напуган. Вопреки заявлениям некоторых убежденных гомосексуалов о том, что их ориентация — нормальное явление, обычный представитель этого меньшинства понимает, что его склонность представляет собой своего рода эмоциональное заболевание.

Хорошей иллюстрацией служит пример одного из пациентов, Джона. Он обратился за консультацией по поводу депрессии и чувства тревоги. Незадолго перед этим у него закончилась гомосексуальная связь, продолжавшаяся несколько лет, так как партнер отверг его ради другого любовника. Джон был огорчен и расстроен, и хотя отношения закончились больше шести месяцев назад, не мог скрыть ревности и гнева.

Джон был профессиональным танцором. Много лет он был одним из членов группы, занимавшей ведущее положение в современном танце, а его сексуальным партнером был ведущий танцор группы. Джон чувствовал, что его эксплуатируют, много работал, но мало зарабатывал. Его доходов едва хватало на то, чтобы жить кое-как, поэтому приходилось подрабатывать музыкой. Общий заработок позволял снимать квартиру без горячей воды, иметь бедную обстановку и вести скромную жизнь, но Джон был доволен и этим. По его словам, большего ему и не требовалось, а необходимое всегда имелось. Самой большой проблемой было — достать денег на лечение, которое, как он считал, было необходимо. Все же у него имелись некоторые амбиции. Он мечтал добиться успеха в музыке и зажить получше.

За несколько лет до этого Джон попытался завести дела с девушкой, но это так ему не понравилось (с сексуальной стороны), что пришлось бросить эту затею. Тем не менее, он поддерживал дружбу с несколькими женщинами, относившимися к нему по-матерински. Во время лечения он впервые в жизни пережил сексуальное возбуждение при виде девушки, и это его сильно удивило. Однако, новая попытка завести отношения с девушкой оказалась такой же неудачной, как и в первый раз.

Преследуемый мыслями об утраченном любовнике и мучимый желанием сексуальной разрядки, Джон "прочесывал" улицы, заглядывая в притоны гомосексуалистов. Иногда ему удавалось найти партнера на одну ночь. Находя временное облегчение, Джон никогда не был удовлетворен, его терзало одиночество, преследующее гомосексуалов, не имеющих "пары". Вообще не понятно, почему гомосексуалистов называют "гей", т. е. "веселый парень". Правда, их вечера и сборища кажутся беззаботными и непринужденными. Раз в Нью-Йорке вечеринку гомосексуалистов устраивала у себя красивая девица, которая прислуживала гостям совершенно обнаженная. Никто не уделял ей особого внимания и не предпринимал по отношению к ней попыток к сближению. Однако, эта беззаботность и веселье просто отражают отсутствие сильных чувств; это маска, скрывающая внутреннюю омертвелость личности, свойственную гомосексуалам. При более близком знакомстве и анализе они выглядят как одни из самых трагических фигур нашего времени.

Джон был довольно привлекателен: хорошо сложен, с развитой мускулатурой, приобретенной за годы работы танцором; лицо, имевшее правильные черты, выглядело молодым, а взгляд был приветлив. Его проблемы угадывались по его мягким женственным манерам, деликатному поведению и тихой речи. Эти качества присущи мужчинам — гомосексуалистам, но это только вторичные признаки, и, конечно, наличие противоположных свойств еще не говорит о том, что перед нами "настоящий мужчина".

Какое же глубокое нарушение могло внести столь сильные искажения в личность Джона?

При более близком рассмотрении его тело, казавшееся на первый взгляд вполне нормальным, оказалось жестким и малоподвижным. Он стоял, как статуя, и двигался неловко, словно кукла. Это вызывало удивление: ведь он был танцор-профессионал; но это можно объяснить. Дело в том, что движения, исполняемые на сцене, выглядят свободными и ловкими, поскольку приобретаются в результате тренировок. Вне сцены Джон был неуклюжим и скованным, а его мышцы были жесткими и напряженными, как будто связывали его. Когда я впервые с ним работал, его тело издавало неприятный затхлый запах, как омертвелое, лишенное и ощущений, и чувств.

Та же мертвенность отражалась и в его глазах, лишенных всякого выражения. Он редко смотрел прямо на собеседника, а когда смотрел — чувство контакта не возникало. Однажды я попросил его удержать на мне взгляд, и тогда в его глазах мелькнуло тепло, он улыбнулся, как человек, открывший новое и смущенный этим; на мгновение его скованность растаяла. Дальнейшую оценку его состояния удалось получить из анализа простых рисунков, сделанных им по моей просьбе. Рисунки выражают его представление о теле, т. е. то, как он воспринимал собственное тело и, соответственно, тела других людей. Первый рисунок отражает его представление о мужчине (рис. 1).

В ответ на просьбу прокомментировать рисунок Джон сказал: "Я чувствую, что это — мой рисунок, что это я рисовал". По поводу фигуры на рисунке он заметил: "Этот человек доволен собой и хотел бы узнать, разделяете ли вы его чувства. Он держится прямо и ограничен в движениях. Но он счастлив и не подозревает о своих проблемах".

На втором рисунке — женщина (рис. 2); Джон сказал, что это — "мать пациента". Она немного расстроена, но не жалуется и вообще не способна выражать какие-то чувства.

Легко понять, что обе фигуры — скорее куклы или игрушки, чем человеческие существа.

Чтобы побольше узнать о чувствах Джона по поводу своего тела, я попросил его нарисовать обнаженного мужчину. Замечу, что большинство пациентов, когда их просят нарисовать фигурку, обычно изображают человека без одежды, но Джон сказал, что голого нарисовать труднее. Третий рисунок, сделанный им, очень характерен. На нем изображено окоченевшее тело, труп, но с эрекцией, покоящееся на четырех подпорках, удерживающих его над землей. Этот рисунок очень хорошо показывает омертвелость тела Джона, все чувства которого сосредоточены в пенисе, испытывающем эрекцию. В этом и заключается проблема гомосексуалов: в существовании генитального возбуждения тела, неспособного переживать какое бы то ни было удовольствие. Безжизненность тела и чрезмерное возбуждение гениталиев ярко проявились на одном из лечебных сеансов. Лежа на кушетке, Джон вытянул губы, изображая желание поцеловать или пососать, и при этом движении испытал эрекцию, что очень его удивило. Он выглядел в точности как фигура на его рисунке (рис. 3). Истолкование описанной реакции дает некоторое понимание трудностей гомосексуалистов. Возбуждение вытянутых губ сразу передается на гениталии. Тело действует подобно трубе, передающей возбуждение с одного конца на другой, без ощущения потока сексуальных чувств. Это не нормальная сексуальность, поскольку такой отклик ограничивается генитальным органом, не вызывая сексуальных чувств, т. е. желания близости и единения двух тел, для которого гениталии служат механизмом разрядки. Возбуждение, возникающее при соприкосновении двух тел, разряжается в половом акте через генитальный аппарат; но поскольку тело Джона было "омертвелым" и неспособным к отклику, он избегал близости и тесной связи, возникающих при телесном контакте, и искал только возможность снять генитальное напряжение и возбуждение. Вот эта потребность в разрядке напряжения и явилась непосредственной причиной его первого гомосексуального контакта.

"Первое сексуальное переживание я испытал в летнем лагере, когда мне было лет десять. Вечером, лежа на койке, я пытался скрыть эрекцию, но ничего не получилось, простыня образовала шалаш. Проходивший воспитатель заметил, что я не сплю, лег ко мне в постель, и я мастурбировал себя и его. Я испугался, но потом ожидал его прихода каждую ночь. Этого не произошло, и второй случай был позже, в метро. Мужчина похотливого вида потер мой пенис, когда мы стояли в переполненном вагоне. Потом он вышел вслед за мной и преследовал меня на улице. Я испугался и убежал". Но потом Джон искал таких встреч и сказал, что они у него были в метро много раз.

Постоянное генитальное возбуждение заставляло его всюду искать такие случайные контакты. Он "переспал буквально с тысячами мужчин и не меньше чем с десятком женщин, оставаясь с ними обычно на одну ночь". Продолжительных связей было всего две. Одна началась, когда ему было двадцать лет, и продолжалась с перерывами около трех лет; а вторая была с партнером по танцам, длилась девять лет и закончилась перед началом лечения. Но и все это время он продолжал "шататься по улицам и находил случайных партнеров на одну ночь". После этого он всегда, в любой час ночи, приходил к своему постоянному любовнику (это было со вторым из них) и спал с ним, потому что секс с ним нравился ему больше всего. "Мне нравилось просто быть с ним в постели, и я хотел жить с ним". И все же все эти девять лет он регулярно выходил на поиски встреч со случайными партнерами. "Я думаю, что для меня проблема — в том, что мне хочется постоянных отношений, чтобы чувствовать себя в безопасности, чтобы можно было спать, обедать, беседовать с одним человеком, но чтобы иногда можно было выйти побродить и побыть с кем-нибудь другим".

В этом конфликте сконцентрировались все противоречия личности Джона. Он не мог объединить со своими генитальными чувствами (носившими сильный садистский оттенок) свою потребность в близости и общении, но он не мог допустить и снижения постоянного генитального возбуждения, составлявшего суть его жизни. Его ригидное и вялое тело заставляло его искать возбуждения в опасных случайных встречах. Его поведение определялось его малой подвижностью и его неугомонностью, пропитавшими все его существо. Свои затруднения Джон описал как "неспособность оставаться на месте, постоянное желание иметь другие вещи, быть с другими людьми, а также неумение сказать: "Нет, это не по мне, я этого не хочу". Его неотзывчивое тело бессознательно отвергало потребность в близости, вопреки сильному желанию ее иметь. Он заметил, что хотел бы вернуть своего любовника, но потом добавил: "Но может быть, только для того, чтобы снова его отвергнуть?".

Какие же факторы определили то, что Джон стал гомосексуалистом, отягощенным проблемами, а не гетеросексуалистом (хотя бы и с проблемами)? Нельзя сказать, что он был равнодушен к женщинам. В начале лечения он рассказывал: "Сейчас я постоянно вступаю в связь с одним из трех мужчин, из тех, кого встречал раньше, но это меня смущает и расстраивает; эмоционально я глубоко привязан к одной девушке, но с ней я не сплю".

Анализ показал, что у Джона было сильное, но подавленное чувство враждебности и страха по отношению к женщинам, блокировавшее всякую возможность получения от них сексуального удовлетворения. Он чувствовал, что доверяя женщине свой "ценный орган", он рискует потерять и его, и свою жизнь. Конечно, женщины давали оргастическую разрядку и утрату генитального чувства, но спад эрекции после полового акта сравнивают с "малой смертью"; это верно тогда, когда все жизненные чувства сосредоточены в гениталиях. У нормального человека утрата ощущений в гениталиях (после полового акта) компенсируется прекрасным ощущением сияния и теплоты в теле, но Джон был этого лишен, потому что его тело не участвовало в сексуальном переживании. Его гомосексуальные контакты давали только краткое ощущение разрядки. Возбуждение вскоре возвращалось, а с ним возвращалось и чувство, что с гениталиями все в порядке, что он — не кастрат и по-прежнему жив. Ничто так не объясняет личность гомосексуалиста, как эта постоянная занятость гениталиями, либо своими собственными, либо других мужчин. Одним из ее проявлений служат тесные брюки, обтягивающие ягодицы и гениталии. Современную гомосексуальность можно рассматривать как новый вариант древних религий, основанных на поклонении фаллосу и теперь искаженных настолько, что прежний символ плодородия приобрел противоположное значение, став средством для "выплескивания" всех негативных чувств, испытываемых гомосексуалистом к родителям, к обществу и к самому себе. Это видно на примере случайных связей, которые искал Джон. Вот как он описывал одну из таких встреч: "Как- то раз я слонялся по улицам, подыскивая себе дружка; было около половины третьего ночи. У бара я встретил парня, предложившего переспать с ним. Мы пошли к нему домой, но я вел себя холодно; я понял, что он хочет, чтобы его побили. Я понимал, что он пойдет мне навстречу. Я подумал о своих чувствах и понял, что хочу уйти. Он лег и попросил меня распорядиться им. Я попытался его мастурбировать, и тогда он попросил, чтобы я "вошел". Я это сделал, но постарался побыстрее все закончить. Этот случай потряс меня; я понял, что позволяю втягивать себя в сомнительные ситуации. Я увидел, к чему это может привести: к деградации, к унижению, к кастрации".

Благодаря этой встрече Джон открыл мазохистский элемент в своей личности, хотя пытался садистски относиться к своему партнеру. Его презрение к партнеру было вызвано внутренним чувством презрения к самому себе. Это чувство составляет сердцевину образа жизни этих людей. Часто гомосексуалы презирают все ценности, принятые обычными людьми. Джона сильно мучила проблема работы. "Я думал: для чего все это? Почему я должен работать?" Весь его образ жизни был выражением презрения к той борьбе за существование, которую ведут другие мужчины, чтобы содержать дом и обеспечивать жену и детей; в этом презрении к другим отражалось его чувство превосходства над ними. Какова же основа чувства, испытываемого гомосексуалом? Его позиция опирается на его чувствительность, на его ум и на эстетические вкусы. Такие люди остро критикуют современную культуру, применяя для этого сатирические и циничные выражения. Хороший пример — проницательность наблюдений и острый ум, которым обладал Оскар Уайльд.

Чарльз Берг в своей работе "Проблема гомосексуальности" цитирует М. Гросса: "Клинический опыт подтверждает, что по уровню интеллекта гомосексуалы часто превосходят средний показатель". Берг признает, что, приняв во внимание ряд "блестящих имен", бывших гомосексуалами, "можно как- то оправдать смешную претензию этих извращенцев на монополию в культуре и на гениальность".

Страх и враждебность гомосексуалиста по отношению к женщинам носят подавленный характер и не всегда выражаются открыто, но презрение к ним отражается в его поступках и в поведении; например, в изделиях портных и модельеров, искажающих женственный облик женщины; в пьесах, рисующих женщин бесчувственными, властными и жестокими; в превосходстве над женщинами в таких "женских" областях, как кулинарное искусство, дизайн и украшение жилища. Гомосексуалисты озабочены в первую очередь отношениями с женщинами, а чувства к мужчине отступают у них на второй план.

Пока что я не говорил о положении Джона в семье, чтобы в первую очередь представить картину его гомосексуального поведения и чувств; однако невозможно полностью понять его поведение, не узнав о его отношениях с матерью и с отцом. Мать он описывал как "любящую, умную и много выстрадавшую женщину"; она умерла в возрасте 50 лет. Она знала, что скоро умрет, но продолжала до последней возможности работать в семейной лавке, пока ее не положили в больницу. Отец был алкоголиком и умер в 55 лет от белой горячки, один, в грязной комнате. "Мой отец, напившись, обычно бил меня, и это продолжалось до тех пор, пока я сказал: хватит, тронь меня еще раз — получишь сдачи, и тогда он отстал". Вспоминая о своей ненависти к отцу, Джон говорил, что ее вызывали не столько побои, сколько унижение от необходимости ухаживать за ним, когда он пребывал в пьяном бесчувствии. Эти переживания не забылись, и его гомосексуальное поведение было во многом обусловлено именно враждебностью и презрением к отцу. Отношение к матери было очень непоследовательным.

Опыт психоанализа подтверждает, что жизнь с ласковой, заботливой матерью и грубым отцом часто приводит к появлению у ребенка комплекса гомосексуальности. У Джона не было примера положительного мужского образа для воспитания в себе мужественности. Еще более важна его чрезмерная близость к матери и бессознательная сексуальная увлеченность ею. Результатом стало появление "Эдиповой ситуации", обострившейся до такой степени, что ребенок уже не мог избавиться от желания кровосмесительной связи. Если при таких обстоятельствах мать жертвует собой и даже умирает, то у ребенка остается чувство сексуальной вины, принимающее преувеличенные размеры, как это случилось и с Джоном. В подобных случаях, чтобы уменьшить свою вину, ребенок должен полностью подавить свои сексуальные чувства, а единственный путь, ведущий к этому — "омертвение" тела, снижающее чувствительность и ликвидирующее конфликт. Однако жить в мертвом теле невозможно, нужен какой-то выход для чувств, своего рода "предохранительный клапан", которым у гомосексуалиста становится генитальный орган. Сексуальность оказывается заброшенной, но выхолащивания удается избежать.

Уже в начале лечения Джон понял правильность моего заключения о том, что его тело утратило живость. Одновременно он осознал, что и у его дружков — гомосексуалистов тело такое же омертвелое. Так, о своем бывшем любовнике Джон сказал: "Он чувствовал свое тело, только когда был со мной или с Питером". Потом до него дошло, что и у его матери тело было как неживое, умирающее, когда он был юношей; и он неожиданно заметил: "Мне хотелось "поиметь" ее, чтобы взбодрить". Теперь он узнал, что его сексуальная деятельность была вынужденной, поскольку он тоже использовал секс, чтобы ощутить себя живым; так, он вспомнил, что мастурбировал по утрам, чтобы проснуться.



Страница сформирована за 0.16 сек
SQL запросов: 191