УПП

Цитата момента



Разве я не уничтожаю своих врагов, когда делаю из них своих друзей?
Авраам Линкольн

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Биологи всегда твердили и твердят: как и у всех других видов на Земле, генетическое разнообразие человечества, включая все его внешние формы, в том числе и не наследуемые (вроде культуры, языка, одежды, религии, особенностей уклада), - самое главное сокровище, основа и залог приспособляемости и долговечности.

Владимир Дольник. «Такое долгое, никем не понятое детство»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4097/
Белое море

ГЛАВА 14. Роль и технические приемы терапевта

1. В первую очередь терапевт должен создать такую обстановку, в которой люди, возможно, в первый раз в своей жизни, смогли бы отважиться пристально и объективно взглянуть на себя самих и свои поступки.

а) Он должен приложить максимум усилий к тому, чтобы уменьшить страхи своих клиентов, придать им уверенности, раскрепостить их и обнадежить в том, что касается терапевтического процесса.

б) Он должен показать, что у него есть представление о сфере работы,  что он знает, в каком направлении двигаться. Его пациенты пришли к нему, потому что считали его экспертом в этой области, и потому он должен соответствовать этому стандарту и вести себя адекватно этой роли.

в) Прежде всего, он должен продемонстрировать своим пациентам, что он способен задать именно такие вопросы, которые помогут выявить то, что нужно знать как ему самому, так и его клиентам.

2. Пациент пребывает в страхе. Он не осмеливается спросить о том, чего он не знает; он чувствует себя маленьким, одиноким и испуганным.

а) У него — Синдром Хрустального Шара: «Предполагается, что я это знаю. Но я маленький, я не могу об этом спросить. И, тем не менее, я большой и всезнающий, я могу догадаться. И тебе, терапевт, тоже следует об этом догадываться».

б) У него — Синдром Хрупкости. «Если я задам вопрос, другой человек уйдет. Если я задам вопрос, я получу ответ, который заставит уйти меня».

в) Он страдает от Страха Неизвестности. Кусочки прошлого утеряны или не поддаются рассмотрению. Какая-то часть его памяти — это запретная территория.

г) Он не знает, чего именно он не знает; он пребывает в отчаянии. Долгое время в своей деятельности он опирался на недостаточную информацию. Он не видит смысла в том, чтобы прикладывать какие-то усилия.

д) Он не может спросить о том, чего не знает; он чувствует себя беспомощным. Больные люди не могут определиться с тем, чего они хотят. Они могут сказать о том, что причиняет им боль, но не о том, что именно не так.

е) Он боится, что терапевт лжет ему; он подозрителен. Он предполагает, что хотя другие что-то знают, они об этом не расскажут; что другие видят и слышат абсолютно все («Мама всегда знала, когда я лазал в банку с печеньем. Поэтому другие знают, что у меня внутри»).

3. Терапевт не подвержен страхам.

а) Он нисколько не боится задавать вопросы, и то, как он их формулирует, помогает и пациенту стать менее тревожным.

  • Терапевт задает такие вопросы, на которые пациент способен ответить, с тем, чтобы пациент почувствовал себя компетентным и конструктивным.
  • Терапевт побуждает пациента обратиться к своей собственной биографии, чтобы прояснить детали его жизни в семье. Это дает пациенту ощущение того, что он знает то, чего не знает терапевт, что он тоже способен поделиться некоторой информацией. (Пациенты обычно очень активно включаются в рассказывание фактологической истории своего прошлого. Они спорят друг с другом относительно каких-то событий, поправляют терапевта и т. д.)
  • Терапевт задает вопросы, с которыми пациент в данный момент в состоянии справиться, которые не вызовут сильного эмоционального всплеска; это позволяет пациенту почувствовать, что он не потерял контроль над собой.

б) Терапевт не знает, чего именно он не знает, но он имеет представление о том, как это выяснить и как проверить полученную информацию.

  • Терапевт ничего не предполагает. Он не должен думать, что ему известно больше, чем это есть на самом деле. Все, что ему позволительно предположить, что перед ним находится некая человеческая особь; что эта особь дышит; и что это — мужчина или женщина определенного возраста.
  • Если терапевт в своей работе опирается на некоторые предположения, предварительно их не проверив, он зачастую оказывается неправ. Он должен постоянно переспрашивать своих пациентов: «Нравилось ли ей, когда ее били, или нет?» «Они когда-нибудь ходили в кино?» «Что означает „Ну, типа"?»
  • Он должен подвергать сомнению и перепроверке свои собственные выводы. Если пациенты опаздывают на прием, означает ли это, что они «сопротивляются» или нет? (Существует история о человеке, которого терапевт обвинил в том, что он «сопротивляется» терапевтическому процессу, поскольку он пришел на прием позже назначенного часа. Впоследствии терапевт узнал, что причиной опоздания была серьезная авария на дороге.)

в) Терапевт может спросить о том, чего он не знает; ему известно, как добывать необходимую информацию:

  • Информацию, касающуюся намерений: «Вы пошли в кино, как собирались?» или «Ну и как, в конечном счете, у вас был хлеб к ужину?»
  • Информацию, показывающую, что может мешать реализации намерений. Например, мать жалуется, что ее дети не выполняют работу по дому. Терапевт, задав ей ряд вопросов, установил, что она никогда не говорит им, что нужно сделать; все инструкции остаются у нее в голове.
  • Информацию о восприятии человеком себя и окружающих: «Каким образом, по вашему мнению, он должен был отреагировать?» или «Что, как вам показалось, она подумала?»
  • Информацию о восприятии человеком ролей и моделей: «Кто чем занимается в вашем доме?» или «Как ваш отец обращается с деньгами?»
  • Информацию, касающуюся техник коммуникации:

«Вы ведь не были уверены в том, что он имел в виду} Что в его поведении заставило вас сомневаться?»

«Что вы ему сказали? Что вы ей ответили?» «Соответствовало ли то, что он говорил, выражению его лица?»

«Попытались ли вы ясно изложить свою точку зрения? Каким образом? А что вы сделали затем?»

  • Информацию о том, как члены семьи выражают свои сексуальные чувства и каким образом они себя ведут. Терапевт не адресует своим пациентам сообщения с двойным дном, чтобы у них не возникало впечатления, что эта тема интересует его больше, чем любая другая. Его вопросы касаются повседневной жизни, в том числе сексуальных отношений. Обсуждая вопросы, связанные с сексом, терапевт делает это открыто, конкретно, стараясь придерживаться фактов. Он подходит к этому вопросу, как к любому другому. Он говорит: «В чем дело?», а не «Кто в этом виноват?», «Как это случилось?», а не «Почему вы не отреагировали?»

г) Терапевт не опасается, что пациент говорит ему неправду; он не подозрителен. Он осознает, что пациент ненамеренно утаивает информацию или же неверно ее преподносит. Он просто поступает в соответствии со смутным страхом наказания или низким самоуважением.

4. Терапевт показывает пациенту, как его воспринимают окружающие.

а) Терапевт переступает культурные запреты, говоря своим клиентам, как они выглядят:

«У вас из носа идет кровь». «У вас из-под платья торчит нижняя юбка». «Похоже, что вы хотите стать ему другом, но ведете себя совсем не так, как, по вашим словам, вы чувствуете». «Похоже, что вы хотите преуспеть, но поступаете вы так, как будто боитесь что-либо пробовать».

б) Терапевт осознает, что люди благодарны, когда им говорят, какое впечатление они производят на самом деле.

 «Всем нам необходимо трехстороннее зеркало. И, тем не менее, мы предполагаем, что окружающие видят в нас именно то, что, по нашему мнению, мы пытаемся выразить». «Мы можем сообщить людям какую-то информацию, если мы делаем это таким тоном, который отчетливо отражает нашу добрую волю. Наше намерение ясно только в том случае, когда и наши слова, и выражение лица, и интонации находятся в соответствии друг с другом».

Однако подобная информация должна преподноситься в адекватном контексте и при условии хороших отношений с клиентом. Не стоит заходить слишком далеко, к тому же необходимо говорить и о положительном впечатлении. Например, у мужа был испачкан ботинок. Он и его жена пришли ко мне на терапевтическую сессию. В самом конце работы она сказала мужу о том, что случилось с его обувью. Он спросил ее, почему она не сказала ему раньше, и она ответила, что не хотела смутить или расстроить его. Кроме того, она думала, что он сам об этом знает. Он был зол, что она не сказала ему. Даже несмотря на то, что информация, которую мы получаем от окружающих, может быть нам неприятна, мы предпочитаем знать ее, а не пребывать в неведении относительно того, какое впечатление мы произвели на других.

в) Терапевт также может с пользой применять в своей работе записывающую технику. Просмотр или прослушивание записей предыдущих бесед (которые, разумеется, были записаны с ведома клиентов) может оказаться хорошим подспорьем, если мы хотим объяснить людям, как они звучат или смотрятся в представлении других; столь же полезными записи могут оказаться и тогда, когда необходимо облегчить для пациента и для терапевта процесс изучения терапевтического взаимодействия. Кроме того, во время просмотра записей может быть отмечено и то, что производит хорошее впечатление.

5. Когда терапевт сообщает или получает какую-то информацию, он делает это беспристрастно, непредвзято, спокойно и в соответствии с ситуацией.

а) Терапевт вербально воспроизводит ситуации для того, чтобы установить факты. Он творчески подходит к этому процессу и принимает все, что говорит его клиент.

Т.: Давайте посмотрим. Итак, у вас нет хлеба. А что заменило вам хлеб в тот вечер?

Ж.: Ну, у нас ничего не было взамен.

Т.: В таком случае, у вас не было достаточно еды. Тогда давайте посмотрим, что вы попытались предпринять. Вы хотели, чтобы на столе была какая-то еда, но ее не было. И вы думали, что Гарри пошел за ней. Ваш муж говорит, что вы не просили его об этом, а вы возражаете, что его вообще не заботит то, что происходит в доме, что происходит с вами. Давайте посмотрим, как это все началось. Вот вы, Гарри, входите в дом и интересуетесь, готов ли ужин. А ваша жена думает «У нас нет ни крошки хлеба…»

б) Показав, что ему не составляет труда передать или получить какую-либо информацию,

терапевт и для пациента облегчает этот процесс.

  • ♦ Я могу задавать вопросы — и вы можете.
  • ♦ Я могу быть источником информации — и вы можете.
  • ♦ Я могу получить какую-то информацию — и вы можете.
  • ♦ Я могу ясно изложить свои мысли — и вы можете.

(Но терапевту необходимо опасаться неоправданной легкости подхода. Однажды терапевт-стажер с улыбкой выслушивала пациента, который рассказывал ей о своей весьма болезненной проблеме. Консультант-наблюдатель, курирующий стажеров, после окончания сессии сказал ей об этом. Она и не подозревала о том, как выглядела во время приема и предположила, что всегда улыбается, когда сталкивается с чем-то неприятным, чтобы скрыть то, что чувствует. Терапевт должен вести себя в соответствии с наличной ситуацией.)

6. Терапевт повышает самооценку.

а) Терапевт постоянно говорит клиенту:

«Я ценю вас».

«Вы — ответственный человек». «Вы знаете, вы тоже можете глубоко чувствовать». «Вы тоже в чем-то нуждаетесь, не правда ли?»

б) Терапевт обозначает ценные качества клиента. Пациент подобен бакалейной лавке после землетрясения, когда товары упали с полок, потеряв свои ярлыки. Терапевт занимается наклеиванием бирок: что имеется в наличии, как это может быть продано. Терапевт говорит:

«Вы показали, что вполне можете с этим справиться».

«Вы никогда не позволяли себе проявить это качество, не правда ли?»

в) Терапевт задает пациентам такие вопросы, на которые они в состоянии ответить (см. стр. 254).

г) Терапевт подчеркивает, что он и его пациент

в одинаковой степени способны чему-либо научиться.

  • Задавая вопросы, он говорит своим пациентам: «Благодаря вам я узнал много нового» (Члены семьи корректируют рассказ друг друга о каких-либо событиях, и это необходимо поощрять).
  • Он допускает, что может допускать ошибки: «Я свалял дурака, прошу прощения» или «Я забыл, я оказался слишком легкомысленным. Я должен был это помнить».
  • Своими действиями он сообщает своим пациентам: «Я делюсь с вами тем, что мне известно». Терапевт делится с клиентом своими предположениями и знаниями, насколько это возможно, но в нужное время и адекватным способом.

д) Терапевт показывает себя как человека, чье мнение может быть подвергнуто сомнению и проверено: «Я постараюсь быть максимально точным. Если вы со мной не согласны, опровергните мое высказывание».

е) Терапевт знает историю семьи и отмечает ее прошлые достижения.

ж) Терапевт обращает внимание на идею о том, как плохая коммуникация разрушает хорошие намерения:

«Я думаю, мама и папа очень хотят, чтобы их указания соответствовали друг другу, но, видимо, что-то им постоянно мешает». «Насколько я понимаю, в вашей семье каждый хочет рассказать о том, что он видит и слышит и чего хочет, но почему-то ведет себя так, как будто другие этого все равно не услышат».

«Недостатка в добрых намерениях и благих желаниях в этой семье нет. Но почему-то у каждого из членов семьи возникают проблемы с тем, чтобы высказать такие пожелания».

«Я ничуть не сомневаюсь в том, что никто из членов семьи не хочет причинить боль ближнему. Но когда кто-то делает какое-то замечание, оно каждый раз принимает форму обвинения».

«Почему получается так, что члены этой семьи не создают впечатление людей, способных открыто объяснить друг другу, что они видят и слышат?»

з) Терапевт спрашивает каждого члена семьи о том, что тот может сделать, чтобы доставить удовольствие другому члену семьи:

«Что вы, Джо, можете сделать, если хотите доставить Мэри удовольствие?» (и наоборот).

«Что ты, Джонни, можешь сделать, чтобы твоя мама улыбнулась?»

Задавая подобные вопросы, терапевт не только выявляет семейные правила, но и помогает каждому из членов семьи увидеть себя таким, каким видят его остальные. Может быть, Джонни говорит (о своем отце): «Я не могу ничего сделать, чтобы доставить ему удовольствие». Может быть, Джо говорит (о том, что, по его мнению, хотела бы его жена): «Просто принести денег». Может быть, Мэри говорит (о том, что, как ей кажется, хочет Джо): «Просто накормить его».

и) Терапевт человечен, он ясно и конкретно излагает свои мысли. Одной любви недостаточно. Цель терапевта — максимальная адаптивность, терапевт помогает членам семьи почувствовать, что к ним хорошо относятся. Он усиливает их способность отдавать и минимизирует чувствительность к болезненным проблемам, тем самым снижая необходимость защит.

7. Терапевт уменьшает угрозу, вводя правила взаимодействия.

а) Он заботится о том, чтобы все были включены в работу: «Нам нужно знать вашу реакцию, ваши переживания по этому поводу», или «Только вы можете рассказать нам, что вы видели и слышали».

б) Он напоминает, что никто не может прерывать других:

«Вы все говорите одновременно. Я не могу ничего разобрать».

«Думаю, Джонни будет говорить в течение пяти минут, затем пять минут будет в распоряжении Пэтти». «Пожалейте мои барабанные перепонки».

в) Он подчеркивает, что никто не вправе препятствовать разговору во время терапевтической сессии:

«Мне необходимо слышать вас, чтобы делать мою работу».

«Вы высказали свои точки зрения. Теперь давайте начнем работать». «Неудивительно, что вы сами не смогли с этим справиться. Никто из вас не способен выслушать собеседника». «Теперь я знаю, как глубоко это вас затрагивает. Больше нет необходимости демонстрировать мне это».

«Когда вы сможете разговаривать друг с другом как взрослые люди, мы вернемся к этому разговору и начнем работать. А до этих пор нам следует прервать терапию».

г) Он акцентирует внимание на том, что никто не имеет право говорить за другого:

«Когда вы говорите, говорите только за себя».

«Дайте Джонни ответить за самого себя. Вы не можете говорить за него». «Вы когда-нибудь забирались под чью-нибудь кожу и изучали его мысли? Вы не можете сделать это. И я не могу. Нам стоит послушать его самого».

«Вы можете помнить его поступки и сопоставлять их с тем, что он говорит. Потом вы можете спросить его о том, что вас интересует. Но только он может объяснить, почему его слова и поступки расходятся друг с другом».

«Спрашивали ли вы когда-нибудь, что он имел в виду в том или ином конкретном случае? Или вы просто предполагаете?»

д) Он старается сделать так, чтобы каждый мог достаточно отчетливо выразить свои мысли, чтобы быть услышанным.

е) Он убеждает людей, чтобы они говорили громче:

«Я слегка глуховат. Не сильно, но все-таки. Вам придется говорить немного громче». «Мы не хотим пропустить ни слова из того, что вы скажете».

«Может быть, вам кажется, что то, о чем вы собираетесь сказать, не столь важно?»

ж) Он насмешничает:

«Вы проглотили язык?»

«Вы не знаете языка, на котором мы говорим?»

«Вам необходимо поупражняться в движениях нижней губой».

з) Он соотносит молчание клиента со скрытым контролем:

«Я вижу, ты смотришь на маму. Ты думаешь, она не хочет, чтобы ты что-то говорил?»

«Может быть, вы думаете, что если что-то скажете, то вас побьют?» «Нам стоит постараться понять, что делает эту тему столь опасной, что мы не решаемся о ней говорить».

8. Терапевт уменьшает угрозу тем, что определенным образом структурирует интервью:

а) Терапевт предупреждает, что терапия имеет конкретную цель и завершится на совершенно определенном этапе.

  • С самого начала он определяет отчетливые границы: «Это отнюдь не бесконечный процесс, продолжающийся сколь угодно долго. Общее число интервью, за время которых мы с вами постараемся работать, составляет …»
  • Он также может установить и более ограниченные сроки: «По окончании пяти сессий мы предпримем переоценку ситуации, чтобы посмотреть, что уже сделано, в каком направлении стоит двигаться».

б) Терапевт планирует интервью таким образом, чтобы семья поняла, что он рассматривает их именно как семью и не принимает сторону кого-то одного из ее членов.

  • Он может начать терапию, встретившись с супругами, с «архитекторами» семьи, или же может пообщаться со всей семьей целиком. Но, работая с семьей, он хочет хотя бы раз увидеть их всех вместе, даже в том случае, если дети слишком малы, чтобы принять участие в терапевтических сессиях, чтобы понять, как функционирует эта новая для него семья и какое место отводится в ней каждому члену.
  • Он никогда не рассматривает И. П. и его родителей изолированно друг от друга, поскольку это может создать впечатление (а это, как правило, случается), что И. П. и есть единственная причина проблем семьи.
  • Он никогда не встречается с кем-то из членов семьи (помимо родителей) раньше, чем станет понятен стиль жизни этой семьи. Поступая таким образом до того, как это понимание будет достигнуто, терапевт может создать впечатление, что он вступил в соглашение с кем-то из домочадцев, или же собирает какие-то особые данные, которые нужно хранить в тайне от остальных членов семьи. Терапевт не должен допускать какие-то действия, которые могут быть предприняты семьей как сообщение о том, «кого нужно наказать», «кого любят больше всех», «кто нездоров» и т. д.
  • После того, как стиль жизни семьи стал понятен и терапевту, и семье, он может рассматривать отдельных ее членов на уже ясной каждому из них основе, анализируя их как представителя супружеской пары, как брата или сестру, как личность и т. п.
  • Терапевт обособляет отдельные семейные единицы, когда это кажется ему конструктивным и осуществимым. Иногда члены семьи уезжают в командировку или на отдых, и обособленные подгруппы возникают сами собой. Если он встречается отдельно с кем-то одним из членов семьи, «открытия» этой встречи впоследствии всегда сообщаются остальным домочадцам.

9. Терапевт уменьшает угрозу, редуцируя потребность в защите.

а) По моему мнению, дисфункциональная семья существует в обстановке постоянной угрозы, все ее члены боятся быть обиженными и боятся обидеть других. Все замечания рассматриваются как атака на самооценку. Таким образом, терапевту нужно облегчить это состояние угрозы. Защиты, как я их понимаю, это просто способ усилить свою самооценку и защититься от нападений на нее. А посему терапевту не нужно «разрушать» защиты, для того, чтобы стимулировать изменения. Ему следует направить все свои усилия на то, чтобы уменьшить угрозу, тем самым редуцируя потребность в защите.

б) Терапевт спрашивает каждого члена семьи, что он может сделать, чтобы вызвать гнев своего родственника:

«Что ты можешь сделать, чтобы твой папа наверняка вышел из себя?» «Что вы, Мэри, можете сделать, чтобы Джо особенно разозлился?»

Такие вопросы также способствуют выявлению семейных правил и запретов. Они помогают членам семьи сделать явными и осознать скрытые правила. Кроме того, они способствуют снижению страха перед вспышками раздражения.

в) Терапевт интерпретирует гнев как обиду:

«Ну, насколько я знаю, когда человек выглядит разгневанным, это просто-напросто значит, что он чувствует себя обиженным. Из-за чего-то он чувствует, что его самооценка находится под угрозой». «Мы выработаем способы, которые помогут вам сообщать о своих чувствах и не испытывать ощущения, что вы оскорбляете чувства других людей».

«Папа может казаться разгневанным, но на самом деле он чувствует боль и обиду. Ему следует более ясно сказать о том, что его что-то обидело, чтобы окружающие знали, что с ним происходит».

г) Терапевт определяет гнев как защиту и обращает внимание на возникающую в этом случае обиду:

X.: Я готов просто прибить тебя!

В.: Ты старик, ты вообще ничего не понимаешь!

Т.: Теперь я знаю, как сильно вы оба уязвлены. Ситуация абсолютно непохожа на то, что вы надеялись получить. Давайте посмотрим, что помешало вам наслаждаться жизнью.

д) Терапевт показывает, что боль и запрещенные темы вполне доступны для обсуждения:

«Ты видишь, как больно твоим родителям? Ты можешь облегчить их переживания?» «У твоего папы деревянная нога. Ты не можешь обсуждать эту тему, не так ли? В твоей семье подобные разговоры воспринимались болезненно. А почему?» «Итак, Роджер — приемный ребенок. Ты знал об этом, Роджер? Что мама рассказывала тебе об этом? Мама, почему вы не могли рассказать об этом Роджеру?»

е) Терапевт утрирует основные страхи, существующие у семьи:

«Мама и папа умрут на месте, если ты просто расскажешь о том, что видишь и слышишь».

 «Ты, должно быть, думаешь, что папа с мамой — весьма хрупкие создания. А мне они кажутся достаточно сильными людьми». «У меня создается впечатление, Мэри, что вы ведете себя так, как будто Джо бросит вас, если вы просто расскажете о том, что видели».

Утрируя ситуацию, показывая ее как абсурдную, терапевт помогает редуцировать ощущения гиперопеки и всемогущества, тем самым снижая потребность в защите.

10. Терапевт снижает угрозу, с осторожностью подходя к обсуждению психотравмирующего материала.

а) Он обдуманно выбирает время для работы с проблемами клиента, переходя от наименее травмирующего к наиболее травмирующему.

  • Он начинает с истории семьи, с того, как пара впервые встретилась, что они увидели друг в друге, постепенно переходя к актуальному взаимодействию.
  • Он начинает разговор с бабушек и дедушек и только затем переводит речь на тех, кто является родителями в данной семье.
  • Порядок вопросов определяется порядком событий, устанавливаемых в семейной хронологии:

«Как отдыхали ваши родители?»

«В чем были непохожи друг на друга ваши родители?»

«Спорили ли когда-нибудь ваши родители?»

«А как они спорили?»

«Как отдыхаете вы?» и т. д.

б) Когда страсти накаляются, терапевт обращается к менее травмирующему материалу.

  • Изменяя предмет разговора (это зависит от того, какая проблема является для семьи наиболее травмирующей).
  • Обращаясь к прошлому, а не к настоящему: «Как решались денежные вопросы в семье в то время, когда вы были ребенком?»

в) Терапевт обсуждает травмирующий материал, обобщая его и говоря о том, что является вполне обычным для любой семьи:

«Это достаточно обычно для семей — обижать друг друга, обижаться, иметь проблемы, ругаться».

«Когда один из членов семьи обижается (или разгневан, или испуган), все остальные чувствуют то же самое».

«Когда один из членов семьи обижен, все остальные ответственны за эту обиду».

г) При обсуждении психотравмирующего материала терапевт соотносит чувства с фактами.

  • Он просит уточнить, привести примеры или доказательства: «Он бьет вас иногда? А как часто?», или «Вы говорите, он мошенник? Что вы имеете в виду?»
  • Он просит, чтобы пациенты подкрепляли свои утверждения фактами: «Откуда вы знаете, что ей безразлично то, что вы делаете?» или «Что такого он сделал, что вы считаете его подлецом?»
  • Однако он не игнорирует реальные события, на которые ссылаются пациенты. Он должен тщательно подходить к анализу того, о чем говорят его пациенты, и сверять их рассказы с действительностью.
  • Но он не должен увязнуть в чувствах или позволить другим сделать это. Также ему не следует анализировать чувства, рассматривая их вне контекста взаимодействий.

д) При обсуждении психотравмирующего материала он использует свои личные идиоматические выражения.

  • Он обращается к сленгу: «Ага, и тут папа просто-таки подскочил до потолка?» или «Сдается мне, ты заварил такую кашу этим поступком».
  • Он богохульствует, выражается вульгарно: «Понятно. Короче говоря, в тот момент он вел себя просто как ублюдок» или «Должно быть, тогда ты был зол до чертиков».
  • Он старается не употреблять умных слов и психиатрического жаргона. Он говорит «самооценка» вместо «слабая половая идентичность», «принято во внимание» или «ценно» вместо «приемлемо», «милый» вместо «любимый» и так далее.

е) Обсуждая психотравмирующий материал, он истолковывает враждебное поведение и чувства:

«Итак, вы чувствовали себя нелюбимым». «Итак, вам казалось, что па вас нападают». «То, что вы говорили, не отражало той боли, которую вы чувствовали. Это так?»

ж) При работе с психотравмирующим материалом он избегает обращать чрезмерно пристальное внимание на эпизоды или жалобы (кроме того, имеющаяся у него информация зачастую недостаточна, чтобы проанализировать причину этих чувств): «В процессе работы это станет более понятным», или «Мы сможем больше узнать об этом».

11. Давайте перейдем к вопросу о том, как терапевт учит своих клиентов быть взрослыми и ответственными.

а) Пациент постоянно дает понять, что он не чувствует себя ответственным:

«Я не могу сделать это». (Я маленький, незаметный.)

«Они не позволят мне сделать это». (Другие больше, чем я. Я — жертва.) «Вы вынуждаете меня сделать это». (Я возлагаю на вас ответственность.) «Да, я делаю так, но это не помогает. Я не знаю, почему». (Я возлагаю ответственность на себя, но я не могу контролировать то, что происходит.)

«Я сделал это, потому что был пьян (без памяти, вне себя)». (Я был не я.) «Я не собирался делать этого». (Я был не я.) «Я сделал это, потому что я тебя люблю». (Синдром Шантажиста.)

б) Терапевт использует определенные техники, чтобы восстановить у пациента чувство ответственности.

  • ♦ Он напоминает пациенту о его способности быть в ответе за самого себя:

«Кто ест за вас?»

«Кто за вас ходит в туалет?»

«Знаете, вы можете решить это сами».

«Понимаешь, ты не должен обкрадывать себя». (Пациенту, который хочет бросить школу.)

«Как же это случилось, если вы не собирались этого делать?»

«Окружающие не могут ничего знать о ваших сокровенных желаниях. Они могут видеть только то, как вы себя ведете и через это догадываться о ваших желаниях. Вам придется сделать ваши желания более понятными».

«Вы облекли этого человека властью над вами. Почему вы позволили кому-то командовать вами?»

 «Вы договорились, что он будет контролировать вас. Вы думаете, это должно продолжаться?»

«Что мешает вам контролировать поступки Мэри?»

  • Терапевт всегда уточняет правильность местоимений, чтобы понять, кто кому что сделал. Шизофреники, например, никогда не говорят конкретно, кто что сделал. Они говорят: «Дети не должны поступать так-то и так-то». Терапевт переспрашивает: «Вы имеете в виду Джонни?» Терапевт делает явными те скрытые обвинения, которые существуют у пациента, чтобы получить возможность работать с ними, а также чтобы проверить, правильно ли были употреблены местоимения.
  • Терапевт должным образом реагирует на сплетников:

С. (матери): Я собираюсь кое-что рассказать про тебя.

Т.: Я думаю, что сейчас тебе хочется доставить маме неприятность. Дома такое тоже случается? Родители, почему получается так, что ваши дети могут создавать проблемы для кого-то из вас?

М.: Мой муж пьет.

Т. (переводя разговор на то, что жена может сказать о самой себе): А вы сами пьете?

Д. (заметив несоответствие): Он получил десять центов. А я только пять.

Т.: Ты хочешь быть уверен в том, что ты получил свою долю. Что тебя не обокрали или обделили.

  • ♦ Терапевт обращает внимание на тех, кто выступает от чужого имени:

«Как случилось, что вы говорите за Джонни? Он может отвечать сам за себя. Давайте спросим его об этом». «Такое происходит и дома? И часто у вас кто-то говорит за другого? Как вы думаете, как это могло случиться?»

  • ♦ Терапевт реагирует на поведение детей (см. стр. 225 о поведении взрослых). Он не обращается к взрослым. Он спрашивает у ребенка: «Что случилось?» Он напоминает, что ребенок сам решает, как ему себя вести. Он не жертва. Он может влиять на свое окружение.

в) Сами по себе взаимоотношения терапевта и пациента поднимают проблему ответственности.

  • ♦ Пациент ведет себя определенным образом. Он поступает так, как будто бы он — заложник своего поведения и не может ничего изменить. Если и терапевт рассматривает такое поведение как не зависящее от личности, он фактически говорит пациенту: «Я думаю, что вы не можете себя контролировать». Если же он делает акцент на том, что поведение связано с личностью, он может определить цели поведенческой терапии.
  • ♦ Пациент воспринимает терапевта как большого доброго папу. Он ждет, что терапевт возложит на себя ответственность. И терапевт принимает ответственность, но не обращается с пациентом как с ребенком и не ожидает, что тот будет вести себя соответствующим образом. Он подходит к пациенту как к взрослому человеку и ожидает, что его поведение будет адекватно возрасту. Он не подвергает сомнению взрослость клиента.
  • ♦ Хотя, возможно, терапевту хотелось бы думать, что он необходим пациенту, на самом деле, это не так. Он не похож на родителя шизофреника, который заявляет: «Ты не можешь сам себя кормить. Чтобы выжить, ты нуждаешься во мне». Он не пытается быть «кормящей» или «фильтрующей» персоной по отношению к пациенту. Он всего лишь обеспечивает пациенту возможность быть предоставленным самому себе и не зависеть от других членов семьи.

12. Терапевт помогает пациенту увидеть, как прошлые модели влияют на его ожидание и поведение.

а) Он напоминает пациентам, что в своем поведении они опираются на прошлые модели:

«Я был склонен думать, что вас это будет беспокоить, поскольку вы говорили, что ваш отец никогда…»

«Ваша мать обращалась с деньгами именно так. Как же вы могли научиться делать это как-то иначе?»

«У меня создалось впечатление, что вы пытаетесь сказать ему то же самое, что, как вы видели, говорила ваша мать вашему отцу. И это несмотря на то, что вам не нравилось, как поступают ваши родители, и на то, что сейчас вы очень стараетесь вести себя иначе. Давайте посмотрим, что может препятствовать вашим намерениям».

б) Терапевт открыто обсуждает ожидания: «Неужели вы действительно думаете, что все дети должны быть обязаны своим родителям?»

в) Терапевт напоминает пациентам, что, когда они поженились, они ценили друг в друге те же самые качества, которые сейчас вызывают раздражение. «Итак, вы сказали, что нравилось вам в вашей жене. Почему же вам не нравится это сейчас?»

г) В разговоре терапевт акцентирует внимание на ожиданиях:

Т. (обращаясь к Джонни): Ты любишь шпинат?

С: Нет.

Т.: Ты знал, что твоя мама думает, что ты любишь шпинат?

С: Нет, но я не хотел ее обижать.

Т. (обращаясь к матери): Вы когда-нибудь спрашивали его, любит ли он шпинат?

М.: Нет, но я думала, все мужчины его любят. Папа его любил.

д) Терапевт акцентирует внимание на ожиданиях, преувеличивая их: «Ваш папа любил его, поэтому, конечно же, все мужчины тоже его любят!»

13. Терапевт выявляет роли и функции.

а) Терапевт сам подчеркивает ролевые позиции, обращаясь к членам семьи и работая с ними.

  • ♦ Он называет супругов «Мама» и «Папа», когда разговаривает с ними как с родителями, и обращается к ним по имени, когда речь заходит о них как личностях или же как о муже и жене.
  • ♦ Выясняя историю семьи, терапевт включает в нее членов семьи в должном порядке. Сначала он обращается к отцу, как к главе семейства, затем к матери. Потом он переходит к старшему из детей, говоря младшим: «Подождите минуту. Вас здесь еще нет. Вы еще не родились!»

б) Терапевт задает пациентам вопросы относительно их ролей:

«Вы носите три шляпы — личную, супружескую и родительскую. Я заметил родительскую, но где же две другие?»

«До свадьбы вы были мисс Такая-то. Что с ней случилось?»

«Почему вы должны получать какое-то разрешение» «Итак, вы папина жена?»

в) Терапевт может преподать открытый урок относительно ролей. Он перечисляет на доске три роли: личную, супружескую, родительскую. Он делает это, чтобы пациенты увидели, что у них есть выбор, что они могут решить, с каких позиций они могут обращаться друг с другом. Если терапевт ставит пациентов в известность о том, как они реагируют на ситуацию, и показывает им иные способы реагирования, то они получают возможность выбора из этих вариантов. Творческий подход к жизни предполагает более широкий выбор альтернатив.

14. Терапевт заполняет паузы в разговоре и интерпретирует высказывания.

а) Терапевт отделяет ту часть сообщения, которая касается взаимоотношений, от контекста сообщения. Пациенты, как правило, путают эти две составляющие и говорят об отношениях в терминах содержания:

«Это плохой кофе», — говорит пациент, имея в виду «Ты — плохой». «Очки грязные», — говорит шизофреник, подразумевая «Вы, должно быть, плохо видите в них».

б) Терапевт отделяет комментарии относительно собственной персоны пациента от комментариев, касающихся других людей. Пациенты

обычно смешивают эти два типа высказываний и не могут отделить ту часть реплики, которая определенным образом характеризует говорящего, от той, что адресована непосредственно им.

  • ♦ «Я устал» может быть утверждением об усталости говорящего. Оно также может быть вопросом: «Ты тоже?» Оно может быть и просьбой: «Помоги мне!»
  • ♦ Поэтому когда пациент передает терапевту то, что сказал А, терапевт спрашивает, что он понял из сообщения А.

в) Терапевт указывает на явные несоответствия в коммуникативном процессе:

О.: Я чувствую себя прекрасно.

Т.: Вы ужасно выглядите. Почему вы говорите, что чувствуете себя прекрасно, когда на самом деле выглядите очень плохо. Вы не можете позволить себе чувствовать себя отвратительно?

О. (обращаясь к ребенку, чьи проблемы связаны с отклоняющимся поведением отца): Будь хорошей девочкой, и я скоро вернусь.

Т. (обращаясь к отцу): Я думаю, что в ваших словах было два отдельных сообщения, и это запутало ее. Вы сказали ей, чтобы она хорошо себя вела, громко и отчетливо, но вы не сказали ей, куда идете и когда вернетесь. Прозвучало ли второе сообщение так же громко и отчетливо?

г) Терапевт проговаривает то, что проявляется на уровне невербальной коммуникации:

Т. (обращаясь к Джонни): Сначала ты посмотрел на маму, прежде чем ответить. Интересно, почему тебе кажется, что ты должен спросить разрешения, чтобы что-то сказать?

Т. (обращаясь к Пэтти, которая держит за руку отца, пока он ругается с матерью): Ты пыталась сказать папе, что сочувствуешь ему?

Т. (говоря о расположении клиентов в комнате): Вы все ведете себя так, как будто хотите находиться от него (меня, ее) как можно дальше.

д) Терапевт проговаривает «сообщения с двойным дном»:

Д. (матери): Я могу пойти в школу?

М. (дочери): Когда я была маленькой девочкой, я вообще не училась.

Т. (обращаясь к матери): Ваша дочь спрашивает вас, может ли она пойти в школу, и я не уверен, что она получила ответ на свой вопрос. Следует ли ей идти в школу или нет?

15. В целом, вот те критерии, по которым я сужу, можно ли заканчивать терапию:

а) Лечение закончено:

  • ♦ Когда члены семьи могут взаимодействовать, проверять информацию, спрашивать.
  • ♦ Когда они могут интерпретировать враждебность.
  • ♦ Когда они могут понять, как видят их окружающие.
  • ♦ Когда они могут понять, как они видят себя самих.
  • ♦ Когда один член семьи может рассказать другому, как он себя проявляет.
  • ♦ Когда один член семьи может рассказать другому о том, что он от него ожидает, на что надеется и чего боится.
  • ♦ Когда они могут спорить.
  • ♦ Когда они способны совершить выбор.
  • ♦ Когда они способны учиться на практике.
  • ♦ Когда они могут освободиться от вредных последствий прежних моделей.
  • ♦ Когда они могут ясно выражать свои мысли, то есть, быть конгруэнтными в своем поведении, с минимальным различием между чувствами и их выражением и с минимумом скрытых сообщений.

б) Другой ряд критериев, определяющих окончание лечения, относится к той ситуации, когда взрослые мужчина и женщина как муж и жена могут:

  • ♦ Быть правдивыми, говоря от первого лица «Я», добавлять утверждение или вопрос, которые: критикуют, находят ошибки, оценивают, говорят о раздражении, сообщают о наблюдении, говорят о проблемах.
  • ♦ Быть конкретными, говоря так, чтобы стало понятным «Я и мне» и «Ты и тебе». «Я — отдельное от тебя существо, и я осознаю мои собственные качества как принадлежащие мне. Ты — это ты, отдельно от меня, и я осознаю твои качества как принадлежащие тебе».
  • ♦ Быть недвусмысленными, используя вопросы и утверждения, которые отражают правдивость и способность понимать утверждения, инструкции и намерения другого человека, для того, чтобы добиваться какого-то результата.
Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru


Страница сформирована за 0.61 сек
SQL запросов: 191