УПП

Цитата момента



Нет таких случаев, когда обиды оправданы.
Кроме случаев, когда обиды целесообразны.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



— Не смей меня истолковывать! Понимаешь — и понимай себе, а истолковывать не смей! Понимать, хотя бы отчасти, — дело всех и каждого; истолковывать — дело избранных. Но я тебя не избирал меня истолковывать. Я для этого дела себя избрал. Есть такой принцип: познай себя. А такого принципа, как познай меня, — нету. Между тем, познать — это и значит истолковать.

Евгений Клюев. «Между двух стульев»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2010

6

Только движение приносит победу. Это сказал Гудериан. За две тысячи лет до него это же самое изрек один весьма мудрый китаец. Блицкриг — маневренная война. Основа германской маневренности во Второй мировой войне — пара лошадей, впряженных в телегу. И тут мы должны сказать правду хотя бы самим себе. Если дело обстояло так, то блицкриг был невозможен. Допустим: так называемые германские танковые дивизии ушли вперед, но без пехоты и артиллерии они беззащитны и бесполезны. Потому они вынуждены остановиться и ждать, пока подойдут пехота и артиллерия. А это уже не блицкриг.

И если конягу сделали ключевой фигурой блицкрига, то следовало иметь лошадей в достатке.

Гальдер, 17 сентября 1941 года: «Положение с конским составом. Рейхсмаршал не разрешил более вывозить из Германии ни одной лошади».

Рейхсмаршал — это Геринг. Он командовал авиацией. А заодно и всеми лошадьми. Он повелел: лошадей из Германии не вывозить, и — конец блицкригу. Но винить толстого в данном случае нельзя. Без лошадей замирала вся хозяйственная жизнь Германии. Отдай лошадей на проведение блицкрига, и это будет самоубийством, но только с другого конца — наступит крах экономики. В Германии мало бензина. Практически все отдано армии, авиации и флоту. Отдай в армию еще и лошадей и голода не миновать, и промышленность остановится.

Генерал-майор Мюллер-Гиллебранд: «Поскольку потребность в лошадях также нельзя было удовлетворить, то нельзя было восстановить подвижность войск за счет использования конной тяги» (Т. 3. с. 67).

7

Первая мировая война поставила перед всеми воюющими армиями почти неразрешимую задачу: если противник встал в глухую оборону, то как прорвать его фронт?

Британская армия эту задачу в ходе Первой мировой войны решить не сумела. Французская — тоже. Прорыв стратегического фронта был впервые осуществлен русским генералом А. А. Брусиловым в мае 1916 года. А попытки германской армии прорвать стратегический фронт к успеху не привели. Самое успешное германское наступление в марте 1918 года завершилось тем, что фронт удалось не прорвать, а выгнуть в сторону противника.

После Первой мировой войны во многих странах развернулось строительство долговременных оборонительных полос с применением броневой стали и фортификационного железобетона. Такие полосы возводили на своих границах Германия, Франция, Финляндия, Чехословакия, Бельгия, Маньчжурия, Голландия… Командование Красной Армии весьма четко понимало: наносить удар на огромную глубину — дело нужное, важное, эффектное. Но для этого прежде всего надо прорвать фронт противника. Вопрос встал вот какой. Оборона в Первой мировой войне — это траншеи в грязи, колючая проволока, пулеметы и блиндажи в три наката. И это практически непробиваемо, не прогрызаемо. Брусиловский прорыв — исключение, а не правило. В новой войне ко всему этому оборона будет усилена железобетонными казематами, противотанковыми рвами, бетонированными перекрытыми окопами, стальными ежами, сваренными из рельсов, бетонными тетраэдрами, эскарпами и контрэскарпами, стальными, бетонными и гранитными надолбами, противотанковой артиллерией, бескрайними минными полями. Красивое дело — блицкриг. Да только как через такую оборону вырваться на простор?

Вот и еще разница: теория и практика советской глубокой операции состояла из двух частей — прорыв и действия в глубине. Немецкий блицкриг — это действия в глубине. Теория прорыва в Германии не разрабатывалась, и проблема прорыва не ставилась. Считалось, что прорыв может быть осуществлен в случае достижения внезапности. Сравнить это можно вот с чем. Советские теоретики и практики считали, что нужно уметь взломать сейф и его обчистить. А германские считали, что надо уметь обчистить. Но как в него попасть? Ответ: нахрапом, внезапным нападением, когда сейф не заперт.

Германский подход срабатывал в начальном периоде войны, если противник не стоял в глухой обороне, если удавалось застать его врасплох. Но если противник переходил к обороне и относился к ней серьезно (например, Красная Армия на Курской дуге), то немецкая военная машина буксовала. Танки сами по себе прорвать оборону не могут. Танк вооружен пушкой. У пушки настильная траектория. Пушечный снаряд летит над окопами и траншеями, а мы пригнем головы. Вот и все. Танки при прорыве глубокоэшелонированной обороны уязвимы. Это работа не для них.

Массированные удары авиации помогали танкам прорваться, когда оборона противника была слабой или ее не было вовсе. Но когда перед танками минные поля километрами и полосы траншей десятками одна за другой, когда в окопах ждет противотанковая артиллерия, то прорыв танковой массы невозможен. Этого немцы не осознали даже после войны.

Непонимание важности прорыва влекло за собой последствия.

Главным инструментом прорыва обороны в Красной Армии была признана полевая артиллерия. Прежде всего — гаубичная. Гаубица в сравнении с пушкой при том же весе имеет меньшую начальную скорость снаряда и меньшую дальность стрельбы. Зато ее снаряды более мощные и траектория навесная, что и требуется для стрельбы по зарывшемуся в землю противнику. Артиллерией Красной Армии долгие годы руководил Маршал Советского Союза Григорий Иванович Кулик. В пору его руководства были созданы лучшие в мире артиллерийские системы, прежде всего — гаубицы. Выпущены они были в количествах, превосходящих всю полевую артиллерию остального мира. Для их обеспечения были возведены самые мощные заводы боеприпасов.

Нас приучили Григория Ивановича Кулика считать идиотом. Мы не гордые: пусть будет идиотом.

А у Гитлера таких идиотов не нашлось. Там — одни гении. Потому в области полевой артиллерии не было сделано ничего. А как оборону без гаубиц проламывать? Ответ стандартный: авось сама как-нибудь проломается.

Вдобавок к гаубичной артиллерии в Красной Армии было разработано принципиально новое оружие — реактивные установки залпового огня. Если мы будем проламывать оборону противника днями, неделями и месяцами, то противник к участку прорыва подтянет новые силы и позади участка прорыва создаст новую оборонительную полосу. Поэтому было очень важно иметь такую систему оружия, которая позволяла бы в короткие промежутки времени, в минуты, нанести мощное огневое поражение противнику. Таким оружием и стали БМ-13 «Катюши». Первоначально эти установки разрабатывались для того, чтобы в короткие промежутки времени заражать большие участки местности отравляющими веществами. Приказ на разработку не только химических, но еще и осколочно-фугасных и зажигательных снарядов для БМ-13 отдал Маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов. Нас учили и Ворошилова считать идиотом. Что ж, будем действовать в соответствии с учением. А у немцев идиота, равного Ворошилову, не нашлось. Потому немецкие гении никакой «Катюши» не придумали.

По взглядам командования Красной Армии, после артиллерийской подготовки огромной мощи оборону противника взламывает пехота. Для этого было решено разработать и дать советской пехоте собственные танки. Каждая советская стрелковая дивизия имела собственный танковый батальон Т-26. Нас приучили над этим танком смеяться. Но у немецкой пехоты собственного танка не было. У нас — плохой. А у них — никакого.

И вот это воинство решило сотворить блицкриг, не имея на то соответствующего инструмента. Сталин знал, что Германия имеет слишком мало танков, что все германские танки устаревшие и изношенные. Из этого он делал правильный вывод: с такой неготовой к войне армией начинать войну нельзя.

Защитники Гитлера говорят, что действительно танков у Гитлера было мало и все они были устаревшими. Однако, возражают они, не на танки гитлеровские стратеги делали ставку в молниеносной войне, а на телеги. Немецкая же телега, утверждают они, была лучшей в мире. Можно ли с этим спорить? Я с этим не спорю. У меня другое возражение: если даже немецкие телеги и были лучшими в мире, то их было совершенно недостаточно для осуществления молниеносной войны. Поэтому германская армия была вынуждена использовать для блицкрига не только немецкие телеги, но и мобилизовать их со всей покоренной Европы. Дневник Гальдера, запись 2 мая 1941 года: «Распределение крестьянских подвод, прибывших из генерал-губернаторства. Примерно по 200 подвод на дивизию». Генерал-губернаторство — это оккупированная немцами Польша. У польских мужиков отняли телеги всех видов, всех размеров, возрастов и расцветок. Своих (лучших в мире) телег было недостаточно, потому сто семь германских пехотных дивизий перед началом блицкрига в Советском Союзе были пополнены телегами, конфискованными в Польше, Словакии, Бельгии, Голландии, Сербии и Франции.

Сталин не учел одной вещи: действия дурака предсказать нельзя.

Дурак непредсказуем.

8

Некоторым не нравится история такой, какая она есть. Пошла мода историю переписывать. В пользу Гитлера. Пример с «сотнями танковых дивизий» — только один из множества. Если этим вымыслам верить, то Сталин выглядит полным идиотом. Но если вспомнить действительное положение вещей, то поведение Сталина понятно: перед ним орды пехоты с телегами и лошадьми, а среди них — кое-где мелькают устаревшие танки в удивительно малых количествах. Если смотреть правде в глаза, то идиотами надо считать Гитлера и его доблестных стратегов. Они мечтали о блицкриге, как импотенты об изнасиловании. Но для любого дела требуется соответствующий инструмент.

ГЛАВА 20. ПРО БОЕВОЙ ОПЫТ

Фюрер высказал ряд мыслей, в серьезности и последовательности которых я сомневаюсь.

Генерал-полковник Ф. Гальдер. Военный дневник. Запись 30 августа 1941 года.

1

Мало иметь инструмент. Надо уметь им работать. Нужен опыт. В 1941 году боевой опыт Красной Армии в ведении современной войны резко превосходил опыт германской армии. На это защитники Гитлера презрительно отвечают: подумаешь, боевой опыт! Это не играет никакой роли!

А некоторые гитлеровские горлопаны идут дальше: они утверждают, что в 1941 году армия Гитлера по боевому опыту почти равнялась Красной Армии. Жуков Георгий Константинович договорился до того, что германская армия на 22 июня 1941 года якобы имела почти два года опыта ведения современной войны.

Такие заявления почему-то никто не разоблачает.

Давайте разберемся. 1939 год. Война против Польши. Польша уже практически окружена германскими войсками с трех сторон. С четвертой — Красная Армия и НКВД в готовности ударить топором в спину Польше и беспощадно истреблять ее граждан, Польша отрезана от всего мира, и ждать ей помощи неоткуда. Обещания Британии и Франции — болтовня. Представьте: мы — на ярко освещенной арене цирка и нас мало. Вокруг наши враги. Они сильны, и их много. Организовать круговую оборону невозможно, да это и противоречит элементарным принципам стратегии, ибо тот, кто обороняет все, не обороняет ничего. И как бы польское командование ни расположило свои дивизии, всегда была возможность ударить им в тыл. На языке моего хулиганского отрочества такая ситуация называлась пятым углом. Один в кругу, вокруг — озверевшая кодла. Оружие разное, самое ходовое — цепь с висячим замком на конце и заточенная велосипедная спица. В какую бы сторону тот в кругу ни развернулся, ему все равно достанется звенящей цепью между ушей. И в задницу ему спицы воткнут. Хорошо, когда не в печень.

В принципе Сталину и Гитлеру в Польше никакой блицкриг и не требовался. Можно было просто перекрыть все каналы снабжения, удавить польскую экономику и разделить страну на зоны оккупации.

Но Гитлеру надо было продемонстрировать мощь. А Сталину надо было, чтобы Гитлер вляпался в грязное дело. В сентябре 1939 года сложились просто великолепные условия для проведения молниеносной войны Германией. Сплошная оборона польской армии по периметру страны была невозможна. «Польша, к ее несчастью, являлась идеальным местом для демонстрации таких действий. Ее граница с Германией тянулась на две тысячи километров; после оккупации немцами Чехословакии германо-польская граница увеличилась еще на 800 километров. В результате этого южный фланг Польши, как и северный, примыкавший к Восточной Пруссии, оказался неприкрытым. Таким образом, Западная Польша представляла собой обширный выступ, охваченный с трех сторон немецкой территорией» (Лиддел Гарт. Стратегия непрямых действий. с. 314). Германской армии не надо было прорывать оборону. Впереди — ровная местность, идеально подходящая для наступления и совершенно непригодная для обороны. Через Польшу течет Висла. Но ее форсировать не надо. Войска Гитлера находились по обе стороны Вислы и шли к ней с разных сторон. Других серьезных водных преград нет. Удар по Варшаве можно наносить с любой стороны. От границы основной территории Германии до Варшавы — 230 километров. От границы Восточной Пруссии до Варшавы — 110 километров. Это означает, что базы снабжения переносить не надо. Можно снабжать войска со стационарных складов мирного времени. Никакие сотни тысяч тонн боеприпасов, горюче-смазочных материалов и прочих предметов снабжения не требуется никуда перемещать. В принципе рывок к Варшаве можно совершить без дозаправки танков. Заправились в Германии — и вперед! Обороны-то впереди нет. Она невозможна. И не надо разворачивать полевых госпиталей, можно раненых вывозить в стационарные госпитали мирного времени. Авиацию также никуда перебазировать не придется — она ведет боевые действия со своих постоянных аэродромов. И командные пункты с узлами связи остаются на месте в подземных бункерах. Вперед можно выдвинуть только небольшие оперативные группы управления.

Война началась 1 сентября 1939 года. Весь блицкриг — одна неделя. Через неделю начались бои за Варшаву. Это уже не блицкриг. Это штурм города продолжительностью в три недели. И вот эту бандитскую расправу гитлеровские агитаторы возвели в ранг выдающейся стратегической операции: Германия, мол, постигла принципы ведения современной войны!

Однако не все шло так гладко, как это сейчас представляется. Об этом не было принято говорить: а ведь германский блицкриг в Польше провалился. 15 сентября 1939 года, через две недели после начала Второй мировой войны, резко снизилась активность германской авиации и началась массовая остановка германских танковых и автомобильных колонн. Мне посчастливилось беседовать с польскими военными историками, которые показывали совершенно потрясающие документы: в германской армии иссяк бензин. Я не вхожу подробно в этот вопрос потому, что в Польше над этой темой давно и упорно работают мои польские коллеги, которым я всей душой желаю успеха. Считаю, что разработка этой темы открывает нам совершенно новую перспективу на всю Вторую мировую войну: вторжение Красной Армии в Польшу 17 сентября 1939 года — это сталинская рука помощи бесноватому другу. Без этого весь блицкриг захлебнулся бы еще на второй неделе войны.

Перед тем как иссяк бензин, в германских военно-воздушных силах случился другой конфуз: «За первые 14 дней войны с Польшей немецкая бомбардировочная авиация истратила весь запас бомб» (Г. Керль. В сб. «Итоги второй мировой войны». с. 364). Они готовились покорить Европу и мир, а у них кончились бомбы уже в Польше. Вот это и есть уровень стратегического планирования, их готовность к мировой войне. Вот это их уровень понимания современной войны.

И пусть не рассказывают наши заслуженные мемуаристы, что Красная Армия вошла в Польшу из-за страха, как бы германская армия сразу не пошла походом на Москву. Не было у Гитлера таких сил. И если бы он пошел на Москву в октябре 1939 года, то с его доблестной армией случилось бы именно то, что случилось в октябре 41-го: она бы увязла в грязи. Красная Армия шла в Польшу по другой причине: как бы гитлеровский блицкриг не застопорился. А он уже тормозился. Представьте ситуацию: стоят все немецкие танки и машины, не летают самолеты. Лошадей в германской армии много, правда, это обозные лошади, а не кавалерийские. Вот в этой ситуации польская кавалерия могла показать, что значит преимущество в стратегической мобильности… Но Гитлера снова спас товарищ Сталин.

2

С точки зрения большой стратегии операция в Польше — это полный провал Гитлера и его генералов. Это первый акт самоубийства гитлеровской Германии: вступили в войну, имея одного противника — Польшу, а через месяц блистательно завершили войну, имея врагами Британию, Францию, Индию, Австралию, Новую Зеландию, ЮАР, Канаду и потенциально — США. Войну против всех этих стран блицкригом выиграть нельзя, а других вариантов у Гитлера не было…

В результате блицкрига в Польше у Гитлера появилась общая граница с «нейтральным» Советским Союзом. Согласитесь: в обстановке войны против всех Гитлеру лучше бы иметь границу с Польшей, чем с Советским Союзом. От товарища Сталина можно было ожидать чего угодно…

И еще: а ведь Польша отнюдь не была разгромлена блицкригом. Немедленно после падения правительства в Варшаве было создано Польское правительство в Лондоне, которое было признано большинством стран мира и Лигой Наций. По давней польской традиции на оккупированной территории Польши возникли подпольное государство и тайное подпольное местное самоуправление. И возродились вооруженные силы. По самым осторожным оценкам, Армия Крайова насчитывала 350 тысяч солдат и офицеров, спаянных железной дисциплиной, хорошо подготовленных, организованных и вооруженных. Кроме того, поляки воевали против Гитлера на всех фронтах: в Британии, Франции, Италии, Африке, Голландии и Советском Союзе. Начиная с 1939 года численность польских формирований, воевавших против Гитлера, постоянно находилась на уровне миллиона человек. Блицкриг начался в 1939 году в Польше, а завершился в 1945 году штурмом Берлина, в котором принимали участие 1-я и 2-я армии Войска Польского.

3

В октябре 1939 года германские и советские дивизии в Польше прекратили боевые действия. На оккупированных территориях Польши работали гитлеровские и сталинские палачи и каратели, шли массовые чистки с уничтожением тысяч людей. Но это уже не из области боевого опыта. Эти действия не могли дать Вермахту дополнительного опыта ведения современной войны. А на Западе — «странная война», т.е. никакой войны. Всю осень и зиму германская армия и армии западных союзников простояли друг против друга, не предпринимая ничего.

В апреле 1940 года германская армия захватила Данию и Норвегию. Захватила быстро. Но считать это блицкригом нельзя. Тут не было использовано сколько-нибудь значительного количества танков, артиллерии и авиации. В смысле развития военного искусства эти операции не дали ничего нового.

10 мая 1940 года начинается настоящая война против Франции. Германские войска нанесли массированный удар через Арденнские горы в обход «линии Мажино». 20 мая германские танковые колонны вышли к Па-де-Кале. Операция блистательна в замысле и исполнении. Германские генералы нашли слабое место в обороне противника и двинули вперед танковые дивизии, которые стремительно вышли к морю. «Немецкий танковый поток промчался в обход громоздких скоплений союзников» (Лиддел Гарт. Стратегия непрямых действий. с. 307).

Все это великолепно. Но это только 300 километров пути и десять дней боевых действий. Никакого особого опыта войска от таких действий не получают. Войска идут в колоннах. Каждый танковый экипаж видит перед собой только корму танка, который идет впереди. Никому, до командиров батальонов и полков включительно, ни о чем думать не надо, не надо принимать никаких решений: только держи скорость и дистанцию. Выход к морю означал поражение западных союзников. После этого германские танковые дивизии были повернуты на юг и совершили бросок, некоторые — 400 километров, а некоторые — 500. В принципе им уже никто не мешал.

Гитлеровские генералы действовали выше похвал. «И все-таки именно французское верховное командование в наибольшей степени способствовало успеху Гитлера… Французские военачальники, привыкшие к медлительным методам времен Первой мировой войны, оказались морально неспособными справиться с танковым прорывом. И это обстоятельство парализовало все их действия» (Лиддел Гарт. Вторая мировая война. с. 78-81).

С точки зрения большой стратегии молниеносный разгром Франции был еще одним позорным провалом Гитлера и его генералов. Самым тупым курсантам-первокурсникам известны слова Клаузевица: «ЛЮБОЕ НАСТУПЛЕНИЕ, КОТОРОЕ НЕ ВЕДЕТ К МИРУ, КОНЧАЕТСЯ ОБОРОНОЙ».

Гитлеру противостояла коалиция Британии и Франции. Францию разгромили, но Британия расположена на неприступных островах. «К моменту падения Франции немецкая армия совершенно не была готова к вторжению в Англию» (Лиддел Гарт. Вторая мировая война. с. 95). Францию разгромили молниеносным ударом, но война все равно становится затяжной. Потому неправомерно использовать сам термин «молниеносная война». Война с самого начала, с 3 сентября 1939 года, стала затяжной и иной быть не могла. Надо говорить не про блицкриг, а про отдельные блиц-операции.

Я утверждаю: разгром Франции — это не блицкриг. Это — эпизод. Это короткая красивая операция в ходе длительной войны на истощение.

4

После разгрома Франции война на континенте снова утихла. Продолжалась война на море против Британии. Но ничего нового в действии флотов не было. Через океан шли конвои, подводные лодки топили транспортные корабли, а надводные боевые корабли охотились за подводными лодками, линкоры гонялись за линкорами… Все это никак не могло прибавить боевого опыта немецким танкистам, пехоте, артиллеристам, мотоциклистам, велосипедистам, саперам, войсковым разведчикам, погонщикам гужевых обозов.

Продолжалась также воздушная война против Британии: бомбардировщики бомбили города, заводы, порты и аэродромы, а истребители их отгоняли. Ничего нового и революционного в этих действиях не было. Эти действия давали опыт летчикам, но никак не обогащали теорию блицкрига, ибо авиация действовала самостоятельно, а германские сухопутные войска бездействовали. И если эти налеты и воздушные бои продолжались месяц за месяцем, то никакой это уже не блицкриг. Точно такой же опыт имели и сотни советских летчиков, которые воевали в Испании и Китае: долгие месяцы воздушных боев, удары по городам, коммуникациям, аэродромам…

Так кто же придумал глупость, что германская армия вступила на советскую территорию, имея двухлетний опыт ведения современной войны? Я насчитал 17 дней: 7 — в Польше и 10 — во Франции.

В апреле 1941 года последовало вторжение в Югославию и Грецию. Тут все прошло быстро и успешно. Как введение советских войск в Афганистан: прошли через всю страну без сопротивления и расположились гарнизонами. А потом понемногу началось… Победа на Балканах была хуже поражения. Блицкриг обернулся затяжной войной. В этой войне возможность победы Германии (как и на других фронтах) равнялась нулю.



Страница сформирована за 0.83 сек
SQL запросов: 171