АСПСП

Цитата момента



Чтоб я за вас делал свою работу!
Возмущение продвинутого руководителя

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Если жизни доверяешь,
Не пугайся перемен.
Если что-то потеряешь,
Будет НОВОЕ взамен.

Игорь Тютюкин. Целебные стихи

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4103/
Китай

Гендерные различия восприятия юношами и девушками родительской позицииматери и отца

Исследование тендерных различий восприятия подростками родительской позиции матери и отца представляет особый интерес. Известно, что родительская роль специфицирована в соответствии с полом ребенка, что находит отражение в различных социальных ожиданиях и нормативах поведения, предписываемых обществом матери и отцу в отношении сына и дочери [Адлер, 1990; Фромм, 1990; Кон, 1988; Maccoby, 1980]. Предписанные ожидания и нормативы создают идеальные эталонные формы маскулинности и фемининности, присвоение которых обеспечивает формирование полоролевой идентичности в подростковом возрасте. В соответствии со сложившимися культурно-историческими нормами социализации девушки и юноши, в свою очередь, предъявляют различные ожидания в отношении поведения матери и отца, подтверждение или неудовлетворение которых в значительной мере определяет образ родительской позиции матери и отца «глазами подростка». По некоторым данным [Jackson, Cicognani, Charman, 1996], матери воспринимаются подростками как более мягкие и склонные к поиску компромисса в спорных ситуациях, а образ отца приобретает угрожающий оттенок — с отцами подростки чаще связывают ситуации фрустрации и эскалации конфликта. Чем старше подростки, тем чаще они испытывают фрустрацию в отношениях с родителями вне зависимости от пола.

Дистанцирование отца от процесса воспитания в семье, убедительное подтверждение которому мы получили при проведенном выше анализе полученных данных, «нагруженность» матери ролевыми функциями отца наряду с выполнением ее собственных, на наш взгляд, не могут не найти отражения в специфике восприятия родительской позиции матери и отца юношами и девушками.

Образ родительской позиции матери у юношей и девушек различается по уровню позитивного интереса и враждебности. Во всех возрастных группах девушки склонны выше оценивать уровень позитивного интереса, любви и принятия со стороны матери по сравнению с юношами. Для юношей более характерно переживание недостатка материнской любви и тепла.

Гораздо ярче гендерные различия наблюдаются в отношении подростков к отцу и восприятии его воспитательных установок.

Во-первых, юноши более склонны оценивать поведение отцов как директивное, контролирующее, регулирующее. Особенно ярко эта тенденция проявляется в группе 14—15-летних, что обусловлено переживанием негативной фазы подросткового кризиса, формированием чувства взрослости и требованием его признания, а значит, и уважения и отказа от командно-директивного способа общения. В основе оценки подростками-юношами поведения отца как излишне директивного, по нашему мнению, лежат следующие причины:

  • нетерпимость и низкая толерантность мальчиков и юношей — по сравнению с девушками — к попыткам родителей руководить, контролировать и направлять их поведение, большее стремление в своем поведении к независимости и самостоятельности, социально презентируемым как образцы маскулинного поведения и выступающим как эталон взрослости;
  • большая вовлеченность и направленность отцов на решение задач воспитания в отношениях с сыновьями, чем с дочерьми. Воспитание дочерей традиционно в нашей культуре рассматривается как задача матерей, в то время как на отцов возлагается ответственность за воспитание сына.

Во-вторых, юноши чаще, чем девушки, оценивают отношение отцов как враждебное, нетерпимое, придирчивое, подозрительное и амбивалентное, чем девушки. Особенно ярко эти различия выступают в средней группе (14—15 лет), что, на наш взгляд, также является отражением негативной фазы подросткового кризиса.

Наконец, в-третьих, юноши чаще оценивают поведение отцов как непоследовательное, чем девушки. Возможными причинами, обусловливающими большую чувствительность юношей к воспитательным воздействиям отцов, являются:

  • социальные ожидания в отношении проявления маскулинных качеств (силы, решительности, агрессивности и настойчивости в достижении целей), обусловливающие высокий уровень требований юношей к поведению отцов в соответствии с социальными эталонами и «решительные» и бескомпромиссные их оценки отцовского поведения, меньшую снисходительность к промахам и ошибкам отцов;
  • требование равноправия и справедливости в построении детско-родительских отношений, обусловленное возрастающей потребностью реализовать взрослость; ограниченность возможностей реализации взрослости в реальной деятельности (особенно в сравнении с девушками) и перенос потребности утверждения себя как взрослого на арену «борьбы за равенство прав» с отцом как образцом для полоролевой идентификации.

Итак, тендерные различия в восприятии родительской позиции матери и отца состоят в том, что отношения мальчиков и отцов наиболее сенситивны к воздействию дисгармонического типа воспитания, в то время как отношения девочек с родителями развиваются по сценарию относительного благополучия. Восприятие юношами родительской позиции отца характеризуется более высокими показателями директивности, враждебности и непоследовательности, чем восприятие родительской позиции отца девушками. Девушки воспринимают родительскую позицию матери как принимающую, полную любви, заинтересованности и внимания чаще, чем юноши.

Детско-родительские отношения «глазами родителя» и «глазами ребенка»

Как правило, изучение детско-родительских отношений, представляющих собой двухполюсную структуру, образуемую двумя, точками зрения на них — родителя и ребенка, — выстраивается в плоскости лишь одной из указанных точек зрения. Однако активность самого ребенка в построении и развитии детско-родительских отношений и детерминации особенностей этих отношений достаточно велика и особенно резко возрастает в подростковом возрасте [А. Фрейд, 1993; Кле, 1991; Крайг, 2000; Goodnow, 1992]. Образ детско-родительских отношений «глазами подростка» становится важнейшим условием их трансформации и развития, определяя образование новых границ семейной системы и правил ее функционирования. Так, учеными [Demo, Small, Savin-Williams, 1987] была проанализирована степень совпадения представлений подростков и родителей в 139 детско-родительских диадах. В большинстве сфер была обнаружена статистически значимая согласованность представлений о детско-родительском взаимодействии, причем максимальное совпадение — в области оценки коммуникативной активности. Вместе с тем оказалось, что подростки и родители по-разному оценивают степень удовлетворенности своими отношениями. Матери, например, почти в два раза чаще описывают их как удовлетворительные, чем подростки [Thornton etal., 1995]. Мальчики оказались более удовлетворены ими, чем девочки. Возможными причинами такого неожиданного результата называются более жесткая система требований, предъявляемых девочкам родителями, более низкий уровень автономии от родителей, большие ожидания в отношении родительского поведения и сотрудничества с ними. В целом же удовлетворенность детско-родительскими отношениями в подростковом возрасте определяется характером сотрудничества — признанием и реализацией принципа равенства сторон.

Представления матерей о детско-родительских отношениях оказались ближе к представлениям подростков, чем представления отцов. Наибольшее сходство взглядов было констатировано в диадах мать—сын.

Опыт психологического консультирования по проблемам развития и воспитания в детском и подростковом возрасте обнаруживает серьезные нарушения и деформации различного типа образа детско-родительских отношений в семьях, испытывающих значительные трудности в общении и взаимопонимании. Знание особенностей восприятия детьми и подростками этих отношений, определяющих их общение и взаимодействие с родителями, позволит определить закономерности их развития, осуществить необходимую интервенцию с целью коррекционного на них воздействия, оптимизации этих отношений и перестройки на качественно ином уровне.

На основе полученных в ходе консультирования данных об особенностях детско-родительских отношений были выделены следующие критерии:

  • симметричность (взаимность) образов детско-родительских отношений «глазами подростка» и «глазами родителя»;
  • степень адекватности образа детско-родительских отношений, определяющая меру взаимопонимания партнеров;
  • психологическая готовность к изменению образа детско-родительских отношений и к работе над реальным изменением взаимодействия с партнером в рамках этих отношений.
  • Соответственно были названы следующие типы соотношения детско-родительских позиций:
  • •в рамках сохранения взаимной согласованности (симметричности) образов — враждебно-отчужденный, властно-доминантный, поисковый, кооперативно-направленный, комплементарный;
  • в рамках асимметричности образов: искаженный.

Враждебно-отчужденный тип характеризуется тем, что оба партнера воспринимают свои отношения как отношения эмоционального отвержения или амбивалентности, низкой заинтересованности друг в друге и значительной личной дистанцированности. Для подростков характерны: высокая степень автономизации и низкий уровень включенности в функционирование семьи; установка в отношении родителей как «чужих людей»; часто демонстративный «уход» из семьи — отказ от общения с родителями, вплоть до отказа садиться вместе за стол обедать; негативизм и открытый протест в отношении любых попыток родителей контролировать их деятельность; самостоятельное решение всех своих проблем без обращения за помощью к родителям; скрытность и отказ посвящать родителей в свои жизненные планы. Для родителей характерны эмоциональная холодность, амбивалентность или эмоциональное отвержение подростков, предпочтение младших детей, открытое осуждение подростков как «неблагодарных и бесчувственных», обвинение их в прагматизме и корысти. Как правило, данному типу отношений свойственны реализм в восприятии детско-родительских отношений, адекватное понимание установок партнера на взаимодействие при крайне низкой готовности к работе по изменению характера этих отношений. Мотивом обращения родителя в психологическую консультацию часто является получение от консультанта эмоциональной поддержки и подтверждения правоты его негативной оценки подростка. Для обоих партнеров характерно желание ограничить контакты и общение. Инициатива родителей зачастую связана скорее со стремлением оправдать себя с точки зрения социальных стандартов, как «хорошего родителя», а не желанием действительно что-то изменить в этих отношениях. Враждебно-отчужденный тип констатируется преимущественно для отношений мать—сын и складывается задолго до подросткового возраста, вбирая в себя опыт эмоционального отвержения и нарушений протекции.

Властно-доминантный тип, напротив, характеризуется высокой степенью стремления к контактам и взаимодействию, как родителя, так и подростка, когда цель для обеих сторон — установление господства и навязывание своей воли и решений оппоненту. В основе поведения подростка — гипертрофированный мотив утверждения взрослости и своего права на принятие решений, обостренная чувствительность к отношению родителя,

уважению им своих прав и, как следствие, протестное поведение и попытка принуждения родителя к навязываемому поведению. Родитель в своих установках, как и подросток, стремится во что бы то ни стало сохранить свою власть и использует для этого любые средства силового давления. Для такого типа отношений характерна крайне высокая конфликтность, где каждый из участников любой ценой стремится выйти победителем и сохранить последнее слово по любому самому ничтожному вопросу. Часто, впрочем, встречаются положительное эмоциональное отношение и симпатия друг к другу, однако возможности выражения этих чувств при затяжном хроническом конфликте оказываются крайне ограниченными. В таком типе отношений бывает затруднено взаимопонимание вследствие неадекватности восприятия партнера. Нередко прояснение его позиции позволяет улучшить характер взаимодействия между партнерами. Вместе с тем у родителей отмечаются, хотя, безусловно, далеко не всегда, высокий уровень готовности к работе над детско-родительскими отношениями и положительная динамика такой работы. Причинами формирования властно-доминантного типа отношений являются неадекватный тип семейного воспитания (доминирующая гиперпротекция или противоречивость), обострение подросткового кризиса и определенные личностные особенности родителя и подростка.

Поисковый тип детско-родительских отношений характеризуется общностью позиций подростка и родителя в отношении необходимости перестройки своих отношений на новой основе. Подросток отвергает старые способы общения со взрослым и ищет новые формы взаимодействия, в которых он смог бы реализовать свою потребность во взрослости и автономии, избегая при этом открытых форм негативизма и конфронтации с родителями. Родитель осознает то, что подросток взрослеет и меняется, приобретает черты новой и в чем-то «чужой» личности, признает неэффективность старых методов и приемов воспитания. Это вызывает у него тревожность и неуверенность, однако он пытается найти новые способы взаимопонимания и воспитания в отношениях с подростком. Для этого типа взаимодействия характерно острое переживание отсутствия взаимопонимания и отчужденности на фоне психологической готовности к поиску новых форм общения и построению нового типа отношений. Как правило, констатируется высокий уровень эмоциональной заинтересованности и принятия обеими сторонами, «мягкий» принимающий тип воспитания в анамнезе. Часто встречается в неполных семьях, где воспитание ребенка обладает высокой смысловой ценностью для матери. Характеризуется высокой психологической готовностью к.принятию психологических рекомендаций консультанта и хорошим прогнозом.

Кооперативно-направленный тип детско-родительских отношений в своей основе имеет недостаточный уровень психологической компетентности партнеров и неадекватный образ детско-родительских отношений, что и выступает основным препятствием в перестройке и налаживании этих отношений в период подросткового кризиса. Характеризуется общим положительным эмоциональным настроем и выраженной потребностью во взаимодействии с партнером, но в силу низкой компетентности участников аккумулирует отрицательный опыт такого взаимодействия, что и становится причиной обращения в консультацию. Низкий уровень взаимопонимания между партнерами может быть скорригирован на основе повышения уровня коммуникативных навыков и умений и формирования у родителя адекватного образа возрастных и индивидуальных особенностей подростка.

Искаженный тип детско-родительских отношений включает различные варианты, общим радикалом которых выступает противоречивость и дисгармоничность образов детско-родительских отношений у подростка и родителя. Наиболее неблагоприятным вариантом является асимметричность эмоциональных отношений (эмоциональная вовлеченность родителя в процесс воспитания и враждебность либо эмоциональная холодность подростка или, напротив, амбивалентность или эмоциональное отвержение со стороны родителя и эмоциональная зависимость подростка). Достаточно распространенным вариантом является также несовпадение представлений подростка и родителя о степени родительской «строгости» и протекции в воспитании. Например, в практике психологического консультирования широко распространены следующие варианты искажений, когда подросток преувеличивает авторитарные черты родителя, считает его директивным, воспринимая «диктатором», пренебрегающим интересами подростка, хотя родитель считает себя «альтруистом, положившим свою жизнь и благополучие на алтарь интересов ребенка»; или когда родитель уверен в том, что он уделяет достаточно времени и сил воспитанию ребенка, в то время как подросток остро переживает свое одиночество, отстраненность и пренебрежение родителем своими обязанностями («им нет до меня дела!»). Отметим, что в последнем случае инициатива в обращении за психологической помощью достаточно часто принадлежит подросткам. Искаженный тип детско-родительских отношений требует в каждом отдельном случае разработки индивидуальной коррекционной программы с учетом особенностей истории развития ребенка и личностных качеств родителей и ребенка в каждом отдельном случае.

Наконец, комплементарно-дисгармоничный тип детско-родительских отношений предполагает наличие согласованных семейных мифов, которые выступают в форме общности неадекватного восприятия родителем и подростком реальных объективных отношений, причем обе стороны, как родитель, так и подросток, принимают определенное распределение ролей в этих отношениях. Например, родитель навязывает подростку образ комплементарных ролей: «родитель — благодетель и опекун, подросток — зависим и недееспособен», тот родителю — «подросток — любимое дитя, баловень, которому разрешается все, родитель — заботлив и полон прощения, заботится о благополучии подростка, забывая о себе». Принятие подобного распределения ролей и их ригидное исполнение приводит к значительному ущербу как для личности родителя, так и для личности подростка. В основе подобной мистификации лежат удовлетворение значимого для одной из сторон мотива и зависимость одного из партнеров, позволяющего навязать себе удобное для второго участника диады видение детско-родительских отношений.

Итак, в результате проведенного исследования были выявлены факты расхождения образов детско-родительского взаимодействия у подростков и их родителей. Существенными оказались расхождения в восприятии родителями и подростками эмоциональной близости в отношениях между ними и последовательности системы родительского воспитания. Наиболее близкими и совпадающими в подавляющем большинстве случаев были оценки удовлетворенности детско-родительскими отношениями и авторитетности родителей.

Анализ детско-родительского взаимодействия позволяет утверждать, что центральное место в детско-родительских отношениях в семьях с детьми — младшими подростками занимает сфера эмоциональных отношений — принятие и эмоциональная близость. Именно процессы эмоционального взаимодействия определяют авторитетность родителя в семье и удовлетворенность детско-родительскими отношениями, а также особенности делового сотрудничества. Характер эмоционального принятия подростка родителем выступает как исходный пункт и основа развития детско-родительских отношений. Так, низкий уровень принятия обусловливает строгость родителя, жесткость санкций и дисциплины, выступая основой для снижения авторитетности родителя и общей удовлетворенности детско-родительскими отношениями. Высокий уровень принятия, напротив, способствует установлению согласия между родителем и подростком, делает родителя более гибким и, соответственно, мягким в воспитании, приводя к росту авторитетности родителя и удовлетворенности внутрисемейными отношениями. Эмоциональная близость как способность к эмпатии, эмоциональному взаимопониманию и сопереживанию выступает условием и следствием развития продуктивного делового сотрудничества в детско-родительских отношениях, определяя характеристики типа семейного воспитания и его гармоничность. Эмоциональная близость и сотрудничество обусловливают друг друга таким образом, что высокая степень эмпатии позволяет партнерам построить эффективное, личностно-ориентированное общение и сотрудничество, результатом которого, в свою очередь, становятся сокращение эмоциональной дистанции и налаживание лучшего эмоционального взаимопонимания и формирования чувства «Мы». Эмоциональная близость, обеспечивая лучшее взаимопонимание на основе сопереживания, делает родителя более последовательным и менее жестким в реализации своей воспитательной функции, повышает удовлетворенность детско-родительскими отношениями обоих участников. Полученные результаты позволяют, на наш взгляд, подойти к решению вопроса о том, чем определяется авторитетность родителя. Д. Баумринд, определяя тип авторитетного родительства с точки зрения влияния родителя на развитие личности ребенка в семье, указывала на эмоциональное принятие ребенка и наличие обоснованной системы требований как основные характеристики авторитетного родителя [Baumrind, 1975, 1989]. В нашем случае авторитетность родителя выступает как субъективная оценочная характеристика, подразумевающая признание родительской компетентности, и в первую очередь определяется общей удовлетворенностью подростков и самого родителя детско-родительскими отношениями, уровнем эмоционального принятия ребенка и эмоциональной близостью, мягкостью родителя и отсутствием жестких санкций в воспитании. Авторитетность родителя в глазах младших подростков основывается не только и не столько на компетентности в деловом сотрудничестве, умении согласовывать действия и организовывать совместную деятельность, сколько на эмоциональной отзывчивости, сенситивности к чувствам и переживаниям ребенка и их понимании. Сама же удовлетворенность детско-родительскими отношениями оказывается обусловленной эмоциональной близостью, принятием подростка родителем и отсутствием строгих санкций и дисциплины. Эмоциональный, а не деловой аспект детско-родительских отношений оказывается в младшем подростковом возрасте стержневым для обобщенной оценки их гармоничности и степени удовлетворенности этими отношениями. Свидетельством этого являются также факты низкого уровня конфликтности в детско-родительском взаимодействии в большинстве обследованных нами семьях, когда на фоне благополучия эмоциональной сферы взаимодействия были констатированы проблемы в деловом сотрудничестве.

Цели и задачи коррекционной работы в области детско-родительскихотношений

Результаты проведенного нами исследования особенностей детско-родительских отношений убедительно свидетельствуют о том, что решающее значение в этих отношениях приобретает образ партнера и отношений с ним, выполняющий ориентирующую функцию в построении этих отношений каждым из участников.

Как было показано в работах Г.М. Андреевой [2000], А.А. Бодалева [1982, 1983], Л.А. Петровской [1987], эффективность общения определяется адекватностью и согласованностью образов партнеров, включая «образ Я», образ партнера, образ «Я для партнера» и образ отношений с партнером. Опыт психологического консультирования родителей по вопросам психического развития и воспитания детей позволяет выделить следующие причины трудностей общения и взаимодействия в детско-родительских отношениях: неадекватность образа ребенка у родителя, образа «Я как родитель», образа детско-родительских отношений у родителя и у ребенка, образа родителя у ребенка. Рассмотрим некоторые варианты искажения перечисленных образов, выполняющих функцию ориентировки и регуляции детско-родительских отношений, более подробно.

Неадекватность образа ребенка «глазами родителя» может выступать в следующих вариантах ориентирующего образа: неадекватный образ потребностей и мотивов ребенка, неадекватный образ возрастно-психологического статуса ребенка, искаженный образ индивидуально-личностных особенностей ребенка.

Неадекватность восприятия родителем потребностей и мотивов ребенка приводит к мистификации и искажению детско-родительских отношений. Полученные нами результаты позволяют выявить тенденцию недооценки родителями значимости коммуникативных потребностей ребенка, причем как в сфере взаимоотношений с родителями, так и со сверстниками. Здесь особое место занимает недооценка родителями потребности подростков в эмоциональном тепле и привязанности, эмоциональной поддержке со стороны родителей. Результаты нашего исследования показали, что характерным для значительного числа подростков переживанием выступает переживание дефицита эмоциональной поддержки и принятия родителями. Другой, не менее тревожной с точки зрения интересов развития ребенка, тенденцией поведения родителей является недооценка ими значения содержательного общения ребенка, особенно в подростковом возрасте, со сверстниками. Неадекватность установок родителей в отношении общения ребенка со сверстниками выступает в явлениях тревоги и настороженности в отношении круга общения ребенка, в попытках «навязчивого вмешательства» в выбор друзей, регламентации интенсивности и частоты общения со сверстниками, в стремлении ограничить интимно-личностные формы общения подростка, квалифицируя их как «пустое времяпрепровождение».

Неадекватный образ возрастно-психологического статуса ребенка приводит к искажению системы требований и ожиданий, презентируемых родителем как представителем общества ребенку, и, соответственно, к искажению границ зоны его ближайшего развития. «Идеальная форма» развития (Л.С. Выготский, Д.Б. Эльконин), воплощенная в культурно-исторических нормативных ожиданиях и требованиях общества к ребенку определенного возраста, опосредствуется родительским образом возрастно-психологических особенностей ребенка и конкретизируется в системе семейного воспитания в форме требований к его поведению и деятельности. Искаженный образ возрастно-психологического статуса ребенка у родителя приводит к нарушению семейной системы воспитания, общения и сотрудничества родителей и ребенка, ограничивая возможности развития ребенка в пределах потенциала зоны ближайшего развития.

Результаты психологического консультирования свидетельствуют о неадекватности представлений родителей о «взрослости подростка», что нашло проявление в акценте на обязанностях подростка без должного учета его прав, в том числе на равенство в принятии решений, выборе ценностей, определении собственного жизненного пути. Достаточно часто искажение представлений родителей о взрослости связано с переоценкой реальных возможностей подростка и выдвижением «сверхтребований» в отношении его достижений и уровня (морально-волевой-ответственности, способности к эмпатии и сопереживанию. В консультативной практике нам нередко приходилось сталкиваться с родителями подростков, которые при «взрослых» стандартах и требованиях к достижениям последних, их ответственности и произвольности стремились сохранить авторитарное руководство, отказывая подросткам в праве выбирать друзей, интересы, увлечения, самим определять свой режим дня, имидж, круг чтения и т.д. Иначе говоря, в отношениях с подростками руководствовались правилом «детские права — взрослые обязанности». Наш консультативный опыт свидетельствует о преобладании варианта противоречивого восприятия возрастно-психологических особенностей ребенка родителями детей всех возрастных групп, аналогичного описанному выше. Как правило, «чистые» варианты инфантилизации или приписывания ребенку более зрелого возрастного статуса встречаются значительно реже. Переоценка родителями развития одних психологических качеств и одновременно недооценка уровня развития других в контексте нормативного возрастного развития, т.е. противоречивость психологического портрета возраста, провоцируют противоречивость типа семейного воспитания.

Искаженный образ индивидуально-личностных особенностей ребенка воплощается в неадекватности восприятия родителем уровня развития психологических свойств и способностей ребенка как в сторону их преувеличения, так и в сторону преуменьшения (мистификация), в значительной мере корреспондирующих с типом семейного воспитания. Как правило, преувеличение констатируется при повышенной моральной ответственности, а также гипопротекции. Доминирующая гиперпротекция основывается на преувеличении родителем негативных характеристик и «слабых сторон» развития, а потворствование — на преувеличении позитивных качеств ребенка и гипертрофии его достоинств. Однако сам тип семейного воспитания детерминируется целым рядом причин, важнейшими из которых являются уровень психолого-педагогической компетентности родителя, социокультурные традиции и опыт воспитания в прародительской семье, индивидуально-личностные особенности самого родителя [Эйдемиллер, Юстицкис, 1999]. Искажение образа ребенка, таким образом, может быть как следствием низкой психологической компетентности родителя, так и результатом действия защитных механизмов, например проекции и рационализации [Спиваковская, 1988; Эйдемиллер, Юстицкис, 1999; Варга, 1997; Goodnow, 1992; Miller, 1995].

Неадекватность образа «Я как родитель» выступает в формах неадекватного представления о себе как родителе, нереалистическом образе «идеального родителя» и в форме несогласованности образов «Я-реальное» и «Я-идеальное».

Представления родителей о себе в своей семейной роли (мать, отец) стало для нас предметом изучения с использованием проективной методики «Родительское сочинение» [Карабанова, 1999], методики самооценки «Я как родитель», методики «Проба на совместную деятельность» и материалов беседы в рамках возрастно-психологического консультирования. Всего было проанализировано 65 случаев (матери детей в возрасте от 5 до 17 лет).

Анализ полученных результатов позволил выделить наиболее характерные особенности представлений родителей о себе как родителе.

Я-реальное.

1. Родители в подавляющем большинстве случаев высоко оценивают уровень своего эмоционального принятия ребенка, однако оно достаточно часто реализуется лишь на уровне переживания и осознания (декларирования) и не находит адекватного выражения в общении и совместной деятельности родителей с ребенком. Несогласованность аффективного и предметно-действенного (поведенческого) уровней эмоционального принятия ребенка обусловлена различными причинами. В случае проблемного характера родительско-детских отношений они таковы:

  • ориентация родителей на социально-желательные образцы родительской роли (например, социальная предписанность материнской любви) в силу гиперсоциализированности родителя и его стремления к перфекционизму при отсутствии/дефицитарности глубокого родительского чувства к ребенку (не любит, но стремится продемонстрировать свою любовь). В случае эмоционального отвержения родителем ребенка ситуация осложняется актуализацией защитных механизмов вытеснения своего подлинного отношения к ребенку, проекции («приписывания» ребенку негативных качеств, ведущего к искажению образа ребенка) и рационализации;
  • низкая коммуникативная компетентность в отношении освоения операционно-техническими средствами коммуникации (вербальными и невербальными), неумение выразить в действенной форме любовь и принятие ребенка (любит, но не умеет выразить свое эмоциональное отношение);
  • ориентация родителей на авторитарные стереотипы воспитания, структурирующие детско-родительские отношения по типу доминирования—подчинения, где открытое выражение родителем любви и принятия ребенка рассматривается как нежелательное проявление «слабости» системы родительской дисциплины. Такой тип ориентации типичен для традиционного понимания отцовской, а не материнской любви [Фромм, 1990; Адлер, 1990]. Однако в настоящее время представления о содержании и форме проявления отцовской любви подверглись существенной ревизии [Cabrera et al., 2000]. «Отец XXI века» выступает прежде всего как безусловно принимающий, эмпатийный и открыто выражающий свое принятие и любовь к ребенку. Для выборки родителей, испытывающих явные трудности во взаимопонимании и общении с детьми (случаи консультативной практики), ориентация на строгость и сдержанность в выражении чувств любви и принятия ребенка оказывается достаточно типичной. В этом случае можно говорить о действии механизмов сдерживания и блокирования чувств (любит, но запрещает себе проявлять чувство).

2. Низкая критичность родителей в оценке своих родительских качеств и уровня родительской компетентности. Как правило, признаются лишь низкая эффективность системы семейного воспитания и существование трудностей понимания, взаимодействия и сотрудничества в детско-родительских отношениях. Родитель не видит необходимости самоизменения и саморазвития, преобладает рентная установка в отношениях с консультантом (А.А. Бодалев, В.В. Столин), стремление возложить на него ответственность за решение проблем.

Я-идеальное. Характеризует особенности представлений родителей об эталоне качеств и ролевого поведения родителя. Наметилась тенденция оценки положительных качеств «идеального родителя» в превосходной степени. Важное значение родители придают блоку характеристик эмоционального принятия и взаимодействия с ребенком и блоку коммуникативных качеств. При построении отношений с ребенком, по мнению родителей, необходимо исходить из принципов равноправия и уважения его личности, признавать его право на свободу выбора собственного пути развития. В то же время большинство родителей считают, что декларируемые ими принципы могут быть реализованы лишь при достижении определенного уровня «самостоятельности и ответственности» ребенка, а до этого момента за ними должна быть сохранена функция безоговорочного руководства, опеки и контроля. Таким образом, значительная часть родителей ориентируется на гуманистические ценности воспитания, однако эти ценности носят декларативный характер, не выступая реальным основанием для построения общения и взаимодействия с ребенком.

Отличительной особенностью соотношения образов Я-реального и Я-идеального родителей, испытывающих трудности в процессе воспитания детей, стала дисгармоничность их оценки реальных своих родительских качеств и представлений о желаемых «идеальных» качествах. Исходя из работ К. Роджерса, К. Хорни и.Р.Бернса,мы выделили три вида дисгармоничности соотношения Я-реального и Я-идеального. Во-первых, замещение Я-реального Я- идеальным — родитель оценивает себя совершенным и безупречным в выполнении своей родительской роли, образ «Я как родитель» искажает реальность. Во-вторых, замещение Я-идеального Я-реальным — родитель некритичен к выполнению своей отцовской или материнской роли, полностью удовлетворен своим поведением как воспитателя, слабо выражена его ориентация на саморазвитие и самосовершенствование, нет психологической готовности к работе над собой. И, в-третьих, значительный разрыв между Я- идеальным и Я-реальным, не оставляющий возможности для постановки конкретных реалистических задач совершенствования родительской позиции. Описанные виды дисгармоничности соотношения образов «Я как родитель» (Я-реальное и Я-идеальное) обусловливают неконгруэнтность (К. Роджерс) родителя в общении с ребенком и значительно осложняют процесс коммуникации [Гордон, 1997; Джайнотт, 1986, Гиппенрейтер, 1993].

Неадекватность образа детско-родительских отношений у родителя и ребенка обусловлена ценностными установками каждого из участников этих отношений и ошибочными атрибуциями [Goodnow, 1992; Murphey, 1992; Miller, 1995]. Для большинства родителей оказывается характерной объектная установка в отношении ребенка, в рамках которой ребенок рассматривается как объект воспитания, а не как равноправный субъект его диалогического процесса [Петровская, Спиваковская, 1983; Кон, 1988].

Неадекватность образа родителя у ребенка обусловлена возрастно-психологическими особенностями ребенка, характером детско-родительских отношений, в частности типом привязанности [Bowlby, 1988; Crittenden, 2000] и индивидуально-личностными особенностями ребенка, например типом акцентуации в подростковом возрасте [Личко, 1989]. Искажение (нарушение) образа родителя является результатом воздействия всех указанных факторов. Консультативный опыт и полученные нами эмпирические данные позволяют выделить следующие варианты искажения образа родителя у ребенка. Для раннего и дошкольного возраста характерно:

  • преувеличение силы и могущества родителя, вера в его неограниченные возможности, достижения;
  • преувеличение знаний, компетентности и мудрости родителя.

Миф о «всесилии родителя», являющийся нормой для ребенка раннего и дошкольного возраста, постепенно преодолевается и, начиная со старшего дошкольного возраста, замещается реалистическим представлением о родительских возможностях.

Для подросткового возраста характерно:

  • преуменьшение способности родителя к пониманию, сопереживанию, способности оказать эмоциональную поддержку;
  • преувеличение авторитарности, директивности, строгости, жесткости родителя.

Эти варианты искажения образа родителя в значительной степени обусловлены такими возрастно-психологическими особенностями подростков, как эмоционально-личностный эгоцентризм и чувство взрослости.

Вне зависимости от возраста тревожный тип привязанности провоцирует формирование образа родительского отношения как отвергающего, пренебрегающего, а родителя — как холодного, жесткого, не любящего [Crittenden, 2000].

Рассмотренные варианты, безусловно, далеко не исчерпывают всего многообразия возможных нарушений детско-родительских отношений, но могут быть полезны при планировании и реализации коррекционной работы с родителями в направлении оптимизации межличностного общения и преодоления дисгармоничности в семье. В соответствие рассмотренным видам нарушений поставлены цели и задачи коррекционной работы, направленной на оптимизацию детско-родительских отношений (см. табл. 5).

Таблица 5

Цели и задачи коррекционной работы

Ориентирующий образ

Варианты нарушений

Задачи коррекции

Ребенок «глазами родителя»

1. Неадекватность восприятия мотивов и потребностей ребенка: недооценка значимости потребности в эмоциональном контакте и общении с родителями; недооценка значимости потребности общения со сверстниками

Психологическое просвещение — информирование родителей о роли потребности в общении с близким взрослым и сверстниками для формирования гармоничной личности; расширение и содержательное обогащение видов совместной деятельности ребенка со взрослым; амплификация общения детей со сверстниками; помощь родителю в выработке адекватной позиции в отношении общения ребенка со сверстниками (мониторинг, возможные формы участия родителя в совместной деятельности детей, место общения со сверстниками в режиме дня)

2. Неадекватный образ возрастно-психологического статуса ребенка (подростка): противоречивое восприятие, инфантилизация, приписывание взрослых черт и особенностей

Формирование адекватного образа возрастно-психологических особенностей ребенка и подростка («внутренней картины возраста»); определение системы прав и обязанностей ребенка, адекватных возрасту; помощь в разработке системы родительской дисциплины, адекватной возрасту (требования, запреты, их содержание, количество, форма предъявления, способы воздействия — поощрения и наказания, контроль и мониторинг)

3. Неадекватность восприятия индивидуально-личностных особенностей ребенка

Формирование адекватного образа индивидуально-личностных особенностей ребенка; адаптация системы родительской дисциплины в соответствии с индивидуально-личностными особенностями ребенка; помощь в выборе типа образовательно-воспитательного учреждения и разработке режима дня

«Я как родитель»

1. Неадекватное представление о себе как родителе: расхождение аффективного и поведенческого компонентов эмоционального принятия ребенка; неадекватная (низкая или чрезмерная) критичность в оценке своей родительской компетентности

Организация психологических условий для осознания родителем особенностей своего эмоционального отношения к ребенку, родительских чувств, системы родительской дисциплины, поведения в родительской роли; формирование умения открыто коммуницировать свои чувства; осознание родителем степени эффективности системы воспитания ребенка и причин ее неэффективности

2. Нереалистический образ «идеального родителя»: идеализация образа; искажение ценностей воспитания ребенка; расхождение между декларируемыми гуманистическими ценностями воспитания и ценностями реальными

Помощь родителям в осознании (и выработке) системы ценностей и целей воспитания ребенка; стратегии и тактики достижения целей воспитания; требований к родительской роли и качеству ее выполнения; места родительства в иерархии ценностно-смысловой сферы личности родителя

3. Несогласованность образа отношений в глазах их участников

Повышение компетентности в общении родителя и ребенка; расширение и обогащение общения и совместных видов деятельности ребенка и родителей

Родитель «глазами ребенка»

Неадекватный образ родителя: миф о всесилии и всемогуществе родителя; «не чуткий и не понимающий» родитель; «диктатор», тотально контролирующий ребенка; холодный, отвергающий

Развитие у ребенка способности к децентрации, эмпатии, осознанию чувств и переживаний как своих, так и партнера; создание условий общности эмоционального переживания жизненных событий; формирование у родителя умения открыто выражать и коммуницировать свои чувства; организация условий принятия ребенком/подростком ответственности за благополучие родителя; развитие форм сотрудничества и кооперации в детско-родительских отношениях

Традиционно подростковый возраст понимается как возраст автономизации, приобретения подростком независимости и переориентации на общение и построение отношений со сверстниками как значимого социального контекста. Более того, в получившей известность гипотезе Дж. Р. Харрис [Harris, 1995] подвергается сомнению ведущая роль родителей в процессе

развития личности ребенка не только в подростковом, но и в детском возрасте. Процесс социализации, по мнению автора, осуществляется не столько в рамках диадического взаимодействия ребенок—родитель, сколько в детских и подростковых группах посредством механизмов внутри- и межгруппового взаимодействия. Изложенные выше результаты исследования, на наш взгляд, напротив, свидетельствуют о безусловном сохранении значимости общения и отношений с родителями для подростка, о ведущей роли родителей и семьи в процессе социализации и развития его личности.

Вместе с тем были выделены неблагоприятные тенденции в детско-родительских отношениях в современной российской семье, определяемые тендерными и возрастными различиями. Речь идет о росте амбивалентности и эмоциональной дистантности; переживании подростками дефицита эмоционального принятия на фоне высокой значимости отношений с родителями; гипопротекции, особенно в отношениях с отцом; противоречивости и непоследовательности поведения родителей. Сравнительное изучение особенностей восприятия детско-родительского взаимодействия «на полюсе» ребенка и «на полюсе» родителя в сферах эмоционального и делового взаимодействия установило факт расхождения образов такого взаимодействия. Эмпирически были выделены типы их соотношения, описана стратегия коррекционной работы с ними. Обнаруженный феномен расхождения образов детско-родительского взаимодействия у ребенка и у его родителей позволяет подойти к пониманию генезиса возникновения нарушений развития в условиях объективно благополучной семейной ситуации и, напротив, жизнестойкости ребенка, его толерантности к воздействию неблагоприятной семейной ситуации. Образ детско-родительских отношений опосредствует восприятию ребенком воспитательных воздействий взрослого и выступает основанием для ориентировки и выработки стратегии и тактики взаимодействия и общения с родителями. Приведенные варианты нарушений ориентирующих образов позволяют обосновать задачи коррекционной работы и наметить основные направления ее реализации. Исследование причин искажения образа детско-родительских отношений и его влияния на развитие личности ребенка должно составить перспективу дальнейшего изучения психологии семьи.



Страница сформирована за 0.57 сек
SQL запросов: 191