АСПСП

Цитата момента



Самая лучшая импровизация – та, которая отрепетирована заранее.
Луи Армстронг

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Ничто так не дезорганизует ребёнка, как непоследовательность родителей. Если сегодня запрещается то, что было разрешено вчера, ребёнок сбивается с толку, не знает, что можно и чего нельзя. А так как дети обычно склонны идти на поводу своих желаний, то, если нет твёрдой руки, которая регулировала бы эти желания, дело может кончиться плохо. Ребёнок становится груб, требователен, своеволен, он не хочет знать никаких запретов.

Нефедова Нина Васильевна. «Дневник матери»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2009

Выводы

Эриксон создавал для пациентов обстановку, в которой поощрял их использовать свои переживания, чтобы обрести опыт для роста и развития в той форме, которая была бы для них приемлемой. В результате они оказывались способными принять ответственность за происходящие с ними изменения и почувствовать достаточную степень комфорта для того, чтобы пойти на риск изменений. Уметь создавать такую обстановку — а это и значит действительно быть психотерапевтом, — самое главное в эриксоновском подходе. Психотерапевт не должен при этом фиксировать внимание на себе, своих интересах, ожиданиях, профессиональном имидже и том, как его будут оценивать другие. Внимание должно быть обращено исключительно на пациента, поскольку сотрудничество с ним необходимо для обретения им соответствующего опыта, понимания и обучения. Поскольку каждый пациент уникален, форма психотерапевтического вмешательства и тип необходимых изменений также уникальны. Только сам пациент может предоставить конкретную и точную информацию о необходимых для него изменениях, но он не сможет сделать это эффективно, если психотерапевт потерпит неудачу в создании адекватной обстановки, в которой первичными являются потребности, мысли и действия пациента, а сам он чувствует понимание, принятие, защиту и готовность к сотрудничеству.

7. Начало психотерапевтических изменений

Хотя бывают случаи, когда создание необходимого психотерапевтического климата само по себе приводит к началу психотерапевтических изменений, это скорее исключение, чем правило. Обычно же для того, чтобы произошли желаемые изменения, необходимо соответствующее вмешательство. Психотерапевтическая атмосфера позволяет пациенту предоставить терапевту всю необходимую информацию, а сам пациент приобретет при этом большую готовность адекватно реагировать на психотерапевтическое вмешательство. Однако действительный процесс изменений обычно начинается с переживаний, происходящих в контексте психотерапевтической атмосферы, но не с самого по себе факта создания этой атмосферы.

Эриксон доказывал, что цель психотерапии может быть достигнута, когда пациент непосредственно переживает что-либо (лучше всего если пациент при этом совершает какие-то действия, вызывающие данные переживания). Некоторым неизвестным нам образом это вызывает личностную перестройку, своего рода синтез, позволяющий понять возможности нового применения обретенного ранее понимания. Такие переживания, приводящие к изменениям, могут включать в себя поведенческое или перцептивное разрушение бывшего ранее у пациента ложного и неверного восприятия происходящего, разрушение существующих в сознании жестких ограничений, либо могут возникать вследствие предъявления пациенту сути дела — как прямым образом, так и метафорическим, символическим путем. В некоторых случаях психотерапевтические изменения начинают происходить, когда пациентам демонстрируются их действительные умения и способности, о существовании которых они могли даже не подозревать. Хотя все это может показаться несложной задачей, следует помнить, что пациенты — это люди, которые не могут (или не хотят) понять истинное положение дел или в полной мере использовать свой опыт и возможности. Они сопротивляются изменениям и будут продолжать делать это. Необходимо практически ввести их в процесс изменений, а не просто предлагать сделать это.

Эриксон был признанным мастером создания для своих пациентов таких «толчков». Он постоянно открывал новые аспекты уникальных паттернов пациента, его интересов, мыслей, эмоций или поведения, которые затем направлялись на обретение опыта, который быстро изменял нежелательные, неуместные и ограничивающие факторы пациента. При этом Эриксон делал это таким образом, что пациент не мог и не хотел этого избежать. Одной пациентке он предложил соревнование на велосипеде, чтобы доказать ей самой ее возможности. Он заставлял супружескую пару сравнивать свои впечатления от восхождения на гору, чтобы осознать свою глубокую несовместимость. Он учил мальчика читать, предлагая ему рассматривать карту тех мест, куда он, возможно, поедет летом с родителями. Пациентов с неврологическими нарушениями он мотивировал к реабилитации, говоря с ними грубо, фрустрируя и даже приводя в ярость. Эриксон быстро улавливал уникальные качества каждого приходившего к нему пациента, используя их затем таким образом, который позволял пациенту достичь своих целей.

Эриксон подчеркивал неповторимость личности каждого человека. Его способности применять индивидуальные качества пациента для стимулирования психотерапевтического процесса и будет посвящена эта глава. Приводимый далее материал дает представление об общем отношении Эриксона к пациенту, лежавшем в основе его утилизационного подхода. Однако действительное понимание механизма утилизационных техник Эриксона не будет достигнуто до тех пор, пока читатель не рассмотрит подробно практические примеры. Собрание описаний случаев из практики Эриксона, сделанное Джеем Хейли (Jay Haley, Uncommon Therapy, W. W. Norton & Company, 1973) может быть рекомендовано как полезное добавление к материалам настоящей главы.

Неповторимость каждого человека требует неповторимости психотерапевтического воздействия

Психотерапевт не имеет права следовать своим собственным нуждам, идеям или предпочтениям в определении характера психотерапевтического процесса. Потенциальные возможности пациента, его знания, потребности и эмоции являются уникальными, а сам психотерапевт должен обладать достаточной теоретической и поведенческой гибкостью, необходимой для того, чтобы с уважением относиться к этой уникальности и уметь ее использовать. Теоретические соображения и классификация, так же как и личные потребности психотерапевта, не должны оказывать ограничивающего влияния на его работу. Личность психотерапевта должна принимать участие в психотерапевтической ситуации лишь в той мере, в какой это необходимо для установления контакта с пациентом и обеспечения того, что стратегии и техники, используемые психотерапевтом, применяются им на основе действительного понимания, а не являются всего лишь механическим повторением.

Кроме того, психотерапевт должен уделить достаточно внимания благополучию пациента, будучи готовым пожертвовать временем и силами для разработки индивидуального для каждого клиента подхода. Эриксон никогда не рассчитывал на кратчайший путь достижения успеха, возможно, поэтому его воздействия были столь эффективны. Он часто тратил много часов, продумывая слова, которые он должен будет сказать пациентам, или же поведенческие задания для них. Эффективность его работы не рождалась из ничего, а являлась результатом длительных размышлений о том, как лучше разрешить проблему.

Я думаю, истинная психотерапия основана на знании того, что каждый пациент индивидуально неповторим и отличается от других людей.

(Zeig, 1980, p. 226)

Вам предстоит открыть очень большое различие всех ваших пациентов. А почему бы и нет? Все люди отличаются друг от друга, так же как отличается их понимание.

(ASCH, 1980, Запись лекции, 16.07.1965)

Проблема каждого пациента нуждается в отдельном тщательном исследовании и структурировании психотерапевтического подхода для нахождения индивидуального решения этой проблемы [1966].

(Erickson, 1980, Vol. IV, 18, p. 192)

Я думаю, психотерапия является индивидуальной процедурой.

(Zeig, 1980, p. 104)

Вы индивидуализируете свой психотерапевтический подход, приспосабливая его к нуждам отдельного пациента.

(Zeig, 1980, p. 113)

В каждом случае вам необходимо принимать во внимание индивидуальные особенности пациента.

(Erickson, 1977, p. 32)

Любые формы психотерапии должны применяться в соответствии с нуждами пациента, какими бы они ни были, а ни в коем случае не на основе произвольной классификации [1958].

(Erickson, 1980, Vol. IV, 15, p. 174)

Важный момент состоит в том, что вам необходимо работать с вашим пациентом, учитывая его реальные особенности и не подменяя их своими собственными представлениями.

(Zeig, 1980, p. 130)

Я думаю, при гипнотерапии и другой экспериментальной работе с пациентами вы не имеете право выражать свои предпочтения; психотерапия — своего рода ваше совместное дело, основанное на сотрудничестве, и поэтому личность пациента имеет первостепенное значение.

(Erickson, 1977a, p. 14)

Я считаю, что в учебниках по психотерапии дается слишком много понятий. Понятия надо брать у пациентов, а не из книг, потому что книги учат, что вы должны делать вещи только таким образом, а не иным.

(Zeig, 1980, p. 226)

Теория всякой достаточно продвинутой психотерапии должна непременно включать в себя мысль о том, что вам необходимо исходить из способности конкретного пациента предоставить вам необходимые ключи, ту информацию, с помощью которой вы сможете организовать психотерапевтический процесс, поскольку если вы дадите пациенту возможность избрать свой путь, он сам сделает это.

(ASCH, 1980, Запись лекции, 14.08.1966)

Следует смотреть на своего пациента (и на ребенка, и на взрослого) как на обладающего своим собственным пониманием, которое будет доступным для вас, если вы захотите отнестись к этому человеку с уважением и дать ему возможность использовать свои способности для более совершенного функционирования и реагирования на психотерапевтическую ситуацию.

(ASCH, 1980, Запись лекции, 14.08.1966)

Ему (Эриксону — прим. ред.) не известен никто, кто бы обладал действительным пониманием всего многообразия симптомов того или иного пациента, хотя многие психиатры имеют склонность создавать для своего самоудовлетворения сложные нагромождения объяснений, часто столь же тщательно разработанные и причудливые, как и сама симптоматика пациента [1966].

(Erickson, 1980, Vol. IV, 18, p. 202)

Ни один человек не может по-настоящему понять индивидуальные паттерны обучения и реагирования другого человека [1952].

(Erickson, 1980, Vol. I, 6, p. 154)

Во время психотерапии вам следует помнить, что ваш пациент знает о своем прошлом опыте намного больше, чем вы.

(Zeig, 1980, p. 46)

Насколько я понимаю, концепция «Эго» является полезной и удобной, но не более.

(Erickson, 1980, Vol. II, 33, p. 340)

Сегодня так много сказано и написано о переобучении и перевоспитании невротиков, психотиков и других лиц с отклонениями в поведении, словно кто-то действительно может точно сказать, как должен был бы мыслить, чувствовать и реагировать конкретный человек в той или иной ситуации. Все люди реагируют по-разному в соответствии со своими собственными паттернами и личным опытом. То, что приятно мне, может быть неприятно моей жене.

(ASCH, 1980, Запись лекции, 14.08.1966)

Такое переобучение с необходимостью осуществляется в терминах жизненного опыта пациента, его понимания, воспоминаний и установок; это не может быть сделано в терминах идей и мнений психотерапевта.

(Erickson, 1980, Vol. IV, 4, p. 39)

Вам необходимо обрести такое гибкое понимание. Нет ни полностью верного, ни абсолютно неправильного понимания. Мы знаем слишком мало о природе человека, его личности и потенциальных возможностях, чтобы сказать: «Это и только это является правильным». Нам необходимо вопрошающее, любопытное и заинтересованное отношение к пациентам; приятное и заинтересованное отношение, при котором мы сможем снова и снова удивляться тому, как они используют биллионы своих мозговых клеток, большинство из которых человек вообще никогда не использует на протяжении всей своей жизни. Но при определенных обстоятельствах человек может использовать несколько миллионов клеток, которые он раньше не использовал.

(ASCH, 1980, Запись лекции, 17.07.1965)

Эффективность психотерапии не является результатом продвинутости тех или иных школ мысли либо объяснительных психологических теорий. Психотерапия представляет собой выражение проблем пациента в границах и терминах той реальности, в которой этот пациент живет, а также в терминах будущего пациента, на которое он надеется [примерно 1930].

(Erickson, 1980, Vol. IV, 54, p. 482)

Лучшей целью из тех, которые могут быть достигнуты, является открытие пациентом нового для себя образа жизни и способа самовыражения… Но достижение этой цели, хотя и стоит на первом месте, не может быть единственным соображением во время психотерапии. Кроме того, внимания заслуживают вопросы о том, как клиент проводит свое время, насколько эффективно он прилагает свои усилия и, прежде всего, о наиболее полном применении функциональных способностей и возможностей пациента, а также приобретенного им опыта. Именно это будет приоритетным в обучении новым способам жизни, а не несовершенное и неполное понимание психотерапевтом того, что именно является для данного пациента правильным и полезным [1965].

(Erickson, 1980, Vol. I, 29, p. 540)

При психотерапии важно делать то, что является наиболее важным для пациента и выражает его мысли и эмоции. Задача психотерапевта состоит не в том, чтобы обращать в свою веру пациента. Нет ни одного пациента, который бы действительно полностью понимал психотерапевта и нуждался в таком понимании. Необходимо не это, а такое развитие психотерапевтической ситуации, которое позволит пациенту использовать собственные мысли и эмоции так, чтобы это лучше всего подходило к его образу жизни [1965].

(Erickson, 1980, Vol. IV, 20, p. 223)

Пациентка использует определенный материал, предложенный мной. То, как она это использует, проявляет функционирование ее личности, а не моей.

(Erickson & Rossi, 1979, p. 416)

Да, я подчеркиваю естественные паттерны ее памяти в большей мере, чем полагаюсь на то, что она обрела путем научения.

(Erickson & Rossi, 1979, p. 283)

Я думаю, что она, вероятно, применит на практике то, чему научилась на протяжении своей жизни.

(Zeig, 1980, p. 246)

Эта пациентка права: ей не нужно позволять мне следовать по тому же пути, который использует она сама.

(Erickson & Rossi, 1979, p. 212)

Я всегда делаю упор на том способе функционирования, который уже есть у пациента, чувствующего себя уникальной личностью. С помощью целого ряда таких внушений вы сможете в большей мере сфокусировать внимание пациента на его внутренних переживаниях [1976—1978].

(Erickson, 1980, Vol. I, 23, p. 479)

Не знаю, какому именно образу мысли вам необходимо следовать. Но я думаю, что вам стоит использовать собственный способ мыслить в пределах вашей компетентности.

(ASCH, 1980, Запись лекции, 18.07.1965)

В любой психотерапевтической ситуации, вне зависимости от того, к какой школе вы себя относите, прежде всего необходимо учитывать не формализованные структуры мысли, а важное значение самого пациента как живого и чувствующего существа с его собственными нуждами, способностями — отдельного индивида с его собственным опытом переживаний и приобретенного им научения. Пациент не должен быть втиснут в какие-либо традиционные формы психотерапевтической процедуры, ставшие ритуальными; его не следует ограничивать теоретическими учениями с их заранее предопределенными правилами и формулами [1965].

(Erickson, 1980, Vol. I, 29, pp. 541—542)

Я бы хотел, чтобы психотерапевты роджерианской ориентации, гештальт-терапевты, последователи трансактного анализа, группового анализа и прочие приверженцы различных теорий признали наконец то, что никто из них не хочет признавать: психотерапия, пригодная для одного человека, не подходит для другого.

(Zeig, 1980, p. 104)

Все эти многочисленные правила гештальт-терапии, психоанализа и трансактного анализа… многие теоретики так подробно описывали их в своих книгах, как будто все люди одинаковы.

(Zeig, 1980, p. 220)

Старайтесь избегать следовать только лишь одному учению и одной технике.

(Haley, 1976, p. 535)

Появляющийся во время гипноза эмоционально корректирующий опыт, как это хорошо видно из упомянутых случаев, лучше всего приобретается при «игре на слух» без разработки тщательно сформулированных планов, но со многими свободно проявляющимися возможностями, которые можно будет приспосабливать ко всем случаям психотерапевтической ситуации с данным пациентом [1965].

(Erickson, 180, Vol. IV, 58, p. 524)

Мне приходится лечить людей с разными личными обстоятельствами, и я всегда разрабатываю новый способ лечения в соответствии с индивидуальными особенностями пациента. Я знаю, что когда приглашаю людей в ресторан, я предоставляю им возможность заказывать то, что они захотят, поскольку я не знаю, что именно им нравится. Подобным же образом я полагаю, что люди должны одеваться так, как им хочется.

(Zeig, 1980, p. 104)

Многообразие индивидуальных отличий пациентов с их потребностями, разным поведением в тех или иных ситуациях, уникальность их личности и индивидуальных возможностей вместе с требованиями, предъявляемыми запланированной работой, делают невозможными любые жестко регламентированные процедуры [1952].

(Erickson, 1980, Vol. I, 6, p. 144)

Итак, психотерапия в чрезвычайно большой степени должна быть экспериментальной по своему характеру, так как невозможно заранее знать о применимости тех или иных процедур к данному пациенту.

(Erickson, 1954c, p. 261)

Часто, когда я работаю с пациентами, мне бы хотелось точно знать, что именно я делаю и почему, а не просто чувствовать, как это было с двумя пациентами, когда я работал вслепую, интуитивно, пытаясь вызвать любую непредсказуемую ответную реакцию, с которой я смог бы работать, какой бы она ни была [1966].

(Erickson, 1980, Vol. II, 34, p. 353)

Человек должен постоянно изменять свое поведение. По этой причине психотерапевту необходимо быть гибким в своем поведении, поскольку в ином случае он начинает вызывать ригидность поведения и у своих пациентов. С другой стороны, в данном случае негибкое поведение пациентов оказывается для него незнакомым, и он не способен правильно работать с ним. Поэтому чем более гибким будет сам гипнотерапевт, тем легче он найдет подход к пациенту.

(Erickson, 1977b, p. 22)

Пациент стремится узнать, действительно ли вы обладаете необходимой силой, а это означает борьбу. Сильны ли вы и готовы к борьбе, или же слабы и мягки?

(Zeig, 1980, p. 342)

Вы с уважением относитесь к престижу пациента, косвенно усиливая его, пациенту это необходимо. Вы поддерживаете его престиж, проявляя в то же время некоторую сдержанность.

(Erickson & Rossi, 1981, p. 229)

Расписание психотерапевта должно быть достаточно гибким, чтобы соответствовать нуждам пациента.

(Erickson & Rossi, 1979, p. 282)

Идя навстречу эмоциональным потребностям ребенка, я рассказываю интересные истории — о скучных и удивительных, обидных и смешных, но всегда интригующих вещах.

(Erickson & Rossi, 1979, p. 271)

Я предложил пациентке множество мыслей теоретического характера в контексте ее ограниченного понимания, создавая этим определенные психотерапевтические подходы [1965].

(Erickson, 1980, Vol. IV, 20, p. 220)

Три дня пришлось напряженно думать, что делать с пациентом, у которого явное повреждение мозга… [1963].

(Erickson, 1980, Vol. IV, 30, p. 288)



Страница сформирована за 0.56 сек
SQL запросов: 191