УПП

Цитата момента



То, как ты двигаешься, - твоя автобиография в пластике!
Преподаватель драматического искусства

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Пытаясь обезопасить ребенка на будущее, родители учат его не доверять чужим, хитрить, использовать окружающих в своих целях. Ребенок осваивает эти инструменты воздействия и в первую очередь испытывает их на своих ближних. А они-то хотят от него любви и признательности, но только для себя. Но это ошибка. Можно воспитать способность любить, то есть одарить ребенка этим драгоценным качеством, но за ним остается решение, как его использовать.

Дмитрий Морозов. «Воспитание в третьем измерении»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Париж
Человек заставил дерево быть срубленным с помощью инструмента-топора.

Другой способ увидеть то, о чем предупреждал Бейтсон, – рассмотреть это взаимодействие функционально.

f (x) = y

Где

x –человек, упомянутый в первом предложении

и

y – это топор и дерево.

Скрытое значение этого уравнения таково: если известны (из наблюдения или предположения) действия x (человека), то последствия для дерева и топора предсказуемы. Как указал Бейтсон, так же истинно, что если я знаю действия топора, то могу предсказать действия и поведение человека и дерева (по крайней мере, в очень ограниченном контексте, описанном в первом предложении). Другими словами, топор можно рассматривать как независимую переменную (x), а человека и дерево – как зависимые переменные (y).

И еще, в качестве тренировки эпистемологической гибкости: обратите внимание, что если после я выберу глубину зарубки на дереве за независимую переменную, то действия человека и топора, становятся одинаково предсказуемыми.

Нам нравится прекрасное определение Р. Д. Лаинга: вытеснить – значит забыть, что вы забыли. И такое же коварное, тайное качество присуще нашему вербальному коду. Обратите внимание, мы не говорим, что первое предложение неверно – мы только говорим, что синтаксис естественного языка устраняет некоторые важные возможности восприятия. В результате возникает то, что мы назвали эпистемологией галки, или занудной эпистемологией (система убеждений, основанная на единственной и неизменной позиции восприятия). Для нас очевидно, что если бы, принимая решения, мы могли просто и естественно занимать разные позиции восприятия (тройное описание, описанное далее), – то не смогли бы возникнуть, по крайней мере, некоторые подходы, вызвавшие локальные экологические кризисы. Очень важно понять, что структура кода, который мы постоянно используем для передачи опыта друг другу и взаимодействия с миром, имеет встроенные, глубоко эпистемологические решения, которых мы не осознаем. Эти искажения – часть самой структуры языка. И как предупреждал Бейтсон, если они не корректируются, мы, как вид, вполне можем скоро, как говорят в высшей лиге, выбыть.

Задним числом оглядываясь назад из ХХ века на классический XVIII, на позицию эмпириков, сравнительно легко понять их ошибку, как в логическом описании, так и в логическом уровне. Они перепутали законы физического мира с правилами, действующими в области репрезентаций этого мира. Правила, действующие в физическом мире, не обязательно приложимы к его репрезентациям.

Для нас центральная проблема в исследовании эпистемологий – как они объясняют самую обычную ситуацию, когда, получив одинаковый опыт в реальном мире, и честно сообщая о нем, два человека описывают его совершенно по-разному. То, как решается эта проблема, определяет ответы и на вопрос о личной ответственности, и на вопрос о так называемом разделении тела и разума. Мы хотим снова привлечь ваше внимание к словам Эйншейна:

«Понятия и предложения получают «значение» и «содержание», только благодаря их связи с ощущениями. Связь последних с первыми чисто интуитивная, сама по себе не логической природы. Научная «истина» отличается от пустого фантазирования только степенью надежности, с которой можно провести эту связь или интуитивное сопоставление, и ничем иным».

Альберт Эйнштейн, Автобиографические заметки.*

*Там же.

На самом деле Эйнштейн предупреждает, что до тех пор, пока эта «интуитивная связь» – связь понятий и чувственных впечатлений – не будет объяснена, мы, в широком смысле, не сможем отличить фантазию от факта. Наши эпистемологии очень шатки. Возможно, самый важный вклад Бейтсона здесь – его удивительно простое понятие трансформации. Нервная система человека получает сигналы от периферийных органов чувств и проводит эту информацию, поступившую из физического мира, через ряд преобразований. На каждом этапе эта информация теряется и искажается, пока не достигнет центральной нервной системы и не будет принята за реальность. Таким образом, эпистемология становится четкой задачей: выявить и нанести на карту определенные правила преобразований, которым подвергается информация на долгом пути из реального мира в сознание. И он надеялся, что это будет сделано – и предупреждал нас быть осторожными. Трансформации Бейтсона – которые когда-нибудь будут полностью изучены – станут той ниточкой, которая устранит разрыв между телом и разумом, присущий культуре Запада. Технология НЛП уже начала обнаруживать «интуитивные связи» Эйнштейна. Трансформации Бейтсона, инструменты работы с четырьмя каналами восприятия*,

*Имеются в виду четыре взаимосвязанных канала восприятия: визуальный, аудиальный, кинестетический и обонятельный/вкусовой. См. далее в тексте. – Прим. пер.

репрезентативные системы, паттерны синестезии, Мета-модель языка – все это краеугольные камни в создании картографии территории, лежащей между чувственными впечатлениями и абстрактными понятиями. Но пока идет эта работа, решения, которые нам неизбежно приходится принимать для устранения различий, все еще продолжают смещаться в сторону насилия. Эта книга – первый шаг на пути к пониманию.

Совет читателю

Мы хотели бы дать читателю совет, как лучше всего использовать эту книгу. Подход, который мы использовали на этом семинаре, оказался эффективным для участников, и мы надеемся, что он будет полезен и читателю. Каждый день мы неоднократно и по-разному рассматривали одни и те же темы. Например, в один день обсуждали какую-то тему вербально, а на другой она возникала метафорически. Мы использовали множество метафор, из личного и культурного контекста. Если вы, читатель, столкнетесь с примером или метафорой, которые на первый взгляд кажутся не связанными с тем, о чем идет речь, читайте дальше и просто знайте, что эта тема появится еще не раз, явно или неявно. Просто продолжайте двигаться.

Читатель может заметить, что движение как форма интеграции было чрезвычайно важным аспектом этого семинара. Каждый день мы танцевали, играли на музыкальных инструментах и пели с TaTитосом Сомпой, TaМбембой, TaMaлонгой из Конго и Фредом Симпсоном из Калифорнии.

День первый

Джон: Доброе утро, приветствую вас и добро пожаловать. И у меня есть одна просьба; она согласуется с тем определенным способом рассмотрения контекста, с той определенного рода мудростью, на которых мы сосредоточимся в течение следующих пяти дней. С самого начала я хочу запросить от вас полного внимания. И говоря о полном внимании, я имею в виду, как минимум, два типа внимания. Есть то, что мы обычно называем сознанием. Это – динамический процесс выбора, какие фрагменты мира мы собираемся внести в осознание. Кастанеда называет это первым вниманием. И есть вторая, менее доступная нам часть, и она содержит, по крайней мере, потенциально, определенную мудрость, которую я хочу выявить. Такая мудрость – часть того, что мы называем вторым вниманием.

Джуди: …или бессознательным…

Джон: …и в течение следующих пяти дней нам потребуется преданность обоих типов внимания. Этот семинар отличается от всех других семинаров, которые вы прошли с нами – он ориентирован не на техники.

Это как банкет. Мы все пришли на банкет. Мы с Джудит отвечаем за угощение, и, могу вас заверить – на столе есть все, что только можно себе представить (смех). Ваша задача – выбирать; не обязательно есть все подряд. Одни кушанья вы уже знаете, другие захотите отведать, потому что любите их. Есть и такие, которых вы никогда не пробовали. Можете попробовать кусочек и посмотреть, понравится ли вам. Так что ваша роль – роль гостей на банкете. Не нужно объедаться. Но, конечно же, я хочу, чтобы вы попробовали все.

В целом, цель этого семинара – провести внутри каждого из нас внутренние преобразования, как структурные, так и динамические. Эти преобразования – необходимая предпосылка расцвета личной гениальности.

Джуди: Мы собираемся заняться проблемой артистизма. Любой художественный акт требует некоторого уровня владения навыками. Если вы овладели навыками, техникой, то вы знаете правила. А если вы знаете правила, то можете гармонично их обходить. Это и есть артистизм. Итак, овладевая техникой, вы двигаетесь к искусству – двигаетесь к экологии. К более глубоким и многоуровневым репрезентациям. Вот что мы будем здесь делать.

Джон: Дети, особенно в период овладения языком, часто создают вербальные репрезентации, которые кажутся нам поэтичными. В синтаксической структуре предложения они соединяют то, чего мы бы никогда не соединили, по крайней мере, став взрослыми. Они приписывают миру одушевленность, которая, кажется, отсутствует в сознании взрослых. Это чувство полной вовлеченности, отождествления себя с миром напоминает нам о возможностях, которые мы, возможно, утратили, став взрослыми. Соединяя в синтаксических построениях последовательности слов, которые мы, взрослые, никогда не признали бы связанными, ребенок создает своеобразную поэзию. Часто причина его высказываний – различия в восприятии, и эти различия более глубокие, чем просто недостаток лингвистической компетентности, которую ребенок все еще приобретает. И иногда случайное сочетание слов запускает у взрослого слушателя репрезентации, недоступные ему в состоянии нормального восприятия.

Джуди: Что бы мы ни делали, важно полностью учитывать оба внимания. Мы собираемся развернуть обсуждение, пройти вместе с вами через определенные переживания, предлагающие некоторые виды взаимоотношений между первым и вторым вниманием. Взаимоотношения уважения, связи, контакта, понимания того, какие функции соответствуют первому вниманию, а какие лучше всего выполнять с помощью второго внимания. Второе внимание скрывает богатства, которых мы обычно не замечаем в мире первого внимания – эти возможности огромны, и они остаются всего лишь намеками в обычном состоянии сознания. Первое внимание очень целенаправленно, очень целеустремленно, очень ориентировано на результат, и при этом не слишком мудро. Мы ищем модели, которые могут служить примером сложных отношений между первым и вторым вниманием. Одна из областей, богатых такими примерами – традиционные культуры.

Джон: Что происходит, когда вступают в контакт две культуры, техническая и традиционная? Как правило, представители техногенного общества ведут себя очень и очень целенаправленно, они очень ориентированы на первое внимание. И на культурном уровне в короткой схватке между первым и вторым вниманием первое внимание, скорее всего, будет доминировать, скорее всего, победит. И чувство потери, ощущение страдания, когда разрушается различие, доступное традиционным народам – в демонстрации очевидного, с точки зрения второго внимания, недостатка мудрости первого внимания. Если вы работаете в психотерапии, образовании или занимаетесь бизнес-консультированием, то наверняка знаете, как важно для личного здоровья и благосостояния любого человека равновесие между первым и вторым вниманием. И в группе, и на индивидуальном уровне возникают серьезные последствия того, каким образом происходит взаимодействие первого и второго внимания.

Несколько лет назад нам, Джудит и мне, посчастливилось прожить около двух лет на одном участке земли вместе с двумя замечательными людьми. Таких личностей действительно очень мало. Одним из этих удивительных людей, с которыми пересеклись наши пути, был высокий, сутулый англичанин по имени Грегори Бейтсон. Обыкновенно он бродил по окрестностям, тщательно исследуя мир, делая какие-то собственные наблюдения, один из гениев, контактом с которым я действительно дорожу. И хотя за содержание этого семинара полную ответственность несем мы, Джудит Делозье и я, в то же время, мы очень и очень тесно связаны с работой Грегори…

Джуди: …И мы хотим расширить ее… Заполнить некоторые пробелы. Я хочу кое-что прочесть из статьи Грегори Бейтсона «Стиль, благодать*, и информация в примитивном искусстве1».

*В английском языке слово «grace» имеет несколько значений: благодать, грация, изящество, милость господня. В данном тексте важна именно эта многозначность. К сожалению, по-русски невозможно передать ее одним словом. Поэтому мы решили использовать слово «благодать», при этом имея в виду, что в определенном смысле, благодать – синоним изящества и грации… - Прим. пер.

Олдос Хаксли часто говорил, что центральная проблема человечества – поиски благодати. Он использовал это слово в том смысле, в каком оно, по его мнению, использовалось в Новом Завете. Однако объяснял его в собственных терминах. Он утверждал, как и Уолт Уитмен, что общению и поведению животных присущи наивность, бесхитростность, простота, которые утратил человек. Поведение человека развращено обманом – и даже самообманом – цели и самосознания. По мнению Олдоса, человек утратил благодать, которая все еще есть у животных.

В терминах этого противоречия, Олдос утверждал, что Бог больше подобен животному, чем человеку: Он совершенно не способен лгать и не имеет внутренних конфликтов.

Поэтому, среди всех живых существ, человек как будто бы оттеснен в сторону и лишен благодати, свойственной животным и Богу.

Я утверждаю, что искусство – часть человеческих поисков благодати; иногда оно отражает восторг частичного успеха, иногда – гнев и страдания неудач.

Я утверждаю также, что большой талант отмечен множеством видов благодати; и что есть множество типов неудач, провалов и отчужденности от благодати. Без сомнения, каждая культура несет в себе характерные типы благодати, к которым стремятся ее художники, и характерные типы неудач.

Некоторые культуры могут способствовать негативным подходам к этой непростой интеграции, избегая сложности посредством тупого предпочтения абсолютной сознательности или абсолютной неосознанности. Их искусство вряд ли станет «великим».

И я утверждаю, что вопрос благодати – фундаментальная проблема интеграции. И то, что должно быть интегрировано – это разные части разума. Особенно те, множество уровней одного потока которых называются «сознанием», а другого – «бессознательным». Чтобы достичь благодати, доводы сердца должны объединиться с доводами рассудка.

Джон: В частности мы считаем, что здоровье, в позитивном смысле, – это состояние, указывающее на то, что организм был очень и очень осторожен и не расчленил собственные непрерывные внутренние петли обратной связи. Ключевой момент здесь – целостность. Например, алкоголики – это люди, которые расчленили свои внутренние петли. И у них появилась диссоциированная часть, так называемая «алкогольная» часть. Находясь в первом внимании, они не осознают этой своей части. И они провели границу, рассекающую петли, которые должны оставаться неповрежденными, чтобы эти люди оставались целостными – и чтобы могло возникнуть целостное, экологичное решение по поводу их зависимости. Если мы проводим границы, определяющие наше «я», без учета целостности петель, необходимых, например, для обратной связи, это значит, что формально мы сами оказываемся в положении алкоголика. Мы хотим придать некоторую точность теме разделения реального опыта, с учетом и уважением к целостности ваших собственных петель и петель людей, с которыми вы объединяетесь для совместных действий и приобретения общего опыта.

Джон: У Бейтсона есть очень простое, проясняющее эту ситуацию описание: где находится «я» слепого. Слепой, двигаясь сквозь мир, обычно использует трость. И Грегори спрашивает: Где у слепого границы своего «я»? Где вы проведете эту границу? Будет ли она находиться в месте контакта руки с тростью?

Джуди; Или посередине трости? Или на конце трости?

Джон: Если вы водите мотоцикл, автомобиль или самолет, то прекрасно знаете, что при вождении ваше «я» расширяется и включает в себя средство передвижения, которым вы управляете или в котором перемещаетесь до того самого места, где шины соприкасаются с дорогой.

Джуди: И границы «я» изменяются. Например, верховая езда. Есть Джуди, есть лошадь – и вот, есть Джуди плюс лошадь, и у каждой из этих единиц разные границы. Мы вызываем ваше второе внимание, просим его пробудиться и стать нашим проводником в течение этих пяти дней. Каждый из нас обладает личной экологией и внутренней мудростью, которые, если их уважать и учитывать, как гласит название семинара, позаботятся о предпосылках личной гениальности… Что может быть примером сужения «я»? В каком контексте это может быть полезно?

Мужчина: Боль.

Джон: Боль, совершенно верно. У нас есть естественная склонность идентифицировать, отождествлять себя с другими организмами и видами. Например, когда я смотрю на Ларри, мне нетрудно идентифицировать себя с ним как с другим человеком, действующим в той же ситуации, что и я. Я легко могу с ним отождествиться – даже расширить свое ощущение «я» и включить в него Ларри. Теперь, если бы с Ларри что-то случилось, и я мог бы ему помочь – например, произошла автомобильная авария, и Ларри пострадал, для меня чрезвычайно важно уметь временно прервать эту идентификацию, чтобы не попасть в то же самое нересурсное состояние, что и Ларри, который получил физическую травму. Если я вовлекусь в такое состояние, то, скорее всего, не смогу действовать с эффективностью, необходимой, чтобы подойти и сделать для моего брата все возможное, проявляя заботу о его состоянии. Это профессиональное требование для работников «скорой помощи» – способность одновременно расширять свое «я», демонстрируя человеку, что он попал в хорошие руки, и в то же время сужать его, чтобы процесс идентификации не зашел слишком далеко и не снизил ресурсности, необходимой для оказания соответствующей медицинской помощи.

Джуди: Словосочетание «определение «я»» опасно обманчиво – «я» – это не что-то фиксированное, оно постоянно меняется. И мы будем говорить о «я» как о динамической функции в противоположность раз и на всегда заданной идентичности.

Джон: В последние шесть месяцев меня по очереди посетили близкие друзья и знакомые, прекрасно тренированные, высококвалифицированные, творческие личности, настоящие мастера в технологии, которую разработали мы с Джудит и еще некоторыми людьми. Как очень точно выразился один из них, стоило им пошевелить пальцем, и мир начинал вращаться в другую сторону. Они были успешны и талантливы в достижении любых краткосрочных целей, получая именно то, чего хотели. Но в более долгосрочных целях и планах им как будто недоставало какой-то мудрости. В некотором смысле, технология дала им способность преуспеть там, где без нее они не смогли бы так быстро выбирать подходящие цели, выбирать конкретные пути. Но когда я работал с этими талантливыми людьми, меня поразило полное отсутствие эстетики, артистизма в их действиях и особенно излишняя приверженность первому вниманию. Во многом то, что мы хотим предложить здесь, предполагает переструктурирование, а также создание эстетической рамки вокруг уже известных вам инструментов, вокруг технологии, Нейро-лингвистического программирования (НЛП).

Джуди: Этот семинар разработан для того, чтобы внести эту технологию, НЛП, в более широкий исторический контекст – в историю эпистемологии. Каково реальное место НЛП в терминах истории мышления и смежных дисциплин, и как НЛП развивает эти знания? Для меня это не значит просто взять и заняться экспериментами – «А правда ли, что успешные люди смотрят вверх и вправо, каждый раз, когда достигают успеха?» Я не знаю. Может быть, да, может быть, нет, но это не та мудрость, которая меня интересует.

Джон: По каким причинам человек становится антропологом? Уже тогда, когда я был маленьким ребенком и жил в семье с очень сильными культурными традициями, эти причины казались мне очевидными. Каждый раз, когда я шел в школу или вместе с новым другом возвращался домой, у моей нервной системы был праздник: нахождение различий между реальностью восприятия и тем, чего я ожидал.

Джуди: Так что согласно Грегори Бейтсону, различие – это различие, которое создает различие. Когда я говорю, что ничего не приходит из ничего… Когда вы общаетесь с людьми из других культур или читаете книги о других культурах, происходит что- то совершенно замечательное. Что же это? Это различие. Грегори говорит, что ничего не приходит из ничего. Просто подумайте о нашей нервной организации – на самом деле мы говорим о двойных описаниях; мы спрашиваем: «Откуда приходит новая информация?» Возьмем в качестве примера бинокулярное зрение: различие между информацией, поступающей от одной сетчатки и от другой сетчатки, создает новую информацию – информацию о глубине. Итак, даже на базе неврологии, ничего не приходит из ничего. Двойное описание – носитель новой информации.

Джон: Вы можете это сделать? Закрыть один глаз и увидеть плоский мир? Давайте! Мне любопытно. Закрывайте оба глаза по очереди, потому что, скорее всего, закрывая разные глаза, вы получите разный эффект. Со своего места, закрыв один глаз, я могу увидеть, что вы все сидите на одинаковом расстоянии от меня. Кто еще может это сделать? У кого есть этот сдвиг восприятия? Понимаете ли вы, в каком смысле те, кто может восстановить этот опыт восприятия, видят «более истинно», чем остальные?

Джуди: Некоторые из вас уже знают, что в качестве тренировки гибкости при исследовании стратегий восприятия реальности мы часто предлагаем осуществлять определенные визуальные выборы до тех пор, пока вы не начнете видеть галлюцинации. Например, что здесь сидит ваша собака или кошка, и кажется настолько же реальной, как и я. И как только вы до такой степени развили способность создавать репрезентации, встает вопрос о способности отличать общепринятую реальность от реальности, созданной лично вами. Как правило, в такой ситуации человек инстинктивно начинает использовать двойное описание. При этом он распознает галлюцинации и отличает их от реальных объектов при помощи осязания, сравнивая свой визуальный опыт с информацией, поступающей от другого канала восприятия. Шекспир очень точно описывает это в «Макбете»2:

Что пред собой я вижу, ты, кинжал,
Клинком вперед, а рукоять сподручно
Схватить, и не даешься? Но я вижу,
Пусть сжать нельзя. Иль пагубный ты призрак,
Доступный только взгляду? Или ты
Кинжал, лишь мысль, подложное созданье,
Горячкою охлестанного мозга?
Но вижу я тебя столь явственно,
Как свой, что вот я вынул.
Указуешь мне способ и орудие,
Которые я сам уже избрал.
Глаза ль дурачат против чувств других,
Лгут ли они: ты здесь, я вижу… *

*Цит. по: Шекспир Пьесы…

Джон: Знаете, что произошло в тринадцатом веке в Италии? У-у, сколько всего произошло в тринадцатом веке… (смех) Но вот одно событие, которое произошло в тринадцатом веке в Италии, и которое меня интересует – если вы вспомните изобразительное искусство, существовавшее до этого…

Марна: (перебивает) У меня не очень хорошо с линиями времени и все такое, но, по-моему, тогда возникло восприятие глубины в живописи.

Джон: Перспектива. Они нашли способ, и сейчас слушайте очень внимательно, механически искажая пропорции, и они ведь знали, каковы реальные пропорции в трехмерном мире, потому что измеряли их. Так вот, они нашли способ переносить эти пропорции на двухмерную поверхность. Цель этих механических искажений – так приспособить их к визуальной нервной системе человека, чтобы их конечный результат, нанесенный на двухмерную плоскость, казался трехмерным. Перевод трехмерного мира в двухмерную карту – хороший пример того, как уменьшается влияние первого внимания, когда оно пытается понять процесс работы второго внимания. Что же они сделали? Вы слышали, что я сказал? Оба внимания.



Страница сформирована за 1.59 сек
SQL запросов: 190