АСПСП

Цитата момента



Единственный способ избежать искушения — это отдаться ему.
Да, да, и побыстрее!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Мои прежние мысли были похожи на мысли макаки, которая сидит в клетке и говорит:
— Если они там за решеткой такие умные, как ты говоришь, почему я этого не знаю? Почему они не демонстрируют? Почему нам не объясняют? Почему нам не помогают, то есть не дают целую гору бананов?

Мирзакарим Норбеков. «Где зимует кузькина мать, или как достать халявный миллион решений»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4330/
Мещера-2009

Примечания:

* Впервые опубликовано в 1950 г Печатается по изданию Allport G Personality and Social Encounter Selected essays Chicago University of Chicago Press, 1960 P 199-216 1 Suttie I The origins of love and hate London, 1935 P 23 2StoufferS A etal The American soldier I, combat and its aftermath Princeton Princeton University Press, 1949 Ch II P 627 3 Дополнительные подтверждения можно найти в Allport G W Personality and Social Encounter Chicago, 1960 P 181-198, Lewin К Resolving social conflicts N Y, 1948 , Roethhsberger F J, Dickson W J Management and the worker Cambridge Harvard University Press, 1939 4 Allport G W, Kramer В М Some roots of prejudice//Journal of Social Psychology 1946 Vol 22 P 9-29 5 Suthe I Op cit P 23

6SimmelE Anti-Semitism, a social disease N Y, 1946 P 41 7 Powers Е, Witmer H An experiment in the prevention of delinquency N Y Columbia University Press, 1950 8 Escalona S К Overt sympathy with the enemy in maladjusted children // American Journal of Orthopsychiatry 1946 Vol 16 P 338 9 Adorno T W, Frenkel-Brunswik E, Levinson D J, Sanford R N The authoritarian personality N Y Harper, 1950 10 Bettelheim В , Janowitz M Dynamics of prejudice N Y, 1950 11 Suthe I Op cit P 23 12 См AllportG И7 Personality a psychological interpretation N Y Holt, 1937 Ch 7 * Well, good-night / If you do meet Horatio and Marcellus, / The rivals of my watch, bid them make haste (Ну, доброй ночи / А встретятся Гораций и Марцелл, / Подсменные мои, — поторопите ) Шекспир В Гамлет, принц Датский Акт I, сцена 1 Пер Б Пастернака 13 StoufferS A etal Op cit Vol II P 627 14 Adorno T W et al Op cit, passim

Религия и предрассудки*

Любовь к ближнему и фанатизм переплетаются во всех религиях. Многие набожные люди насквозь пропитаны расовыми, этническими и классовыми предрассудками. Но, в то же время, многие из наиболее пылких защитников расовой справедливости также религиозно мотивированы. Они, подобно Ганди, трудятся ради одинакового отношения ко всем членам человеческой семьи. Именно этот парадокс мне хочется исследовать.

Этот парадокс не дает покоя как психологам, так и духовенству. В последнее десятилетие социологи и психологи значительно продвинулись в понимании динамики предрассудков, хотя они и склонны пренебрегать связью с набожностью. Обычно они просто довольствуются указанием на тот простой вывод, что — в среднем — те, кто ходит в церковь, более нетерпимы, чем те, кто в церковь не ходит. Что касается духовенства, может ли какой-нибудь священник не замечать как терпимость, так и фанатизм у своей паствы? Может ли он не сочувствовать трудному положению христианских духовников в Литтл-Роке, которое столь хорошо было описано Кэмпбеллом и Петтигрю в их новой книге «Христиане в расовом кризисе»?1 Прежде всего, позвольте мне описать суть проблемы в историческом контексте, поскольку крайне необходимо подчеркнуть ее распространенность и, по-видимому, неизменный характер. В заключительных разделах я попытаюсь распутать этот парадокс с точки зрения психолога и указать путь к решению.

В христианской религии — и в определенной степени в других религиях — есть три существенных источника фанатизма.

Первый — доктрина откровения, неприкосновенность однажды обнаруженной истины. Эта доктрина обладает любопытным значением для ряда поколений верующих, она ведет к непреклонному убеждению в том, что оригинальные тексты Священного Писания не нуждаются в подтверждении. Возьмем, к примеру, предписание святого Павла. «Посему не судите никак прежде времени, пока не приидет Господь«2. Здесь святой Павел говорит о словах Христа. «Оставьте расти вместе то и другое до жатвы»3. Позже верующие испытывали трудности с этими выражениями терпимости. Как мы можем быть терпимыми к тем, кто отклоняется от заданной откровениями формулы спасения? Менно Симоне, анабаптист, был озабочен этой проблемой, и его ограниченное решение типично для всех времен. Он интерпретировал значение слов святого Павла следующим образом. «Никто не может судить, если слово судии не на его стороне»4. Фактически Симоне, подобно многим набожным людям, прибегает к своему праву судить об откровении согласно собственному мнению. Поскольку все секты и веры заявляют, что слово судии на их стороне — широко распахиваются двери для фанатизма. Тех, кто на сегодняшний день не верует, резко осуждают.

Второй внутренний источник фанатизма — доктрина избранности. Какие бы теологические суждения религия ни провозглашала, тот взгляд, что одна группа является избранной (а другая — нет), немедленно ведет от братства к фанатизму. Так происходит потому, что религиозная доктрина избранности питает гордость и жажду статуса — два важных психологических корня предрассудков. Некоторые группы претендуют на то, что они — последнее колено Израилево; претензии повышают статус членов групп и отводят всем «нееврейским» группам более низкое положение. Главный пример избранности основан на неясных местах в Книге Бытия. Предполагается, что Ной проклял Хама и объявил, что его дети навеки будут «слугами слуг». Легенда гласит, что дети Хама образовали черную расу. Ловко используя это, многие белые в Южной Африке и в наших южных штатах заявляют, что они Богом избраны на постоянное господство.

Таким образом, доктрины откровения и избранности расчищают путь предрассудкам, — но неизбежно ли они приводят к такому конечному результату? Если это так, мы должны разочароваться во многих религиях. Римско-католическая церковь твердо стоит на том, что она единственная истинная церковь, Богом установленная и защищенная от ошибок. Иудейская религия вовсе не может существовать без убеждения, что евреи — народ, избранный Богом. Следует ли из этого, что католики, иудеи и подобные им сообщества обречены на фанатизм?

Именно об этом епископ англиканской церкви Лесли Ньюбиджин писал. «Мы должны заявить, что Христу и завершенной Его работе присущи абсолютность и окончательность, но то же самое запрещает нам претендовать на абсолютность и окончательность нашего понимания этого»5. Откровение и избранность, будучи предписаны свыше, нечувствительны к человеческой интерпретации. Только Богу известны его планы в отношении человеческой расы. Не нам судить тех, кто не разделяет нашего понимания этих планов.

Эта смягченная интерпретация религиозного откровения и избранности требует тонкого ума, который может принять абсолютное и в то же время ни о чем не судить «до пришествия Бога». Может потребоваться долгое время, чтобы массы религиозных людей усвоили этот тонкий баланс. При нынешнем положении дел мы можем с уверенностью сказать, что большинство людей продолжает рассматривать тех, кто не принадлежит к их религии, со снисходительностью и даже с презрением. Это справедливо для иудеев, католиков, мусульман-фундаменталистов и даже для либеральных христиан, чье следование особому варианту откровения и избранности часто сродни интеллектуальному снобизму.

Третий внутренний источник фанатизма в христианской истории — теократия — потерял значительную часть своей силы. Согласно этому взгляду, распространенному в течение многих веков, правителям начертано свыше проводить в жизнь с помощью гражданской и военной власти актуальные интерпретации откровения и избранности. Эта доктрина божественного права и божественного принуждения ввергла западный мир в века преследования и кровавого фанатизма под знаменем святого рвения. Западу потребовалось долгое время для того, чтобы избавиться от физического принуждения как способа провести в жизнь слово Судии. Не только сами правители, но и народ — даже многие святые — полагали, что в обязанности светской власти входит насильственное принуждение к согласию с преобладающими в это время интерпретациями откровения и избранности.

Вспомним призыв святого Августина к императору уничтожить пелагиан, которые оспаривали его взгляды на проклятие некрещеных детей. Преследование евреев святым Амвросием, святым Григорием Нисским и святым Иоанном Златоустом6. Фанатизм папы Урбана II, который разжигал политическую и экономическую экспансию крестоносцев против «отвратительных турок», освященную неистовым боевым кличем. «Deus vult»*. Папу Сикста IV, который в период строительства Сикстинской Капеллы уполномочил испанских суверенов на создание безжалостной инквизиции. Тысячи евреев, сожженных у столбов в 1485 году, когда Томас Торквемада принял управление Инквизицией. Варфоломеевскую ночь 1572 года, когда были вырезаны от двадцати до тридцати тысяч гугенотов7. Папу Иннокентия VIII, который в XV веке предал анафеме всех, кто отказывался верить в колдовство8. Безрезультатную жестокость религиозных войн, которые пошли на убыль только к концу XVII века.

Вышедший на сцену протестантизм повел себя не лучше, поскольку был основан на тех же трех столпах фанатизма, откровениях, избранности и теократии. Парадокс протестантизма в том, что — за исключением важнейших моментов истории — он не следовал своему главному догмату о том, что путь откровения носит личный характер. Хотя о человеке говорится, как об ищущем откровения, от него ожидается достижение «верного» ответа через его связь со Священным писанием и Святым Духом. Смерть у столба стала наказанием для Сервета, который, по мнению Кальвина, неверно понимал голос Святого Духа. Долгое время протестантизм относился к ереси как к преступлению, караемому смертной казнью, хотя его трактовки причудливо менялись с эволюцией сект и теократического господства различных суверенов.

Королева Елизавета I требовала от каждого католика посещения англиканской церкви. В течение большей части XVIII века высказывания в поддержку католической мессы в Англии наказывались пожизненным тюремным заключением, а до 1825 года иностранцы, которые хотели стать английскими гражданами, должны были принять причастие от священника англиканской церкви9. Генеральный суд Массачусетса в 1647 году принял декрет о том, что «ни иезуиты, ни духовные или церковные лица (как они называются), посвященные в сан Папой Римским, не могут отныне вступать на землю Массачусетса. Каждый человек, не освободивший себя от подозрений, должен быть заключен в тюрьму, а затем выслан. В случае повторения он должен быть предан смерти».

Пересказывать историю фанатизма утомительно и болезненно. Но забыв о ней, мы не сможем понять природу современной проблемы. Не все ужасы ушли в прошлое. Однако у нас появилось понимание психодинамических факторов, которые добавляют жару в теологический диспут.

Антикатолицизм в Соединенных Штатах, подобно антинегритянским предрассудкам, часто поощряет склонность к сексуальным разоблачениям. Подстрекаемая историями о безнравственности в женских монастырях, толпа в Чарлстоне (Массачусетс) 11 августа 1834 года сожгла монастырь урсулинок. Одна влиятельная политическая партия «ничего-не-знающих» достигла в середине XIX века значительной власти, во многом основываясь на подобных легендах. Позже в том же веке Американская протекционистская ассоциация процветала, поддерживаемая антикатолическими периодическими изданиями. Таким типичным изданием был «Watson's Magazine», не только антикатолический, но также антинегритянский и антисемитский журнал. Его логика хорошо видна в следующей типичной для него цитате. «Боже всевышний! Вообразите себе негритянского священника, дающего обет целомудрия, а затем дающего себе волю среди женщин, которых учили, что священник не может грешить. От этого можно содрогнуться». Подобным же образом говорилось о «распутных евреях», у которых «волчий аппетит к запретным плодам — похотливый пыл, который усиливается новизной девушек из национальностей, не практикующих обрезание»10. В современной психологии большое внимание уделено этой комбинации сексуального и религиозного11.

В нынешнем веке политические эгоистические интересы воодушевляют религиозные преследования не меньше, чем в прошлом. Вспомним о еврейских погромах в царской России и о резне мусульман индусами и индусов мусульманами всего десятилетие назад. Своего рода религиозный восторг опьянял нацистов. «Гитлер является новым, более великим и могущественным Иисусом Христом. Наш Бог, наш Папа — Адольф Гитлер». Так восторгался нацистский лидер Бинве. А непревзойденный в своем экстатическом преклонении министр пропаганды Геббельс в своей речи в Берлине поучал поставленную в строй германскую нацию. «Наш вождь посредничает между своими людьми и троном Господа… Все, что излагает наш вождь, — это религия в ее высшем смысле, в ее глубочайшем смысле и в ее наиболее глубоком и скрытом значении«12. Даже эти немногие примеры объясняют нам, почему многие думающие люди не доверяют религии. Один студент колледжа выразил главную идею широко распространенного суждения. «Веками религия пыталась установить братство людей. Пора ее расцвета прошла… Проблемы, которые религия пыталась решить, требуют решения, но религия потерпела неудачу». Другой студент говорил об организованной религии как о «…проклятии — еще одной форме раскола в разобщенном мире»13.

История, которую мы вспоминали до сих пор, — односторонняя. Мы не должны забывать, что даже во времена преследований были пророки с большой душой, которые, часто подвергаясь опасности, выступали против фанатизма и проповедовали доктрину равноправия мнений. Таким был Сократ. Так поступал и Христос — за много веков до возникновения Его церкви.

В эру раннего христианства эти голоса были робкими и неясными. Например, Тертуллиан утверждал, что бог не желает, чтобы ему поклонялись против своей воли; спасение не может быть принудительным, а должно быть свободно принятым. Именно Тертуллиан столь блестяще понял динамику поиска козлов отпущения. «Они видят в христианах причину любых бедствий в государстве, каждого человеческого несчастья. Если Тибр достигнет стены, если Нил не достигнет полей, если погода не меняется, если голод или мор — вопль сразу один. «Христиан ко львам!«»14. Тем не менее, жесткие трактовки Тертуллианом избранности и откровения заставили его столь яростно выступать против церковных нонконформистов, что он был назван первым христианским фанатиком.

Подобным образом папа Геласий I в конце V века выступил против принуждения и поставил под сомнение право каждого императора толковать Жертву на Кресте или устанавливать, как ее плоды должны распределяться между людьми. Святой Амвросий также выступал против права императора толковать христианскую веру, но не колеблясь обличал евреев. В XIII веке Раймунд Луллий отважился выступить как против крестовых походов, так и против начавшей возвышаться инквизиции. А веком позже кардинал Николай Кузанский внушал, что человеческое изложение божественного всегда заражено слепотой эгоистических интересов смертных. Он предложил создать Парламент религий, в который должны быть приглашены даже мусульмане. Но такие голоса были слабыми и спорадическими.

Реформация добавила свои доводы, хотя она и стала восприемницей трех столпов фанатизма. В 1554 году Себастьян Кастелло выпустил манифест, защищавший религиозную терпимость. Он настаивал на том, что христианская вера милосердна, преследование есть ее антитезис, а если преследование является частью религии, то религия — проклятие для человечества. В разгар сжигания ведьм Монтень выразил свои опасения в прекрасных словах. «В конце концов, наивысшая оценка догадок человека — сжечь его за них». Тогда же, в XVI веке, Швенкфелд учил, что чувство божественной непосредственности должно удерживать нас от ненависти, у Духа Святого семь даров, и мы должны признать их разнообразие у разных людей. Айреницизм, поиск мирного единения церквей, вырос на этой основе, так же как современное квакерство. Но полный расцвет этого спиритуализма XVI века достигался медленно. Как отметил Бейнтон. «Лучшее в области религиозной свободы было сказано в шестнадцатом веке, но не практиковалось до девятнадцатого»15.

Однако защитники равноправия взглядов редко были искренними. Мильтон выдвинул принцип религиозной свободы, но отказывал в ней католикам и атеистам; подобной позиции придерживался и Джон Локк. Кромвель выступал за свободу совести, но по политическим мотивам отказывал в ней католикам, сторонникам англиканской церкви и баптистам.

Постепенно выросли сильные поборники разделения церкви и государства. Первые шаги в этой схватке были сделаны диссентерами в Голландии и Роджером Уильямсом в Новом Свете. Решительный поворот, разумеется произошел, когда Джеймс Мэдисон написал, а Конгресс принял Первую поправку к Конституции Соединенных Штатов. «Конгресс не принимает законов, относящихся к религиозным установлениям или запрещающих свободное их осуществление». Впервые в истории западного мира люди отменили притязания государства на религиозные санкции, а следовательно — возможность официального преследования за отклонения в религиозных вопросах. Один из выдающихся американских юристов Дэвид Дадли Филд назвал этот решительный шаг «…величайшим достижением в ходе человеческого прогресса».

Первая поправка уничтожала возможности для теократии в Америке, а ее последствия были столь широки, что сегодня ересь или любая другая форма вариантов религиозных верований почти никогда не наказывается как преступление против законов в любой из стран мира. Теократический столп фанатизма рухнул, а два других столпа ослабли. Этот факт помогает сегодня надеяться, что произошедший коренной перелом принесет глубокие перемены.

Сегодня только отдельные ортодоксальные секты явно используют доктрины откровения и избранности для оправдания антинегритянских, антиеврейских, анти-языческих или каких-либо других предрассудков. Однако если явные теологические оправдания встречаются реже, чем раньше, то аналогичные психологические процессы все еще действуют.

IV

Рассмотрим довольно обычную форму синдрома религиозных предрассудков. Скажем, некоего ребенка обучили обычному для взрослых комплексу идей. Христос пришел в мир, чтобы спасти всех людей, черных, коричневых и белых, — но произойдут страшные вещи, если кто-нибудь небелый будет жить по соседству. Его обучили, что церковь, к которой принадлежит его семья, самая лучшая, а все остальные — хуже. Он узнал, что Отец небесный оказывает милости, когда его попросят, но особенно детям, принадлежащим к избранным.

Предположим теперь, что эти знания впитал ребенок, у которого сильны психологические потребности, вызванные чувством тревоги, неполноценности, подозрительности и недоверия. Он может никогда открыто не думать о доктринах откровения и избранности; тем не менее, его воспитание готовит его к тому же типу рассуждений, которым отмечен фанатизм во всем ходе истории: «Бог неравнодушен ко мне. С помощью молитвы я могу вызвать Его особое расположение. Его роль заключается в том, чтобы пожаловать мне безопасность и другие блага. Моя жизненная система — это система исключения, отсечения тех соседей, которые не относятся к моей группе и угрожают моему комфорту. Моя религия и мои пристрастия вместе служат моему стилю исключения. Они — острова безопасности в угрожающем мире. Они — специально сшитые для использования в опасных водах спасательные жилеты». В таком случае ни религия не является причиной этнических предрассудков, ни предрассудки не являются причиной религиозных взглядов. Обе стратегии защитные, обе предоставляют безопасность, ощущение статуса и инкапсуляции.

Этот синдром носит чрезвычайно общий характер; многие исследования показали, что в среднем у тех, кто посещает церковь и у явно религиозных людей значительно больше предрассудков, чем у тех, кто церковь не посещает, и у неверующих. Сегодня, как и в прежние времена, несчетное число людей полагает, что всемогущий Бог замыслил иерархию в человеческой семье, вершину которой занимают они. А некоторые все еще цитируют Священное Писание для подтверждения своей точки зрения.

В описанном нами случае ясно, что религия не является главным мотивом в жизни. Она играет лишь инструментальную роль, служит многочисленным формам эгоистического интереса и рационализирует их. Здесь религиозное убеждение и обучение не усвоены полностью. Человек не служит своей религии — она подчинена задаче служить ему. Главным мотивом всегда является эгоистический интерес. При такой организации жизни религия обладает лишь внешней ценностью. И таким образом религия, носящая внешний характер, наиболее тесно связана с предрассудками.

V

А теперь мы обратимся к противоположному, или внутреннему типу религиозного чувства. Он также берет начало в ранние годы жизни. Как и в предыдущем случае, разум ребенка рано настроился на милости, которые может оказать Бог: подаренные на Рождество коньки или отмена посещения зубного врача. Вначале любому ребенку трудно избегать центрированного на себе или на семье взгляда на религию. Но существует изначальное отличие: ребенок, которого мы сейчас описываем, обладает благом базового доверия и безопасности у себя дома. Ему не нужно смотреть на людей как на угрозу его благополучию. Ему не нужно использовать религию в качестве талисмана. Он не зафиксировался на незрелом уровне развития. В подростковом возрасте он смог осуществить скачок, который Пиаже назвал реципрокностью, возможностью воспринять, что другие тоже обладают убеждениями и предпочтениями (в отношении их собственной религии, культуры и расы), которые аналогичны его собственным и, с их точки зрения, столь же различны.

Юноша, которого мы описываем, не покалечен своими страхами и тревогами. Конечно, у него они есть, но он принимает их как нормальные болезни человеческой расы. Разумный принцип психологии гласит, что принятие своих тревог ведет к сочувственному пониманию и принятию других.

Продвигаясь таким образом к зрелости, человек не обязательно теряет свою религиозную веру или даже веру в откровение и избранность. Но догма смягчается смирением: согласно библейским предписаниям, он удерживается от суждений «до дня жатвы». Религиозное чувство такого сорта наполняет всю жизнь мотивацией и смыслом. Она уже не ограничена отдельными сегментами эгоистического интереса. И только в таком расширенном религиозном чувстве обучение братству обретает крепкие корни.

Я не имею в виду, что религиозные взгляды людей могут быть полностью внешними или внутренними. Существует континуум их градаций. У людей с внешней религиозностью бывают моменты, когда до них доходит универсализм христианского учения, возможно сея в них сомнения в собственной позиции по таким вопросам как сегрегация негров. У людей с внутренней религиозностью тоже могут быть ошибки, как в случаях, когда они соскальзывают в насмешливый и модный в обществе антисемитизм.

Тем не менее, в принципе, различие носит решающий характер. Если мы не примем его, нам не удастся объяснить старый парадокс: как происходит, что религиозные люди больше склонны к предрассудкам, чем нерелигиозные, хотя в то же время большинство борцов за равенство и братство в течение веков были религиозно мотивированы? Вспомним папу Геласия, Кастелло, Святого Франциска, Швенкфелда и Роджера Уильямса; ближе к современности — Ганди, отца Хадлстона, Мартина Лютера Кинга и Альберта Швейцера, а также бесчисленных активных членов Американского комитета друзей Церкви, Католического межрасового совета, Унитарного церковного комитета и других религиозных групп, слишком многочисленных, чтобы их все упомянуть.

VI

Связь между религией и предрассудками зависит от того типа религии, в которой находит убежище индивидуальная жизнь. Когда она имеет внешний характер, связь с предрассудками тесна, когда характер внутренний — предрассудки ограничены. Когда религиозные группы становятся самокритичными и бдительными к проблеме, они могут удачно использовать этот центральный факт, чтобы направлять свою политику и планы на будущее. Если попытаться сформулировать проблему, то она заключена в том, как трансформировать связанный с предрассудками внешний религиозный стиль, которого придерживаются большинство членов религиозных групп — какими бы они ни были, — во внутренний религиозный стиль, когда общее убеждение в равноправии взглядов соединяется с формированием самой личности.

Примечания:

* Работа была первоначально представлена в виде Ратклиффской лекции в Университете Тафта в апреле Т 959 г и впервые опубликована в «The Crane Review» (T 959) Печатается по изданию Allport G Personality and Social Encounter Selected essays Chicago University of Chicago Press, 1960 P 257-267 1 Campbell E Q , Pettigrew T F Christians in racial crisis Washington Public Affairs Press, 1959 3 Евангелие от Матфея (13 30)

4 Simons M A foundation and plain instruction of the saving doctrine of Christ // On the ban questions and answers, 1550/Trans by I D Rupp Lancaster Elias Barr, 1863 5 Newbigin L Rt Rev The quest for unity through religion // Journal of Religion 1955 Vol 35 P 17-33 2 Первое Послание к Коринфянам (4 5) 6 История антисемитизма в католической церкви изложена в книге Hay M The foot of pride Boston Beacon, 1950, переизданной в 1960 году под названием «Europe and the Jews» В одной из проповедей красноречивого святого Иоанна Златоуста (которого кардинал Ньюман назвал « чувствительным сердцем, возвышенным, очищенным, измененным прикосновением небес«), мы читаем «Синагога хуже, чем публичный дом она — притон негодяев и приют для диких зверей преступное собрание евреев дом худший, чем винная лавка притон воров, публичный дом, жилье несправедливости, убежище дьяволов, гибельная пропасть и бездна Что до меня, — я ненавижу синагогу Я ненавижу евреев по той же причине» * Лик Божий (лат )

7 Для удобства объяснения этих и сходных эпизодов см Meyers G The history of bygotry in the United States N Y Random House, 1943 См также Bainton R H The travail of religious liberty Philadelphia Westminster, 1951 8 Kramer H, Springer J Malleus Maleficarum/ Trans by M Summers London Pushkin Press, 1948 P XX См также Huxley A The devils of London 9 Freedman M (Ed ) A minority in Britain London Valentine, Mitchell, 1955 P 39 f 10 Meyers G The history of bygotry in the United States N Y Random House, 1943 P 252, 259 f 11 Allport G W The nature of prejudice Cambridge Addison-Wesley, 1954 Ch 23 12 Meyers G The history of bygotry in the United States N Y Random House, 1943 P 389 ff Полезное описание смеси политических предубеждений с протестантским фанатизмом см в Roy R L Apostles of discord Boston Beacon, 1953 13 Allport G W, Gillespie J M, Young J The religion of the post-war college student // Journal of Psychology 1948 Vol 25 P 3-33 14 Tertulhan Apology Ch 40 // Migno Patrologia Latina Vol I Col 542 l5BaintonR H The travail of religious liberty Philadelphia Westminster, 1951 P 253 См другие источники, рассматривающие рост религиозной толерантности LatouretteK S Ahistory of Christianity N Y Harper, 1953, Jordan W К The development of religious tolerance m England 4 vols Cambridge Harvard University Press, 1932-1940



Страница сформирована за 0.75 сек
SQL запросов: 191