АСПСП

Цитата момента



В Синтоне людям делают хорошо, и поэтому они впадают в детство.
Понял. Исправим.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Друг подарил тебе любовь, а ты вменил ему любовь в обязанность. Свободный дар любви стал долговым обязательством жить в рабстве и пить цикуту. Но друг почему-то не рад цикуте. Ты разочарован, но в разочаровании твоем нет благородства. Ты разочарован рабом, который плохо служит тебе.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4330/
Мещера-2009

Существование духовного сообщества

Каким же образом духовное сообщество, несмотря на все эти сложности, умудряется существовать в течение тысячелетий и даже в наше время? Из-за растущей государственности, монополизации наше время – наиболее суровое для духовного сообщества. Почти везде разрушены традиционные механизмы отбора, вовлечения, возможности свободного нахождения духовного источника, свободного самоопределения в этом, свободного входа-выхода. И жатва не столь обильна, а работников еще меньше.

Каким же образом оно существует? Почему человечество в своем глобальном инстинкте или саморефлексии все-таки как-то сохраняет это ощущение, знание, предчувствие – по-разному в разных местах и разных временах – необходимости существования духовного сообщества? Можно сказать, что духовное сообщество – это такой институт человека, который человечество содержит на протяжении всей своей истории.

Во все времена, во всяком случае во все исторически фиксированные времена, существовало духовное сообщество, занимавшееся человеком и его взаимоотношением с реальностью. Вот это и есть институт человека. И поэтому духовное сообщество существовало, существует и будет существовать. Это часть человечества, профессионально занимающаяся человеком. И если бы мы имели возможность проследить, как духовное сообщество выдавало свою продукцию на протяжении истории человечества в Великое Среднее, мы бы увидели, что оно сыграло колоссальную роль в истории человечества.

Мало того, уже где-то на рубеже той и этой эры, скорее даже в V-IV веках до н. э., духовное сообщество отрефлексировало невозможность переносить свои законы на все человечество и требовать от него такого пути развития. Оно уже осознало специфику того, что это другая жизнь, – уже в V-IV веках до н. э. произошла саморефлексия, уже тогда. А ведь саморефлексия – это серьезная штука. Великое Среднее только начинает процесс осознания себя как единого человечества за счет того, что создало глобальную проблематику, затрагивающую всех, – атомную опасность, экологический кризис, информационные глобальные сети и т.д. А в духовном сообществе эта рефлексия произошла, как минимум, две с небольшим тысячи лет тому назад.

Необходимость содержания духовного сообщества несомненна. Вы ведь сами понимаете, что если бы это не имело смысла, то в ходе исторического процесса оно уже давно бы погибло. Это не так сложно сделать как в отдельно взятой стране, так и во всех остальных вместе взятых, если бы это был вопрос формальный. Но поскольку это вопрос не формальный, это вопрос жизни человечества, то духовное сообщество существовало, существует и будет существовать. Это и есть институт человека, и когда мы сейчас слышим о том, например, что расширяется использование нетрадиционной медицины, – это смешно. То, что мы называем традиционной медициной, существует совсем недавно, а то, что мы называем нетрадиционной, является действительно традиционной и существует тысячелетия. Такое восприятие традиции отражает сдвиг оценки, который у нас есть, это естественно. Мы выросли в такой культуре, но люди, всерьез интересующиеся проблемами духовного пути, духовного сообщества, должны осознавать этот момент.

Источники традиций

Как и во всяком другом деле, как и во всякой другой профессии, и в духовной традиции есть период голого энтузиазма под названием неофитство, есть период, когда это все работает на самоутверждение личности или индивидуальности. Этот период освоения специфической информации, получения каких-то специфических навыков, чтобы занять свою территорию в социуме, утвердиться в качестве неповторимого элемента этого социума. И, как в любой профессии, так же неумолимо наступает момент выбора, когда ты становишься профессионалом или потихоньку бросаешь это занятие и остаешься любителем до конца дней. Это уже вопрос привязанности, любви, какой-то такой внутренней необходимости…

Поэтому существует знаменитый и столь часто мною повторяемый, ставший уже риторическим вопрос: куда деваются духовные искатели после тридцати пяти лет? Никуда они не «деваются», они просто начинают жить обычной жизнью, выяснив для себя окончательно, что другая жизнь их по каким-то причинам не устраивает. Это естественно, в этом нет ничего обидного. И если человек это осознает, то он все богатство, которое получил, пока ему удавалось жить двумя жизнями одновременно, прекрасно реализует в своей жизни и становится источником радости для окружающих и примером радостного, творческого, глубокого отношения к жизни, одухотворения ее.

Если он этого не осознает, если в нем гордыня по-прежнему бушует, то, естественно, он начнет все топтать, быть «анти» – бороться, разоблачать, короче говоря, не будет жить толком ни в этой жизни, ни в той. Хотя эта жизнь включает в себя борьбу и разоблачение, чего совершенно нет в духовном сообществе, потому что такие глупости просто недопустимы для взрослых людей. Вообще духовное сообщество – это сообщество взрослых людей, в том смысле, о котором мы с вами не раз говорили: в смысле личной ответственности, беспощадного реализма, беспощадной устремленности. Это сообщество взрослых людей в полном смысле этого слова, поэтому там такие глупости уже не проходят. Человечество в целом, условно говоря, пребывает сейчас в возрасте подростковом, когда саморефлексия только начинается. Когда наломал столько дров, что повезло, если проскочил, а те, кому не повезло, – те выпали в другую, меньшую часть человечества, то есть в колонии и исправительно-трудовые учреждения или в больные, в брак социализации. А духовное сообщество уже, можно сказать, в солидном, зрелом возрасте. В возрасте взрослого человека. Но я бы не сказал, что это старческий возраст. Можно сказать, что приблизительно возраст сущностный, если соизмерять с человеческим возрастом – в пределах 35-40 лет. Тут не надо преувеличивать.

В многочисленных убежищах стало принято преувеличивать – «тысячелетние учителя». Это все совершенно ни к чему в духовном сообществе, духовное сообщество гораздо трезвее. Его романтизм беспощаден и поэтому напоминает трезвость обычной жизни и предельный реализм, я бы так сказал, который нам кажется чем-то вроде кощунства или жестокости. Для подросткового романтизма такая оценка беспощадного реализма естественна.

Каждая традиция создает определенные структуры, связанные с источником, то есть с возможностью прихода людей в традицию с целью обучения и, естественно, со всевозможной работой, связанной с добыванием знания, его обработкой и передачей той части знания, которую считает необходимым передать данная традиция в использование Великого Среднего, и т.д. Кроме того, духовное сообщество есть живая цепь, поэтому оно не может состоять сплошь из одиночек в глобальном смысле этого слова. В нем одномоментно присутствуют все: и те, кто только подошел к порогу, и те, кто уже завершил свой путь. Это естественно.

Кроме того, жизнь традиции, которая связана только со своим замкнутым социумом, типа монастырского или общинного, связана с обеспечением этого социума. Жизнь традиции, которая растворена, то есть не имеет своего отдельного социума, связана с проблемами нахождения внутри общего социума. Это масса всевозможной работы. В каждой традиции очень немногие посвящают себя исключительно исследовательской работе в областях, находящихся «за концом пути». Чаще всего это происходит параллельно. Понятие «одиночка» в этом случае употребляется не в привычном смысле – человек, который живет отдельно и ни в чем не нуждается, а в том смысле, что этот человек не только осознал, но и реализовал свою штучность. Одиночка он в этом смысле.

Не нужно переносить это понятие автоматически из одной жизни в другую. В некоторых традициях есть, конечно, классическое одиночество – отшельник, замкнутый, вообще не выходящий на контакт с людьми, но это очень редко. Безумно редко. Гораздо реже, чем мы можем предположить. Об одном таком одиночке рассказывают, что раз в год на один день он все-таки появляется среди людей. Сам я этого не видел, но по рассказам – это самое большое одиночество, которое мне известно. И то мы ведь не знаем, как выглядит его одиночество, реально, конкретно. Внутренне он совсем, может быть, не одинок, наоборот. Если в нашем обычном понимании говорить, то он как раз гораздо менее одинок, чем все остальные люди. Если традиция растворена в социуме, тогда возникают сложности внутреннего общения. Кроме того, традиции взаимодействуют между собой.

«Большая птица летает в одиночку и в обществе себе подобных не нуждается» (Р. Бах). Мысль, заключенная в этой фразе, противопоставлена понятиям одиночества и неодиночества в обыденном, общераспространенном смысле этих слов. С точки зрения стороннего наблюдателя, можно, конечно, и так сказать, но изнутри это выглядит совсем по-другому. Само чувство причастности к духовному сообществу – это уже очень много, а через него – причастности к жизни человечества как целого, когда это становится реальностью, конечно, а не абстракцией.

Духовное сообщество не над человечеством, не под человечеством – но вместе с человечеством. Это принципиально важно. Очень важно. Конечно, в духовном сообществе, как и во всякой жизни, случаются различные инциденты. Но это болезни роста. Духовное сообщество не осознает себя учителем человечества, хотя может иногда пользоваться такими аллегориями для мотивационных целей. Оно есть специфический орган этого тела, тела человечества.

Для того чтобы хоть как-то понять ситуацию, нужно избавиться от идей о сверхцивилизациях, об учителях, наставниках человечества. Нужно видеть людей, которые делают свое дело, работают. У них принципиально другой сценарий жизни в силу их специфической задачи. Я еще раз повторяю: духовная жизнь беднее по определению. Не проще, но беднее, менее разнообразна. Она менее разнообразна, но более сложна, потому что изначальная посылка создает предельную сложность. Эта посылка заключается в том, что каждый человек штучен. В этой сложности причина возникновения таких течений, в которых присутствует власть именно в силу штучности каждого: «Я более развитое существо, я могу тобою управлять, значит, я имею на это право». Это так называемое черное, или сатанинское, крыло.

Власть вписывается в социум. Но власть создает и ограничение в силу конструкции человека, поэтому рано или поздно человек, идущий по пути власти, опираясь на ту же штучность, то есть «благородно» идущий по пути духовной власти, открывает это ограничение. Иногда он открывает его вовремя, и тогда он в состоянии трансформацию продолжить, иногда он открывает его поздно, тогда момент трансформации упущен. Но если вы встретитесь с высококвалифицированным человеком, идущим по пути духовной власти, вы всегда сможете обнаружить, имея возможность общения, его саморефлексию по поводу ограниченности, создаваемой самой властью как таковой. Само наличие стремления к духовной власти создает в сознании и психике человека определенный конфликт, существование которого ограничивает возможности духовной реализации. Поэтому наличие такого стремления может быть признаком определенного момента развития, момента пути, или того, что человек попался на сидху, особую возможность духовной власти.

Притязания, организующие традицию

Духовное сообщество организуется своими отношениями с реальностью, по определению. Если в качестве единственной ценности выдвигается постижение истины, то истина есть реальность или же часть ее – это зависит от традиции, от уровня ее притязаний. Этим притязанием организуется и сама традиция. Работа принципа реального действия заменяет принцип социальной кооперации деятельности, поэтому духовное сообщество не испытывает необходимости в социальном структурировании «своих рядов».

В традициях, которые создают замкнутые социумы, конечно, есть иерархия, это естественно, социум без иерархии не существует в силу закона о кооперации. Но в целом доминирует принцип незримого колледжа, мы разбросаны по миру, но работаем над одной темой, и время от времени необходимо информацию передавать, обмениваться ею. Этим объясняется феномен мгновенного опознавания между членами духовного сообщества. Следует понимать, что когда мы говорим о возрасте духовного сообщества, о том, что оно старше, то имеются в виду не социальные категории: ребенок, подросток, взрослый. Мы говорим о взрослости в смысле саморефлексии, способности к организации структуры своей жизни как взрослой, то есть со всей полнотой ответственности.

Сценарий жизни, по которому живет большая часть человечества, ограничивает отношения с реальностью набором фиксированных конвенций и даже дифференцирует эти отношения по социальным слоям, по иерархии знания, по иерархии власти. Не нужно переносить этот принцип на реальность как таковую – это важный момент. Ведь если бы не было этого ощущения самой реальности, то и не было бы пищи для духовного сообщества. Тогда нужно было бы работать над проблемой личного бессмертия, для того чтобы сохранить духовное сообщество, потому что не было бы притока в него.

Духовный зов

Зов реальности – это и есть духовный зов. Наступает момент, когда человек вдруг начинает искать другую жизнь. Иногда это действительно так, иногда это просто неудовлетворенность социальной позицией, своей персональной судьбой или еще чем-то. Но если это духовный зов, то это всегда зов реальности. Тогда человек выглядывает как бы за пределы сценария жизни. Не случайно многие люди говорят о том, что это с ними случилось после столкновения со смертью. Импульс к поиску дало нахождение на пороге смерти, или смерть какого-то близкого человека, или просто зрелище любой смерти, или размышление о ней.

Почему? Потому что это как бы принудительное выглядывание из своей трубы, из потока жизни (вынырнул человек и вдруг что-то там увидел), часто такой импульс связан с черепно-мозговой травмой. Почему? Мозг мобилизуется, происходит сверхкомпенсация на преодоление травмы, и в этом сверхвозбужденном состоянии сознание начинает открывать в себе самом какие-то новые возможности. За счет сверхстрессового состояния самого мозга. Похожий сверхстресс бывает в ситуации столкновения с живым носителем традиции. Это всегда по-разному. Но в любом случае мы можем говорить о том, что произошел контакт с реальностью, не заслоненной сценарием жизни – не только личной, а и всеобщей жизни людей.

Среди американцев был проведен большой опрос по поводу мистических переживаний. Каждый пятый из опрошенных ответил, что это у него было в жизни и это было самое замечательное, прекрасное, но каждый второй из тех, кто имел такое переживание, сказал, что не хотел бы, чтобы оно повторилось. При всей положительной его оценке.

Есть еще один мало изученный момент: почему одного человека неизвестное привлекает, а другого пугает, почему в одном человеке доминирует исследовательский рефлекс, если проводить аналогию с животными, а в другом – охранительный.

Вот, скажем, крысы. Одна из них бежит к кормушке – и все, а другая видит дырку сбоку, за которой неизвестно что, забывает про кормушку и лезет в эту дырку. Почему в ней доминирует исследовательский рефлекс? Похоже и с людьми. Некоторые, столкнувшись с неизвестностью, захотят выяснить, что там, а некоторые захотят отгородиться, создадут дополнительные механизмы психологической защиты, чтобы вытеснить это впечатление или это ощущение.

Путь в духовное сообщество, как известно, – дорога без возврата. Это тоже нужно знать, потому что происходящие на духовном пути трансформации – это действительно трансформации, в обратном порядке они, может быть, и возможны, но опять как сознательное действие. Нужно понимать, что можно быть и непрофессионалом в духовном сообществе, можно быть содействующим, относящимся к этому уважительно, помогающим. Там, где традиции еще живы, где это вплетено в культуру, «божьих людей» всегда принимают, кормят. У нас это немножечко иначе, поэтому в нашем регионе распространяются широко только те традиции, которые имеют знания о том, как реализовываться в обстановке отсутствия традиционной культуры. Это очень сложно, это творческая задача для духовных традиций.

Заканчивая, я хочу вам еще раз напомнить, что Путь – всегда надолго, намного. Это принципиально важно. Если человек об этом забывает, то начинает дергаться и делать всякие глупости. Я везунчик, с нашей точки зрения, в том смысле, что у меня от встречи с учителем до окончания Пути прошло всего двадцать лет, и это очень счастливый вариант. Нужно хорошо помнить, что это трудная профессия, и ничего зазорного нет, если вы не станете профессионалом. И не надо злиться и дергаться – все это гордыня.

Путь для каждого штучного человека имеет свои штучные особенности, и это вопрос не только учебы и наличия квалифицированного инструктора, это еще и вопрос качества устремленности. Практически, совершенно правы те книжки, в которых сказано, что главный Учитель – это ты сам, тот, кто в тебе. Та устремленность, которая есть в тебе. Если она сопровождается разумом, если в этом нет экзальтации и жажды чего-то «сверх-сверх… и как можно быстрее», то вы пройдете столько, сколько… я бы сказал – захотите, понимая устремленность как хотение. А ведь это очень просто, каждый из вас может набраться немного решимости и посчитать, сколько хотения он тратит на это, на это, на то… И, соответственно, какой результат он может получить. Можно посчитать деятельность, но это не так просто, потому что бывает и скрытая деятельность, и трансформированная деятельность. А вот хотения можно посчитать. Обычно когда человек говорит: «Я все время об этом думаю» – это означает от тридцати секунд до полутора минут в сутки в среднем.

Так что, если есть долгосрочная устремленность, в Путь!

И дай вам Бог удачи.

Часть вторая. Я В ПУТИ

ДУХОВНЫЕ ПУТИ

Я попытаюсь рассказать о духовных учениях, о том, на какие они делятся категории. Но заранее предупреждаю, что, естественно, такая классификация, такой подход – это мое личное мнение, а если мое, то, естественно, и той традиции, к которой я принадлежу. Поэтому прошу воспринимать сказанное не как истину в последней инстанции, а как некоторые итоги тридцати лет работы.

Убежище для кого?

Прежде всего нужно усвоить, что у каждой живой духовной традиции существует убежище. Убежище предназначено для людей, которые думают, что они хотят духовного Пути, а на самом деле ищут просто защиты.

В чем отличительный признак любого убежища в любой традиции? В том, что структурно и описательно Мир, предлагаемый в убежище, гораздо проще той жизни, которой живет большинство людей. Он легко описывается десятью заповедями, четырьмя правилами и т.д. и т.п. Он прост, понятен, не требует никаких особых усилий в себе самом, в своем описании, заведомо содержит плюс-подкрепление, там заведомо хорошо быть. Там простая система ценностей: белое легко отличается от черного и т.д. Такие убежища существуют во всех традициях. Это и есть настоящий вход-фильтр.

Не надо никакой таинственности, просто эти убежища функционируют, они легко доступны, о них много пишется: масса литературы, рассказов, легенд, мифов и т.д. Поэтому любой человек, чувствуя необходимость в убежище, его находит и прекрасно там себя чувствует, для большинства людей больше и не надо. Просто в силу тех или иных причин человек не выдерживает сложностей жизни, в которой он живет, оказывается не в состоянии с ней справиться, он не вооружен для этого, не имеет достаточной квалификации, здоровья или еще чего-нибудь, но слышал, что духовность помогает.

Большинство людей именно эти убежища и принимают за духовность, за духовные пути, за духовное сообщество. На самом деле это внешний двор, так называемая экзотерическая часть. Двор, открытый для всех, кто приходит искать убежища.

Если же человек действительно рвется к чему-то неведомому, хочет на ту сторону, хочет другой жизни, которая сложней, во много раз сложней этой, потому что там требуется больше активности, ответственности, самостоятельности, творческого напряжения, риска (вплоть до смертельного), физического, духовного, душевного напряжения, если в нем действительно обнаруживается такая смыслоустремленность, тогда открывается двор посвящения. И тогда вступает в силу закон: ученик готов – учитель появляется. Такие люди встречают то, что им положено встретить. Это первое, что нужно ясно понимать и чего почти никто не понимает или понимать не хочет.

Ничего плохого в том, что существуют убежища, нет, наоборот, великолепно, что они существуют, и люди там тоже делают нужные, полезные дела. Это подтверждается хотя бы тем фактом, что они существуют на протяжении всей истории человечества.

Что касается духовных путей, то первое, что нужно помнить: всякий духовный путь, в любой традиции, ведет к жизни во много раз более сложной, во много раз более трудной, во много раз более ответственной.

Чем дальше вы продвигаетесь по Пути, тем сложнее. Легкость, радость появляется не оттого, что вам стало просто, а оттого, что вы приближаетесь к тому, к чему вы устремлены. Почему один человек устремляется, а другой – нет? Об этом я ничего не могу сказать. Знаю только, что, по результатам исследования некоторых видов животных, на шестьсот домашних свиней приходится всего пять-шесть особей с доминированием исследовательского рефлекса над ориентировочным, на двести голов диких оленей – двадцать таких особей. А вот о людях данных пока нет.

Что же касается самих путей, то материал, которым мы располагаем, дает возможность разделить их на несколько типов.



Страница сформирована за 0.7 сек
SQL запросов: 191