АСПСП

Цитата момента



То, как ты двигаешься, - твоя автобиография в пластике!
Преподаватель драматического искусства

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Неуверенный в себе человек, увидев с нашей стороны сигнал недоверия или неприязни, еще больше замыкается в себе… А это в еще большей степени внушает нам недоверие или антипатию… Таким образом, мы получаем порочный круг, цепную реакцию сигналов, и при этом даже не подозреваем о своем «творческом» участии в процессе «сотворения» этого «высокомерного типа», как мы называем про себя нового знакомого.

Вера Ф. Биркенбил. «Язык интонации, мимики, жестов»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d3354/
Мещера

Здесь Ванесса решила как следует расспросить своего брата, одновременно бросая вызов убеждению семьи, что мужчины не являются человеческими существами. Она спрашивает, сознательно ли он не обращал внимания на боль матери или же просто бездумно действовал таким образом.

Ван: Ты встречаешься с Майком каждый день, правда, Мама?

М: Да.

Майк: Чтобы быть точным, через день.

П: Ни у кого нет времени.

Ван: Майк, знал ли ты, что Мама чувствует себя так одиноко? Неужели это до тебя не дошло за последние несколько месяцев?

Майк: Отчасти….но….ты знаешь, у меня тоже нет времени! (Майк расплакался.)

К: Ты как Папа, всегда видишь только работу на этой проклятой ферме.

(Вся семья плачет.)

Какой замечательный индикатор изменений! Сейчас один из мужчин осмеливается выразить свою собственную боль в слезах. Вот это и есть рост! Майк более не является “запертым” в семейный миф о том, что мужчины свободны от аффектов.

Майк: Никогда не бывает времени!

Ван: Таким образом, у тебя нет времени, чтобы встретиться и поговорить с Мамой?

М: Он встречается со мной достаточно часто. Но когда мы встречаемся, мы только работаем, не знаю, что еще можно делать при встрече.

Впечатляет возрастающая свобода семьи заглянуть в лицо своей боли и быть включенными друг в друга. Другой стороной монеты является их растаущая игривость и способность смеяться.

Затем я приступил к более прямому расспросу семьи о наших предыдущих беседах. По обыкновению, я начал с Папы. Мне хотелось, чтобы и сейчас, в конце работы, он занял определенную позицию.

К: Итак, сейчас вы - мои гости. Давайте подытожим результаты шести сессий, которые мы с вами провели. Это необходимо для того, чтобы понять, какое значение они имели для семьи.

Начнем с Папы. Можете ли вы что-то сказать о том, что весь этот опыт значил для вас?

П: Ладно … Поучительно было поближе познакомиться со своей собственной семьей. Понять, какой смысл имеет семья для других и что она значит для тебя.

После нашей последней встречи, не сегодня, а раньше, я построил дом для старика и старухи - для нас. Мне приятно осознавать, что я наконец смог построить этот дом - он удобный и уютный. Я построил его прежде всего для Марии.

М: Да, в дом войти очень приятно.

П: В действительности я не был ей хорошим мужем, но я представил себе, что вот этим я могу внести какой-то вклад.

(Смех)

Папа стал тоже более ориентированным на людей. Он все больше осознает межличностный компонент человеческого существования. Это свидетельствует о возрастающей близости между членами семьи. В то время как в терминах вербальной коммуникации способы самовыражения еще недостаточно адекватны, они уже реально существуют.

Способность Папы обозначить строительство дома как попытку стать лучше в качестве мужа очень впечатляет. Это может привести со временем к еще большей близости.

На этом этапе продолжилась дискуссия о жизни на ферме. Как это обычно и бывает, мы говорили в основном о работе и о делах, которые нужно обязательно завершить. Папа был центральной фигурой в этом разговоре, а женщины оказались на периферии. Содержание разговора было примерно таким же, как и три года назад, однако разница, и весьма существенная, была очевидна. Прежде всего, не было чувства обиды, гнева и злости у женщин. Казалось, что они как-то заинтересованы в теме разговора и даже получают от него удовольствие.

Когда я вспоминаю об этом, содержание заключительной беседы становится мне все понятнее. С возрастанием способности Папы быть внутри семьи, они получали все больше возможностей видеть в нем личность, а не просто живое, но заброшенное препятствие для близости в семье. Сейчас, когда он включился в разговор по поводу фермы, они смогли посмотреть на все это скорее как на его собственный путь совладания с миром, чем на что-то, что он делает как бы наперекор им.

Когда обсуждение закончилось, я обратился к Маме.

К: Хорошо, что сегодня утром вам удалось поплакать по поводу ваших суицидальных импульсов. Большинство людей в этом отношении гораздо более упрямы. Когда ты спрашиваешь их о самоубийстве, они говорят: "О нет! Ко мне это не имеет ровно никакого отношения! У меня за всю жизнь никогда не было суицидальных мыслей!"

М: Мне не хотелось бы признаваться в их существовании перед другими. Например, перед соседями, так как они, скорее всего, меня бы совсем не поняли.

К: Вы можете доверять Папе немножечко больше, чем соседям - на одну ступеньку.

М: Да.

(Смех)

Дор: Может быть, на полступеньки.

К: На полступеньки? Ну надо же! Итак, что еще произошло для вас на сессиях?

М: Были моменты, где много плакали. Однажды Ванесса была очень драматичной.

Мар: Были драки на подушках.

Майк: И Гейл не хотела этого делать.

М: Я и Папа дрались. Нет, скорее дралась только я. Он же не захотел, прямо как Гейл.

К: Итак, его можно обвинить и в этом.

Ван: Мама много плакала. Папа говорил об утрате чувств и плакал. Было действительно такое ужасное ощущение, что твоя, Папа, жизнь подошла к концу. Я помню, что была тогда довольна тем, что находилась рядом, когда ты так плохо себя чувствовал.

П: Да, я представил себе, что мне никогда не удастся закончить то, что я делал. Это заставило меня взять себя в руки и в конце концов сделать то, что требуется. Время уплывает, если ты никуда не движешься. Я понял также, что Мария на девять лет моложе меня. И если все пойдет в соответствии с возрастом, то ей придется страдать на 9 лет больше, чем мне.

(Смех)

И опять трогательный жест со стороны человека, который не очень привык выражать чувства словами.

К: Что было такого в беседах, что вывело вас из равновесия?

П: Да вот, мне было указано, что я не был …. вы дети всегда были рядом с Мамой, а я… Я никогда не был близок. Я понял, что единственная вещь, которую я могу дать всем вам - это дом. Сейчас у вас есть дом, в который можно приезжать.

Ван: Я это ценю.

Г: Я заметила, что взаимоотношения Мамы и Папы действительно улучшаются. Я вижу их достаточно часто. Папа настойчиво пытается стать ближе к ней, Маме же приспособиться гораздо труднее, так как она более изолирована и нуждается в том, чтобы кто-то подал ей руку, вытащил к другим, как это было со мной.

Хотя разговор шел довольно ровно, без напряжения, реальные различия между ними стали все более очевидными. Мне захотелось сразу же спросить их об этом сдвиге в установках. Я хотел услышать, как же остальная часть семьи сегодня смотрит на Папу и относится к нему.

К: В прошлый раз у меня было такое чувство, насколько точно я его помню, что семья, вообще говоря, сердита на Папу. Это так?

Все: Да!

К: Изменилось ли что-то? Я помню, что Мама была зла на Папу. Сейчас мне кажется, что она все еще сердится на него за то, что он недостаточно близок и человечен по отношению к ней. Однако ощущается, что в ее словах гораздо больше нежности.

Ван: Я могу сказать, как я все это чувствую. Я была довольно сердита на тебя, Папа, три или четыре года назад за многие вещи, которые ты делал, или наоборот, не делал. Сейчас мне кажется, что я принимаю тебя больше. Осознаю, что я все еще недостаточно близка к тебе, но это отнюдь не гнев. Скорее какая-то дистанция.

К: Сейчас тебе хочется быть ближе, но ты еще не добилась этого. А раньше ты этого просто не хотела.

Ван: Да.

И еще одно изменение стало очевидным. Сейчас Ванесса в большей степени способна принять своего отца как личность, а не как носителя какой-то определенной роли. Она хочет с ним каких-то взаимоотношений, а не только стремиться убежать от тирании.

Г: Я сейчас стала ближе к моим родителям. Раньше я на него немного сердилась, но не сейчас.

К концу сессии я сделал еще одно открытое предложение - дать им возможность высказаться по поводу того, как семья изменилась.

К: Итак, кто еще хочет что-то сказать?

Ван: Я думаю, что наши беседы способствовали тому, что мы стали ближе друг к другу. Я могу это видеть на примере Папы и Мамы. Особенно с тех пор, как вы переехали в этот новый дом. Похоже на то, что в ваших взаимоотношениях появилось новое дыхание, вы как бы начинаете сначала.

М: Да, когда детей нет рядом, возможно что-нибудь и получится.

Мама использует возможность поделиться фундаментальным изменением в ее взгляде на мир. Она предполагает, что когда дети наконец разъехались, она и Джон смогут решить, что им пора улучшить их взаимоотношения. Здесь есть даже намек на то, что эти взаимоотношения ей, в общем-то, нравятся. Возможно, что теперь-то она преодолела в себе качество быть “никем”.

Ван: Я думаю, что все это поможет в моей личной жизни. Люди, которых я сейчас выбираю, самые разные. Думаю, что сессии в этом отношении оказались для меня очень полезными.

К: У меня такое чувство, что у вас появилось нечто новое - то, что вы стали более серьезными. Раньше мне казалось, что вы как бы все время смеетесь над собой.

Ван: Да, я чувствую себя более серьезной.

К: Я вижу большее стремление к тому, чтобы жить смелее, не бояться отдать жизни всего себя.

Это одна из действительно значимых целей терапии - освободить людей до такой степени, чтобы они могли жить полной жизнью. Реально постигать жизнь на своем опыте, а не только думать о ней.

Когда сессия закончилась, возникло чувство спокойствия, умиротворенности. Им не было страшно остаться наедине друг с другом. И я уже не был им нужен для поддержания мужества быть самими собой. Они сформировали устойчивую семейную систему и я оказался в большей мере вне ее, чем это было раньше.

Растущее чувство свободы и смелость членов семьи поражали. Они открыто обсуждали, общение друг с другом для них теперь удовольствие, а не тяжкая повинность. Они сами развили в себе способность находиться рядом друг с другом! Наблюдать жизнь и реагировать на нее личностно и с заботой о ближнем.

Когда терапия заканчивается, она не исчезает насовсем. Семья уносит в себе терапевта, а терапевт сохраняет семью внутри себя. Жизнь продолжается, и терапевт навсегда остается наедине с волнующим опытом включенности в трогательную ткань человеческих взаимоотношений.

“Танцы с семьей” - книга, которую я ждал годы. Для всякого, кого озадачивает подход Витакера, кого интригуют его парадоксы, раздражают “бессмыслицы”, увлекает странная магия его работы или просто интересует концепция, - это именно то, что нужно читать.

Случилось так, что я был в комнате наблюдателей за “односторонним зеркалом”, когда Витакер вел свой “танец” с представленной здесь семьей. Я наслаждался музыкой и синхронностью фигур их “танца”, но мне, наблюдателю за зеркалом, не дано было быть с ними вместе.

Книга дает такую возможность. Читайте ее.

Сальвадор Минухин,
доктор медицины


* В практике семейной терапии наличие в семье "козла отпущения" может выступать в качестве симптома. - Прим.научного редактора.

* Идентифицированный пациент - тот, кто с точки зрения семьи нуждается в помощи. - Прим. переводчика.

* В тексте книги удачно сопоставляются английские выражения "responsive to" (чувствительный к) и "responsible for"(ответственный за), с которыми К.Витакер играет, чтобы наглядно показать суть своего подхода к психотерапевтическому процессу.- Прим. переводчика .

* От “experiential” — основанный на непосредственном личностном опыте. Хотя этот термин употребляется в профессиональной литературе, мы сочли за лучшее в целом его избежать: слишком легка контаминация с “экспериментальным”. — Прим.научного редактора.



Страница сформирована за 0.6 сек
SQL запросов: 191