УПП

Цитата момента



Будь всегда искренен, даже если у тебя на уме совсем другое.
Гарри Трумэн

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Творить – значит оступиться в танце. Неудачно ударить резцом по камню. Дело не в движении. Усилие показалось тебе бесплодным?

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2010

- Сейчас поедем? - У тебя какие-то дела? - Ничего срочного нет. Приеду - у БМП торсион поменять надо. До вечера я свободен. Кстати, а может, и пару домов тряхнем, якобы в поисках пропавшего духа-председателя? - Давай.

- А командир? - Да пошел он на хрен. Сам же, балбес, сказал, чтобы его приятеля нашли.

- Правильно. Мы получили оперативную информацию от своего источника, что там прячут этого бабая.

- Кого брать с собой будем? - Да, думаю, пары машин хватит, и людей вместе с механиками и нами человек пятнадцать. Хватит.

- Рожи замотаем и маскхалаты оденем.

- Давай! Через полчаса встречаемся.

Мы с Юрой взяли оружие. На голове у нас и так постоянно были надеты косынки, а лица при передвижении на БМП закрывали другими косынками. Одни глаза только блестели. Бандиты из вестернов.

Через полчаса мы собрались на улице. Как только с Юрой мы увидели разведчиков, нас разобрал истеричный смех. Такое могло произойти только в Нашей (Красной, Советской, Российской) Армии. Вокруг хоть и грязь, но снега не было, только на вершинах гор, травка начинает кое-где зеленеть, а наши бойцы в белых маскхалатах, морды замотаны в белые маски. Они утепленные, чтобы хари на сибирских морозах не попортить. Девять привидений в начале весны. Это - комедия. На наш гогот сбежалась половина КП. Они подхватили.

Такое не могло присниться в самом кошмарном сне.

- Чего ржете? - Юра-ротный даже обиделся.

- На войну когда ехали, вы что, нормальные костюмы не могли получить? - сквозь смех и слезы спросил я.

- Не было на складе. А Новосибирск не захотел с НЗ снимать. Война в декабре началась, кто знал, что так долго затянется?! - Надо писать заявку, пусть высылают, а то мы здесь всех духов распугаем. Ладно, поехали, отделение Касперов. Бля, добрые привидения.

- Слава, мы тут еще саперов прихватили. Оружие искать.

- Знаю я ваше оружие. Золото, валюту? - Как Бог пошлет. Откуда начнем? - По дороге стоит большой дом. Явно на нетрудовые доходы построен. Тут еще местные подсказали, что там живут родители Имсдаева.

- А он кто? - Сотрудник ДГБ (Департамент государственной безопасности). Сейчас, якобы, в Ведено окопался.

- Хороший мальчик…

- Да, славный мальчик, только один недостаток - живет долго.

- Может родаков в заложники взять? - С удовольствием, но это не наши методы.

- Наших же берут в заложники, а потом обменивают.

- Со стариками не воюем, вот если бы сыночка взять - тогда был бы разговор. За сотрудника ДГБ, если доживет, конечно, можно пару-тройку офицеров и отделение солдат обменять. Это как спецназовца чеченского меняли, слышал? - Без подробностей.

- Взяли этого кабана в Грозном раненого, без сознания, он вместе с Басаевым переподготовку у нас в Балашихе у грушников проходил. Потом Абхазия, а здесь в личной охране Дуды работал. Пряник знатный. А тут раненый попался. Подлечили его, а потом захотели поменять на наших.

- А как он живой остался? - Десантники его взяли. Они в Абхазии познакомились, вот и пощадили.

- Поменяли? - А как же! На пятерых офицеров и девятерых бойцов.

- Круто. Видать, знатный кадр. Где он сейчас? - На курорте лечится. Вся Турция, Иордания, да и наши братья-украинцы тоже не упускают возможности помочь угнетенным чеченцам.

- Бля, ну и жизнь.

- А ты как думал. Ладно, поехали! Мы забрались на броню, белые масккостюмы загнали в десантный отсек.

Тронулись. Почти весь КП вышел нас провожать. Трюк с белыми масккостюмами всех позабавил.

Подлетели к шикарному особняку. У нас самые "крутые" такие в городе строят, а здесь в деревне. Хорошо пожировали на наши денежки. Быстро выскочили, грамотно оцепили дом. Пара соседей попытались поглядеть, но, увидев наши грозные лица, очень быстро ретировались. Ворвались во двор.

Огромный пес породы кавказская овчарка рвался с цепи. Разведчик сделал выстрел перед мордой пса. Не попал. Испугал. Пес с визгом забежал в будку и, пока мы там были, не показывал носа.

Выволакиваем из дома старика и старуху, какую-то девчонку. Она старательно прячет лицо в платок. Не прячь. Ты такая страшная, что, несмотря на то, что женщин долго не видел, я столько водки не выпью. Оставляем трех десантников на улице. Спереди, сзади двора, и один постоянно держит на прицеле жителей. На них не надо направлять автомат. Своим внешним видом и поведением мы их испугали. И еще немаловажный психологический эффект. Когда умирает правоверный мусульманин, то его заворачивают в белые бинты, а потом в ковер и в сидячем положении хоронят. Разведчики в своем маскараде предстали перед ними как восставшие из их мусульманского ада.

В доме полным ходом идет шмон. Ищем оружие, раненых. Обстановка шикарная. Ковры дорогие, новые, ручной работы, импортная, дорогая мебель.

Аппаратура под стать обстановке. Я за всю свою жизнь таких денег не заработаю.

Смотрим фотографии. Ага, вот и наше искомое лицо. На фотографии изображен молодой человек лет двадцати пяти. Обвешан оружием, позирует на фоне "Nissan-Patrol". Судя по тому, как он оперся на него, видать, что его собственность. Оружие-то у мальчонки все импортное. Американская винтовка "М-16", на поясе "кольт" в открытой кобуре, пара гранат там же болтается и неизменный чеченский нож-кастет. Хорош. Жаль, что дома тебя нет. То, что у чеченцев оружия было много - это не секрет, пытались даже наладить выпуск своего, но вот импортное оружие было доступно очень немногим. Либо очень богатым, либо облеченным большой властью. Видать, немало он нашей кровушки, гаденыш, попил, что с такими "игрушками" ходил.

Наверху раздаются вопли. Спускается боец и тащит окровавленные бинты и постель, тоже всю в крови. Судя по бурым пятнам, кровь свежая, не более суток прошло, как хозяин их оставил. Значит, кто-то пытался отлежаться здесь. И худо ему, коль столько крови потерял. Но ушел. Фотографию прячу в нагрудный карман - может, и пригодится. Бойцы тем временем стаскивают в середину зала радиостанцию, автомат, полмешка денег старого образца, пару открытых цинков с патронами, запал к гранате. Разведчики разочарованы, они надеялись, что удастся поживиться валютой, но не нашли. В огороде нашли пистолет. Забавно то, что у саперов сели батареи, а щупом, стандартным щупом можно обнаружить предмет на глубине до сорока сантиметров. Смех и слезы.

Поэтому, читатель, если у тебя есть желание спрятать у себя на огороде пулемет, то закапывай его на глубину более полуметра. С нашими средствами металлоискания никто ничего не найдет.

На улице послышался характерный рев двигателя БМП. Мы с Юрой переглянулись.

- Твою мать! - Юра психанул. - Начальство пожаловало.

- Ну и хрен на них, - начальник разведки был невозмутим. - Мы вон сколько оружия изъяли. Пусть берут этого старика Хоттабыча, вешают за ребро на крюк и спрашивают, чье оружие, где сын. Мы свое дело сделали. Теперь поедем под предлогом поиска оружия переселять русских в их законные дома.

- И пусть хоть одна сучонка посмеет вякнуть - задавлю, - это командир разведроты. Усы у него раздуваются от праведного гнева.

 фрагменты, надерганные из 2-й части Пока идет редактура и подготовка к печатному изданию, и интернет-публикация в связи с этим отложена.

 . . .

 Время шло, слухи о наступлении постоянно висели в воздухе, но команды не было, и несмотря на наши многочисленные просьбы, нам не позволяли переместиться в Ильинку. А духи уже начинали борзеть с каждым днем все дольше и больше. Деревья начали покрываться редкой зеленью, но в целом лес уже не просматривался насквозь, как прежде. Духи обстреливали каждую ночь часовых, попытались подойти ближе, но напоровшись на растяжки, развесили свои кишки по деревьям. Вороны потом неделю там стаей столовались.

А потом разведгруппа десантников пошла через нашу территорию, по "зеленке" и неподалеку напоролась на засаду. Шума боя мы не слышали, иначе непременно пришли бы на помощь, по радиостанции нас также никто не звал на помощь. Позвали местные пацаны. За время войны это приходилось видеть неоднократно, но каждый раз переживаешь заново. Шесть человек, наших ребят, славян, были убиты. Животы разрезаны, туда забита земля, вместо внутренностей, ножом вырезаны звезды на спине, лацканы кителя, звездочки у офицера на "погоне", половые органы отрезаны и вложены в рот. Глаза выколоты. Уши обрезаны. Доктора сказали, что издевались уже над мертвыми телами. Для нашего устрашения. Сами напросились.

 . . .

 После праздника сообщили, что бы готовились к наступлению и перемещению. Команда была дана только войскам, сосредоточенным на Западном направлении. Южное направление оставалось без движения. Нас на Западном было немного. Мы - Сибиряки, по хребту полз 125 артполк из Питера, возле Аргуна сборная бригада из Ульяновска, вместе с полком МВД, на подходе, говорят, свежие части. Может нам на замену? Вторую неделю дождь лил, как из ведра, не переставая ни на минуту. Как можно было передвигаться в такой каше? И вот тринадцатого марта был получен приказ. Чтобы все Западное направление поднялось и переместилось в заданные районы. И наша бригада поднялась и пошла. Оставили в Петропавловке только лишь медроту, ОБМО, рембат, а остальные - вперед. И пошли, пошли, пошли.

Необходимо было переместить КП в станицу Ильинская, а также занять позиции северо-западнее станицы, в сторону Гудермеса. И вот представь себе, читатель, такую картину, когда нет гравийной дороги, и вся бригада ползет по глинистой дороге, ежесекундно рискуя сорваться, съехать в глубокий овраг, который примыкает вплотную к дороге.

При подходе к деревне начался минометный обстрел. Били из-за деревни.

Прицел был неверный, но постоянно кто-то его корректировал и поэтому с каждым новым выстрелом мины ложились все ближе и ближе. С господствующих высот начался обстрел из ручного автоматического оружия. А мы позли, как черепахи, постоянно сталкиваясь, мешая другу другу. Слава, Богу, что духам пока не везло.

Первый и второй батальон обошли по полям станицу и вырвались на поля.

Там также их ждал противник. Все как мог разъехался с дороги, спешились и начали окапываться, приняли бой. По радиостанции сообщили, что спугнули каких-то двух женщин, что сидели в кустах. Может быть корректировщицы. Все матом в эфире обругали их. Тут бой идет, а они за какими-то бабами будут по полям скакать! Идиоты! Нашли время! Никогда, читатель, не пробовал окапываться в глине, под двухнедельным дождем? Земля, не земля, а масло. Лопата скользит, не цепляясь. Сверху летят с противным воем мины и падают с чмоканием в жижу, а спустя полсекунды взрываются, поднимая вместе с осколками огромные фонтаны грязи. И ты вынужден при каждом этом свербящем душу вое плюхаться брюхом, мордой в эту ненавистную жижу и пережидать разрыв. Мерзость, должен я тебе доложить.

Кое-как вычислили местонахождение противника и сами, из БМП, танков, навели собственные САУшки, начали долбить духов. Это здорово! Столько дней не было такого массированного огневого контакта, не было полноценного боя.

История с завязшим танком - это больше похоже на стычку, а не на бой. Может кто-то со мной не согласиться, это мое субъективное мнение.

Но именно, тогда все было как в Грозном. Снова адреналин бушевал в крови, все тот же привкус крови во рту. Страх, замешанный на азарте в душе, сумасшедший блеск в глазах. Я снова в деле! Вперед! Вперед! Перекатом, вполуприсяде, до ближайшего кустарника. Юра рядом, в паре метров Пашка тоже прилаживается и поливает кустарник на крутом холме из автомата. Юра встает на одно колено и стреляет из подствольника, мы с Пашкой его прикрываем. Тут же рядом и другие офицеры и солдаты стреляют, окапываются. Первый шок прошел от внезапного нападения. Засиделись мы за это время. Забыли что такое настоящий бой. Зажирели. Мышечная память начинает работать. Перекат, перекат, очередь. Что-то шевелится, очередь туда, для верности еще одну. С Юрой работаем в паре хорошо. Он видит направление моей стрельбы и также посылает туда пару гранат. Один из разрывов гранат отличается от прежних. Одновременно с ним слышится крик. Кому-то из духом звиздец.

И вот духи дрогнули, попятились. Дави их, мужики! Ату, фас! Все это почувствовали, усилили натиск. Даже без оптики видно, как духи удирают.

Кусты шевелятся, в просветах мелькают их спины. По радио тоже передают, что подобная картина и у первого и второго батальона. Тесним духов! Победа! Первая за столько дней ожидания. Живем, мужики! Вперед! И тут кто-то вмешивается по радио и отдает какую-то непонятную команду.

Сначала никто толком не сообразил что к чему. Думали, что духи шалят, отвлекают внимание, сбивают с толку. Вышли на другой частоте, других позывных, переспросили. Нет, все правильно. Прекратить перемещение, из боев выходить и возвращаться на исходный рубеж. Дурдом какой-то. Никто ничего толком понять не может. Все в недоумении. Было бы понятно, когда нас теснили бы, давили бы духи, и мы не могли с ними справиться собственными силами. А, тут нет, мы их давим и приказ отступать! Первая мысль у всех была, что это предательство в Ханкале.

- Уроды московские! - Все что только можно предали.

- Точно, сейчас пришел наш черед! И вот мы начали, крайне неохотно, возвращаться на исходные позиции в Петропавловку. Получалось, что духи бежали от нас, а мы от духов. В кошмарном сне такое не могло никому привидится. В глазах местных жителей выходило, что мы испугались и трусливо бежали. Духи сильнее. Когда вновь входили в станицу было видно по глазам встречавшихся на пути, что они торжествуют. Зато мы были злы, как черти в аду. На месте нашей прежней стоянки уже копошились местные, собирая, то, что мы не успели вывезти.

Выстрелами в воздух разогнали их.

Генерал, комбриг, начальник штаба, не переодеваясь сразу поехали в Ханкалу, разбираться. Оказалось, что из-за дождей, видите ли, остальные части не смогли передвигаться. Завязли, сукины дети! Одна, лишь, Сибирская махра сумела вывести технику и выполнить поставленную задачу. Недоноски элитные! Сибиряки вгрызаются в асфальт в Грозном, идут вперед, рвут жилы, гробят технику, а остальные засранцы не могут по грязи передвигаться. Блядь, так, что получается, будем только в июле воевать? Так и простояли мы без движения еще три дня. Через день дождь закончился, поднялся ветер, выглянуло солнце, подсушило дороги, землю.

Поехали! На этот раз переход прошел без каких-либо эксцессов. КП бригады разместилось в школе, которая уже больше года не работала. Не нужны были Дудаеву образованные люди. Читаешь коран - значит уже академик. Дети гор, что поделаешь.

Сан Саныч, по просьбе местных жителей, пошел отвечать на их накопившиеся вопросы. Нас с Юрой взял как телохранителей. Как раз был выходной, хотя на войне все сливается в одну сплошную ленту. Редко, когда знаешь, какое сегодня число, день недели. Но в этот день была торжественная молитва в местной мечети. Подъехали как раз к окончанию молитвы, все местные высыпали и обступили полукругом наш УАЗик. Нам с Юрой это жутко не понравилось. В жесткой форме потребовали, чтобы местные построились в одну линию на расстоянии пяти шагов. Это не принесло тепла в нашу беседу, но нам было спокойней. Среди присутствующих было много молодежи, до двадцати пяти лет. По многочисленным признакам безошибочно определили боевиков. И потертая материя на правом плече, от постоянного ношения автомата и небольшая мозоль на последней фаланге указательного пальца, от спускового крючка автомата.

Привычка держать левую руку постоянно полусогнутой, и потертость на предплечье левого рукава также получается со временем, когда цевье автомата постоянно трет рукав. Правое плечо, как правило тоже опущено ниже левого, все от того же автомата. Лицо за зиму не загорает, зато закапчивается от постоянных выстрелов и разрывов. И еще куча маленьких признаков, которые безошибочно отличает боевика-духа от мирного жителя. Вся эта многочисленная группа маячила на заднем плане, в разговоры не вступала. То, что почти все они были одеты в длинные и широкие одежды, а руки держали за полой пальто, халата, плаща, оптимизма нам с Юрой не прибавляли. Три автомата, водитель не в счет, пока он выскочит из машины и развернется - мокрого места не останется, так новые краски в местный пейзаж. Впереди старейшины - прекрасный живой щит, с одного выстрела с ними не разделаешься, сразу дорогу до основного противника себе не расчистишь, что же я не собираюсь рисковать своей жизнью ради этих аксакалов.

Мы с Юрой буквально буравили взглядами толпу, ища, какие-нибудь подозрительные движения, готовые в любую секунду открыть огонь на поражение.

Юра стал чуть правее Сан Саныча, готовый при малейшей опасности заслонить его собой, повалив на землю я же должен был прикрывать. У нас было одно неоспоримое преимущество - солнце слепило вероятного противника, а нам било в спину. Ветер дул в спину селянам, любой шорох, щелчок предохранителя.

Звяканье металла мы бы услышали.

Я не слушал о чем Саныч говорил с ними, по-моему что-то о севе, все мысли и устремления были направлены на толпу. Взгляд я сопровождал движением ствола автомата. В задних рядах молодые люди что-то шушукались, показывали в нашу сторону пальцем, это здорово нервировало. Но ничего неординарного не происходило. Через полчаса нервного напряжения, не хуже чем на Минутке, собрание закончилось и по приглашению местного главы, мы поехали к нему в гости.



Страница сформирована за 0.12 сек
SQL запросов: 170