АСПСП

Цитата момента



Женщина переживает в двух случаях: когда на нее кто-то смотрит и когда никто не обращает внимания.
Вы знаете, это так переживательно!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Друг подарил тебе любовь, а ты вменил ему любовь в обязанность. Свободный дар любви стал долговым обязательством жить в рабстве и пить цикуту. Но друг почему-то не рад цикуте. Ты разочарован, но в разочаровании твоем нет благородства. Ты разочарован рабом, который плохо служит тебе.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4330/
Мещера-2009

ГЛАВА 6. РАЗНОЕ О «ГРУЗИНСКОМ ПЕРИОДЕ»

Рядом с основным делом, которым занимался Берия, в 30‑е годы, право же, такой мелочью выглядят какие‑то коммунальные сплетни о том, как часто он попадался на глаза начальству да кто написал пресловутый доклад, и пр. Все это стало основным совсем в другую эпоху и при ином государственном строе, который воцарился после партократической революции, проведенной Хрущевым в 1953 году. Тем не менее вокруг этих вопросов за последние пятьдесят лет поднято столько вони, что поневоле придется уделить место и сплетням. Но сначала немного о приятном…

Частная жизнь.

Учитывая характер и предпочтения Берия, эти семь лет на посту Первого секретаря Грузии должны были стать самыми счастливыми годами в его жизни. Мечта осталась мечтой — даже в биографии непрестанно отмечается, что, как только дело касается строительства и архитектуры, так Берия самолично влезает в каждую мелочь, вплоть до проектов сельских домов и оформления выставочных павильонов.

Между тем он не только работал, но и жил. О том каким человеком был Берия, воспоминаний осталось немного. Еще в середине 20‑х годов, когда он был председателем Грузинской ЧК, совершенно неожиданную оценку дал ему в характеристике секретарь Заккрайкома партии А. Ф. Мясников. Перед перечислением должностей и качеств он написал: «Берия — интеллигент». Такая оценка не просто старого большевика, но по‑настоящему образованного человека, юриста, многого стоит, и слово «интеллигент» в его устах имеет вполне конкретное значение. Хама, пусть трижды образованного, он бы так не назвал.

«Возможно, на фоне существующих стереотипов это прозвучит неправдоподобно, — вспоминает Серго Берия, — но отец был очень мягким человеком. На работе суровый и настойчивый, дома он проявлял ласковый и уступчивый характер. Не помню, чтобы отец повысил на меня голос или наказал. Он уделял огромное внимание моему воспитанию — интеллектуальному и физическому Подбирал мне книги, журналы, советовал, что прочитать, что посмотреть. К маме он относился очень нежно, хотя, правда, бывали случаи, когда я становился свидетелем их споров, связанных с внешними событиями, с работой отца, с политикой…»18

Серго к тому времени учился в школе, Нина закончила субтропический факультет Тбилисского сельскохозяйственного института, поступила в аспирантуру — диссертацию она защищала уже в Москве.

«Когда я вспоминаю об отце, — пишет Серго, — выплывают в памяти давно забытые картины детства. Скажем, я с детства интересовался техникой, и отец это всячески поощрял. Ему очень хотелось, чтобы я поступил в технический вуз и стал инженером. Довольно характерный пример. Понятное дело, ему ничего не стоило тогда разрешить мне кататься на машине. Как бы не так… Хочешь кататься — иди в гараж, там есть старенькие машины. Соберешь — тогда гоняй. Старенький „фордик“ я, конечно, с помощью опытных механиков собрал, но дело не в этом. Отец с детства приучал меня к работе, за что я ему благодарен и по сей день»19. Ко времени окончания школы Серго в совершенстве знал английский и немецкий языки и был радистом первого класса — заняться радиоделом ему тоже посоветовал отец.

«Сколько я его помню, никогда не изменял выработанным еще в юности привычкам. Вставал не позднее шести утра. После зарядки минимум три часа работал с материалами. Возвратившись с работы, ужинал и вновь шел в свой кабинет. А это еще два‑три часа работы… Еще, разумеется, необыкновенное трудолюбие. Вот, пожалуй, слагаемые тех практических результатов, которые он достигал…»

Жил глава республики, вместе с семьей — женой, сыном и матерью, в обычной квартире из четырех комнат. Во дворе, вместе с мальчишками, он устроил турник, на котором по утрам делал зарядку. В свободное время занимался спортом. Очень любил рисовать — маслом, акварелью, и хорошо получалось, хотя сам над собой посмеивался.

С рисованием связана одна семейная история, которую рассказал Серго. В полном соответствии с духом времени, у них в школе был октябрятский кружок безбожников, который Серго посещал. «Первой моей акцией как члена этого кружка, — рассказывал он, — стало то, что я испортил старинную икону, которую бабушка хранила в шкафу. Отец, вернувшись с работы домой, заметил, что она расстроена, и спросил, в чем дело. Бабушка промолчала, а я с чувством удовлетворения и гордости рассказал, как разделался с предметом ее религиозного преклонения. Отец велел принести остатки иконы, потом попросил маму позировать. Рисовал он часа два. Вставив свою работу в рамку, он отдал ее бабушке со словами: „Что на него обижаться? Он воспитан нашим временем“. Мне же сказал: „Ты поступил неправильно. Надо уважать чужие убеждения“. Позже я все приставал к бабушке: „Как ты молишься на эту икону? Ведь ты знаешь, что на ней не Богородица нарисована, а моя мама?!“ Бабушка отвечала: „Когда вырастешь, поймешь, что этот рисунок для меня священен“».

Естественно, Берия понимал, что картина иконе не замена. Но сыну урок был дан на всю жизнь.

Когда Берия перевели в Москву, семья поначалу осталась в Тбилиси — Нина Теймуразовна была категорически против переезда. Но, когда Сталин узнал об этом, он рассердился и послал в Тбилиси начальника своей охраны генерала Власика. Тот решил вопрос просто, по‑солдатски: вошел в дом и объявил, что они переезжают в Москву На сборы — 24 часа.

В Москве они сначала жили в правительственном доме, так называемом Доме политкаторжанина. Как‑то раз к ним заглянул Сталин, поморщился: «Нечего в муравейнике жить, переезжайте в Кремль!» Однако Нина Теймуразовна за кремлевскую стену перебираться не захотела. «Ладно, — уступил Сталин. — Распоряжусь, пусть какой‑нибудь особняк подберут». Так и появился тот самый знаменитый особняк на Садово‑Кудринской.

Такая же история произошла и с дачей. У них был небольшой домик в селе Ильинском, по Рублевскому шоссе. Сталин приехал, опять же поморщился: «Я в ссылке лучше жил». Их переселили в правительственный поселок, но и там тоже никаких дворцов не было — дом из пяти комнат, и то одна была занята бильярдом. Даже на положенном ему бронированном «паккарде» Берия почти не ездил, пользовался обычной машиной.

«Человеком он был разносторонне одаренным, — вспоминает Серго Берия. — Очень любил и понимал музыку. Мама часто покупала пластинки с записями классической музыки и вместе с отцом с удовольствием их слушала. А вот поэзию, насколько помню, отец не читал. Он любил историческую литературу, постоянно интересовался работами экономистов. Это ему было ближе.

Не курил. Коньяк, водку ненавидел. Когда садились за стол, бутылка вина, правда, стояла. Отец пил только хорошее грузинское вино и только в умеренных, как принято говорить, дозах. Пьяным я его никогда не видел.

Костюмы из Лондона, Рима и еще откуда — это и вовсе смешно. Обратите внимание: на всех снимках отец запечатлен в на редкость мешковатых костюмах. Шил их портной по фамилии Фурман. О других мне слышать не приходилось. По‑моему, отец просто не обращал внимания на такие вещи. Характер жизни был совершенно иной, нежели сегодня. Назовите это ханжеством, как хотите, но жить в роскоши у руководителей государства тогда не было принято…

Как и все мы, отец был неприхотлив в еде. Быт высшего эшелона, разумеется, отличался от того, какой был присущ миллионам людей. Была охрана, существовали определенные льготы, правда, абсолютно не те, которыми партийная номенклатура облагодетельствовала себя впоследствии… Приходила девушка, помогавшая в уборке квартиры, на кухне. Был повар, очень молодой симпатичный человек, и, если не ошибаюсь, он имел соответствующую подготовку.. Но, как выяснилось, опыта работы он не имел, что, впрочем, ничуть не смутило домашних. Мама сама готовила хорошо, так что наш повар быстро перенял все секреты кулинарного искусства и готовил вполне сносно.

Предпочтение, естественно, отдавалось грузинской кухне: фасоль, ореховые соусы. Если ждали гостей, тут уж подключались все. Особых пиршеств не было никогда, но всегда это было приятно…

…Вспоминаю наши лыжные походы в Подмосковье, прогулки по лесу Отец очень любил активный отдых и умел отдыхать. Помню, недели две вдвоем с ним занимались мы оборудованием спортивной площадки. И каток небольшой нашли, с тем, чтобы уплотнить землю, и сетку волейбольную купили. Оба были очень довольны.

Когда уезжали в отпуск на юг — а мы всегда проводили отпуска вместе, позднее они отдыхали с мамой всегда вдвоем, он любил ходить в горы. Хорошо плавал, ходил на байдарке или на веслах. Здесь уже постоянной спутницей была мама.

Вместе с мамой посещал манеж — к верховой езде был приучен с детства и, чувствовалось, в молодости был неплохим наездником.

Ну, а о том, как отец любил футбол, ходят легенды. Утверждают даже, что в молодости Берия был чуть ли не профессиональным футболистом. Это преувеличение —конечно, хотя, как и волейбол, футбол он очень любил и, наверное, играл неплохо.

Когда создавалось спортивное общество «Динамо», его основной задачей было приобщение сотрудников к физической культуре, спорту. Тон здесь должны были задавать руководители. Так что любовь отца к спорту стала носить и показательный характер. Молодым чекистам было неудобно отставать от начальства…»20.

Правда, Серго преувеличивает — в то время так жили далеко не все. Обыски у арестованных Ягоды и Ежова показывали сосем иное отношение к благосостоянию и другие приоритеты — да и не только они… По‑разному жили, очень по‑разному Но легенда о каком‑либо особом благосостоянии Берия не подтверждается ни одним документом, даже протоколами обыска после ареста. Ничем…

Берия и Сталин.

«Налаживая отношения с членами ближайшего сталинского окружения, Берия, конечно, в первую очередь думал об основной фигуре. Симпатии и антипатии Сталина, как известно, не подчинялись логике, но вплоть до конца 30‑х годов его отношение к Берия было исключительно благожелательным. Конечно, во многом это определялось на редкость точным поведением Берия. Зная, что явной лести и подхалимажа вождь не любит, Берия демонстрировал умеренную — но, как оказалось, вполне достаточную — степень исполнительности и преданности. Он, в частности, умело использовал для укрепления отношений со Сталиным каждую поездку вождя на отдых на Кавказ или в Крым — то есть, как минимум, раз в году».

Н. Рубин. «Лаврентий Берия. Миф и реальность»

Это классический миф о Берия — впрочем, как и о Сталине. Симпатии и антипатии вождя прекрасно подчинялись логике — просто это была не придворная логика, а несколько иная. Впрочем, вышеприведенные слова можно сказать о любом человеке, если он не хамит вышестоящему начальнику в открытую (если хамит, его можно объявить борцом за правду). А что было в реальности?

Ничего особенного. Время от времени Берия сопровождал Сталина во время отдыха, хотя едва ли постоянно — слишком много было дел. Пущенное с легкой руки Светланы Аллилуевой утверждение о том, что ее мать терпеть не могла Берия, тоже не выдерживает внимательного взгляда, хотя бы по той причине, что Надежда Аллилуева и Берия попросту не были знакомы. И, кстати, ни в одной из апокрифических историй о совместных поездках Сталина и Берия по Кавказу не прослеживается наличие жены, вождь там всегда один. А с мемуарами Светланы все просто: «полив» Берия был частью платы за безбедную жизнь после прихода к власти Хрущева.

Возможно, Берия и был представлен Сталину в качестве начальника ЧК, но по‑настоящему они познакомились уже после того, как он стал Первым в Грузии. Впрочем, к 1936 году знакомство было уже прочным, а ко времени войны стало близким. Так, разъезжая в дни обороны Москвы по столице, Сталин мог запросто завернуть к нему домой выпить чаю — об этом Серго знает со слов матери, которой доводилось принимать гостя, ибо отец, естественно, был на работе.

Впрочем, один раз Сталин появился на квартире Берия — это было в 1936 году, когда он приезжал к матери в Тифлис. И, судя по разговору, который тогда произошел, это было в первый раз;

Вспоминает Серго Берия:

«Родители еще отдыхали на Черном море, а я вернулся в город, потому что начался учебный год. Неожиданно они тоже возвращаются, и мама устраивает дома невообразимую суматоху. А на второй день к нам приходит Сталин. Увидев маму, он удивленно спросил:

«Нино, почему ты здесь, а не в Гагре? Как узнала, что я приеду?» Он был очень недоволен, что отец отозвал маму в связи с его приездом. Когда Иосиф Виссарионович вошел, меня куда‑то затолкали, но я не выдержал и вскоре вышел: мне минуло лишь двенадцать, и я не очень разбирался в этикете. Сталин подозвал меня к себе… Ну, я его рассматривал как божество, а он обнял меня и сказал: "Ты такой же большой, как моя Светланка.

Я пришлю ее, чтобы вы познакомились". На этом наш разговор закончился»21.

После приезда Сталина семья переехала в новый дом, который Сталин распорядился построить для первых лиц Грузии.

Осмотрев квартиру, вождь сказал Берия: «Живешь скромно. Молодец! Но руководитель республики должен иметь хорошую квартиру», — и дал указание построить отдельный дом. Несколько странно, учитывая, насколько прост и неприхотлив в быту был сам Сталин. Но тут надо учитывать две вещи. Во‑первых, сам он до самой старости жил, по существу, в одной комнате, а остальные помещения дачи‑особняка использовались «для представительства» — для встреч и заседаний, которые он далеко не всегда проводил в Кремле.

Во‑вторых, говоря об особняках членов правительства, упускают из виду еще одну вещь. В стране было неспокойно. Время от времени происходили покушения и на самого Сталина, и на других руководителей государства. В 1934 году был убит Киров. Да и в Берия не раз стреляли. А организовать охрану отдельного дома куда легче, чем квартиры, так что требования Сталина, чтобы Берия жил в отдельном доме, как в Тбилиси, так и в Москве, может быть связано еще и с соображениями безопасности. А глава такой неспокойной республики, как Грузия, был одной из первых мишеней — тем более, после убийства Кирова. Достаточно и того, что он самолично ездил по всей республике и ходил по Тбилиси пешком в сопровождении лишь одного охранника, и незачем лишний раз дразнить террористов.

Вообще об отношениях Сталина и Берия ходит столько легенд, что разбираться в них — себе дороже. Неизвестно даже, когда произошла их первая встреча. Кто говорит, что еще в 1921 году, кто — в 1930‑м. Скорее всего, где‑то посередине. Ясно одно: если Берия сделали Первым секретарем компартии Грузии в 1931 году, значит, Сталин достаточно давно следил за его работой. Он чрезвычайно внимательно относился к кадрам, которые были самым большим дефицитом Страны Советов. Симпатии и антипатии Сталина подчинялись очень простой логике — они определялись деловыми качествами.

Можно предположить, что впервые особое внимание Сталина Берия должен был привлечь в 1924 году, после разгрома меньшевистского восстания, о котором его наверняка подробно информировали. Но тот мало интересовался чекистскими делами — разгромил, и хорошо…

…Еще рассказывают, в разным вариантах, историю с катером: во время морской прогулки с берега раздались выстрелы, и первое, что сделал Берия, — прикрыл собой главу государства. Версий этого случая такое множество, что совершенно невозможно разобраться, что там произошло на самом деле. Однако во всех вариантах говорится, что это не было провокацией. Что ж, такое поведение ничего, кроме уважения, вызвать не может.

Что еще? В начале 30‑х годов по инициативе Берия был создан дом‑музей Сталина в Гори. Естественно, и это относят к низкопоклонству Но давайте взглянем на дело с другой стороны. Если бы на родине главы государства, пользовавшегося таким колоссальным авторитетом, каким пользовался Сталин, место его рождения не было никак отмечено, этого не понял бы никто—ни профессор, ни пастух. Музей появился потому, что он должен был появиться. Кстати, это был самый нелепый способ выслуживаться перед Сталиным — вождь к такого рода знакам внимания относился неприязненно‑иронически, а Берия был человеком умным. Тем более, что «выслуживался» он другим путем, самым для Сталина приятным — хорошей работой на своем посту.

Известно, что Берия заботился о матери вождя. Когда она умерла, он организовал похороны и сам шел за гробом в первом ряду. Сталин тогда в Тбилиси не приехал — было лето 1937 года, один из самых опасных моментов в существовании Советского государства, и вождь не мог оставить Москву ни на один день.

«Отец не был со Сталиным на короткой ноге, — вспоминал Серго Берия. — Все эти местечковые слухи о том, что он переговаривался с ним по‑грузински на заседаниях Политбюро и других совещаниях, держа в напряжении окружающих, лишены всяких оснований. Сталин уважал отца как молодого и способного руководителя, но он никому, даже Молотову, самому близкому соратнику, не позволял панибратского отношения к себе…»22

Так кто же автор доклада?

Что же касается пресловутого эпохального труда, по поводу которого поднято столько шуму, что не снилось и брежневской «Малой земле»…

В июне 1935 года Берия выступил перед республиканским активом Грузии с докладом «К истории большевистских организаций Закавказья». Нельзя сказать, чтобы этот текст так уж пестрел именем Сталина — да и то, что Сталин все‑таки был одним из главных организаторов партии большевиков в Закавказье, оспаривать трудно. За это говорит, например, такой факт: в 1906 году на IV съезд РСДРП от Закавказья отправилась делегация из одиннадцати человек, в которой Сталин (тогда его называли Кобой) был единственным большевиком. Или такой: в 1912 году именно Сталин стал одним из двоих членов «Русского бюро» ЦК — организаторов революционной работы (кроме него, в «Русское бюро» вошел Свердлов и два думских депутата).

Рассказывают, что книга писалась по личному заказу Сталина, который в 1933 году в разговоре с Берия упомянул, что неплохо было бы написать книгу об истории большевистских организаций в Закавказье. Если даже он этого и не говорил, то идея, что называется, носилась в воздухе. Уж коль скоро в Грузии есть институт Маркса — Энгельса — Ленина, так чем же ему и заниматься, как не изучением революционной истории Закавказья? Так что Берия и сам мог додуматься о такой простой вещи, и даже без него руководители оного института вполне могли до нее додуматься.

Основную работу провели ректор Тифлисского университета Малакия Торошелидзе и директор Тифлисского филиала Института Маркса — Энгельса — Ленина Эрнст Бедия, естественно, с кучей помощников — работа‑то была проделана огромная. Это уже потом появились очередные легенды — о том, что Берия присвоил себе труд подлинного автора книги. В авторы из всей группы выбрали Бедия, по очень понятной причине — он был впоследствии репрессирован. Но на самом‑то деле труд был коллективным.

«По записанным А. Антоновым‑Овсеенко воспоминаниям Кетеван Орахелашвили, дело приняло следующий оборот. Поскольку разговоры о подлинных авторах книги не прекращались, Лаврентию Павловичу пришлось бросить в подвал Эрнста Бедию, того самого, которого он ранее принимал в партию, приблизил к своему трону. Но на свободе оставалась жена Бедии, несдержанная на язык, с независимым характером, мингрельская княжна Нина Чичуа…

…В камеру ее приводили после допросов избитую, истерзанную. Допрашивал Берия лично, начиная с одного и того же вопроса: «Ну, кто написал книгу о революционном движении в Закавказье?» Нина неизменно отвечала: "Эрик, мой муж ". И получала очередную порцию побоев. Однажды она схватила со стола тяжелую, оправленную в металл стеклянную пепельницу и бросила в мучителя… Берия пристрелил ее на месте…»

Н. Зенькович. «Маршалы и генсеки»

Думаю, едва ли стоит говорить, что перед нами очередной «бинарный таракан» — или, иначе говоря, апокриф. Что любопытно: Бедия, учитывая его положение, наверняка мог претендовать на авторство ровно в той же мере, в какой и Берия, — основную‑то работу проводили его сотрудники. Но это к слову.

Если слушать Кетеван Орахелашвили, невестку бывшего Первого секретаря Заккрайкома Мамии Орахелашвили, то почему не дать слово человеку, на глазах которого происходила эта работа? Вспоминает Серго Берия:

«С. Б. Должен вас разочаровать: то, что книгу писало несколько человек, никто никогда не скрывал.

Корр. Почему же тогда ее авторов уничтожили?

С. Б. Был репрессирован, к сожалению, Эрик Бедия, директор Тифлисского филиала ИМЭЛ, очень симпатичный и талантливый человек… Он часто бывал в нашем доме, беседовал с отцом. Приходили и другие помощники — ведь доклад был коллективным трудом, его писали вместе, сверяя материалы, обсуждая. Доклад делался от имени ЦК, но у нас до сих пор принято считать автором докладчика, не усматривая в этом ничего зазорного. Так было и тогда…

Корр. Существует предположение, что доклад появился по заказу Сталина…

С. Б. Прямой заказ вряд ли был, хотя не являлось секретом недовольство Сталина поведением его грузинских соратников Буду Мдивани и Филиппа Махарадзе, пытавшихся приукрасить свои дореволюционные заслуги и затмить молодого Джугашвили… В этом плане доклад действительно подчеркивал роль Иосифа Виссарионовича в создании Закавказской большевистской организации. Однако я знаю, например, что братья Стуруа, революционеры с не меньшими заслугами, чем тот же Мдивани, очень высоко оценивали деятельность Сталина того периода…»23

Берия и репрессии в Грузии

Ну, в этой теме кто только не старался. Берия обвиняют и в организации репрессий, и в расправе с грузинской интеллигенцией, и в преследованиях семьи Серго Орджоникидзе. Тема репрессий, наряду с изнасилованными школьницами — один из двух козырей «черного пиара». Репрессии вообще были процессом неоднозначным, и куда удобней валить все на злодеев Сталина и Берия, чем разбираться в том, как это все происходило на самом деле, потому что такое наружу полезет…

Репрессии второй половины 30‑х годов — процесс сложный и многослойный, и даже роль Политбюро здесь ясна еще далеко не в полной мере. На местах же они иной раз инспирировались партийным начальством, а иной раз проводились вопреки его желанию, ибо организовывались и направлялись аресты из Москвы, а на местах подпитывались усердием органов и личными счетами.

Судя по тому, как вел себя Берия впоследствии, став наркомом внутренних дел, он не должен был и не мог быть среди организаторов репрессий, хотя и противостоять им не имел возможности. Говорят, что существуют документы, доказывающие его причастность, с собственноручными резолюциями об арестах и пытках. Если это те, что фигурируют в так называемом «деле Берия» (о них еще пойдет разговор в части «Кремлевский детектив») — то эти бумаги просто кричат о том, что они фальшивые. Доказательств особой причастности Берия к репрессиям, сверх необходимого минимума, нет.

Зато апокрифов — море…

«У Серго Орджоникидзе был старший брат Папулия. В начале тридцатых он служил начальником политотдела управления Кавказской железной дороги. Берия арестовал брата в конце тридцать шестого вместе с женой, детьми…

…Наделенный богатым чувством юмора, всегда приветливый, открытый, добрый, Папулия был наставником юного Серго…»

А. Антонов‑Овсеенко. «Карьера палача»

А теперь слово тезке Орджоникидзе — Серго Берия. «Я хорошо знал Папулию Орджоникидзе, ибо мы жили в одном доме. Он всегда занимал видные посты, но был больше известен как кутила, охотник и вообще прожигатель жизни. Серго он иначе, как, извините, дерьмо, не называл. Социализм он ругал на чем свет стоит…

Серго хорошо был осведомлен о буйствах Папулии. Он обижался на него и, приезжая в Тбилиси, демонстративно останавливался у нас. Возможно, с сегодняшней точки зрения Папулию сочли бы демократом, но в те времена поношение существующего строя не прощалось даже брату того, кто этот строй возводил и возглавлял…»24

Более подробно об аресте Папулии Орджоникидзе рассказывает Н. Рубин, которого уж никак не обвинишь в какой‑то особой симпатии к Берия.

«НКВД Грузии то и дело обращался к Берия с просьбой дать разрешение на арест Папулии (он… принадлежал к партийной номенклатуре). К просьбам прилагались стопки доносов, где цитировались антисоветские высказывания пьяного Папулии. Берия довольно долго отклонял эти просьбы.

В конце концов, дело дошло до Москвы. Во время одного из приездов Берия на правительственную дачу в сентябре 36‑го года, Сталин спросил его:

— Ты еще долго с этим хулиганом нянчиться собираешься? Папулию я имею в виду, Папулию!

— Да он не опасен, товарищ Сталин, — осторожно ответил Берия. — Болтает вот только лишнее…

— Болтунов — на мороз! — твердо сказал Сталин. — Слышал такую русскую поговорку?

Но Берия и тогда не стал арестовывать Папулию… И только перед самым Новым годом, когда ему снова доставили из НКВД Грузии агентурные записи высказываний Папулии, где брата Серго он называл «дерьмом», а Сталина — «усатой свиньей», Берия махнул рукой, сказал чекистам:

— Делайте, что положено».

Если бы брат Орджоникидзе был, скажем, паровозным машинистом, то все бы обошлось куда легче. Но с начальника политуправления, партийного функционера спрос был другой, и брат Орджоникидзе был расстрелян. Это по версии Рубина, который к обстановке 30‑х годов относится так, словно ни саботажников, ни шпионов, ни заговорщиков в природе не водится. А вообще‑то говоря, мы не знаем, в каких оппозиционных инициативах был замешан человек, столь непримиримо настроенный к существующему правительству.

Еще один «таракан» относится к взаимоотношениям Берия и лидера Абхазии Нестора Лакобы. О них рассказывают кучу анекдотов и напрямую обвиняют Берия в смерти Лакобы, последовавшей в декабре 1936 года. И снова Антонов‑Овсеенко — как без него скучна была бы бериевская тема!

«…На премьере оперы „Сердце гор“ Берия и Нестор Лакоба сидели рядом в правительственной ложе. А вскоре Берия вызвал к себе Лакобу. Ничего особенного, обычный вызов. Путь в Тбилиси недальний, всего день поездом. Лакоба выехал туда вместе с братом, наркомом земледелия республики. Остановились в гостинице, Михаил поехал по делам. Нестор остался в номере, решил отдохнуть с дороги. Поздно вечером явились посыльные от Берия, принесли выдержанный коньяк, корзину с фруктами. Вскоре вернулся брат, постучал в дверь, никто не откликнулся. Дежурная сказала, что товарищ Лакоба никуда не выходил. Взломали замок. Нестор Лакоба лежал на ковре без признаков жизни».

Далее следует рассказ о том как из Сухуми примчалась жена Лакобы, настояла на вскрытии и экспертизе и, получив ее данные, вылетела в Москву, к Амаяку На‑заретяну, старому товарищу Лакобы. Тот, потрясенный злодейским убийством, отправился к Молотову, но Вячеслав Михайлович приказал похоронить Лакобу, вдове и сыну назначить пенсию.

Как видим, история вполне в духе дореволюционных «кухаркиных романов» или современных американских исторических мультиков. Но и это еще не все:

«Летом 1937 года в Сухуми пришло распоряжение: гроб врага народа Лакобы выбросить из могилы, памятник уничтожить. Накануне этой акции с Кавказского хребта спустилась группа горцев — их было десять отважных. Дождавшись ночной темноты, они подняли прах Нестора Лакобы из могилы и унесли с собой. Быль это или легенда — не знаю…»

То же можно сказать и обо всем опусе г‑на Антонова‑Овсеенко, который, в полном соответствии с личным примером духовного вождя советской оппозиции товарища Троцкого, врет столь много и так беспардонно уверенно, что ему поневоле веришь…

Пока что достаточно сказать, что все это — воспаленный бред сводящего счеты троцкиста. Лакоба умер от инфаркта. Кстати, с Берия они были дружны до последних дней…

Доказательств какого‑либо особого участия Берия в репрессиях, сверх необходимого минимума подписей и санкций, как уже было сказано, никаких нет. Прямых. Есть косвенные. Помните биографию Берия, изданную в 1940 году? Ту самую, которая практически вся посвящена успехам народного хозяйства со множеством цифр и фактов? Там говорится и о репрессиях — но как говорится!

«Относясь нетерпимо к малейшим проявлениям беспечности и благодушия, бичуя безрукость и политическую слепоту отдельных работников, товарищ Л. Берия воспитывает личным примером в массах партийных и непартийных большевиков революционную бдительность, беспредельную преданность сталинскому Центральному Комитету ВКП(б), великому вождю народов товарищу Сталину

Огромная работа по разоблачению врагов, проделанная товарищем Л. Берия, вскрыла и показала каждому большевику и трудящемуся, как вредили, шпионили, вели свою черную подрывную работу контрреволюционные троцкистско‑бухаринские, шпионско‑диверсионные, вредительские, террористические организации, действовавшие в Грузии на протяжении ряда лет по директивам соответствующих всесоюзных центров контрреволюционных организаций.

Товарищ Л. Берия ясно показал, что бывшие национал‑уклонисты, с 1923 года перешедшие на позиции контрреволюционного троцкизма, никогда не прекращали своей предательской борьбы против партии Ленина — Сталина, против советской власти и составляли большинство руководителей и актив разоблаченных в Грузии злейших врагов народа.

Центральный Комитет КП(б) Грузии, руководимый товарищем Л. Берия, с помощью ЦК ВКП(б) и лично товарища Сталина, проделал большую работу по разоблачению и разгрому троцкистско‑правых контрреволюционных организаций, по выкорчевыванию врагов народа и ликвидации последствий вредительства, по перестройке всей партийно‑политической работы на основе решений февральско‑мартовского пленума ЦК ВКП(б) и исторических указаний товарища Сталина». Все!

Как уже было сказано, биография Берия наполнена цифрами и фактами. Вся — кроме этого куска, содержащего лишь одну пустую риторику. Между тем сведения о процессах 1937 года отнюдь не были секретными. Имена «врагов народа» назывались открыто, их всенародно клеймили на митингах, собраниях и в газетах. Что бы назвать ну хоть одно имя, хоть одно дело, проведенное при личном участии первого секретаря, тем более, бывшего чекиста? Пусто… Ни автор — авторство приписывают Меркулову — ни сам герой этого опуса, который его, конечно же, предварительно читал и наверняка редактировал, не привели ни одного конкретного факта.

Не следует ли из этого, что на ниве борьбы с «врагами народа» Лаврентию Павловичу похвастаться было абсолютно нечем? А если из этого не следует, то следует из второй части книги, где рассказывается, зачем его перевели в Москву и чем он там занимался.



Страница сформирована за 0.76 сек
SQL запросов: 170