УПП

Цитата момента



Вы можете быть любым. Разрешите себе это!
Не верю. Но — заманчиво…

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Неуверенный в себе человек, увидев с нашей стороны сигнал недоверия или неприязни, еще больше замыкается в себе… А это в еще большей степени внушает нам недоверие или антипатию… Таким образом, мы получаем порочный круг, цепную реакцию сигналов, и при этом даже не подозреваем о своем «творческом» участии в процессе «сотворения» этого «высокомерного типа», как мы называем про себя нового знакомого.

Вера Ф. Биркенбил. «Язык интонации, мимики, жестов»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/abakan/
Абакан

Познание как соответствие тенденциям нашей эпохи

Сказанное выше относится к внутреннему миру личности, совершенство которого представляется нам весьма важным. Но параллельно с этим, важно также, чтобы внутренние устремления человека корреллировали с тенденциями внешнего мира. Если то, что человек делает, не только правильно с локальной точки зрения, но и находится в гармонии с генеральными тенденциями развития общества в настоящий момент времени, то он движется вперед в ритме (а то и на гребне) прогрессивной волны, что всегда легче и эффективнее, нежели идти, преодолевая ее сопротивление. В этом свете актуален вопрос о современных тенденциях.

Воздерживаясь от глубокого погружения в социологию и экономику, отметим справедливые на наш взгляд выводы экономиста Е.В. Гильбо, изложенные им в книге «Россия в постиндустриальном контексте». Суть состоит в следующем.

В процессе развития цивилизации происходит смена укладов, связанная с развитием техники и изменением социального устройства. В начале, приблизительно до XVII века, было аграрное общество, основанное на сельском хозяйстве и добыче полезных ископаемых. Это так называемый первичный сектор экономики. Затем приобрел значение вторичный сектор – когда появилась перерабатывающая промышленность. Интересно, что, по свидетельству Е.В. Гильбо, «осознание этого далось человечеству с большим трудом. Еще в середине XVII века наиболее влиятельная экономическая школа – физиократы – утверждала, что добавленная стоимость создается лишь в первичном секторе, а вторичный сектор осуществляет только перераспределение богатств и по сути паразитирует на первом» [27;10].

В ХХ веке получил свое развитие третичный сектор экономики – производство услуг, технологий, программ и прочих нематериальных благ, а в последнее десятилетие прошлого века на первые роли вышел четвертичный сектор, к которому относят производство фундаментальных результатов и формирование уровня квалификации работников. Предполагается, что в дальнейшем возможен и пятеричный сектор, «связанный с формированием мотиваций».

Первая тенденция, которая логически вытекает из изложенного, состоит в том, что в плане социальной эффективности в данный момент времени (в данную эпоху), на коне оказывается тот, кто контролирует актуальный в данный момент сектор экономики. Так, в древние времена наибольшим весом обладали землевладельцы, получавшие большие доходы за счет продажи народу права пользования своей землей. В индустриальную эпоху на первое место вышли «владельцы заводов, газет, пароходов». Для постиндустриального (информационного) общества характерно влияние тех, кто владеет информацией и знанием и распределяет их.

Вторая тенденция - в том, что неактуальный сектор экономики является убыточным. Так, даже в западных странах, где в изобилии имеющются современное оборудование и совершенные технологии, сельское хозяйство сегодня убыточно практически везде и дотируется государством. Сходная ситуация начинает складываться и в чисто индустриальных промышленных отраслях.

Сказанное позволяет сделать вывод, что ориентация на знание в наше время весьма актуальна, и ведет к укреплению социального положения индивида.

В этой связи интересны также мысли Элвина Тоффлера, изложенные им в книге «Метаморфозы власти». Он анализирует феномен власти, исходя из того, что сама по себе она не хороша и не плоха, но является необходимым элементом бытия людей.

Какие составляющие власти являются главными? Традиционно их три: насилие, богатство и знание. Однако, в разные эпохи (разные стадии развития человечества) степени влияния каждой составляющей различались. В доиндустриальную эру доминировало насилие, как в больших, так и в малых масштабах. Например, ремесленный мастер с нескрываемым удовольствием применял телесные наказания в виде нанесения побоев своему подмастерью. Тогда этот способ стимулирования трудовой активности был действительно самым эффективным – потому что роль денег еще была невелика. Развитой промышленности не существовало, больших городов тоже, крестьянство обеспечивало себя всем необходимым самостоятельно, в режиме натурального хозяйства, деньги значили мало.

Когда зародилась экономика, названная Тоффлером экономикой «фабричных труб», ситуация изменилась – роль денег существенно возросла, и они стали более важным звеном в обеспечении власти, чем насилие. Одновременно власть приобрела и большую гибкость, потому что возросло ее качество – ведь в отличие от насилия, деньги позволяют создавать не только негативные стимулы, но и позитивные.

Настоящее время характеризуется доминированием власти знаний. Сегодня «знание перестало быть приложением к власти денег и власти силы, знание стало их сущностью» [43;40]. Качество власти знаний еще выше, чем власти денег. «Власть высокого качества – это не просто возможность дать затрещину. Не просто возможность сделать по-своему, принудить других делать то, что хочется вам, даже если они предпочитают иное. Высококачественная власть предполагает значительно большее. Она предполагает эффективность – достижение цели с минимальными источниками власти. Знания часто могут использоваться для того, чтобы заставить другую сторону полюбить вашу последовательность операций при выполнении действия. Они могут даже убедить человека в том, что он сам придумал эту последовательность» [43;37]. Выше, в процессе рассуждений о зависимости обывателя, мы уже видели иллюстрации данному тезису.

Такое смещение в сторону власти знаний неудивительно. Современный мир, и так уже достаточно непростой, продолжает усложняться. И это усложнение идет не только по всем очевидному направлению создания новой техники. Как исследователь, специализировавшийся на теории социотехнических систем, могу свидетельствовать, что в информационном обществе возникают принципиально новые эффекты, явления и проблемы, связанные, в частности, с тем, что сложные, комплексные системы приобретают качества, не сводимые к сумме качеств их отдельных частей, демонстрируют нелинейное поведение, собственную логику развития. В каком-то смысле, наш искусственный мир сегодня надо исследовать так же, как когда-то люди исследовали мир естественной природы, ибо он становится все более многозначен и все менее понятен. А для эффективного взаимодействия со сложным, саморазвивающимся миром необходимы развитые способности, глубокие знания и высокая квалификация.

В прикладном измерении данная тенденция выражается в росте спроса на высококвалифицированных специалистов. Одновременно, по ряду прогнозов, ожидается резкое снижение потребности в работниках средней квалификации. Нужда в низкоквалифицированных кадрах не иссякнет, однако они не будут «в цене». Дело в том, что лиц, выполняющих примитивные работы, хотя и можно, но обычно экономически невыгодно заменять автоматами – как раз потому, что такого рода труд оплачивается весьма низко.

По этим причинам, если нацеливаться на перспективу, то совершенствование себя в общеинтеллектуальном и профессиональном планах актуально уже сегодня. А в России – особенно, потому что хорошо образованных людей у нас немного. По данным РИА «Росбизнесконсалтинг», сегодня только 15% взрослого населения России имеет оконченное высшее образование. Причем, что интересно, число россиян, прошедших через тюрьмы, также составляет около 15%. По данным того же источника, «для воплощения экономики знаний число работников с высшим образованием или с научными дипломами должно составлять 60–90%».

Если брать в расчет не только наличие диплома, а еще учитывать, насколько высока квалификация, то и без того безрадостная картина будет еще мрачнее. По официальной информации Министерства труда, численность работников высшей квалификации в России составляет 5% от экономически активного населения, тогда как в Германии этот показатель достигает 56%, в США - 43%. [13.02.2003, Известия.Ru]. И хотя сейчас в нашей стране лучше жить лавочнику, чем, скажем, физику, все может измениться, и при росте востребованности образованных людей возникнет их нехватка. Соответственно, на коне окажется тот, кто своевременно озаботился повышением своего образовательного уровня.

Таким образом, исходя из общих тенденций, можно заключить, что движение по пути познания в настоящее время соответствует ритму эпохи, и познающий человек будет находиться в гармонии с окружающим миром, что, безусловно, облегчит его дорогу.

Внутренняя польза познания

Выше были описаны принципиальные моменты, показывающие почему мы считаем познание базисным элементом в деле достижения состояния позитивного маргинализма. Наряду с ними существуют также и менее фундаментальные, но тоже важные следствия пути познания. Одно из них – это развитие интеллектуальных способностей человека.

Не только хорошее знание логики помогает развить способности к грамотному рассуждению. Необходима еще и обычная практика – то есть, постоянная тренировка. Кто-то использовал метафору, назвав комплекс интеллектуальных способностей человека «мышцей мысли». На мой взгляд, это очень удачное сравнение. Действительно, если говорить о теле, то сила человека зависит от его мышечной массы. При этом не все рождаются равными – один человек может оказаться изначально, по своим природным данным, намного сильнее другого. Но природные данные – только начальная точка отсчета. Вынося за скобки крайние случаи, справедливо утверждать, что дальнейшее физическое состояние человека напрямую зависит от его тренировки в этом направлении.

Тело человека, занимающегося спортом или тяжелым физическим трудом, развивается, тело сидящего целый день за монитором – деградирует. Поэтому запросто может статься так, что через годы изначально более сильный человек безвозвратно утратит свое преимущество, оказавшись слабее недоразвитого в прошлом соперника. В этом плане интересен пример одного зарубежного актера, который, имея намерения продемонстрировать возможности тела и будучи при этом самым обычным человеком, за короткое время превратился в классического культуриста, накачавшись «до безобразия». Что интересно, в целях продолжения эксперимента в скорости он вернулся к нормальному состоянию, быстро избавившись от избыточных мышц.

Сходные по сути процессы характерны и для интеллектуальной активности. Да, люди рождаются с разным умственным потенциалом. Но опять-таки, если вынести за скобки крайние случаи (то есть, сверхталантливых и полных дураков), дальнейшее развитие способностей зависит от самого человека, определяется тем, чем он занимается. Мне доводилось наблюдать выпускников одного вуза, которые на момент окончания своего учебного заведения находились приблизительно на одинаковом уровне умственного развития. Однако через несколько лет трудового стажа указанная «одинаковость» исчезла. Тот, чья работа требовала постоянного интеллектуального напряжения, освоения новых знаний, ушел вперед. И наоборот, тот, кто занялся примитивной (хотя и достаточно прибыльной в постсоветское время) деятельностью, деградировал.

Данное правило универсально. На другой стороне земного шара директор по научной работе Государственного института психиатрии Нью-Йорка, психиатр Дональд Ф.Клейн сделал следующие наблюдения: «Вы действительно думаете, что средний рабочий Apple не более находчив, чем средний рабочий Макдоналдс? Высшее руководство Макдоналдса может быть столь же ловким, как и высшее руководство Apple (хотя я сомневаюсь в этом), но доли работающих в этих компаниях, от которых требуется высокий уровень IQ (коэффициент интеллекта) и символическая профессия, существенно различны» [43;105]. И это естественно, так как торговать гамбургерами и создавать компьютерные системы –совершенно разные вещи.

Хорошо, когда развитию способствует тот род деятельности, которым человек и зарабатывает себе на жизнь. Но так бывает не всегда, и особенно в постперестроечной России, когда работа, требующая высокой интеллектуальной отдачи, зачастую оплачивается куда ниже, чем такой отдачи не требующая. Если для поддержания надлежащего уровня жизни человеку приходится заниматься трудом относительно примитивным, то параллельная познавательная активность ему совершенно необходима.

В любом случае плодотворно занятие наукой. «Ценность того, что человек некоторое время строго изучает какую-либо строгую науку, покоится отнюдь не на результатах этого изучения: ибо последние по сравнению с океаном явлений, заслуживающих изучения, составляют бесконечно малую каплю. Но это дает прирост энергии, способности к умозаключениям, силы выдержки; человек научается целесообразно достигать цели. В этом смысле для всяких позднейших занятий весьма ценно быть некоторое время человеком науки» [30;376]. Хотя и результаты изучения тоже небезынтересны.

Поэтому путь, названный нами путем познания, очень полезен, поскольку не просто обогащает человека знаниями, но и постоянно развивает его способности, вырабатывает навыки рационального применения своих знаний.

Но это не единственное его положительное следствие. Живя в прагматичном, алчущем успеха и прибыли мире, поневоле начинаешь считаться с его требованиями. Вот и мы, рассуждая о познании, в большей степени концентрировались на «материальных дивидендах», которые оно может нам принести. Но не следует забывать, что кроме этого путь познания является неисчерпаемым источником радости, которая способна наполнить наш внутренний мир ни с чем не сравнимым удовольствием.

«Почему познание, стихия ученого и философа, связано с радостью? Во-первых и прежде всего, потому что он при этом сознает свою силу, т. е. на том же основании, на котором доставляют удовольствие гимнастические упражнения, даже без зрителей. Во-вторых, потому что в процессе познания человек одолевает старые представления и их носителей, становится победителем или по крайней мере мнит себя таковым. В-третьих, потому что благодаря даже малейшему новому познанию мы чувствуем себя выше всех, считаем себя единственным существом, знающим истину. Таковы три важнейших основания удовольствия, но имеется еще много второстепенных оснований, смотря по натуре познающего» [30;374-375].

Действительно, возможно найти еще много других оснований. Интересный пример: описывая свое обучение у Дона Хуана, Кастанеда говорит о людях, потерявшихся в параллельных мирах. Эти миры подкупали уникальной возможностью познания, которое столь увлекало практикующих, что они не возвращались обратно. Вне зависимости от нашего отношения к фактологической части подобных рассуждений, суть, отражающая притягательность познания, сохраняется. В любом случае познавательная активность привносит в нашу жизнь положительный эмоциональный фон. При этом, в принципе, не очень важно, какими средствами он генерируется, потому что в определенной степени средства создания эмоционального фона вторичны по отношению к его качеству.

Несмотря на всю очевидность, не каждому обывателю ясен этот аспект. Зачастую человеку ординарному представляется, что своими действиями, например, покупкой нового автомобиля, он создает себе радость, а некто, сидящий в библиотеке, зря тратит свое время. В действительности же не столь важно, какой именно материальный фактор создал требуемое эмоциональное состояние. И в этом смысле «богатый мало чем отличается от бедного. И тот и другой подвержены душевным страданиям. И тот и другой могут быть счастливы. Один – получая удовольствие от кругосветного путешествия на яхте, другой – одинаково радуясь пойманному в болоте карасю. Первый будет горевать об обесценившихся акциях золотодобывающего рудника, второй – о разбившейся бутылке водки» [22;274].

Хотя, если говорить о высоких материях, различия все же имеются. Представляется, что восторг исследователя, генерируемый в процессе результативного удовлетворения собственного любопытства, ярче, богаче и утонченнее, чем наслаждение жизнью далекого от познания рыночного спекулянта, довольно похлопывающего себя по сытому урчащему брюху. И зачастую именно кайф, приносимый познанием, заставляет исследователя двигаться дальше, даже порой отказываясь при этом от некоторых материальных благ.

Проблемы познающего в постсоветских условиях

Наше обсуждение процесса познания проходит, в основном, с точки зрения пути человека к совершенству, что вполне согласуется с поставленными задачами. Но не исчерпывает их, поскольку нами еще была заявлена цель гармоничного самоутверждения в обществе, неразрывно связанная с приобретением определенного социального и материального уровня. Поэтому посмотрим, как путь человека познающего способствует достижению этой цели.

Такой вопрос возник, к сожалению, не случайно. Дело в том, что говоря о преимуществах познания (и образования как его составляющей) в целом, нельзя не коснуться одного негативного аспекта, присущего России и, видимо, вообще постсоветскому пространству.

Как ни печально это признавать, в настоящее время хорошее образование, широкий кругозор, наличие глубоких знаний не гарантируют их обладателю ни достойного заработка, ни высокого социального положения. И, более того, порой их наличие вызывает дополнительные затруднения. Поэтому необходимо остановиться на этом вопросе несколько подробнее, чтобы разобраться в сути проблемы и предложить оптимальное решение по, скажем так, «увязке» пути познания и социального роста.

Следует подчеркнуть, что ситуация, сложившаяся в нашей стране, противоестественна. Противоестественна, по меньшей мере, с точки зрения прогресса культуры, науки и технологии. Не могу сказать, что я в восторге от западного образа жизни, но трудно игнорировать факты: западные страны достигли своего исключительно высокого культурного, экономического, военного потенциала в первую очередь за счет развития науки и техники. А потому не удивительно, что в западном мире увеличение знаний человека неизменно сопровождается и повышением его материального уровня и, как правило, социального статуса. Интересна статистика доходов граждан США, показывающая, что сумма, которую человек зарабатывает за свою жизнь, существенно зависит от уровня его образования. «В 1992 году в США работник с дипломом колледжа мог заработать на протяжении всей своей карьеры на $600000 больше, чем специалист, получивший лишь среднее образование. Обладатель докторской степени (соответствующей нашей кандидатской – Д.П.) зарабатывал на $1600000 больше выпускника колледжа и на $2200000 больше обладателя среднего образования» [27;11].

Но это на Западе. В России ситуация совсем иная. В целом, наличие диплома или ученой степени никак не свидетельствует о том, что ваша зарплата будет высокой. Есть, конечно, исключения – отдельные специальности оцениваются неплохо. Например, в Москве на момент написания данного текста это касается юристов, программистов, представителей некоторых экономических специальностей (при том условии, что им удалось трудоустроиться в процветающие коммерческие структуры). Однако общая картина остается неприглядной. Например, средняя зарплата ученых в России, по некоторым данным, на 30% ниже средней зарплаты, которая и сама по себе невысока. Уровень зарплаты в науке в 2002 году составлял в среднем 60-100 долл. в месяц, при том что средняя месячная оплата труда ученых в США, например, составляет 5-8 тыс. долл. «В соответствии с государственной тарификацией профессор, доктор наук (17-й разряд) получает в РФ ежемесячно менее 100 долларов; доцент, кандидат наук – около 60 долларов, а молодой ученый-аспирант – 20 долларов. Аспирант должен кормить себя и семью на 70 центов в день» [Советская Россия 24.06.03]. Что, кстати, не дивительно – ведь «общий объем ассигнований на развитие науки в 2003 г. составляет 1,3 млрд. долл. Это почти в 2 раза меньше годового бюджета Кембриджа» [Советская Россия 24.06.03].

Проблемы характерны не только для науки. Среди других высококвалифицированных специалистов очень велик процент низкооплачиваемых – всем известно, в их числе учителя, многие врачи и т.д.

В настоящее время размер дохода в большей степени зависит не от образования и квалификации сотрудника, а от места, где он работает. Важно место географическое – не секрет, что зарплата в Подмосковье (не говоря о других регионах) существенно ниже, чем в Москве. Но еще важнее, так сказать, место юридическое – под ним понимается работодатель. Именно этот аспект является определяющим в величине заработка. Работая в богатой коммерческой компании даже на неказистой должности, вы можете за месяц получать больше, чем иной профессор за год. При этом вам не нужны ни сверхспособности, ни особые знания. Часто обязанности работников подобных заведений примитивны – отправить факс, рассчитать цену, вычислить наценку, принять товар, оформить документы, собрать информацию по рынку. Для таких трудов не только не требуется высшего образования, но и десятилетку-то заканчивать не всегда обязательно.

Но даже если вы занимаетесь относительно квалифицированной работой – ну например, являетесь бухгалтером – все равно, определяющим фактором для вас будет не ваша квалификация и профессиональное прилежание, а уровень фирмы–нанимателя и щедрость ее хозяев. Описанные факты особенно наглядно проявляются, если наблюдать сотрудников различных организаций на одной территории. У меня была такая возможность, когда я работал в одном из московских министерств.

В то время ситуация характеризовалась своего рода расслоением – некогда целостная система разделилась (не всегда де-юро, но де-факто) на организации с разной степенью доходности. То есть, существовал чисто бюджетный сектор с зарплатами еще ниже, чем в науке, существовали государственные хозрасчетные организации, поддерживавшие своих сотрудников внебюджетными «бонусами», имели место и отпочковавшиеся коммерческие фирмы, под лозунгом свободного предпринимательства беззастенчиво урывавшие от общего пирога нехилые куски. В последнем типе организаций доходы были особенно высоки.

В результате имела место ситуация, когда люди, сидевшие в одном здании, курившие в одних курилках, обладавшие примерно равной квалификацией и занимавшие сходные должности, получали радикально различающиеся зарплаты. Одни находились в крайне тяжелом положении, им не хватало на полноценное питание, они не могли поддерживать имеющиеся условия быта – заменить сломавшийся холодильник, купить качественную зимнюю одежду. Их уровень жизни фактически можно было назвать нищетой. Другие тоже не были миллионерами, но решали иные задачи. Имея достаточный для нормальной жизни доход, они стояли перед выбором иного характера – например, покупать ли скромную иномарку или ограничиться последней вазовской моделью.

Несложно получить наглядную иллюстрацию и не вникая в суть происходящих процессов. Например, в здании какого-нибудь серьезного научного института, который по бедности сдает площади первых этажей различным коммерческим структурам. Не раз, проходя по коридорам таких заведений, отмечал, сколь отличаются по своему внешнему виду весьма бедно выглядящие лица интеллектуального труда от холеных морд торговцев западным барахлом.

Не буду множить примеров, хотя, поверьте, это несложно. Было бы удивительно, если в таких условиях престиж образования, интеллектуального (и уж тем более – духовного) развития оказался бы высок. Предвидя возможное возражение читателя, оговорюсь, что данное суждение характеризует ситуацию в целом. Конечно, я знаю, что есть области, где обстоятельства существенно отличаются в лучшую сторону. Но, к сожалению, не этими областями определяется общая ситуация. Уже практически общепризнанно, что постреформенному времени в России присуще обнищание наиболее интеллектуалоемких сфер деятельности.

Любопытно, что даже в спорте, по словам Президента Шахматной ассоциации России Александра Жукова, сложилась сходная ситуация – и шахматы, представляющие собой один из немногочисленных интеллектуальных видов спорта, оказались задвинутыми на самый задний план по всем разнарядкам, им была придана весьма низкая приоритетность.

Выше мы сопоставляли разные типы организаций - бюджетную, хозрасчетную, коммерческую. Но если рассмотреть конкретный тип, в особенности коммерческий, то мы увидим, что сходные принципы действуют и в его внутреннем пространстве. То есть, для коммерческих процессов характерна та же ситуация девальвации интеллектуального – когда наибольшие доходы приносят не глубокие знания и добросовестный труд, а иные факторы: близость к власти, возможность навязать заказы и т.п. У меня есть опыт работы в коммерции, а потому не раз доводилось воочию убеждаться, что высокоприбыльными зачастую являются проекты, не требующие от людей, их реализующих, интеллектуальных высот.

Когда-то, участвуя в оформлении продажи дома в одном подмосковном городе и покупки в другом, пришлось столкнуться с таким видом доморощенного бизнеса. Чтобы только сдать документы на оформление, нужно было занимать очередь с предыдущего вечера и стоять всю ночь. Разумеется, сам процесс оформления документов растягивался на месяцы. Зато коммерческая фирма, расположенная в том же здании, за несколько сотен долларов могла все оформить в течение часа, потому что документы проходили мимо умышленно созданных очередей. Мне запомнился руководитель этой фирмы, который ходил с гордым и наглым видом, искренне полагая, что вот он-то умеет жить – занимается бизнесом. Фактически же он является паразитом, чтобы не сказать кровососом, не приносящим никакой пользы обществу и никак не приумножающим результатов совокупного труда людей. А чтобы организовать такую ситуацию, вынуждающую всех платить, не нужно быть «семи пядей» во лбу и заканчивать университеты. Достаточно договориться с местными властями.

Сотрудничество с властью приносит прибыль и в других случаях. Так, занимаясь рекламным бизнесом, куда выгоднее подталкивать клиента сделать заказ, прикрываясь (угрожая) своей близостью к московской (или иной – по месту расположения) мэрии, чем завоевывать рынок высоким качеством услуг. Известен и ряд других механизмов.

Или, более общеизвестный факт. Некогда, достаточно долго ожидая посадки на самолет в аэропорту «Домодедово», я посетил местный буфет, гордо названный баром, и обнаружил интересную особенность. Цены данного заведения по многим позициям превышали цены аналогичных пищеблоков в международном аэропорту Хитроу, Великобритания. Разумеется, качество не было аналогичным. Отвратительного вида полуфабрикаты, пицца, пиво производства города Калуги – вот и все, что можно было взять за 10 долларов. При том, что обслуживающий персонал еще и не додавал сдачи, мотивируя это отсутствием мелких денег. Разумеется, альтернативы не было. Для справки: то же самое в магазине стоит от силы 1 доллар. А на продовольственной базе – и того дешевле.

О чем это говорит? О том, что на каком-то этапе пути товара к посетителю буфета сидит паразит, незаслуженно получающий деньги на халяву. Естественно, очень выгодно купить бутылку пива за 10 рублей и продать ее за сто. «Три класса плюс коридор» образования и «полторы извилины» в голове вполне позволят провести такую операцию. Бизнес, видите ли. И даже если сам владелец заведения и не является паразитом, все равно паразит где-то присосался. Например, в его роли может выступать владелец площадей, требующий непомерную арендную плату. Кстати, такая ситуация с общепитом характерна не только для привокзальных и аэропортовых забегаловок.

Я специально, чтобы сравнить, собрал некоторые наблюдения в провинциальной Англии, которые показали, что несмотря на высокие цены на продукты питания в магазинах, стоимость обеда в уличном кафе в этой стране относительно невелика. У нас все наоборот – продукты стоят дешево, обеды в кафе в десятки раз дороже.

В иных сферах положение такое же. Например, издание журналов. Разговор с несколькими людьми, занимающимися этой деятельностью, продемонстрировал сходные особенности распределения средств. Одни квалифицированные люди производят непосредственный продукт: журнал, а создать его, найти интересные людям материалы, подготовить грамотные статьи – дело весьма непростое. Печать журнала также требует трудозатрат – другие квалифицированные люди для этого содержат типографию, обеспечивают непрерывное функционирование производственных процессов. Но при распределении прибыли, как на первых, так и на вторых приходится весьма незначительная ее часть. Множество последующих перекупщиков, накручивая наценки, увеличивают начальную цену в несколько раз. Думаю, вам не нужно объяснять, что перепродажа несравнимо проще созидания. Сколько бизнесменов, занимающихся перепродажей, способно написать хотя бы одну интересную статью? А настроить технологическую линию? Так что в результате основную массу прибыли получают неквалифицированные люди.

На этом, пожалуй, остановимся. В силу популярности и распространенности описанного явления девальвации всего интеллектуального в России, на эту тему можно говорить долго. Но и тогда наверняка каждый из вас без труда добавит к сказанному пяток своих примеров.

Данная ситуация является довольно гнетущей для многих россиян. И среди них немало тех, кто, убегая от этой ситуации, россиянином быть перестал.

На уровне среднесрочной стратегии, данный поступок выглядит разумным. Выше мы освещали вопрос, почему в нашу эпоху преуспевает экономика, основанная на знаниях. Те страны, которые в своем развитии опираются на что-то иное, например на торговлю ресурсами, обречены на деградацию и, как следствие, на снижение уровня жизни своего населения. Ведь сегодня богатство государства, как и богатство отдельных граждан, напрямую зависит от степени научно-технического развития и использования достижений науки. «Основными производителями национального дохода являются не недра, не ресурсы, не токари, не слесари, а именно знания», - говорит ректор МЭСИ Виктор Тихомиров. И пока наше государство не изменит стратегию и не переосмыслит свое отношение к людям знания, мы все будем нести потери.

Интересен факт, приводимый Владимиром Зерновым, ректором Российского Нового Университета: «Если бы те специалисты, которые выехали за границу, готовились в университетах США и Западной Европы, то на их подготовку пришлось бы потратить более $1 трлн… Если эти деньги положить в банк, то за год мы отдали бы весь внешний долг России. При этом мы бы жили лучше, чем любая нефтедобывающая страна».

А за границу уехало уже немало специалистов, и процесс этот продолжается. По оценке председателя профсоюза научных работников России Валентина Калинушкина, за последние 10 лет от 500 до 800 тыс. российских ученых покинули страну для работы за рубежом. Это серьезно. Данный процесс наносит сокрушительный удар по будущему страны, что не может не заботить тех, кто остается в ней жить.

Продвинутые люди понимали это еще в те времена, когда о наступлении технологической эры говорить было преждевременно. Так, Сен-Симон использует выразительный пример: «Если бы Франция потеряла три тысячи наиболее важных политических и религиозных администраторов, она немного бы потеряла. Государство без особого ущерба заменило бы их другими. Однако потеря в три тысячи наиболее способных ученых, художников и изобретателей закончилась бы для Франции национальным крахом, в подчиненном положении относительно других наций она оставалась бы до тех пор, пока голова не вырастет вновь и утрата не будет восстановлена» [37;118]. Думаю, то же самое сегодня справедливо в отношении потерь от утраты коммерческих работников и научно-технических соответственно.

Но не подумайте, что мы осуждаем уехавших за рубеж. Каждый имеет право на полноценную самореализацию. Выше мы уже показали, как родное государство оценивает труд ученых. И требовать от молодого ученого, чтобы он, выслушивая насмешки со стороны доморощенного бизнесмена, который в ларьке «апэлсыны продает», оставался бы в России заниматься наукой, а в свободное время, в поисках хоть каких-то денег, шел помогать продавать апельсины, было бы верхом цинизма.

Хотя тому научному работнику, который хочет обеспечить себя и свою семью материальными средствами, в нашей стране пока остается лишь две альтернативы – либо продать свою стезю, либо продать родину. В свое время я вынужденно избрал первый вариант, а мой товарищ – второй. Заключив, что «Россия хочет выращивать буржуев и торгашей, а люди знания здесь не нужны», он уехал на Запад, где и трудится по сей день в одном из тамошних научных городков. В конечном итоге, выбор его оказался куда более выгодным, чем мой.

Впрочем, я не призываю читателя эмигрировать. Лишь констатирую факт. Есть, конечно, в России отдельные случаи, когда удается совместить науку и зарабатывание денег, но это лишь отдельные случаи.

В то же время, с нашей точки зрения, благополучное решение описанных проблем в рамках жизни одной личности (семьи) возможно, и, более того, сам процесс поиска такого решения весьма полезен, так как развивает личность и обогащает ее бесценным опытом. Ниже мы рассмотрим общий алгоритм решения, ориентированный на всех позитивных маргиналов (не только относящихся к научной среде), которые сталкиваются с необходимостью дальнейшего социального самоутверждения.



Страница сформирована за 0.74 сек
SQL запросов: 170