АСПСП

Цитата момента



Суетиться надо нет, торопиться надо да!
И побыстрее.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Насколько истинно первое впечатление о человеке? Обычно я советую относиться к этому с большой осторожностью. Может быть, наше знакомство с человеком просто совпало с «неудачным днем» или неудачными четвертью часа? А хотели ли бы вы сами, чтобы впечатление, которое вы произвели на кого-нибудь в момент усталости, злости, раздражения, приняли за правильное?

Вера Ф. Биркенбил. «Язык интонации, мимики, жестов»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

Каковы же способы влияния,

обычно практикуемые людьми?

Можно применять побуждение, когда у нас одинаковые ценностные ориентации. Вот мне первому пришла в голову мысль о том, что хорошо бы сделать то-то и то-то… Без аргументов — они и так ясны, — но и без какого бы то ни было насилия, поскольку и партнер в принципе хочет сделать то, о чем я только напомнил. Я только разбудил его собственную потребность, его мысль о том, что эту потребность необходимо удовлетворить. Побуждение, стало быть, — это пробуждение у партнера его собственного желания, собственного интереса.

Можно применить просьбу. Партнер ответит на нее из благородства. Здесь обычно возникает сопротивление. Просить неприятно. И возникает желание потребовать. Ясно, что если никто не должен и тем более не обязан, то можно просить, но нельзя требовать. Но это не учитывается.

Часто люди применяют внушение, не обосновываемое логически, настоятельное повторение своего. Оно как бы усиливает побуждение и просьбу.

Есть и основанный на рациональном мышлении способ влияния — убеждение. Приводим факты, превращаем их в аргументы. При этом и убеждение может быть ненасильственным (приглашение к разговору, к обсуждению, “А как это, а как то?”) и принудительным, насильственным, категоричным (“Это ведь так! А это так! Да? Вывод только один!”).

Можно, наверное, как один из способов влияния выделить требование. Требование может быть справедливым (в соответствии с законом и моралью) и противозаконным или противоморальным.

Существует такой вид влияния, как принуждение. Оно основано на выборе: или ты подчинишься, или я сделаю что-то для тебя нежелательное (или не сделаю что-то желательное — диапазон широк). Принуждение может быть тоже справедливым и противоправным. Один из видов принуждения — шантаж, то есть угроза разоблачением перед законом и моралью.

Наконец, особый вид принуждения — скрытое психологическое принуждение. Если оно в ущерб партнеру и с выгодой для меня, психологической или материальной, психологи говорят о манипуляции. Я дарю врачу цветы, он, думая, что это от души, принимает их, а потом я прошу больничный лист. Он вынужден дать больничный лист, так как попал в нелепое положение. Отдать цветы — так зачем их брал? Обидеть человека, не дать больничный — чувствуется дискомфорт, ведь я взял цветы. И не взятка, и в то же время моральная зависимость. Вот это и есть манипуляция.

В том порядке, в котором мы излагали способы влияния на человека, нетрудно заметить тенденцию увеличения давления.

Но как разобраться в том,

Что здесь конфликтогенно, а что синтонно?

Итак в человеческих отношениях мы не можем обойтись без влияния на жизнепонимание и на жизнеповедение. Причем — повторим это и развернем в этом месте — кроме потребности оказывать влияние есть потребность и испытывать влияние на себя. В сущности, на этом построен весь процесс учения; ведь, читая книгу, человек хочет почерпнуть мысли предшественников и усвоить их, чтобы они на него влияли. Я хочу учиться у других специалистов, испытываю радость от того, что мне кто-то что-то объяснил и что я не сам, а с его помощью обрел знание. Мы упоминали также, что человек нуждается в дельном совете, как ему поступить. Так вот в случаях, когда влияние происходит в соответствии с потребностью человека в таком влиянии, можно говорить о синтонности.

Человек просит совета, я ему его даю. Синтонно. Я в соответствии с потребностью человека побуждаю его к определенной деятельности — синтонно. Ненасильственно, используя проблемные вопросы, секрет Сократа, убеждаю, подвожу его к выводу, который ему нужен для более успешной деятельности, — синтонно. Я его прошу что-то сделать, и он творит добро для меня, предвкушая чувство благодарности с моей стороны, — синтонно.

Но вот попытка дать совет, если вас об этом не просят, — конфликтоген. Так что если вы хотите помочь советом, то надо сначала удостовериться, что человек нуждается в вашем совете. Конфликтегенна и попытка убедить доводами, но насильственно, безапелляционно подаваемыми.

Еще хуже стремление внушить что-то, даже если это мне на пользу, то есть легкое насилие над моей психикой. И особенно конфликтогенно, если внушение носит характер не уговоров, а приказа, сопровождается к тому же жесткими, властными интонациями.

Справедливые требования в принципе не должны расцениваться как конфликтоген, но, высказанные слишком уж “требовательно”, они тоже могут быть конфликтогенными. Неприятно выглядит пожилой человек, предъявляющий обоснованное требование уступить место. А уж требование, противоречащее морали или закону, тем более конфликтогенно. Все виды принуждения, понятно, конфликтогенны. Тем более противоморальные и противоправные. Но и принуждение для “его собственной пользы” тоже конфликтогенно.

Все, казалось бы, понятно. И тем не менее есть сложности. Так, даже резкий приказ с металлическими интонациями в голосе, данный мне на пожаре компетентным пожарником, я восприму положительно. А мягкое увещевание со стороны отца выучить к зачету материал — а ведь это нужно мне — будет воспринято как занудство и создаст конфликтную настроенность…

Авторитарный стиль — это “вместо”, а не “вместе”

Мы разобрались, условно говоря, в способах влияния. Но в приложении к одному из видов влияния — руководству (управлению) в психологии употребляют два противопоставляемых термина: “авторитарный стиль” и “демократический стиль”. Сначала разберемся с первым термином.

Этимологически авторитарность можно расшифровать как самовластие.

Ну а по сути?

В представлении большинства авторитарный стиль связывается с окриком, грубостью, угрозой, наказанием… Все это действительно имеется. Но есть нечто более важное. Оно все в том же чувстве превосходства. Я считаю себя единственным среди присутствующих, кто мог бы принять правильное решение, нужное всем. Альтернативные мнения заведомо ошибочны, я отвергаю их еще до обсуждения и даже до того, как они высказаны. Отсюда желание навязать свое мнение, вместо того чтобы просто, скажем, назвать пути, которые, по вашему мнению, можно было бы обсудить.

Главное — “Делай, как я сказал!”. Это сопряжено и с “Думай, как я сказал!”. Но мое авторитарное “я” здесь глубже внедряется в личность партнера. Ведь на “Думай, как я сказал!” можно и слукавить. Но “не сделать”, а сказать, что сделал, трудно — у авторитарной личности жесткая система контроля.

Ну а средства для выражения авторитарности могут быть разнообразными.

Здесь в ходу “настоятельная просьба”, переходящая в мягкое требование. И само по себе требование, переходящее от мягких форм выражения к более жестким. Требования могут быть и обоснованными, тогда тем более человек считает себя правым и становится еще более авторитарным.

Авторитарный стиль — это и императивные высказывания, и невербальные императивные проявления (указующий перст и пр.). При этом может быть добродушная такая снисходительность: “Быстренько сбегай за хлебом”. А может быть унизительная строгость: “Петров, подойди ко мне!”

Используются и приемы внушения. Жесткие: “Нет, вы пойдете с нами!” Здесь принуждение, в голосе слышится скрытая угроза, а впереди еще — сформулированная угроза. И помягче: “Ну-ну, пойдем все-таки”. Более мягкое внушение может быть реализовано тогда, когда у человека есть какое-то желание подчиниться. Внушая, я опираюсь на потребности, а не принуждаю. Может быть внушение как бы без принуждения.

Авторитарный человек не пренебрегает и убеждением как способом влияния. Но, понятно, тон безапелляционный. “Сами видите — это ведь так?!”

Голос может быть строгим, упругим, давящим, громким, с металлическим оттенком. Нередко применяется командный окрик: “Кому сказано, хватит!” Это может быть купеческо-разнузданный домостроевский куражный голос: “Чаю! Погорячей! А главное, послаще!” Так сказать, голос из бани… Но голос совсем не обязательно должен быть громким, чтобы быть авторитарным. Возможностей много: вкрадчивый, вальяжный, парадоксально тихий, самодовольный… Самоуверенно-спокойный, снисходительный: “…Кисонька, подай вон ту тарелочку… пожалуйста”.

Есть характерные для авторитарного стиля словосочетания. Их набор стандартен, ограничен, специфичен. Примеры: “Я кому сказала?!”, “Успокойтесь… Тише!”, “Сядьте!”, “Зарубите себе на носу!”, “Запомните раз и навсегда!”.

Понятно, что строится жесткая система угроз. Для первичного коммуникативного поведения в том числе. Человек, может быть, выполнит требование и так, но авторитарная личность начинает все равно с угрозы: “А если вы не…, то я…”. При отказе — сразу угрозы. Угроза может у авторитарной личности носить и характер шантажа. Менее искренняя, менее прямолинейная авторитарность не гнушается манипуляционными трюками. “Сереженька, будь добр, вынеси помойное ведро” — это авторитаризм, но манипуляторский. С виду вроде бы деликатность, а на самом деле приказ, решение, принятое мною и навязанное.

Авторитарность предполагает наказание. Оно реализуется, если действительно человек не выполнит требование. Но вот что интересно. Наказание часто заблаговременное. Только за саму вероятность непослушания. Только при намеке на попытку сопротивления, возражений. Практикуется наказание отрицательными опенками, обвинениями, высмеиванием, голосовым нажимом…

Авторитарная личность принимает решение не вместе с человеком, а вместо человека.

Демократический стиль — это “вместе, а не вместо!”

Прежде всего отметим, что если говорить не о руководстве, а о влиянии, то демократический стиль, как и авторитарный, применяется не только на работе, но и в семье, в кругу друзей и даже в случайных группах (спор на митинге…).

Этимология понятна: демократия — народовластие. При этом сколько людей — не важно, не обязательно же весь народ. Народа вместе со мной может быть всего двое.

А почему мы говорим о демократическом, но именно влиянии? А потому, что это влияние на процесс принятия решений, которые будет выполнять потом каждый член группы.

И чем же демократизм отличается от авторитаризма? Какой набор признаков характеризует демократический стиль влияния?

Лидер здесь все-таки есть, надо же проявить инициативу в постановке вопросов и руководить процессом принятия решения. Но демократическому лидеру присуща убежденность, что “моя” точка зрения — одна из возможных. Не я один, а многие могут предложить оптимальные пути решения вопроса, может быть даже более правильные, чем предложу я. Поэтому я не навязываю, а только называю кажущиеся мне приемлемыми пути, обрисовываю их, прошу обсудить, увидеть ошибки, которые, возможно, не увидел сам. Я стимулирую выдвижение других предложений, декларирую возможность принятия альтернативных предложений (выдвинутых не мною). Стараюсь увидеть в предложениях партнера положительное. В то же время деликатно называю минусы в предлагаемом не мною варианте.

Никаких настоятельных просьб, требований, внушения. Отказываемся от метода категоричного убеждения. Нет — принуждению. Ни при каких обстоятельствах не используются угрозы, тем более шантаж. Манипуляции — никогда. Не применять императивных высказываний, приказного тона, даже смягченного, тем более вальяжного, барского. Кстати, эти наши с виду авторитарные “никаких”, “ни при каких обстоятельствах”, “никогда” мы предлагаем тоже только на предмет их обсуждения личностью. Человек может предпочесть иное. Но это значит предпочесть авторитарный стиль.

Ну а каковы средства влияния, которые все же целесообразны?

Во-первых, побуждение к принятию решения по данной проблеме. Мы ставим проблему и спрашиваем участников обсуждения, как ее решить.

Убеждение… Но только методом Сократа. Задаем участникам уточняющие, заинтересованные вопросы, внимательно выслушивая их ответы. Если есть несогласие кого-то с кем-то, уточняем мнения других в дискуссии. Затем — голосование. Если у меня иное мнение, чем у большинства, я обосновываю точку зрения информацией, полученной из источников, которым я доверяю, и прошу ее проверить. Говорю: для вашей позиции есть такие-то определенные основания, но я придаю значение таким-то фактам, которые представляются мне аргументами в пользу того-то и того-то, поэтому предлагаю обсудить. То есть опять-таки приглашение к разговору и дискуссия, а не припирание к стенке. А потом опять, понятно, голосование. Метод Сократа, таким образом, может применяться и для принятия совместных решений. Хотя, как мы говорили, он может быть применен и для поиска абстрактной истины.

Демократическому стилю влияния не свойственны оценки, претендующие на объективность.

можно говорить только о своем впечатлении (но не высказывать мнения).

При всем этом я готов к тому, что меня могут убедить, а не примут безоговорочно мою точку зрения. Надо вообще быть готовым к тому что правы могут оказаться другие, а не я. Впрочем, и у меня есть право на ошибку, так что и меня не надо судить слишком строго. С другой стороны, если я лидер, то какая-то точка зрения у меня должна быть, иначе “нечего соваться” со своей инициативой. Но даже если меня не убедили, я готов к компромиссному решению. Другие не хуже. Они тоже имеют право на ошибку (но вдруг они правы?). И даже могут принять ошибочное решение. Я все равно подчинюсь большинству, оставаясь в оппозиции и имея право на свое особое мнение.

Голос? Интонации? Учтиво-вежливые, мягкие (но не вкрадчивые, не снисходительные), доброжелательные, на равных, рассуждающие.

Не перебивать. Вы спикер, а не хозяин.

Демократический стиль в противовес авторитарному означает стремление просить совета по совместному делу (аналогично тому, как просить совета по своему делу, демонстрируя уважение к компетентности партнера, о чем мы говорили в главе об активной антикатегоричности).

Говоря кратко, вопрос решается вместе с партнером, а не вместо него.

Kontinuum “авторитарность — демократичность”

Природа не терпит жестких границ. Этот философский тезис проявляется и в вопросе авторитарности — демократичности. Нарисуем прямоугольник и поделим его диагональю пополам на два треугольника (рис. 4).

щелкните, и изображение увеличится

Верхний треугольник будет у нас обозначать авторитарность, нижний — демократичность. При движении слева направо уменьшается авторитарность, увеличивается демократичность. Нарисовано условно, для понимания и запоминания. Чем больше давление голосом, чем больше ультиматумов, чем больше наказаний за непослушание, тем больше стрелка сдвигается влево. И наоборот, чем чаще апелляция к мнению окружающих, чем чаще прислушиваемся к их предложениям, тем больше стрелка сдвигается вправо.

Обсудим такое известное всем явление, как назидательность (в словаре Ожегова даны синонимы: наставление, поучение).

Назидание осуществляется категоричными, безапелляционными интонациями. Но главное, что здесь даются насильственные советы, естественно, без просьбы на то партнера.

И это вам не категоричность в обсуждении абстрактных научных истин. Теоретической ясности ради проведем разделение: назидание — это авторитаризм, касающийся только твоей жизни, а не совместного дела. То есть он воспринимается острее. Причем ведь поучают из добрых побуждений, “на пользу” партнеру. Чтобы ему же было лучше. Назидательность — это такая мягкая доброжелательная авторитарность. Но от этого еще больше вызывает агрессию. Значит, назидательность — это стрелка где-то между положением “лево” и “посредине”.

Но есть один важный момент, который мы должны сейчас подробно обсудить и который мы намеренно опустили раньше. “Движение стрелки” по шкале “авторитарность — демократичность” отражает давление лидера содержанием своих высказываний.

Крайнее левое положение стрелки: “Если не сделаешь, что я сказал, то…”, далее формулируется угроза. Движение вправо на одно деление: “Ты можешь выбрать из двух вариантов, которые я предлагаю, но мое мнение, что надо выбрать не то, а это”. Дальнейшее движение стрелки вправо означает выбор из трех вариантов, из четырех и т. д. С другой стороны, движение стрелки вправо произойдет резче, если вообще снимаются рекомендации по выбору. Дело в том, что если мнение высказано, то его уже надо преодолевать (понятно, что, если это мнение более авторитетного человека, его сложнее преодолеть).

Дальше я обрисовываю альтернативные варианты и возможности, связанные с ними, но прошу выдвигать другие предложения и активно нахожу в них положительное, подчеркиваю это. Еще дальше. Я сначала прошу высказывать предложения по поставленной мной проблеме и лишь после выдвижения предложений высказываю свои предложения. Дальше вправо… Я прошу высказывать предложения, а сам предложений не высказываю никаких, стараюсь только, чтобы то, что высказал бы я, высказали в ответ на мои вопросы другие (по методу Сократа). То есть я только ставлю проблему. Возможен вариант, когда лидер, имея заготовленную точку зрения, высказывает ее все же в конце, но как будто бы мысль пришла только что, в процессе обсуждения… И наконец, я не ставлю даже проблему, а стимулирую постановку проблемы членами группы: “Какие вопросы мы сегодня обсудим?” В этом — доверие более высокого класса. Максимальное раскрепощение людей для мозгового штурма проблемы. К такому ведению обсуждения можно применить термин, который в ходу в гуманистической психологии, — “фасилитация” (то есть облегчение процесса, в данном случае обсуждения).

Понятно, что демократический лидер-фасилитатор признает право меньшинства на оппозицию. Демократический лидер все время балансирует между стремлением достичь ясности и определенности в высказываниях партнеров (уточняет, а значит, все же немного давит) и стремлением предоставить максимальную свободу обсуждению.

Примерами эту шкалу читатель может насытить самостоятельно, но крайнее левое положение все же проиллюстрируем.

“Копай себе могилу, или я убью тебя раньше, чем ты ее выкопаешь”. И люди копали, оттягивая на полчаса смерть. Немногие отказывались от этого бреда — помогать убийцам в своем собственном захоронении.

Теоретически говоря, и здесь дается возможность выбора: на полчаса раньше или на полчаса позже. Но то — фашизм.

А где же у нас на этой шкале водораздел между авторитарностью и демократичностью? Нет водораздела, все так плавно и перетекает. Единственно, что хотелось бы отметить, — истинно демократический лидер не будет стараться подменять демократизм его подобием. Дескать, я даю вам возможность выбирать… Он постарается мобилизовать все интеллектуальные ресурсы группы стимуляцией творчества и высказываний.

Псевдодемократический же демагог часто использует такую подмену. Он ставит вопрос, дает ответ и предлагает голосовать. Создается впечатление демократичности, а на самом деле — самая манипуляторская авторитарность. Он манипулирует очередностью постановки вопросов на голосование: в более выгодном положении находятся первые предложения, за которые раньше голосуют, но их-то и ставят на голосование вне очереди. Осознание манипуляторской природы такого псевдодемократизма должно в конце концов способствовать сопротивлению таким способам авторитарного давления.

Плюсы и минусы авторитарности

Звучит странно. Все осуждают авторитарность. А тут плюсы…

Ну а если бы их не было, то разве авторитарность процветала бы? Значит, есть какие-то плюсы. Авторитарные приказы действенны и дают быстрые результаты. А в экстремальной ситуации не до демократических тонкостей. На войне и во время катастроф реально действуют именно авторитарные приемы.

Для самого авторитарного лидера, которого по тем или иным мотивам (боятся или хотят получить от него что-то, чего не дают другие) слушаются, это удобно. Авторитарные приемы выгодны также энергетически и по временным затратам. Что легче — обсудить проблему или сказать безоговорочно: делай, как я велела?

Жена загружена бытом, работой, детьми, а он, “бездельник”, телевизор смотрит в это время. А белье надо отжать быстро, чтобы к вечеру высохнуть успело.

Авторитарность, как ни странно, бывает выгодна и тому, кто подчиняется. Ведь тогда я снимаю с себя ответственность. А ее далеко не всегда хочется на себя брать… Ответственность связана не только с тревогой — вдруг не справлюсь, а с меня спросят. Ответственность связана еще и с повышенными рабочими нагрузками, а так иногда хочется поспать, забить козла, выпить, заняться сексом… Боязнь ответственности, принятия ее на себя хорошо проанализировал психолог-гуманист Эрих Фромм в своей книге “Бегство от свободы”. Люди бегут от свободы и связанной с ней ответственности, в результате наступает фашизм. Да. Он наступает не только потому, что есть авторитарные лидеры, но и потому, что есть жаждущие авторитаризма ведомые. Говорится о том, что надо стать хозяевами предприятий. Берите предприятия и становитесь хозяевами. Нет, пусть за меня кто-то отвечает, а не я за кого-то. Поэтому будет процветать наемный труд с неизбежной эксплуатацией, а не самоуправление на предприятиях.

Часто трудна ответственность и за свою судьбу. Ее так хочется переложить на другого. На Бога, священника, командира. Мне вспоминается давнишний американский кинофильм “Триста спартанцев”.

Вот войско Ксеркса окружило горстку оставшихся в живых и охраняющих погибшего царя Леонида греческих воинов. Попытка прорваться клином была обречена заранее. Тогда круговая защита. Ксеркс объявляет: отдайте тело Леонида и расходитесь. Если нет — гибель всем. Воины смотрят на командира. Он говорит: “Нет, не отдадим” (значит — гибель). И все гибнут под градом стрел персов.

Ответственность за свою судьбу вручена командиру. Подтекст: я не ответственен за свою гибель. Переложить ответственность на другого (даже за свою судьбу) — это, как мы теперь знаем, психозащита. Но помним все время о необходимости не поверхностной пассивной психологической защиты, а “глубокоэшелонированной” психотехники безопасности.

Чувство поверхностной психологической анестезии возникает и в ситуации выполнения стороннего преступного приказа. В одной из ранних и чарующе глубоких песен Окуджавы есть строки: “А если что не так, не наше дело. Как говорится. Родина велела. Как славно быть ни в чем не виноватым, совсем простым солдатом, солдатом”.

Цену такой поверхностной психологической анестезии после августа 91-го и октября 93-го многие из нас почувствовали. Когда эта анестезия отходит, приходится еще долго мучиться душевной болью.

Для подчиняющегося есть еще один важный момент. Этот авторитарный лидер защитит меня от другого авторитарного человека. И вместо того чтобы самому защищать справедливость, я оказываюсь в позиции подчиняющегося, которого надо защищать. При том, что гуманизм оправдывает и такую позицию, она, эта позиция, в целом неоптимальна для людей. Лучше было бы, объединившись со справедливым и сильным демократическим лидером, вместе преодолеть авторитаризм.

Итак, все достаточно непросто. Настолько, что конфликте генным может быть не авторитарный стиль, как можно было бы ожидать, а отсутствие его, отсутствие адекватных приказов. В самом деле, авторитарный и компетентный Жуков был на войне необходим. И отсутствие ожидаемого компетентного приказа — жестокий конфликтоген. Командуйте нами, говорили добровольцы-ополченцы, но ими командовали только в том смысле, что заставляли погибать. Я хочу выполнять те компетентные команды, которые спасут страну и меня.

Авторитарность нужна и при защите от агрессора. С ним надо разговаривать иногда с позиции силы, когда он захватывает власть, совершает несправедливое нарушение закона, хамит.

Учиться, следовательно, нужно не только демократии. Для того чтобы ее же и защитить, как это ни парадоксально, учиться надо и авторитаризму. Если угодно, провести тренинг навыков авторитаризма. Не только лидерам полезно тренировать авторитарные умения, но и любому человеку. Мы займемся этим вопросом в разделе, посвященном реагированию на конфликтогенное поведение. В плане первичного коммуникативного поведения авторитарные окультуренные навыки тоже полезны — в зоне повышенного риска конфликте генного поведения со стороны окружения.

Нет, мы не хотим расхваливать авторитарный стиль. В его плюсах, как понятно из текста, — его минусы, если говорить об интересах подчиняющегося авторитарному лидеру. Плюс — свобода от ответственности и связанной с ней тревоги. К ней приводит бегство от другой свободы, свободы с ответственностью. Свобода от ответственности столь сладка, что бегство от свободы с ответственностью носит массовый характер. Она часто приводит к власти безответственных авантюристов, смело и безрассудно действующих в условиях отсутствия ответственности с их стороны и доверчивости со стороны ведомых. А это приводит общество к катастрофам.

Авторитарные режимы биологизируют общество, спускают его на низшие ступени, где правит не разум и высокие нравственные и эстетические чувства, а стремление к уничтожению людей, витальный (животный) страх за свое существование, предательство. В таких режимах и устанавливается биогенный pecking order — порядок клевания, при котором “Альфа” клюет всех, а “Омегу” заклевывают все.

Авторитарность чревата минусами и для самого авторитарного лидера, и для партнера, и в целом для общества.

У авторитарного лидера сознание сужено значимостью своей идеи. Он не только не видит альтернатив, но и не хочет их видеть. Блокируется обратная связь.

При авторитарном влиянии больше возможностей для принятия ошибочных решений, не видно опасностей, минусов в предлагаемом авторитарным лидером решении, все боятся ему о них сказать. В результате страдает общество, да в конце концов и сам лидер. О нем-то говорят, что он, дурак, не предусмотрел…

Люди задавлены — инициатива наказуема — нет идей. Ни у общества. Ни у самого лидера, который мог бы их получить. Почему продуктивен мозговой штурм? Много народа — много идей. Сняты преграды, не боимся даже абсурдных на первый взгляд предложений — потом критически осмыслим, — и идей становится все больше. Авторитарному лидеру не нравятся мозговые штурмы, он может на них выглядеть не самым-самым…

Партнер лишь исполнитель, инструмент. Он чувствует себя таковым. Но он не хочет им быть. Страдает его человеческое достоинство. Воплощать не свои решения, навязанные извне, не хочется. Человека принуждает воля авторитарного лидера. Он сопротивляется. В итоге необъявленный саботаж. В группе апатия: мы не отвечаем за принятые решения.

Исследованиями крупного психолога Курта Левина выяснено, что при авторитарном стиле руководства падает производительность труда.

В группе плохой микроклимат. Авторитарный стиль эмоционально неприятен, создает напряженность.

У человека, которого принуждают, формируется психологическая защита: я не глупее (вариант: умнее), почему я должен подчиняться? Как результат — сопротивление и конфликт. И таких людей много. Они не только сами восстают, но и поднимают на восстание людей, бегущих от свободы с ответственностью, те поддаются влиянию, и конфликт становится массовым. Общество сотрясает очередная революционная война всех против всех. Лидера убирают. Невыгодно быть авторитарным лидером.

…Акaдемия Знaкомств (Soblaznenie.Ru) - это практические тренинги знакомства и соблазнения в реальных условиях - от первого взгляда до гармоничных отношений. Это спецоборудование для поднятия уверенности, инструктажа и коррекции в "горячем режиме". Это индивидуальный подход и работа до положительного результата!..

Как минимум у партнера формируется отношение к лидеру тоже как к инструменту, а не к субъекту, к личности. Его воспринимают как явление неживой природы, к которому нужно только приспособиться и выжимать манипуляциями из него то, что можно. Лидер и подчиненный “живут мимо друг друга”.

Психолог А. Глянц обратил внимание на то, что при авторитарном стиле руководства не выдвигаются и не воспитываются новые лидеры.

И действительно — вспомним нашу брежневскую геронтократию.

Что же: минус, минус…

Минусы и плюсы демократического стиля влияния

Раз демократию обычно расхваливают, начнем с минусов.

Требует времени. Вон сколько занимают процедурные вопросы на съездах. И автократы предъявляют претензии: хватит разговаривать, надо работать. Действительно. Вот не беда нагрянула даже, а небывалый урожай. И уже мы не можем обойтись демократией и разработкой экономических мер, а подавай нам чрезвычайное положение.

 Демократия — это разделенная ответственность, могущая вести к общей безответственности.

 Демократия — это дополнительная работа ума и просто физическая работа.

 Демократия — это выдержанность, не разрядишься так просто в крике, это уже было бы антидемократично. А быть выдержанным трудно — “слушать там всякие глупости, когда ты сам жутко умный”.

Так что есть минусы.

Но плюсов больше, и они ощутимее.

У партнера сохраняется достоинство. Если влияющий прав, то истина, к которой партнер был подведен методом Сократа, прочувствована и принята им. Принуждает человека не человек, а действительность, которую они вместе постигли.

У партнера стимулируется активное мышление над проблемой с высокой вероятностью принятия и использования его предложений. А свою идею приятнее воплощать в жизнь. А если и не совсем свою, то принятую с моего одобрения, и уж по крайней мере с моего ведома. Повышается активность при воплощении решения. А значит, и производительность труда (Курт Левин).

Повышается самооценка и самоуважение. А значит, и уровень притязаний в творчестве, а это, в свою очередь, повышает производительность. Но более важно

ОСОЗНАНИЕ СВОЕЙ СУБЪЕКТИВНОЙ САМОДОСТАТОЧНОСТИ, СОЗНАНИЕ РЕАЛИЗОВАННОЙ ВОЗМОЖНОСТИ ВЛИЯТЬ НА ОБЩЕСТВЕННО ЗНАЧИМЫЕ ПРОЦЕССЫ.

Осознание себя успешной личностью, которую ценят, которая может влиять на жизнь группы. В связи с этим — эмоциональный подъем, переживание психологического комфорта, удачливости, удовлетворенности бытием. Такая личность менее агрессивна, энергия уходит на творчество, спорт, семью, секс.

В микрогруппе улучшается психологический климат. Никто друг на друга не давит, никто никого не презирает, не эксплуатирует.

Влияющий тоже выигрывает. Он получит идеи (при авторитарном стиле не получит). Перепроверит, подправит, отточит детали в своих ранее предлагаемых решениях. Может быть, откажется от своей проигрышной идеи — зачем же вкладывать средства и труд в заведомо нерентабельное дело?

Но при всем этом авторитет влияющего увеличится, а не уменьшится, как ожидает этого тревожная невротическая личность.

Группа развивается свободно, больше воплощенных возможностей, ничто не упускается.

В группе формируются демократические лидеры, успешно работающие и в других группах.

Мотивы авторитарности

Ну, если столько плюсов у демократического стиля, то почему все-таки часто превалирует авторитарный?

Конечно, и сами по себе плюсы авторитарного стиля, которые мы разобрали, — вещь достаточная, чтобы к нему обращаться время от времени, несмотря на все минусы. Об этом чуть впереди.

Но почему авторитарный стиль используется по преимуществу, а за демократический еще надо ратовать, ему еще надо обучаться?

Для объяснения этого придется опять вспомнить о чувстве и знаках превосходства. В демократической группе все на равных. А биогенное стремление к превосходству очень сильное. Я лучше, я умнее, и поэтому вы должны меня слушаться. Авторитарная личность может быть, так сказать, первично-авторитарной и невротично-авторитарной. Первый вариант — это эпилептоидный психотип, у которого мощная энергетика и стремление наводить установленный кем-то порядок. Второй вариант — личность с комплексом неполноценности, гиперкомпенсирующаяся. Термин “гиперкомпенсация” надо включить в свой практико-психологический словарь. Человек восполняет (компенсирует) свой недостаток с избытком, с лихвой (гипер), “сверхвосполняет” (гиперкомпенсирует). В любом случае

ПРОИСХОДИТ САМОУТВЕРЖДЕНИЕ ЧЕРЕЗ УНИЖЕНИЕ ДРУГОГО С ПЕРЕЖИВАНИЕМ ИМ ЧУВСТВА СВОЕЙ УНИЖЕННОСТИ,

И даже если авторитарная личность подавляет вас, казалось бы, не себе во благо, а “вам же на пользу”, можно сбежать из дому от таких забот. Что и делают нередко подростки.

Авторитарные действия для энергетической личности, ориентированной не на предметный мир (порубить дрова, сделать самолет), а на социальный мир (переделать людей, социальное переустройство) — это выход их бурной энергетики, которую трудно сдержать, но которую при использовании демократического стиля приходится все-таки сдерживать. Обычно авторитарные действия оправдываются интересами дела. Но это часто лишь камуфляж основных мотивов, о которых только что шла речь.

Участник одной из групп в “Маленьком принце” Е. Бобров обратил внимание на то, что есть в мотивации авторитарности и такой вот манипулятивный компонент.

Если я предложил правильную идею (автором которой я действительно являюсь), но тут же ее предложили и другие, поскольку она видна и другим, то слава достается всем. И “общую курицу славы” придется разрезать и каждому выдать “по равному куску”. А если я отодвинул манипулятивно другого автора, то делиться уже не придется. Подленький мотивчик. Но ведь многим он виден. Не скроешься. Так зачем же?

Психолог А. Глянц выдвигает еще один мотив авторитарного возвышения: при успехе после авторитарного единоличного принятия решения возрастает авторитет, и люди охотнее пойдут за таким лидером. Тоже вроде для дела. Но на самом деле для мелкого самоутверждения за счет принижения личности другого.

Вообще авторитарному человеку свойственно преувеличение своей ответственности и своей значимости в общем деле.

— Я такой хороший, я беру на себя все тяготы, а вы…

Не оправданные действительно экстремальными обстоятельствами авторитарные действия негуманны. Особенно если они проводятся человеком без должного авторитета, а только в связи с формальным лидерством, с должностью. При более глубоком осознании (самоанализе, рефлексии) самооценка снижается. Снижается, понятно, и оценка окружающих, поскольку самооценка — это отражение, мы говорили, оценки окружающих. Этого ли мы добивались? Нет, мы хотели повышения и оценки, и самооценки.

Сейчас в ходу много новых выражений, связанных с изменениями в стране. Одно из таких — “подавляющее меньшинство”. Ну, так понятно, что авторитарность и нужна именно этому подавляющему меньшинству.

Так как же влиять? Еще несколько замечаний

Мы живем в мире взаимодействия и взаимовлияния друг на друга. И не можем обойтись без этого.

И мы увидели, что плюсы и минусы есть и в авторитарном стиле, и в демократическом. Ну, что же, придется, как всегда, учитывать и то и другое.

Вот профессор говорит студентке, которая у него занимается в студенческом научном кружке:

— Танечка, будь добра, мел…

Авторитарность, смягченная вежливостью. Конфликтогенно? Нет. Синтонно. Почему? Да потому, что Таня за честь почтет помочь профессору. Перед другими студентами это означает ее близость к уважаемому шефу. И то, что он именно к ней обратился, означает, что она все здесь, в кружковском помещении, знает.

Совсем иное дело муж — жена. Они на равных, но жена (как будто она профессор, а он для нее как будто студент) говорит мужу фразу, которую мы уже выучили наизусть:

— Сереженька, кисонька, вон ту тарелочку…

И все вроде в порядке, но Сереженьку как будто электродугой свело, а понять, что его крутит, он не может. Аналогично, но еще более ярко видна неприемлемость авторитарности в ситуации, когда, скажем, студенческий новоиспеченный лидер вдруг начинает другого студента держать за секретаря. Когда зазор между моим статусом и статусом партнера маленький, а важности много, это особенно неприятно.

Ну и совсем уж нелепо звучало бы, если бы невестка попросила свекровь:

— Анна Сергеевна, неплохо бы за продуктами в магазин сходить…

Значит, речь идет не только о том, может ли данное высказывание характеризоваться как авторитарное, но еще и о том, как оно ложится на психику партнера. Если партнеру нравится ваша позиция, то это синтон, не нравится — конфликтоген. Мягкие же формы авторитарных просьб, если у вас есть основания для пристройки сверху, звучат нейтрально.

Если начальник советуется с коллективом — нейтральность. Если с одним подчиненным — скорее, синтон.

В СРЕДНЕМ МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧТО ПРИ ОТСУТСТВИИ ДЕФИЦИТА ВРЕМЕНИ, В СПОКОЙНОЙ 0S-СТАНОВКЕ, КОГДА НЕТ СУЕТЫ, СПЕШКИ, НЕОБХОДИМОСТИ WCTP0 ДЕЙСТВОВАТЬ, ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНЕЕ ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ СТИЛЬ, ЕСЛИ ЦЕЙТНОТ, ОПАСНОСТЬ, ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ СИТУАЦИЯ, ДОПУСТИМ АВТОРИТАРНЫЙ СТИЛЬ.

НО!

Во-первых, нормально, когда в 75-90% ситуаций практикуется демократический стиль, а в 10—25% применяется (в трудной обстановке) авторитарный стиль. А не наоборот.

Во-вторых, после вынужденного авторитарного посыла, когда экстремальная ситуация позади, неплохо бы устроить демократический разбор, вызвав огонь на себя, и понять, правомерен ли был авторитарный посыл. Это покажет вашу самокритичность, желание выверить свое поведение. В случае неправомерности это будет выглядеть фактически как извинение. И скорректирует вас на будущее: может быть, можно было обойтись и без этого.

Лидер должен научиться быстро менять по обстоятельствам стили влияния. В спокойной обстановке — демократичный, рассудительный, в цейтнотной — распорядительный, не шумливый, но в случае опасности чтобы мог и нажать голосом. Если превалирует демократический стиль, то единичный авторитарный посыл понимается и оправдывается людьми.

Мои наблюдения, однако, показывают, что в организационных делах без известной доли авторитарности не обойдешься. Избавиться от авторитарности полностью — это утопия. Потому что есть люди, для которых демократический стиль влияния на них — это как бы несерьезно. А серьезно — это авторитарность. В какой-то мере я объясняю это наследием командно-административной системы, в которой мы выросли. И привыкли. Наверное, действительно надо водить 40 лет по пустыне наш народ, чтобы он выдавил из себя по каплям раба.

Родителям можно порекомендовать, по крайней мере, практиковать предложение многочисленных альтернатив:

— Маш, какую кашу сварим? Гречневую, овсяную, перловую?

Возможность выбрать отвлекает ребенка от сопротивления еде как таковой.

Некоторые родители, педагоги оправдывают свою авторитарность тем, что “его” надо спасать от самого себя. Не согласен. Человеку надо предоставить всю информацию, если он захочет ее взять. Ему надо предложить помощь, но не давить советами, назиданиями или, чего доброго, репрессиями.

Человек имеет право на ошибку, в отношении себя даже на трагическую.

На его опыте будут учиться другие. В этом драматизм демократизма. Но у людей есть потребность и в эффективных советах, в эффективной информации для решения своих проблем. Если вы даете человеку нужный ему совет, он, возможно, будет рад этому.

Семья и стили влияния

Кто чаще лидер в служебной сфере? А кто в семье? В самих вопросах содержится ответ, потому что из житейских наблюдений ясно: в семье — женщина, на работе — мужчина. Разумеется, по преимуществу, с исключениями, нужными для всякого правила.

Поскольку чаще всего почти все рычаги власти — в руках молодой жены, у нее вырабатывается агрессивный авторитарный стиль влияния. Так быстрее. Так легче испытать чувство значимости и показать его мужу. Вот зарисовка с натуры. На занятиях с супружескими парами — все сидели сначала попарно -— я вдруг обнаружил, что нет мела… Разведя руками и показав на доску, я дал понять, что, мол, мела нет и неплохо бы сходить кому-нибудь за мелом. Реакция молодых жен была мгновенной и почти у всех выразилась одинаково. Каждая ткнула в бок своего мужа:

— Сережа, мел!

— Вань, сходи ты!

— Андрей, быстренько за мелом!..

Постепенно рычаги переходят к мужу, но авторитарным он становится в семье где-нибудь в конце супружеского двадцатилетия, когда проведены пробные разрывы и когда она поняла, что деваться некуда. Когда же молодая супружеская пара живет у чьих-то родителей или хотя бы только зависит материально {или и то и другое), авторитарно ведут себя теща или свекровь, мужья которых уже умерли, развелись или не вмешиваются в семейные дела, потому что заняты общественными. Свой “взрослый ребенок” — тоже часто жертва родительской авторитарности.

Понятно, главный объект для авторитарного тирана — дети. По отношению к ребенку авторитарны мягко-жестко все: и бабушка, и папа, и конечно же мама. До той поры, пока само чадо, не усвоив стиль и не получив психологических (сбегу из дому) или юридически-материальных (отсужу площадь) рычагов, не начинает авторитарно же сопротивляться: “Ну ладно, хватит читать нотации”, а потом авторитарно загоняет престарелых родителей в угол.

Разумеется, все это не может способствовать миру в мире семьи.

Но “такова жизнь”. И “что же делать?”.

Авторитарность допустима и здесь лишь в экстремальных ситуациях, с последующим обсуждением, правомерен ли был авторитарный акт. В целом же

ДОЛЖЕН ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ СТИЛЬ ПРИНЯТИЯ СОВМЕСТНЫХ РЕШЕНИЙ.

Нелегко, имея в руках рычаги власти, заставить себя ими не пользоваться. Но надо. Если говорить о психологических средствах помощи семье, то нужно помочь каждому члену семьи осознать все закономерности, которые мы обсуждали в этой главе. А затем, если возможно, — серьезный

Тренинг антиавторитарности и демократических навыков

Вопросами тренинга в принципе мы займемся позже в специальной главе. Здесь же — несколько уместных слов.

Трудно это — переделывать авторитарную личность. Дело в том, что демократические действия сложнее, чем авторитарные. Авторитарные навыки в арсенал берутся личностью по подражанию. Пассивные, дефензивные (то есть защищающиеся) люди вообще забиваются в угол и становятся подвластными или защитно-ощетинившимися, и они не овладевают демократическими средствами влияния.

Ну так что же тренинг? В первую очередь в группе с помощью психолога повышается чувствительность к авторитарности. Каждый должен у других и у себя услышать-увидеть даже намек на авторитарность. Причем сначала это удается лучше по отношению к другим, а потом слышится и у себя. В длительных тренингах надо добиться того, чтобы авторитарные тенденции оттормаживались еще на этапе возникновения плана авторитарного действия, на бессознательном уровне. Постепенно все больше акцент будет смещаться на поиск демократических средств.

Мы рекомендуем обратить внимание на вопросы тренинга уже сейчас (перелистните страницы). А когда вы будете фундаментально прорабатывать вопросы тренинга, следует не раз заглянуть в эту главу.

Рекомендация дана психологам, занимающимся общением. А что же остальным людям? Читать и самодисциплинироваться в соответствии с прочитанным и принятым. Но лучше обратиться в тренинговые группы, которые ведут психологи нашей ориентации.

Манипуляция

Одним из способов влияния, как было уже сказано, может быть манипуляция. Вспомним: это скрытое психологическое воздействие с психологической или материальной выгодой для себя и в ущерб партнеру. Манипуляция может быть и скрытым принуждением, как в примере с цветами для врача.

Этот способ в какой-то мере противоположен авторитарному стилю. А в какой-то мере сродни. Противоположен потому, что нет заведомо осуждаемых признаков авторитарности: криков, оскорблений, угроз… А сродни — своей принудительной сутью: “Делай, как я велю”. Но манипуляция даже более неприятна, чем авторитарность. Здесь что-то иезуитское. Воздействие скрытое, не придерешься. Трудно искать возможности противодействия. Действия манипулятора нервируют, выводят человека из себя, вызывают на открытую агрессию и ставят в худшее положение — не партнер кричит, а я, не он оскорбляет, а я.

Если я применяю манипуляцию, то рискую создать вокруг себя вакуум, так как люди будут избегать меня.

Манипуляция может применяться не только в целях влияния на поступки человека, а более широко. Можно вызвать на откровенность, а потом осудить и возвыситься за счет унижения. Манипулятивные воздействия широко распространены. Люди даже не замечают, как самодовольно хвастаются именно этим змеиным способом. Давно в журнале “Семья и школа” напечатали материал, в котором мама рассказывает, как она воспитывала аккуратность в сыне.

Он приходил и не чистил обувь, забывал. Тогда она вычистила до блеска один ботинок, а другой оставила в комьях грязи.

Манипулятивное воздействие. Я не помню, что эта мама написала об эффекте. Но можно себе представить ребенка, каково было его смятение. Идти с таким контрастом или чистить второй ботинок и опоздать в школу? Или лучше разразиться слезами, и пусть мама посмеется?

Манипуляция конфликтогенна и антигуманна. Лучше от нее отказаться.



Страница сформирована за 0.64 сек
SQL запросов: 192