УПП

Цитата момента



Жизнь прекрасна и удивительна!
Важно только правильно подобрать антидепрессант.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



«Любовь — что-то вроде облаков, закрывавших небо, пока не выглянуло солнце. Ты ведь не можешь коснуться облаков, но чувствуешь дождь и знаешь, как рады ему после жаркого дня цветы и страдающая от жажды земля. Точно так же ты не можешь коснуться любви, но ты чувствуешь ее сладость, проникающую повсюду. Без любви ты не была бы счастлива и не хотела бы играть».

Елена Келлер Адамс. «История моей жизни»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/israil/
Израиль

Мечта Лаврентия Берия

Чем дальше, тем острее Берия ощущал, что работа затягивает его, все больше отдаляя от того, к чему он стремился всеми силами с тех пор, как восьмилетним мальчиком переступил порог реального училища.

Еще в 1923 году он пишет в автобиографии:

«За время своей партийной и советской работы, особенно в органах Ч К, я сильно отстал как в смысле общего развития, так равно не закончив свое специальное образование. Имея к этой области знаний призвание, потратив много времени и сил, просил бы ЦК предоставить мне возможность продолжения этого образования для быстрейшего его завершения. Законченное специальное образование даст мне возможность отдать свой опыт и знания в этой области советскому строительству, а партии — использовать меня так, как она это найдет нужным».

Все же и тогда он ухитрялся учиться, совершенно неизвестно, где изыскивая время и силы. В 1922 году, когда его перевели в Грузию, он был студентом третьего курса. Но потом учебу пришлось прервать. Неизвестно, сколько раз Берия просил отпустить его учиться, но в мае 1930 года эта тема вновь прорывается в отчаянном письме к Орджоникидзе.

«Дорогой Серго, не один раз я ставил перед Вами вопрос о моей учебе. Время проходит, кругом люди растут, развиваются, и те, которые еще вчера были далеко от меня, сегодня ушли вперед. Известно, что безбожно отстаю. Ведь при нашей чекистской работе не успеваем зачастую даже газету прочесть, не то что самообразованием заниматься…

Дорогой Серго! Я знаю, Вы скажете, что теперь не время поднимать вопрос об учебе. Но что же делать. Чувствую, что я больше не могу…»

В одном из интервью сын Лаврентия Берия Серго говорил:

«Вы будете удивлены, когда я скажу вам, что отец все время хотел уйти и из ЧК, и из ЦК. Он мечтал завершить учебу, стать инженером и добиться успехов в этой области. После училища он экстерном сдал экзамены и закончил три курса строительного факультета Бакинского политехнического института…

…Отец был человеком увлекающимся и старался основательно вникнуть в суть того, что делал. Например, когда в Грузии взялись осушать колхидкие болота и культивировать там субтропические растения, он специально изучил все, связанное с их взращиванием. В его неудержимом стремлении к самообразованию я сам убедился, когда увидел, какими знаниями он овладел в сфере ракетостроения, производства атомной и водородной бомбы, как он профессионально спорил с крупными учеными, выясняя технические подробности того или иного вопроса. (Будучи сам конструктором ракетной техники, Серго мог судить об этом профессионально. — Е. П.) Отец самостоятельно выучил английский, французский и немецкий языки. На этих языках он мог читать любую литературу. По‑русски отец говорил с грузинским акцентом, но писал абсолютно грамотно. Часа два‑три с утра он всегда работал, читал различные материалы; но не за письменным столом, а обычным, хотя имел прекрасный кабинет. В общей сложности, за день набегало 300—400 страниц, включая сводки ТАСС, донесения разведки. Читал он, как правило, с карандашом, делая какие‑то выписки, заметки…»

Серго нарисовал портрет человека незаурядного интеллекта. Забегая вперед, можно сказать, что невежда с револьвером не смог бы за считанные годы сделать из нищей Грузии одну из самых богатых республик СССР, невежда не смог бы поднять атомный проект. Но вот учиться дальше ему так и не довелось.

Впрочем, дело было не в одном образовании. В том же письме Орджоникидзе Берия просит вообще перевести его куда‑нибудь из Закавказья.

«Я думаю, что мой уход из Заказказья, — продолжает он, — даже послужит к лучшему. Ведь за десять лет работы в органах ГПУ в условиях Закавказья я достаточно намозолил глаза не только всяким антисоветским и контрреволюционным элементам, но и кое‑кому из наших товарищей. Сколько людей будут прямо‑таки приветствовать мой уход, настолько я им приелся своим постоянным будированием и вскрыванием имеющихся недочетов. Им хотелось, чтобы все было шито‑крыто, а тут, извольте радоваться, кругом недочеты и ляпсусы».

Тут надо еще учитывать такую вещь, как менталитет. В Грузии всегда были очень сильны пережитки всей истории общественных отношений — от родоплеменных традиций до феодализма. После революции все очень быстро вернулось на круги своя. Князей заменили партийные функционеры, родственники так и остались родственниками, кунаки кунаками, а отношения регулировались чем угодно — дружбой, родством, групповыми интересами, множеством всех и всяческих связей, и лишь в последнюю очередь — делом. Вспомним историю с Квантилиани — как Берия говорил правду тогда, когда, по законам стаи, надо было бы молчать. И, судя по всему, это повторялось неоднократно. Как поступали с такими «неудобными» людьми в советское время? Правильно. Точно так же пытались поступить и с Берия. Продолжим цитирование письма.

«Уже начинают прорабатывать, а что дальше будет — не знаю. (Прорабатывать „всесильного и внушающего ужас“ председателя всех ОГПУ? Да, мы явно мало знаем о том времени, очень мало! — Е. П.) Со мной начинают связывать все истории, которые когда‑либо были в Грузии и вообще в Закавказье. Ушел тов. Л. Картвелишвили (член ЦК КП Грузии. — Е. Я.) — винили меня. Ушел тов. Мамия (1‑й секретарь Заккрайкома. — Е. Л.) — указывали на меня. Сняли бакинских товарищей — опять я тут. В умах многих товарищей я являюсь первопричиной всех тех неприятностей, которые постигли товарищей за последнее время и фигурирую чуть ли не как доносчик».

А ну‑ка, давайте вспомним Антонова‑Овсеенко с его неназванными грузинскими «старыми большевиками». Вот они, родимые, все тут…

Но, может быть, товарищ Берия лукавит, и он на самом деле доносчик? И при этом «будирует и вскрывает недочеты»? А вы знаете, как ведут себя подлинные доносчики? Самая частая реакция людей, когда они узнают имена сексотов, это всплеск руками: «Никогда бы не подумал!» Вообще в аппарате, а тем более на Кавказе, самое большое раздражение вызывает как раз такое поведение, какое продемонстрировал Берия — это вскрывание недостатков и отказ «порадеть родному человечку», прикрыть кунака. В сочетании с традиционной оппозиционностью кавказских деятелей становится понятно, почему Берия просит «если уж никак нельзя послать на учебу, то хотя бы перебросить на другую работу в каком‑нибудь из районов СССР».

А теперь небольшое «лирическое отступление», характеризующее Берия как человека. В том же 1930 году Всеволод Меркулов пишет ему письмо: «Здесь у нас распространились слухи о якобы предстоящем твоем уходе из Тифлиса… В связи с ними у меня к тебе глубокая просьба: не забыть меня. В случае, если ты, действительно, решил уехать из Закавказья, я очень прошу тебя взять меня с собой туда, где ты будешь работать. Город и должность меня не интересуют: я согласен работать где угодно…»

Чтобы правильно понять это письмо, надо отрешиться от того, что мы знаем дальнейшую судьбу Берия. Меркулов знать ее не мог, так что карьеризмом тут и не пахнет. Он видел то, что видел: у Берия крупные неприятности, на него имеет зуб большинство влиятельных людей, потихоньку начинается травля. По сути, он не уходит, а бежит из Закавказья. В то время «беженцев» не очень‑то любили: могли загнать куда‑нибудь в Сибирь, в глухой угол, или на китайскую границу, под пули. Меркулова это не интересует: где угодно, в любой должности, но под его руководством. Согласитесь, кое о чем это говорит…

Однако в Москве судьбу Берия решили иначе. Конец 20‑х годов — это то время, когда Сталин, изнемогая от «партийной демократии», все больше и больше начинал назначать партийных руководителей. Своеобразным ответом на многочисленные просьбы Берия убрать его с чекистской работы стало новое назначение.

Из ГПУ его действительно убрали — осенью 1931 года он становится одновременно первым секретарем компартии Грузии и вторым секретарем Закавказского крайкома ВКП(б), еще через год — первым секретарем Заккрайкома.

Кто мог подсказать Сталину это назначение? Он знал и помнил толковых людей, но едва ли настолько хорошо знал Берия, чтобы совершенно самостоятельно принять столь крутое решение — поставить начальника спецслужбы руководителем республики. Из членов Политбюро Берия знали Киров и Орджоникидзе. Однако Киров с 1926 года работал в Ленинграде и был далек от кавказских дел. Так что, скорее всего, это было сделано с подачи Орджоникидзе То, что они были знакомы куда ближе, чем принято думать, говорит тот факт, что сына Берия звали Серго (иногда говорят, что при рождении он был назван Отаром, и имя сменили после отъезда Орджоникидзе в Москву — но это ничего не меняет, скорее, наоборот…).

С другой стороны, ситуация в Грузии была тревожной. Говорят, что Берия путем интриг отодвинул «старых большевиков», заслуженных революционеров. Пожалуй, что и так, отодвинул — хотя едва ли путем интриг. Но то, что он был верным сталинцом, не вызывает ни малейшего сомнения.

Можно сколько угодно говорить о партийной демократии и пр., но с точки зрения государственной необходимо было поставить во главе республики верного сталинца — пусть он даже чекист, пусть он завалит народное хозяйство, пусть что угодно… В конце концов, в хозяйственном отношении Грузия ничего собой не представляла, Россия уж как‑нибудь ее прокормит. Важна она была в первую очередь в стратегическом отношении — черноморское побережье, морская граница, граница с Турцией, да еще самоопределение вплоть до отделения, которое так и осталось в национальной программе СССР… В 1918‑м это уже проходили…

В восторг от нового назначения Берия не пришел, однако кто в те годы спрашивал о согласии «брошенных» на ту или иную работу?



Страница сформирована за 0.58 сек
SQL запросов: 170