АСПСП

Цитата момента



Родила царица в ночь
Не то…
Или не так?

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



При навешивании ярлыка «невежливо» следует помнить, что общие правила поведения формируются в рамках определенного культурного круга и конкретной эпохи. В одной книге, описывающей нравы времен ХV века, мы читаем: «когда при сморкании двумя пальцами что-то падало на пол, нужно было это тотчас затоптать ногой». С позиций сегодняшнего времени все это расценивается как дикость и хамство.

Вера Ф. Биркенбил. «Язык интонации, мимики, жестов»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4103/
Китай

Глава 4

Где-то в районе восьми утра началась погрузка раненых и построение колонны. К этому времени с боями прорвались машины из первого и второго батальонов, привозя своих раненых и убитых. В связи с тем, что во дворе садика не хватало всем места, погрузили там только самых тяжелых больных, а тех, кто был при памяти, на руках, носилках, подручных костылях затолкали в машины. Кто мог принять участие в бою, расселись на броне сверху. Все прекрасно отдавали себе отчет, что при попадании гранаты или подрыве на мине раненые, находящиеся внутри БМП, неминуемо погибнут, и поэтому ответственность тяжелым грузом ложилась на плечи сидевших сверху на броне.

Колонна получилась даже больше, чем рассчитывали. Пятнадцать БМП - от колесного транспорта решили отказаться сразу, потому что даже автоматная пуля прошивает кунг навылет, не говоря уже о гранате или мине.

На наше счастье или наоборот, на город опустился густой туман. Вообще здесь довольно мерзопакостная погода зимой. Холодно, но снега нет, под ногами даже не грязь, а сплошное месиво, в котором вязнут ноги, и приходится их с большим усилием выдирать вместе с огромными комками грязи, налипшими на обувь. То же самое происходило и с техникой. Что же здесь будет весной? За ночь землю хоть немного подморозило, и поэтому мы рассчитывали, что под покровом тумана и по мерзлой земле нам удастся проскочить. Связисты еще раз сообщили всем нашим соседям и на "Северный", что колонна с ранеными выходит.

Парадокс заключался в том, что все войска, невзирая на их принадлежность, работали на тех же радиочастотах и тех же позывных, на которых работали при входе в Грозный. То есть, сканируя радиоэфир в диапазоне от 3 до 30 МГц в течение дня, можно легко узнать, какая часть где находится и чем занимается, как зовут командира части, радиста, и много другой полезной и бесполезной информации. Кстати, противник тоже не отличался большим умом и сообразительностью, также работая на своих частотах и позывных, не уходя с них неделями. Короче, мы друг друга стоили. Служба радиоперехвата и дезинформации работала одинаково хорошо по обе стороны фронта. Но у чеченов было одно неоспоримое преимущество - они знали русский язык и могли нас на нем дезинформировать, а мы их на чеченском - нет.

Нередко, как во время боев, так и в перерывах между ними, аборигены выходили на связь с нашими войсками и пытались вести пропаганду, в том числе и с помощью угроз. Так, с первых дней боев они нас окрестили "собаками". При освобождении нами железнодорожного вокзала они дезориентировали соседний артполк и последние, будучи уверены, что разговаривают с нами, в течение получаса добросовестно нас же и долбили. И такие случаи, к сожалению, были не единичны. Понадобилось время, чтобы - через систему кодов, паролей - мы перестали попадаться на чеченские уловки и хитрости, но немало до этого погибло и пострадало наших. И все равно, до самого вывода наша бригада и те, с кем мы взаимодействовали, продолжали работать на старых радиочастотах и позывных. Армейский маразм, ничего не поделаешь. К сожалению, он проявлялся не только в этом. И любые инициативы снизу принимались в штыки.

И поэтому, отправляясь с колонной, мы отдавали себе реальный отчет в том, что о нашем выходе знало не только руководство "Северного", но и половина боевиков, находящихся в Грозном. И, тем не менее, понимая, может быть, самоубийственность нашего решения, мы пошли на это, потому что люди без соответствующей медицинской помощи могли просто погибнуть, а остальных они связывали, так как становились обузой и дополнительной мишенью, а в связи с предстоящим наступлением необходимо было еще подготовить места для новых раненых. И после недолгого колебания, вручив себя судьбе, мы отправились в путь. Предстояло проехать более пятнадцати километров по улицам полуразрушенного города, напоминавшего своими руинами съемки, сделанные в Сталинграде более полувека назад. Каждый подвал, каждое окно становилось для нас источником смертельной опасности. Там мог притаиться гранатометчик, снайпер. А ведь мы с ними, может, заканчивали одни и те же военные училища, вместе учились воевать в Афганистане, Анголе и во множестве "горячих точек" бывшего Союза…

По отработанной и проверенной тактике, уничтожаются первая и последняя машина, после этого методично расстреливается вся колонна. Тактика безотказная. Мало кто выживает.

- По машинам! - раздалась команда командира бригады. Сам он сел во вторую БМП.

Впереди на двух машинах шли разведчики, десять минут прошли спокойно.

Через пару дней после входа в Грозный по указанию командования объединенной группировки на всю технику были нанесены отличительные знаки. Так, например, на бортах наших машин была нарисована буква "С", что означало Сибирский военный округ.

Во рту появился привкус горечи, но не было нервного возбуждения, оно появится позже, я это знал, как знали и другие участники нашей экспедиции, многие испытывали подобные ощущения. В голове появился назойливый мотивчик популярной песенки "Ах, как хочется ворваться в городок!" Да, действительно хочется, а еще лучше ворваться в Моздок, где располагалось командование, которое, в свою очередь, руководило объединенным командованием нашей группировки. Никто толком не знал, на кой черт нам нужно это командование, которое через голову местных командиров пыталось руководить отдельными частями в Чечне, что практически всегда плачевно заканчивалось для последних. Самое интересное, что находящимся в Моздоке шли такие же льготы, что и нам, правда, небольшие, но заработанные честно. А именно, - день за три дня, двойной оклад по приезде домой, и все. А ты, читатель, думал, что будут льготы как участнику войны? Хренушки. Не было в Чечне ни войны, ни боевых действий, все это только фантазии средств массовой информации.

Занятый этими мыслями, я не забывал внимательно осматриваться, проезжая мимо развалин домов. Немало мы тут разрушили и еще больше разрушим. Ломать - не строить. Внимательно посмотрел на лица бойцов, сидевших рядом на броне: все пропыленные, обожженные местными холодами и ветрами, прокопченные копотью от многочисленных выстрелов, разрывов мин, гранат, снарядов. На корме заметил солдата в прожженном танковом комбинезоне, с повязкой на голове. Вгляделся. Да, вот уж кто в рубашке родился, так это именно он, водитель-механик не то с еврейской, не то с немецкой фамилией - Гольдштейн.

В бригаде было много представителей различных наций и народностей, включая даже узбеков и таджиков. А этот танкист при входе в Грозный вел танк, пехота пряталась за ним. Тогда никто из бойцов толком не знал, что необходимо впереди танка идти, и только тогда он тебя прикроет, спасет.

Сейчас знают и умеют, а тогда нет. Дорого нам обошлась эта учеба. А так как входили ночью, этот водитель в нарушение приказа ехал "по-походному", то есть высунув голову из своего люка. Как снайпер его не снял, так никто и не понял, других танкистов убивали влет, а этому повезло. И повезло ему во второй раз, когда гранатометчик всадил в правый борт гранату. Гольдштейна выбросило из танка, как свечку, метров на пять вверх, и отбросило на крону дерева. Я-то грешным делом полагал, что не выжил парень. Ан нет, вон сидит, повязка только на голове, значит, все остальное целое. Контузия, видать, сильная была, ничего, на исторической родине подлечат. Помню, когда привезли новобранцев полгода назад, он все упрашивал не ставить его на должность, связанную с секретами. Если бы не армия, давно бы уже выехал к родственникам. Родители уже уехали, а он защищал диплом в институте и не успел. В любом случае его сейчас комиссуют, и будет парень лечиться у хороших врачей в человеческих условиях.

В нашей колонне на пятой машине едет привезенный из второго батальона лидер или солист, хрен их разберет, группы "ДДТ" Юрий Шевчук. Привезли его вместе с раненым начальником штаба и еще тремя ранеными бойцами. Классный парень оказался этот Шевчук, все ожидали, что будет из себя строить недотрогу, звезду. Ни фига, простой, как три копейки, просидев три дня в подвале под обстрелом и контратаками духов вместе со вторым батальоном, по словам очевидцев, не прятался. Вел себя как настоящий мужик, помогал раненым. Оружие ему не давали, один черт - слепой, как крот, да и, не дай Бог, зацепят. Но в остальном мировой парень. Якобы духам по радиостанции, когда те предложили сдаться, сказали, что у них Шевчук, так те не поверили.

Дали послушать, как тот поет, потом поговорил он с ними. Они предложили его вывезти, гарантии давали. Тот отказался. И еще Шевчук обещал (и, как впоследствии оказалось, сделал) отправлять раненых, и не только из нашей бригады, за свой счет и за счет своих друзей на лечение в Германию. Он покупал им протезы, коляски инвалидные и при этом не устраивал показухи. Не было репортеров, пресс-конференций, тихо, скромно. Одним словом - Мужик.



Страница сформирована за 0.92 сек
SQL запросов: 170