АСПСП

Цитата момента



Волненье сердца радостным должно быть, и больше никаким!
Печально это слышать

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Молодым людям нельзя сообщать какую-либо информацию, связанную с сексом; необходимо следить за тем, чтобы в их разговорах между собой не возникала эта тема; что же касается взрослых, то они должны делать вид, что никакого секса не существует. С помощью такого воспитания можно будет держать девушек в неведении вплоть до брачной ночи, когда они получат такой шок от реальности, что станут относиться к сексу именно так, как хотелось бы моралистам – как к чему-то гадкому, тому, чего нужно стыдится.

Бертран Рассел. «Брак и мораль»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4612/
Мещера-Угра 2011

А. Паршев. Америка против России

От автора

Великий философ XX, да и XXI века, Станислав Лем любит пошутить. В одном из его рассказов описывалось изобретение, которое делало секс не приятным, а крайне отвратительным занятием. Изобретатель надеялся таким образом сделать процесс деторождения осмысленным. Он трагически погиб, линчеванный толпой жителей города, где самовольно поставил свой эксперимент. Если бы медикамент, делающий процесс писательства крайне неприятным, в принудительном порядке добавлялся в водопроводную воду, мы имели бы только хорошие книги, по крайней мере, от городских писателей.

У вас в руках моя вторая книга. Писал я ее без удовольствия, возможно, она получилась неплохой. Удачные книги получаются не потому, что хочется написать хорошую. Хотите верьте, хотите — нет, но успех приходит, когда трудно жить, не поделившись тем, что волнует.

БУДУЩЕЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО НАСТУПИТ, хотим мы этого или нет

В конце 1970-х вышла такая странная повесть — “Альтист Данилов” В. Орлова. Некоторые до сих пор считают ее любимой, кому-то она совсем неинтересна. Одно словечко из этой книги нравится мне до сих пор: “хлопобуды”. Это те, кто хлопочет о будущем, думает о нем и готовится к нему, хотя бы и в личных целях. Автор посмеивался над хлопобудами — ведь они считали, что в будущем станет выгоднее собирать бутылки, чем быть доктором наук. Кто тогда беспокоился о будущем? Может быть, только те, кто его боялся — да много ли их было? Но я как раз из таких.

Автор благодарит за ценные материалы Василия Владимировича Комарова и Александра Даниловича Гребнева, а также посетителей форумов Юрия Никитина “Корчма”, Сергея Георгиевича Кара-Мурзы, ВИФ2 и экономического форума А.П. Паршева.

ВВЕДЕНИЕ

Почему я беспокоюсь о будущем? Видите ли, я собираюсь провести в нем большую часть оставшейся жизни.

Ч. Кеттеринг

Однажды Бернард Шоу сказал, что когда он говорит правду, это почему-то воспринимается окружающими как самая лучшая шутка. Так оно и есть. Не подумайте, что это простейший способ прослыть остроумцем. Говорить правду трудно. Это совсем не то же самое, что говорить то, что думаешь. Но если удается подвергнуть собственные мысли критическому анализу, если удается понять, ПОЧЕМУ ты так думаешь, и нет ли в этом чужого влияния или подспудного интереса или предубеждения — то появляется шанс прийти к правде.

Есть еще распространенная ошибка — любовью к правде считают стремление говорить гадости, Тоже увлекательное занятие, но его нужно избегать, как и тяги к повторению телевизионных, книжных, рекламных или газетных штампов, искренне считая их своими мыслями. И трудно удержаться от скатывания в катастрофизм, хотя публика и любит, чтобы ее пугали.

Числится такой грешок за родом человеческим — ведь как приятно сидеть в теплом доме и слушать, как дождь стеной льет снаружи! Точно так же приятно ощущать свою безопасность, когда где-то — далеко, в отдаленном будущем, или отдаленном прошлом — ужасные бедствия. Как же удержаться от желания “попугать”, если пишешь о вещах действительно опасных?

Кроме того, для человека, принадлежащего к конкретному сообществу, вполне естественно отстаивать интересы этого сообщества, даже неосознанно. А правда вполне способна оказаться не очень приятной для одной из подобных групп. Предположим, дворянин, помещик времен “Вишневого сада”, вдруг осознает, что аристократия в конце XIX века — совершенно никчемная социальная группа. Что все “свои”, все — родные, друзья, знакомые, девушки эти тургеневские — совершенные паразиты. Нормальный, неозлобленный человек попадает в форменную ловушку: как об этом сказать остальным? Какой выход предложить" этим милым людям, способным только проживать доходы от наследственных имений, то есть эксплуатировать окрестных крестьян? Очень захочется найти что-то хорошее  вспомнить о прошлых заслугах дворянского сословия; найти примеры помещиков “современного типа” и распропагандировать их. Все это будет в какой-то степени правдой — но впустую. Как класс дворяне были обречены на исчезновение и могли пострадать в наименьшей степени, только если бы пошли на капитуляцию. И говорить следовало именно так, а не возбуждать пустые надежды.

Но в подобной тупиковой ситуации могут оказаться и профессиональные группы, и целые народы.

Где взять внутреннего цензора, который вычеркивал бы все, продиктованное врожденной льстивостью? Или, наоборот, обидой на свою группу?

К счастью, одно из врожденных качеств человека — дух противоречия. У него назначение прикладное — позволять человеку занимать определенное место в социуме, поскольку без борьбы с окружающими результат маловероятен. Поэтому каждый конкретный человек в принципе может иногда прийти к мысли, что окружающие — неправы, что общепринятое мнение — неверно.

Развито похожее качество и у граждан рыночных обществ — дух подозрительности: что это они мне пытаются продать? Оно начинает укореняться и в нашем сознании — с кем поведешься, сами знаете. Впрочем, оно и к лучшему; нет более жалкого субъекта, чем человек с советским менталитетом в рыночном обществе. А в нем мы будем жить теперь долго, и за нами не прилетит космический корабль, как за Незнайкой на Луну, чтобы вернуть нас обратно.

Воспринимать в интеллектуальные штыки все, что слышишь, видишь и читаешь — изнурительно, но необходимо. Причем не только исходящее от неприятных людей — и от друзей, и от близких, и от единомышленников! Это даже важнее — скорее можешь оказаться обманутым, если вводят в заблуждение непредумышленно, от чистого сердца.

Вот я и подумал, что если попытаться написать правдиво, это покажется интересным. В данном случае “правдиво” — это с недоверием к тому, что нам уже известно об интересующем предмете. А меня занимает проблема будущего — не отдаленного, а близкого, к которому уже можно и нужно начинать готовиться. На эту тему пишут, и порой очень хорошо, но нет пока книги, какую я с чистой совестью мог бы вам порекомендовать и… умыть руки.

Не подумайте, что толчком к написанию данной книги послужили празднования во всем мире весьма странного торжества — “Миллениума”. И даже не таинственные события 11 сентября 2001 года и их не менее таинственные последствия. Но толчок был. Стимулом послужили несколько строк из давно забытой книги Эллиота Рузвельта, сына президента США Франклина Делано Рузвельта, “Его глазами” (Elliot Rooswelt, “As he saw it”). Она была переведена и издана у нас в 1947 году, но попалась мне в руки на книжном развале где-то в середине 1990-х. Я перелистал ее — и не купил, не было в тот момент в кармане требуемой, хотя и небольшой, суммы. Но слова эти врезались в память настолько, что Я несколько раз говорил на эту тему с одним из немногих людей, кого такие темы искренне интересуют — Ю.И. Мухиным, редактором газеты “Дуэль”, увы, имеющей все шансы оказаться сейчас среди “экстремистских изданий”. А совсем недавно, при встрече в его редакции, Юрий Игнатьевич мне именно эту книгу вдруг и вручил. А раз так — тема снова всплыла, и, может быть, оказалась ко времени.

Что меня поразило в воспоминаниях сына Рузвельта? Всего несколько фраз президента, но емких. Коротко говоря, меня заинтересовали истинные причины Первой и Второй мировых войн, как они виделись главным действующим лицам эпохи всемирной трагедии. Не в публичных выступлениях (в них все ясно — “демократия”, “свободолюбивые нации”, “долой тиранию”…), а в относительно искренних репликах на секретных переговорах между Рузвельтом и Черчиллем. Их содержание мне показалось странным, но, по размышлении, моя реакция меня удивила еще больше. Ведь воспитанные нашим обществом читатели должны были легко воспринять именно такие циничные взгляды “буржуазных” политиков. Какие? При желании прочитайте.

Странно также, что правильный, разумный, научный подход к причинам мировых войн не был востребован теми, кто об этих событиях писал во второй половине XX века — а ведь вся необходимая информация была доступна. И мы до сих пор не рассказываем нашим детям, что же именно делили великие державы в XX веке!

Тем не менее, об этом нужно говорить сейчас — иначе события нового, XXI века, по мере их наступления, будут казаться неожиданными. А они способны стать не менее грозными, чем оставшиеся в прошлом. Если учишься водить машину, одно из самых кошмарных ощущений — когда не держат тормоза. Ты давишь на педаль, а корма грузовика накатывается неумолимо… Будущее именно таково: как ни жми на тормоз, оно не перестанет к нам приближаться. Оно обязательно наступит, хотим мы этого или нет.

Празднование “Миллениума” я считаю странным, потому что событие это стало значимым по недоразумению. Новый век и новое тысячелетие начались 1 января 2001 года, а совсем не 2000. Это частая, впрочем, довольно безобидная ошибка, до определенного момента ее делали даже речеписцы (именно так можно перевести модное нынче словечко “спичрайтер”) американского президента Клинтона.

Но вот чего не было ни до, ни после помпезных увеселений — это размышлений, куда идет мир, с чем он столкнется даже не то что в новом тысячелетии, а хотя бы в новом веке. А пора бы — ведь среди нас живут, по крайней мере, несколько тысяч человек, которые, если не произойдет ничего экстраординарного, встретят уже следующий, ХХI век в здравом уме. Позавидуем им и понадеемся, что им будет что вспомнить, и не только плохое.

С чего начнем? Что станет мерилом хорошей или плохой жизни людей в XXI веке? Главный критерий прост — хорошо, если большинство живущих в этом веке (а почти все ваши знакомые, уважаемый читатель, именно таковы) закончит жизнь по естественным причинам, то есть от старости, а не из-за голода, холода, войн и, подобных неприятностей. Известно, что нельзя сказать, насколько был счастлив в жизни человек, пока он не умрет. Так утверждал греческий мудрец Солон, а споривший с ним лидийский царь Крез (помните — “богат, как Крез”), убедился в его правоте на собственном горьком опыте.

Попробуем подумать, есть ли у нас предпосылки к счастливой и спокойной жизни — или чего-то все же не хватает…

В отличие от футурологов середины прошлого века, нынешние пишущие на эту тему авторы пессимистичны. Большинство считает, что в XXI веке человеческая цивилизация “покатится под гору”, без малейших шансов вернуться на достигнутые в XX веке вершины. Более того, многие из них ожидают всемирной катастрофы, в результате которой численность человечества сократится раз в 10—20, а экономика уцелевших стран вернется к натуральному хозяйству. Самое печальное, что эти авторы не всегда производят впечатление ипохондриков — напротив, они, как говорится, хорошо информированные оптимисты.

Есть, конечно, и оптимисты, даже целые организации, обещающие невероятный расцвет — но их прогнозы основаны на не слишком вероятных или совсем невероятных допущениях или вообще непонятно на чем.

Не станем перечислять все, что может произойти неприятного. Неприятности нужно попытаться оценить, классифицировать по их важности и вероятности.

Плохо, когда пророчат беду, но это честное поведение. Реакция — дело предупрежденного.

Очень плохо, когда об опасности знают, но молчат. В обычной жизни на этот случай существует даже статья Уголовного кодекса, в жизни же политической все сходит с рук. Я даже не рассматриваю случай, когда пастушок истошно кричит “Волки, волки!”, а в это время небритые дядьки сноровисто забрасывают овец в кузов грузовика. Хотя бывает, что информационным шумом прикрывают чей-то интерес, катастрофический для жертвы.

Очень нехорошо, когда предупреждают сразу о многих опасностях, пусть даже реальных. Ведь степень их тяжести всегда различна, а на борту “Титаника” не время и не место борьбе с холестерином. Это почти тоже самое, что предупреждать об опасностях несущественных и призывать к борьбе с ними, расходуя ресурсы, требующиеся для борьбы с реальными угрозами. Кстати, подобный пример мы наблюдали совсем недавно: много лет велась борьба с пересыханием Каспия; теперь там уровень воды повышается. Если бы поверили тем, кто предупреждал об этом! Но сейчас мобилизовать необходимые ресурсы на строительство дамб и переселение жителей из поселений, оказавшихся под угрозой, почти невозможно. Значит, снова беженцы, а то и жертвы… мало нам их из-за других причин.

Необходимо найти самое главное звено, о котором говорил один известный человек (В.И. Ленин. — Прим. ред.), и, взявшись за него, мы вытащим всю цепь. Что же это за звено?

Стоит ли ждать, что кто-либо вместо нас оценит готовящиеся угрозы? Кто — специальные, кем-то уполномоченные люди? Правда, такие есть, но пусть они занимаются своим делом. Даже у ядерного реактора системы безопасности многократно продублированы, а реальный мир куда опаснее, и у нас нет его чертежей. Разве вы не слышали, как видный ученый вложил свои сбережения в финансовую пирамиду или политик — совесть нации — проигрался на улице в три наперстка? Возможно, у них есть то, чего нет у большинства, потому они и ощущают себя выше многих. Но зато у большинства есть житейский здравый смысл.

Этого вполне достаточно. Что, только “высший класс” будет думать о нашем будущем? Нет уж, нельзя перекладывать на них эту обузу. Если о завтрашнем дне начнет думать рабочий, крестьянин, мелкий предприниматель — то можно не отягощать “бояр и светлых князей”, сами задумаются.

Итак, приступим. Мужественно и решительно.

Часть 1.

ПОТЕПЛЕНИЕ. ДРОЖЖИ ЛИ МЫ?

Кто делал домашнее вино, знает, что крепость его достигает самое большее 12°. Почему?

В исходном материале поселяются винные дрожжи, попадая туда с поверхности ягод или фруктов, в атмосфере их споры есть всегда. Везде, где наличествует сахар, дрожжи благоденствуют. Почти везде. Питаясь сахаром, дрожжевые грибки растут, размножаются и выделяют углекислый газ и этиловый (винный) спирт. Спирт ядовит — и не только для людей. Для дрожжей, как и большинства живых организмов, также. Когда его концентрация в растворе достигает 11—12 %, дрожжи погибают, и спиртовое брожение прекращается. Можно сколько угодно подсыпать в раствор сахару — все, предел достигнут, портвейна не получится.

Так вот люди с экологическим мышлением считают, что человечеству грозят неприятности или даже гибель как у дрожжей. Человек потребляет природные ресурсы, выбрасывает отходы 6 окружающую среду и дело может закончиться тем, что среда перестанет подходить для человека. Он, как дрожжевой грибок, задохнется в собственных испражнениях, хотя ресурсов будет еще достаточно.

В одном фантастическом рассказе сочинили, что руководители крупнейших промышленных корпораций — в действительности инопланетяне, готовящие Землю для своей расы, живущей в радиоактивной атмосфере из сернистого газа при температуре 70°. Весьма правдоподобно, психологически многие из них несомненно таковы, фантаст мог ошибиться лишь в физиологии.

Но попробуем, не страшась, заглянуть за горизонт. Что же конкретно нам угрожает? Раньше все боялись банального химического отравления и загадочно-трагического радиоактивного заражения. К химическому загрязнению мы то ли притерпелись, то ли научились с ним бороться; во всяком случае, трудно найти на Земле место, где ситуация с этим сильно ухудшается. Радиационное — ну, в прессе иногда проскакивают приступы паники, организуемые людьми, неспособными воспользоваться копеечным индикатором. Ведь в отличие от многих загрязнений, радиоактивное определяется проще всех. Да и нет сейчас на Земле действительно опасных для здоровья радиоактивных зон. Разве что вокруг Чернобыля — и то сомнительно.

Сейчас, на рубеже тысячелетий, наиболее популярны две экологически-катастрофических темы: глобальное потепление и озоновые дыры. Причем первая угроза лидирует с большим отрывом от второй и всех прочих. Само по себе глобальное потепление вреда не принесет — градусом больше, градусом меньше — все боятся повышения уровня океана, слишком много городов расположены на высоте всего лишь 1—2 м. над нынешним уровнем моря.

В чем же суть дела?

ЗЕМЛЯ, КОНЕЧНО, НЕ ВЕНЕРА, НО…

— В Гидрометцентре вчера банкет был.
— А что за повод?
— Десять лет как погоду угадали.

Анекдот

Многие считают, что глобальное потепление угрожает нам из-за промышленного тепла. Все знают, что человек расходует различные виды топлива во все увеличивающихся объемах. Большая часть энергии от минерального топлива сразу уходит в атмосферу в виде тепла. В школе мы узнали, что КПД паровоза — 4 %. Оказывается, КПД электролампочки, в конечном итоге, даже меньше. Она переводит в свет 10% получаемой ею энергии (остальное излучается в виде тепла), но до конечного потребителя — квартир — доходит лишь около 30 % энергии, содержащейся в топливе! Остальное теряется по пути от генерирующих мощностей, да и КПД преобразования энергии из одного вида в другой никогда не достигает 100 % даже теоретически (обычно считается, что преобразование в электричество различных видов энергии производится с обобщенным коэффициентом 38,46 %). В результате вся энергия, расходуемая в быту, промышленности и на транспорте, нагревает атмосферу. Логично предположить, что равновесие между притоком тепла от Солнца (а нас обогревает только оно, тепло из центра Земли незначительно) и излучением от Земли в космос несколько смещается, и потепление на нашей планете растет.

Звучит правдоподобно: в городах, особенно крупных, явно теплее, чем вдали от них, особенно это заметно в Москве — разница градуса в два-три, не меньше.

Но предполагаемая причина глобального потепления иная. Подобные Москве мегаполисы, вместе взятые, занимают лишь доли процента земной поверхности. Растапливая печки, мы вряд ли изменяем температуру земной атмосферы: простые расчеты показывают, что обогрев Земли Солнцем на много порядков существеннее результатов деятельности человека, и чем сильнее мы обогреваем планету, тем больше она, как орбитальная станция, излучает тепла в космос.

Ученые вероятной причиной глобального потепления считают иную. С чего все началось?

Когда на вторую от Солнца планету — Венеру — впервые опустились советские космические станции, оказалось, что там несколько жарче, чем предполагалось расчетами — 400—500° С. Следовательно, для колонизации землянами эта планета совершенно не годится. Немного отвлекусь: даже если Венеру удалось бы несколько охладить, снабдить водой и азотом (для чего нужно только уронить на нее пару подходящих спутников Юпитера) и связать в атмосфере излишний углекислый газ — жить на ней все равно было бы нельзя. Она вращается вокруг своей оси слишком медленно, в тридцать раз медленнее Земли. Пятнадцатисуточный день и пятнадцатисуточная ночь — ну что это за жизнь? Венера на роль запасной планеты для землян не годится, вот только если ее раскрутить, уронив спутники не отвесно, а по касательной к ее поверхности…

Но почему же на Венере такая жара? Ученые пришли к выводу, что всему виной атмосферный состав, содержащий только углекислый газ, его там существенно больше, чем всех атмосферных газов на Земле. Именно он служит причиной “парникового эффекта”.

Так что же это такое? С подобным явлением мы частенько сталкиваемся. При одинаковой дневной температуре ночная бывает различной, в зависимости от облачности. Звездное небо над нами очень холодное, всего на несколько градусов выше абсолютного нуля, и тепло от нагретой земли почти без помех излучается в бескрайний космос. Именно поэтому примерно до 10 июня под Москвой чистое ночное небо предвещает заморозки. А вот облачность укрывает нас, словно одеялом, и пасмурная ночь бывает градусов на 5—10 теплее безоблачной при той же дневной температуре.

Но есть существенная деталь — облака (то есть водяной туман) не пропускают тепло как наружу, так и от Солнца к нам — поэтому в пасмурный день прохладнее. А углекислый газ работает как ниппель — к планетной поверхности излучение от Солнца проходит, обратно — нет.

На базе этой “углекислотной” модели и построен страх перед глобальным потеплением. Конечно, параллель несколько сомнительна — венерианская атмосфера плотнее земной в сто раз и полностью состоит из СО2, а в земной его всего доли процента. Тем не менее, “ученые доказали”…

Схема рассуждений сторонников “теории парника” примерно такова.

Человечество использует все больше ископаемого топлива. Сжигаемый уголь превращается в углекислый газ, нефть и природный газ — в воду и опять-таки СО2. В атмосфере растет его процентное содержание, и он не выпускает в космос инфракрасное излучение от нагретой поверхности Земли, создавая “парниковый эффект”. Но мало того — если среднеземная температура поднимется на несколько градусов, климат “сорвется с цепи”, и в полярных областях потеплеет на 10° С: ледники растают, и уровень океана поднимется на десятки, а то и сотни метров. Уйдут под воду Лондон, Нью-Йорк и Токио, тайфуны и ураганы размечут остальное.

Такова апокалиптическая картина. Правда, чаще всего она встречается в самом устрашающем виде в популярной литературе.

Картина впечатляет, тем более что значительная часть человечества живет почти на уровне моря, а он существенно менялся, даже сравнительно недавно. Каких-то 12 тыс. лет назад Северного моря не существовало, а Англия не была островом. Изменился климат, закончилось оледенение — и Балтика соединилась с океаном, а Британские острова отделились проливом Ла-Манш от континента. Видите, уровень океана действительно меняется.

Более того, в памяти человечества остались примеры катастроф подобного типа. Например, меньше тысячи лет назад за одну ночь утонула целая страна — Фризия, погибли десятки, если не сотни тысяч людей. Теперь там лишь цепочки островов. Правда, произошло это до промышленной революции и вряд ли из-за углекислого газа.

Что ж, признаем существование проблемы. Но сначала проявим здоровый эгоизм, определимся: а вообще чья она? Может, хватит нам думать за весь мир? Чай не маленькие, со своими трудностями справятся сами. Если это касается нас — нужно готовиться, если нет — есть МЧС, палатки можно послать, одеяла.

Так захватит нас всемирный потоп — или отсидимся? Страшновато, гор в России немного, не Кавказ… На сколько вода-то поднимется? Попробуем, как древний Ной, прикинуть. Он ведь, прежде чем начать строить ковчег, наверное, принял решение? На чем-то оно было основано?

Разобраться несложно. Сначала возьмем самый крайний случай — что все ледники на Земле растаяли. Что станет со всем миром и с Россией в том числе?

ПЛАН ПОТОПА

В действительности ситуация такова. Ледников на Земле более всего в Антарктиде. Тоже много, но гораздо меньше — в Гренландии. Точных цифр по их объемам я не искал, но прикидка по картам, исходя из площадей и высот, дала для Антарктиды и Гренландии, вместе взятых, около 17 млн. км3 льда. Если разнести это количество по площади Мирового океана, получится слой примерно в 70 м. Это максимальные оценки, с округлениями в большую сторону: например, я не учитывал, насколько увеличится площадь океанов, когда края континентов покроются водой.

70 метров — это чуть больше 20этажного дома, 500 ступенек. Оказывается, России это принесет много вреда… но не смертельного. Россия в основном находится выше 100 м. над уровнем моря (отчасти поэтому и климат посуровее). Мировой океан не прорвется в Каспий по Кумо-Манычской впадине или вдоль Волго-Дона (когда-то там были морские проливы), ни Астрахань, ни Дербент не утонут. Даже часть наших приморских городов, Сочи или Владивосток, уцелеет.

Из крупнейших потерь — затопит Санкт-Петербург. Ладожское озеро и Онежское станут частью Балтики, но море остановится где-то на подступах к Тихвину. И дорога к теплому Черному морю не станет короче, хотя в Крым придется переправляться на пароме. Даже “Царская тропа” под Ялтой уцелеет, и кое-какие из санаториев и домов отдыха тоже.

Самые большие потери придутся на арктические тундры (по площади) и экспортеровимпортеров (по деньгам) — все морские порты и нефтяные терминалы перейдут в распоряжение Нептуна, да и спрос на нефть и газ в Европе упадет… Не компенсируется ли это общим улучшением условий на оставшейся территории России? Конечно, ведь повышенных температур и роста осадков так не хватает нашему сельскому хозяйству, да и Севморпуть круглогодично проходим (черт, как нефтеэкспортерам-то удобно!). И величина отопительного периода на пару сотен градусосуток (есть такой термин в коммунально-хозяйственной науке) меньше — какая экономия топлива!

Конечно, другим будет много хуже. Некоторые страны вообще исчезнут с поверхности, под водой окажутся места проживания огромного количества людей — особенно опасно это для Китая. Вот кто должен особенно бояться глобального потепления! Там это коснется сотен миллионов людей и самых развитых “особых экономических зон”. И в Бангладеш десятки миллионов живут почти на уровне моря, и еще кое-где.

Ведь 20% населения мира проживает сейчас в прибрежных городах — не знаю, правда, многие ли из них находятся ниже 70 м от уровня моря. Половина населения Земли живет в стокилометровой зоне от моря-океана — но Россия и этом отношении редкое исключение. Из 10 крупнейших городов мира — 9 прибрежные, из 50 крупнейших — прибрежных две трети.

Да, проблем у них — у остального мира — действительно, хватает. Но ведь удовольствие жить у моря должно же чем-то компенсироваться?

Увлекательное это дело — посидеть над физической картой Земли и представить себе мир глобального потепления. Где там плавал Кевин Костнер в своем “Водном мире”? Жаль только, что подобные карты не очень подробны, и линии высот там проводятся обычно через 100 м. — прикидки получаются не совсем точными.

А еще жаль (конечно, только с научной точки зрения), что проверить эти расчеты практикой не удастся. Океан ни в коем случае не поднимется на 70 м., по крайней мере из-за таяния мирового льда. Все прочитанное — шутка, если вы еще не догадались.

Ведь даже при повышении температуры на несколько градусов таяние затронет только окраинные зоны ледников. Ну было на Южном полюсе — 80° С, а станет —75° С. Велика разница? Тем же климатологам хорошо известно, что ледяные шапки имеют древнюю историю, они пережили несколько оледенении и межледниковых периодов, во время которых на Земле было порой гораздо теплее, чем сейчас. Гляциологи работают с ледяными кернами возрастом в сотни тысяч лет! Не таяла и Антарктида, даже когда Европа была покрыта магнолиевыми лесами. В общем, основная масса ледников Земли к глобальному потеплению устойчива, а с повышением уровня моря на сантиметры, даже и на десятки, голландцы и китайцы справятся. Последние, окружив дамбами своенравную Хуанхэ, добились того, что в нижнем течении эта немаленькая река течет кое-где на высоте 40—50 м над окружающей густонаселенной равниной.

Кстати, нужно напомнить временную шкалу. Так что было на Земле миллион лет назад? А десять миллионов? Десять тысяч? Когда там бродили динозавры-то? В школе учились давно, подзабыли, поэтому я специально заглянул в книгу, освежил представления.

В действительности десять тысяч и десять миллионов лет — различные сроки, но условия на Земле и тогда уже сильно отличались от юрского периода.

Десять миллионов лет назад никаких динозавров уже давно не существовало, а животный и растительный миры были похожи на нынешний — тоже были цветковые растения, птицы, млекопитающие, но только значительно более разнообразные. Одних слонов, живших в самых различных условиях, насчитывалось десятки видов, вплоть до экзотических, с бивнями в форме лопаты или ковша экскаватора (видимо, ими они копали корни в болотной почве). И было чуть теплее.

А миллион лет назад мы вообще встретили бы среди зверья массу знакомцев вполне современного вида, но также немало и ныне вымерших (не без нашей помощи). Некоторые считают, что и люди современного типа уже появились, а уж различных обезьян и полуобезьян все же было существенно больше, чем сейчас. И климат был в среднем теплее, хотя на Земле того времени, естественно, были и Арктика, и тропики, которые не слишком отличались от современных.

И вот в течение последнего миллиона лет (примерно, конечно, точные временные рамки все еще обсуждаются .и уточняются) на Земле случилось несколько ледниковых периодов. В среднем они продолжались более 100 тысяч лет каждый, перемежаясь теплыми периодами с погодными. условиями типа нынешних. Межледниковья, увы, короче ледниковых периодов. В частности, предыдущие наступили в период 420—390 и 170—115 тысяч лет назад. Именно предыдущие — есть все основания считать, что мы живем в межледниковый период. Когда, как и почему он закончится? Неизвестно. По аналогии, точнее, по логике событий — ледниковым периодом.

Последний же ледниковый период длился около 100 тыс. лет. В это время уже появились люди современного типа — пока еще охотники, в Европе — только по ее южным и западным окраинам, поскольку лишь эти регионы были свободны ото льдов. В основном жили они где потеплее, в Азии и Северной Африке, а 40 тысяч лет назад проникли в Австралию.

Закончился последний ледниковый период около 15—20 тысяч лет назад. После этого человек и заселил современный мир, проник в Америку, а первый земледелец, принято считать, появился примерно 10 тысяч лет назад. Тогда и началась современная земная цивилизация и понеслась по Земле подобно степному пожару.

Наше же государство существует на Восточно-Европейской равнине чуть больше тысячи лет. Это так, для информации и сравнения.

Главное же и самое неприятное, как вы уже поняли — неизвестно, почему же происходили ледниковые эти периоды.

Но вернемся к современным ледникам. Что касается плавучих льдов — то даже их полное таяние не приведет к подъему уровня океана — известная школьная задачка. Есть еще на Земле и горные ледники, более чувствительные к глобальному потеплению, чем Антарктический и Гренландский. Но они малы по объемам, их потенциал существенно ниже — растаяв полностью, они способны поднять уровень океана всего на полметра. Если говорить всерьез, это создаст массу проблем, причем исчезновение ледников в горах Средней Азии может стать настоящей катастрофой для этого региона — люди останутся без воды. Более того, ледники там действительно постепенно уменьшаются. Кстати, не совсем понятно, почему это происходит, к тому же без пользы для местных водоемов — подъема уровня воды там не происходит, напротив, Аральское-то море почти высохло. Отступление ледников, и не только в Средней Азии, идет весь XX век, начавшись до появления газовой плиты на наших кухнях.

Но согласитесь, даже эти гипотетические полметра — не всемирный потоп.

Но опять-таки — почему при повышении среднеземной температуры всего на один градус растают, к примеру, горные ледники? Да такие колебания от зимы к зиме — обычное дело. Кстати, а есть ли оно, потепление-то, в действительности?

Оказывается, ситуация такова: за последние 100 лет зафиксировано глобальное потепление в 0,45 ± 0,15° С (то есть кто-то признает 0,3° С, кто-то — целых 0,6° С). О точной величине пока не договорились, и вот почему: современная среднеземная температура хорошо известна, а вот какова она была сто лет назад? Существует проблема достоверности замеров, ведь немногочисленные метеостанции XIX века в XX оказались в черте городов с их более теплым микроклиматом, фиксируя, естественно, более высокую температуру).

Определен и подъем уровня Мирового океана — на 4 см. Несколько повысилась и концентрация углекислого газа, примерно на 20 % к значению 100летней давности (вообще-то его в атмосфере 0,03 % по общему объему). Отступление же горных ледников зафиксировано Давно: в Исландии, по крайней мере, с 1860 года. Не рано ли говорить о глобальном потеплении именно из-за парникового эффекта? И тем более о всемирном потопе?

Да, а надолго ли это увеличение концентрации углекислого газа? Ведь хорошо известно, что растения при избытке СО2, усваивая его, растут лучше. Может быть, океанский планктон и сибирская тайга смогут поглотить излишки, сбалансировать состав атмосферы? Между прочим, в последние годы объективно зафиксирован рост биомассы, скажем, западноевропейских и российских лесов.

И кстати — даже если глобальное потепление составит один градус, то почему в районе ледников оно будет в 10 раз большим? Подобные утверждения встречаются, но это как бы гипотеза внутри гипотезы. Кто это доказал? И как?

Среди сторонников “парниковой катастрофы” нет единодушия о ее вероятных масштабах, и наиболее авторитетные из них не обещают чего-то библейского. Предельное потепление, в случае удвоения концентрации углекислого газа, составит от +1° С до +4° С. Во втором отчете Межправительственной группы экспертов по изменению климата (МГЭИК) при сохранении нынешних тенденций обещается к концу XXI века дополнительно +2,5° С.

А точно ли, даже в случае потепления, ледники уменьшатся в объеме? Этого также никто не доказал. Вполне вероятно, что при повышении глобальной температуры уровень океана не изменится, а то и, напротив, понизится. Ведь с повышением температуры усилятся и осадки, таяние окраин ледниковых щитов может компенсироваться повышенным выпадением снега в центральных частях ледников.

Перечень параметров, необходимых для решения вопроса об уровне океана, займет не одну страницу. Любопытные, конечно, спросят: а где бы этот перечень увидеть?

Литература на тему природных катастроф и изменений климата обширна, но на мой взгляд наиболее полны и информативны работы геофизиков так называемой “ленинградской” школы, а наиболее известны из них К.Я. Кондратьев и В.Г.Горшков. Ссылками я вас затруднять не буду, но в основном привожу фактический материал из монографии в двух томах “Экодинамика и геополитика” К.Я. Кондратьева, В.К. Донченко и Ал.А. Григорьева.

Первый том как раз и посвящен вопросам изменения климата и окружающей среды вообще (второй содержит историю природных катастроф — тоже чтение небезынтересное). Освещается и история вопроса о глобальном потеплении — в том числе описываются существующие модели природных процессов, в частности, модели климата Земли, а также результаты моделирования.

Кирилл Яковлевич Кондратьев — один из наиболее компетентных специалистов в области физики атмосферы Земли, дистанционного зондирования Земли и атмосферы и смежных дисциплин, которыми он занимался всю жизнь, действительный член РАН (“настоящей” Академии, а не одной из сотен, созданных в последние годы) и нескольких авторитетных иностранных и международных научных обществ. Был он, кстати, проректором по науке и ректором Ленинградского государственного университета, сейчас работает в Научно-исследовательском центре экологической безопасности под руководством В. К. Донченко.

Я порекомендовал бы эту книгу всем интересующимся нашей темой, но “Экодинамика и геополитика” малодоступна: во-первых, издана тиражом, увы, лишь 830 экземпляров; во-вторых, достаточно специальна. Один только перечень использованной литературы по объему почти равен книжке, которую вы держите в руках. Но очень многим, далеким от физики атмосферы людям, не помешало бы знать некоторые положения и выводы, изложенные в монографии. Они идут вразрез с укоренившимися в массовом сознании мифами, и академик Кондратьев, кстати, уже подвергался из-за этого нападкам невежественных журналистов.

Я не стану представлять себя глашатаем, выступающим от имени специалистов, поскольку не уверен полностью в правильном понимании изложенного в монографии материала, но цифры, факты и положения использовать буду. Ответственность же за корректность и релевантность цитирования — естественно, на мне. Постараюсь особенно не искажать.

Например, в книге приводятся примерно такие положения: все прогнозы глобального потепления построены на результатах компьютерного моделирования. Но все существующие модели климата, несмотря на некоторые удачи (например, удалось получить десятилетние циклы некоторых реально происходящих в океане природных явлений), — очень приблизительны и не учитывают многих значимых факторов. Дословно: “…даже самые сложные трехмерные глобальные численные модели климата все еще далеки от способности достаточно надежно воспроизводить изменения реального климата и, в частности, — достоверно оценивать вклады различных климатообразующих факторов (в том числе — усиливающегося; парникового эффекта атмосферы)”.

Например, помимо парникового эффекта (не только за счет СО2, но и некоторых других веществ), существует и обратная тенденция — выхолаживание атмосферы из-за атмосферных аэрозолей, особенно сульфатного. Сульфатный аэрозоль — это не тот, что из бытовых баллончиков. В нефти и особенно в угле содержится сера, при горении она окисляется и попадает в атмосферу в виде окислов. Эти окислы служат центрами конденсации водяного пара, поэтому образуется дополнительная облачность. Считается доказанным, что при попадании в верхние слои атмосферы больших масс пыли и аэрозолей поверхность Земли остывает.

И какой эффект сильнее — оценить очень сложно. Потепление на +0,3° С за сто лет — факт почти несомненный, но содействует ему человечество или, наоборот, противодействует — как говорится, бабушка надвое сказала.

Эксперты МГЭИК считают, что охлаждение в результате деятельности человека составляет около 15 % от потепления. То есть при удвоении содержания парниковых газов атмосфера нагрелась бы на +3° С, но из-за аэрозольного охлаждения нагрев достигнет лишь +2,5° С.

Кстати, раньше считали, что сульфаты в атмосфере приводят к “кислотным дождям”. Сейчас эти опасения несколько утихли, но вот видите — возникли новые. Еще раз о моделях: важно представлять себе, что никто не гарантирует правильности оценки влияния различных факторов — и природных, и “человеческих”.

Далее: не решена основная проблема — меняется ли климат сам по себе или из-за воздействия цивилизации. Например, быстрое потепление наблюдалось между 1910 и 1930 годами — только парниковым эффектом оно объяснено быть не может. В целом климат больше потеплел за первые 50 лет прошедшего столетия, до основных загрязнений. Да, в конце 1990х было несколько аномально теплых лет. Но за последние 2000 лет происходили и более сильные колебания глобальной температуры, чем наблюдаемые сейчас, причем как в ту, так и в другую сторону. Так при чем тут промышленные загрязнения?

Существует, например, вероятность, что реальная картина обратна — не увеличение температур из-за роста концентрации СО2, а, напротив, из-за потепления (происходящего по неизвестным причинам) в атмосферу поступает дополнительный углекислый газ (из различных источников).

Это не только мнение одного, хотя и выдающегося ученого. Это признается и в отчете сторонников “парникового эффекта” — Межправительственной группы экспертов по проблеме изменений климата (МГЭИК1990), одобренного участниками состоявшейся в Женеве 29 октября—7 ноября 1990 года Второй всемирной конференции по климату: “До сих пор остается неясным, в какой мере потепление глобального климата, наблюдавшееся за последние 100 лет, обусловлено природной изменчивостью климатической системы “атмосфера-океан-суша-ледяной покров-биосфера” и ростом концентрации парниковых газов”.

Далее: “Имеющиеся результаты численного моделирования климата не противоречат возможности антропогенно обусловленного потепления, но не могут рассматриваться как доказательные”.

Иначе говоря, реальная ситуация такова:

а) потепление, подъем уровня океана и рост концентрации парниковых газов в неопасных масштабах наблюдаются объективно;

б) связь между потеплением и деятельностью человека не доказана;

в) не доказана и катастрофичность потепления.

Под “парниковыми газами” (ПГ) обычно подразумеваются углекислый газ, метан, закись азота и тропосферный озон. Обратите, кстати, внимание на последний ПГ в списке — оказывается, рост именно его концентрации вызывает у специалистов беспокойство. Вернемся к этому несколько позже.



Страница сформирована за 1.09 сек
SQL запросов: 170