УПП

Цитата момента



Чтоб я за вас делал свою работу!
Возмущение продвинутого руководителя

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



При навешивании ярлыка «невежливо» следует помнить, что общие правила поведения формируются в рамках определенного культурного круга и конкретной эпохи. В одной книге, описывающей нравы времен ХV века, мы читаем: «когда при сморкании двумя пальцами что-то падало на пол, нужно было это тотчас затоптать ногой». С позиций сегодняшнего времени все это расценивается как дикость и хамство.

Вера Ф. Биркенбил. «Язык интонации, мимики, жестов»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d542/
Сахалин и Камчатка

ЗАВИСТЬ

Там, где есть стремление к власти и превосходству, всегда найдется место и зависти. Пропасть между индивидуумом и его недостижимой целью выражается в виде комплекса неполноценности. Он угнетает его и настолько влияет на общий характер его поведения и отношения к жизни, что у нас создается впечатление, будто человек далек от достижения своей цели. Это впечатление подкрепляется его собственной заниженной самооценкой и постоянной неудовлетворенностью жизнью. Он начинает тратить свое время на оценку чужих успехов, на размышления о том, что о нем думают другие, и о том, чего кто-то добился. Он всегда испытывает жгучее чувство отверженности и считает, что с ним обошлись несправедливо. В реальности же такому индивидууму может посчастливиться больше, чем многим из нас.

Разнообразными проявлениями этого чувства отверженности являются симптомы неудовлетворенного тщеславия, желания иметь больше, чем есть у соседа, или даже иметь все. Завистники такого рода не говорят, что им хочется иметь все, поскольку социальное чувство не позволяет им помыслить об этом. Однако они действуют так, как если бы им хотелось обладать всем на свете.

Чувство зависти, которое возрастает в ответ на это постоянное сопоставление своих успехов с чужими, ничуть не делает нас счастливее. Всеобщность социального чувства определяет и всеобщее отрицательное отношение к зависти. Однако очень мало кто из людей не испытывает зависти хотя бы время от времени. Никто из нас не лишен ее совершенно. Пока жизнь идет гладко, это зачастую трудно заметить. Однако когда человек болен или чувствует, что его притесняют, или ему не хватает денег, еды, одежды или тепла, когда его надежда на будущее омрачена и он не видит выхода из преследующих его неудач, тогда на сцене появляется зависть.

Наша цивилизация находится еще на ранней стадии развития. Хотя наша этика и религия запрещают зависть, мы пока не достигли той степени психологической зрелости, на которой ее можно будет полностью устранить. Нам нетрудно понять зависть, которую бедные люди испытывают к богатым. Кто может сказать, что он в подобной ситуации также не стал бы завидовать? Все, что мы хотим сказать о зависти — это что нам нужно рассматривать ее как фактор современного состояния человеческой психики. Можно с уверенностью заявить: зависть возникает у индивидуума или группы сразу же, как только нечто начинает чрезмерно ограничивать свободу их действий. А когда зависть появляется в самых своих отвратительных, непростительных формах, нам не удается искоренить ее или ненависть, зачастую ее сопровождающую. Всем членам нашего общества ясно, что нам не следует испытывать зависть или провоцировать ее, а также необходимо иметь достаточно такта, чтобы не привлекать внимания к каким-либо проявлениям зависти. Правда, подобный образ действий мало чем улучшает обстановку. Однако минимум того, что мы можем потребовать от индивидуума, состоит в следующем: ему не следует умышленно выставлять напоказ какие-либо признаки временного превосходства над себе подобными. Этой бессмысленной демонстрацией силы слишком легко кого-нибудь оскорбить.

Происхождение черты характера, именуемой завистью, отражает нерасторжимую связь между индивидуумом и обществом. Всякий, кто ставит себя выше общества и демонстрирует власть над себе подобными, должен ожидать немедленного сопротивления тех, кто хочет помешать его успехам. Именно для того, чтобы избежать возникновения зависти, мы учреждаем законы и правила, пытающиеся установить всеобщее равенство. Мы разумом пришли к заключению, которое раньше чувствовали интуитивно: существует закон природы, гласящий, что все люди равны. Этот закон нельзя нарушить, не вызвав сопротивления и раздоров. Это один из основополагающих законов человеческого общества.

Проявления зависти легко распознать: иногда они накладывают свой отпечаток даже на внешность человека. Те аллегории, которыми мы описываем зависть, имеют солидное психологическое обоснование. Так, мы говорим, что люди «зеленеют от зависти»; это предполагает влияние зависти на кровообращение. Физиологически зависть проявляется в периферическом сужении капиллярных кровеносных сосудов.

Что касается значения зависти в педагогике, здесь мы можем действовать только одним путем. Поскольку нам не под силу полностью уничтожить зависть, мы должны ее использовать, найдя зависти полезное применение, не нарушающее душевного равновесия человека. Это относится как к отдельным индивидуумам, так и к группам людей.

Если речь идет об индивидууме, можно дать ему занятие, которое будет повышать его самооценку. Если речь идет о народах, мы зачастую видим страны, которые считают, что их отодвинули на задний план, и завидуют своим более преуспевающим соседям. Нам необходимо помочь этим странам развить свои материальные и человеческие ресурсы и занять достойное место в семье народов.

Никто из тех, кто всю жизнь кому-то завидовал, не может быть полезным членом общества. Завистник заинтересован только в одном: отнимать у других, лишать их собственности и унижать. В то же время он будет пытаться найти объяснения своей неспособности добиться намеченной цели и винить в своих неудачах других. Он будет борцом-одиночкой, который не ценит хороших взаимоотношений с другими людьми, которому не хочется быть полезным для других. Поскольку он не утруждает себя сочувствием к ближним, ему трудно понять природу человека. То, что он причиняет кому-то страдания, не смутит его ни на секунду. Зависть может даже привести к тому, что человек будет получать удовольствие, причиняя своим ближним боль.

ЖАДНОСТЬ

Жадность тесно связана с завистью, и они, как правило, идут рука об руку. Мы не имеем в виду ту форму жадности, которая выражается в накапливании денег. Есть и другая, более широкая ее форма, выражающаяся главным образом в нежелании доставлять удовольствие другим. Алчность пронизывает все взаимоотношения такого человека с обществом и другими индивидуумами. Алчный человек выстраивает вокруг себя стену, чтобы сберечь свои проклятые сокровища. Помимо тесной связи жадности с завистью, она также связана с честолюбием и тщеславием. Не будет ошибкой сказать, что эти черты характера, как правило, наблюдаются одновременно. Следовательно, не нужно обладать большой психологической проницательностью, чтобы, обнаружив одну из этих черт характера, заявить, что остальные тоже наличествуют.

Почти любой человек, живущий в условиях нынешней цивилизации, проявляет, по крайней мере, следы жадности. Единственное, что удается среднему человеку, — это скрыть их или спрятать под преувеличенной щедростью, которая сводится, в конечном счете, всего-навсего к раздаче милостыни, к попыткам с помощью показной щедрости повысить свою самооценку за счет других.

В некоторых обстоятельствах оказывается, что скупость даже может быть полезным качеством. Например, мы можем скупо, а значит, экономно расходовать свое время или труд и благодаря этому даже сумеем сделать что-нибудь полезное. Тенденции развития науки и морали нашего времени выдвигают на первый план систему «научной организации труда», которая требует, чтобы мы относились к своему времени и труду экономно. В теории все это звучит очень красиво, однако всякий раз, когда подобные идеи применяются на практике, мы неизменно обнаруживаем, что они служат чьим-то целям, суть которых — добиться превосходства и власти над другими. Теорией зачастую злоупотребляют, и «научная организация труда» используется для того, чтобы перевалить бремя настоящего труда на плечи других. Эту деятельность, как и всякую другую, можно оценивать, пользуясь лишь одним критерием: ее полезностью для общества. Для нашего века техники характерно обращаться с человеческими существами, как с машинами, ожидая, что они будут следовать жизненным законам так же, как машины следуют законам физики. В последнем случае такие законы действительно являются всеобщими; однако в случае с людьми они ведут к их обособлению, одиночеству и разрушению межчеловеческих отношений. Поэтому для всех будет лучше устроить нашу жизнь таким образом, чтобы не столько сберегать, сколько отдавать. Если мы все попытаемся жить согласно этому правилу и иметь в виду общее благо, нам это пойдет на пользу.

В этой связи нам следует внимательнее посмотреть на деловую жизнь. Коммерсантов мало заботит благополучие их конкурентов, их мало интересует социальное чувство, которое мы считаем столь жизненно важным. Некоторые деловые приемы и предприятия даже основаны на том принципе, что выигрыш одного коммерсанта может иметь место только благодаря проигрышу другого. Как правило, такое поведение ненаказуемо, хотя в нем обнаруживается сознательный злой умысел. Ежедневная деловая практика, в которой находит выход жадность, а социальное чувство подавляется, отравляет общественный организм в целом. Даже те, кто имеет наилучшие намерения, должны под давлением общепринятых правил делового мира прибегать к наиболее эффективным приемам самозащиты. Часто при этом упускается из виду, что, защищая себя, приходится наносить ущерб другим. Мы должны особо указать на это, поскольку таким образом можно объяснить трудность проявления социального чувства в условиях деловой конкуренции. Нужно найти какой-то выход с тем, чтобы каждому индивидууму было легче, а не труднее вносить свой вклад в создание общего блага. Фактически человеческая душа давно трудится, пытаясь создать более благоприятные условия для самосохранения. Психология должна прийти на помощь и исследовать возможность подобных перемен, с тем чтобы лучше понять природу не только самих деловых взаимоотношений, но и лежащих в их основе психологических процессов. Только так мы можем понять, что лучше всего предпринять и индивидууму, и обществу.

НЕНАВИСТЬ

Зачастую ненависть оказывается чертой характера агрессивных людей. Склонность ненавидеть (часто проявляющаяся в раннем детстве) может достичь большой степени выраженности, как, например, при вспышках гнева, или проявляться в более мягкой форме, например придирках и злобе. То, насколько способен каждый из нас к ненависти и придиркам, является хорошим показателем для оценки всей личности. Это говорит о нас очень много, поскольку ненависть и злоба накладывают на личность неизгладимый отпечаток.

Ненависть может находить разнообразные направления. Она может быть обращена против различных дел, которые нам приходится выполнять, против отдельных индивидуумов, против какой-либо нации, против какого-либо класса, против определенной расы или против другого пола. Ненависть не выказывает себя открыто. Подобно тщеславию, она мастерски владеет искусством маскировки и умеет появляться, например, в обличье критического отношения ко всему вокруг. Ненависть можно также усмотреть в том, как некоторые отбрасывают любую возможность вступить в контакты с другими людьми. Порой способность индивидуума ненавидеть проявляется внезапно, как вспышка молнии. Так случилось с пациентом, который, будучи сам освобожден от военной службы, рассказывал нам, какое удовольствие ему доставляет чтение репортажей о чудовищной бойне и истреблении других людей.

Аналогичным симптомом являются преступные наклонности. В более мягких формах склонность ненавидеть играет значительную роль в нашей общественной жизни, и формы ее проявления далеко не всегда оскорбляют наши чувства или ужасают нас. Одной из таких завуалированных форм является мизантропия, разновидность ненависти, для которой характерна ярко выраженная враждебность к людям. Имеются целые философские школы, настолько преисполненные враждебности и мизантропии, что их воззрения следует считать практически эквивалентными более грубым, прямым актам жестокости и зверства. Иногда, исследуя малоизвестные подробности биографий знаменитых людей, мы обнаруживаем в них ненависть. Раздумывать о неопровержимой истинности этого утверждения мало, необходимо помнить, что ненависть и жестокость могут порой существовать в душе художника, который, если хочет, чтобы его искусство стало значительным явлением, должен находиться в гуще человечества.

Повсюду можно обнаружить множество проявлений ненависти. Анализ их всех занял бы слишком много времени. Например, некоторыми ремеслами и профессиями невозможно заниматься без несколько мизантропической социальной установки. Это, разумеется, не означает, что ненависть является предварительным условием занятия подобными профессиями. Наоборот, в тот момент, когда враждебно настроенный к человечеству индивидуум решает избрать, например, карьеру военного, вся его склонность к вражде приобретает такое направление, что она укладывается, по крайней мере внешне, в социальные рамки. Это происходит потому, что ему приходится приспосабливаться к своей организации и сотрудничать с теми, кто выбрал ту же профессию.

Областью, в которой враждебные чувства особенно искусно замаскированны, следует считать «преступную халатность». Преступная халатность по отношению к людям или имуществу характеризуется тем, что допускающий ее индивидуум пренебрегает внимательностью, которой от него требует социальное чувство. О юридических аспектах этой проблемы велись бесконечные дискуссии, однако удовлетворительно прояснить их так и не удалось. Самоочевидно, что деяние, которое можно назвать «преступной халатностью», нельзя однозначно считать преступлением. Если мы поставили горшок с цветами настолько близко к краю подоконника, что от малейшего сотрясения он может упасть на голову какому-нибудь прохожему, это явно не то же самое, что взять этот цветочный горшок и действительно бросить его в кого-нибудь. Однако преступная халатность некоторых индивидуумов имеет явное сходство с преступлением, и это еще один ключ к пониманию людей.

По закону тот факт, что преступная халатность допущена без умысла, считается смягчающим обстоятельством. Но не подлежит сомнению, что неумышленное враждебное действие имеет в своей основе ту же степень враждебности, что и умышленное. Наблюдая за игрой детей, мы всегда можем заметить, что некоторые дети обращают мало внимания на благополучие других. Мы можем быть уверены в том, что они относятся к себе подобным недружелюбно. Нам следует дождаться дальнейших подтверждающих это предположение фактов, однако если мы замечаем, что всякий раз, когда данный ребенок играет с другими детьми, что-нибудь обязательно не идет на лад, мы будем вынуждены признать, что этот ребенок не принимает близко к сердцу благополучие своих товарищей по игре.

Халатность широко распространена в семьях, в школе и вообще в жизни. Мы можем обнаружить ее в большинстве наших учреждений. Время от времени газеты сообщают нам об очередном примере преступной халатности. Разумеется, допустивший ее человек не остается безнаказанным; поведение невнимательного человека, как правило, влечет для него неприятные последствия. Порой эта кара настигает лишь много лет спустя: «Бог долго терпит, да крепко бьет». Иногда временной промежуток между проступком и наказанием настолько велик, что причинная связь между ними не улавливается. Отсюда жалобы на незаслуженные несчастья! На самом деле, возможно, виной здесь не злой рок, а то, что другие люди, будучи не в силах долее выносить его невнимательность, махнули на него рукой и стали его избегать.

Несмотря на все внешние оправдания случаев преступной халатности, при ближайшем рассмотрении выясняется, что они по сути являются выражением неприязни к людям. Например, автомобилист, который превысил разрешенную скорость и сбил пешехода, может оправдываться тем, что спешил на важное свидание. Мы видим в нем человека, который ценит свои мелкие личные делишки настолько выше жизни других, что сбрасывает со счетов опасность, которой он их подвергает. Противоречие между собственными интересами личности и благополучием общества дает возможность проверить степень ее враждебности к роду человеческому.

12. НЕАГРЕССИВНЫЕ ЧЕРТЫ ХАРАКТЕРА

Те черты характера, которые не выражают открытой враждебности к людям, однако производят впечатление угрюмой самоизоляции, могут быть отнесены к разряду неагрессивных черт человеческого характера. Здесь нам может показаться, что направление враждебности изменено; создается впечатление психического отклонения. Перед нами индивидуум, который никому не причиняет вреда, а просто удаляется от общества, избегает любых контактов, и ему, по причине его самоизоляции, не удается сотрудничать с себе подобными. Однако большую часть жизненных задач можно выполнить, лишь работая вместе. Индивидуума, замкнувшегося в себе, можно заподозрить в такой же враждебности к обществу, как и индивидуума, который прямо объявляет этому обществу войну. Здесь перед нами открывается громадное поле для исследований; мы подробнее остановимся на нескольких наиболее специфических чертах характера подобной личности. Первая черта, которую нам предстоит рассмотреть, — это робость и замкнутость.

ЗАМКНУТОСТЬ

Формы, в которых проявляются замкнутость и самоизоляция, разнообразны. Люди, замкнувшиеся в себе, мало говорят или вообще хранят молчание, стараются не смотреть другим людям в глаза, а когда к ним обращаются, не проявляют должного внимания. Даже в самых простых социальных взаимоотношениях они выказывают некоторую холодность, которая отчуждает их от других людей, — холодность в поступках и манере держаться, пожимать руки, в тоне их голоса, в том, как они приветствуют или отказываются приветствовать других. Каждым своим жестом они, кажется, отдаляют себя от остального мира. Под всеми этими механизмами самоизоляции нетрудно обнаружить фундамент из честолюбия и тщеславия. Такие люди пытаются возвысить себя над другими, акцентируя различия между собой и остальным обществом; но самое большее, что им удается получить, — это воображаемая слава. В безвредной, на первый взгляд, социальной установке этих социальных изгнанников заключена агрессивная враждебность.

Самоизоляция также может быть чертой характера больших групп. Всем известны целые семьи, жизнь которых герметически закрыта от любого постороннего взгляда. Их враждебность к другим, их самоуверенность и вера в то, что они лучше и благороднее всех на свете, очевидны. Самоизоляция может быть характерна для классов, религий, рас или наций, и порой бывает очень полезно пройтись по незнакомому городу и посмотреть, как стремление целых социальных слоев отгородиться от других накладывает свой отпечаток на саму структуру домов и улиц.

Тенденция, которая позволяет людям изолироваться в нациях, верованиях и классах, глубоко укоренена в нашей культуре. Единственным следствием этих устаревших и утративших силу традиций является конфликт. Кроме того, подобная тенденция дает некоторым индивидуумам возможность натравливать одну группу людей на другую, чтобы потешить свое тщеславие. Подобный класс или индивидуум считает себя особо выдающимся, очень высоко себя ценит и занят исключительно обличением пороков других людей.

Главная цель тех, кто изо всех сил старается акцентировать различия между классами и нациями, — удовлетворить свое личное тщеславие. Если их деятельность влечет за собой катастрофические последствия — например, мировые войны и все, что им сопутствует, — такие люди ни за что не признают в этом своей вины. Снедаемые неуверенностью в себе, эти смутьяны пытаются за счет других обрести чувство собственного превосходства и независимости. Печальная судьба, которая их ждет, — это изоляция в своем крохотном мирке; само собой разумеется, что они неспособны развиваться и вносить свой вклад в культуру нашей цивилизации.

БЕСПОКОЙСТВО

Мизантропы зачастую жалуются на беспокойство. Беспокойство — чрезвычайно распространенная черта характера; она сопровождает индивидуума с самого раннего до старости. Она в значительной степени портит ему жизнь, не позволяет вступать в контакты с другими людьми и разбивает его надежду прожить свою жизнь в мире и подарить миру плоды своего труда. Страх может затрагивать любую сферу человеческой деятельности. Мы можем бояться мира вне нас или нашего внутреннего мира.

Кто-то избегает общества, потому что он его боится. Другой может бояться одиночества. Среди беспокойных людей мы также находим немало таких, кто ставит себя выше себе подобных. Стоит кому-то решить, что трудностей жизни надо избегать, как он становится подвержен беспокойству, а оно, став его извечным спутником, подкрепит эту точку зрения. Есть люди, которые всегда реагируют на что-то новое с беспокойством, независимо от того, предстоит им переехать на новую квартиру, расстаться с товарищем, поступить на работу или влюбиться. Они настолько оторваны от жизни и себе подобных, что каждое изменение их положения сопровождается страхом.

Эта черта характера в значительной степени замедляет развитие их личности и способности вносить свой вклад в наше общее благополучие. Беспокойство не обязательно означает дрожь в коленках и желание убежать. Оно может проявляться в нерешительности при решении проблем, колебаниях при выходе из сложных жизненных ситуаций или поисках способа уйти от них. Чаще всего пугливый индивидуум не замечает, что его склонность беспокоиться по любому поводу выходит на поверхность всякий раз, когда ситуация принимает новый оборот.

Встречи с людьми, которые постоянно думают о прошлом или о смерти, очень поучительны. Зацикленность на прошлом — благовидный, а потому очень популярный предлог связать себя по рукам и ногам. Страх смерти или болезни типичен для тех людей, которые ищут повода, чтобы снять с себя все свои обязанности и ни за что не отвечать. Они громко заявляют, что все на свете — суета сует, что жизнь прискорбно коротка и никто не знает, что с ним случится завтра. Как мы уже видели, подобные индивидуумы избегают любых экзаменов, так как гордость не позволяет им подвергнуть себя испытанию, при котором выяснится, чего они стоят на самом деле.

Примерно таким же эффектом обладает самоутешение грезами о рае и о потустороннем мире. Для индивидуумов, чья реальная цель находится в потустороннем мире, жизнь на земле становится бесполезным копошением, малозначительной фазой развития. Общаясь с людьми «не от мира сего», мы неизменно обнаруживаем, что все они молятся одному и тому же богу, стремятся к одной и той же цели — превосходству над другими, а неприспособленными к жизни их делает одна и та же заносчивость и честолюбие.

Первая и наиболее примитивная форма беспокойства встречается у детей, которые приходят в ужас, когда остаются одни. Если, однако, кто-нибудь к ним приходит, это их не удовлетворяет; главное для них — показать свою власть. Если мать оставит такого ребенка одного, он с явным беспокойством зовет ее к себе. Этим жестом он проверяет, не изменилось ли что-нибудь вокруг. Неважно, находится мать рядом или нет. Ребенку гораздо важнее заставить ее служить себе. Это признак того, что ребенку не позволили развить привычки к самостоятельности, зато неправильным воспитанием в раннем детстве у него развили привычку требовать у других людей служить себе.

Способы выражения беспокойства у детей известны всем. Особенно сильно они проявляются в темноте, которая отрезает ребенка от окружающего мира. Его крик страха позволяет ему снова установить с этим миром связь. Он больше не одинок и не забыт. Если кто-то спешит к нему, он счастлив, потому что ему удалось продемонстрировать свою власть. Он хочет, чтобы включили свет. Он хочет, чтобы кто-нибудь посидел с ним, поиграл и так далее. Пока ему подчиняются, его беспокойство не проявляется, но стоит его чувству собственного превосходства оказаться под угрозой, как он снова начинает беспокоиться и пользуется своим беспокойством, чтобы усилить свое положение властителя.

Подобные же явления встречаются и в жизни взрослых. Некоторые индивидуумы не любят выходить из дому в одиночку. На улице мы можем их узнать по беспокойным жестам и тревожным взглядам, которые они бросают по сторонам. Некоторых таких людей невозможно сдвинуть с места, другие бегут по улице так, будто за ними гонится злейший враг. Вероятно, к вам на улице подходила женщина такого типа с просьбой перевести ее через дорогу. Такие

Женщины — вовсе не инвалиды! Они ходят без всякого труда и, как правило, вполне здоровы, однако встреча даже с незначительным затруднением наполняет их беспокойством и страхом. Порой эти беспокойство и страх нападают на них, стоит им выйти за порог своего дома.

Агорафобия, или боязнь открытых пространств, — интересное явление. Тем, кто страдает агорафобией, никак не удается отделаться от чувства, что их преследует какая-то злобная сила. Они верят, будто есть нечто, отличающее их от других людей. Симптомом такой социальной установки является страх падения (который просто служит показателем их завышенного мнения о самих себе). В патологических формах страха можно проследить все те же цели — власть и превосходство над другими.

Для многих людей беспокойство является очевидным способом заставить кого-либо быть рядом с собой и заботиться о себе. В таких условиях никто не может выйти из комнаты из опасения, как бы наш страдалец снова не стал беспокоиться! Все должны сбежаться к нему. Таким образом, беспокойство одного человека передается окружающим. Все обязаны являться к этому страдальцу на поклон, между тем как он не обязан приходить ни к кому и таким образом становится королем или королевой всех окружающих. Единственный способ победить страх перед другими людьми — это укрепление связей между индивидуумом и всем человечеством. Лишь тогда, когда мы осознаем свою принадлежность к единой человеческой семье, мы сможем идти по жизни без тревог.

Позволю себе добавить к этому интересный пример из дней революции 1918 года в Австрии. В это время большое число пациентов внезапно заявили, что не смогут приходить на консультации. Когда их спросили, почему, они ответили нечто вроде: «Сейчас такое неспокойное время; не знаешь, с кем встретишься на улице. Если ты одет лучше, чем другие, неизвестно, чем это может кончиться».

Время тогда было, безусловно, тревожным, однако стоит заметить, что подобные выводы для себя сделали лишь некоторые индивидуумы. Почему так решили только они? Это не могло произойти по простой случайности. Их страх возник оттого, что они никогда не общались с людьми. Поэтому в необычных политических условиях они чувствовали себя неуверенно, хотя другие, которые считали, что принадлежат к обществу, не ощущали никакого беспокойства и продолжали заниматься своими делами как обычно.



Страница сформирована за 0.65 сек
SQL запросов: 191