УПП

Цитата момента



Мой девиз: «Нет такой неприятности, из какой нельзя извлечь прибыль!»
Что-то последние месяцы особенно прибыльны…

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Молодым людям нельзя сообщать какую-либо информацию, связанную с сексом; необходимо следить за тем, чтобы в их разговорах между собой не возникала эта тема; что же касается взрослых, то они должны делать вид, что никакого секса не существует. С помощью такого воспитания можно будет держать девушек в неведении вплоть до брачной ночи, когда они получат такой шок от реальности, что станут относиться к сексу именно так, как хотелось бы моралистам – как к чему-то гадкому, тому, чего нужно стыдится.

Бертран Рассел. «Брак и мораль»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d542/
Сахалин и Камчатка

Виктор не возражал, но его коробили циничные рассуждения о купле-продаже. Он крепко усвоил одну непреложную истину: подлинное искусство создаётся не для продажи, картины — это часть тебя самого, твоего сердца, твоего понимания сути вещей, природы. Конечно же, художник — человек, не святым воздухом сыт бывает, а в делах практических Шесталов толк знает… «Вот и доверюсь ему, пусть занимается этой сложной для меня организационной стороной дела», — подумал Сойкин.

В один день Виктор перевез в мастерскую картины, этюды, наброски — весь художнический инвентарь. И постель привёз, подтащил диван к окну с видом на город — остался ночевать в мастерской. Лежал на спине, оглядывал сквозь стеклянный потолок небо, непривычно мерцавшее звездами. Сон не приходил. Лежал час, другой — ворочался с боку на бок… Вот уже и край неба на востоке занялся молочно-лиловой полосой, а Виктор всё не спал.

Не спал он и в следующую ночь, и в третью, четвёртую… Шесталов ездил в Москву, продал ещё несколько картин Сойкина, у них появились деньги. И немалые. Но радости не было. Сердце у Виктора гулко колотилось, в висках стучала кровь. По ночам он и лежать спокойно не мог. Полежит час-другой — встанет, завернувшись в простыню, бродит по мастерской. «К врачу сходить, — мелькнула мысль, но тотчас её отогнал. — Что — врач!.. Волнения! Слишком много волнений за один только месяц!..»

Постепенно положение нормализовалось, теперь под утро Виктор засыпал. Тут и персональная выставка подоспела. Небольшая она была, но заметная. На ней-то и познакомился художник с профессором Чугуевым. Но вскоре случилось событие, вновь выбившее Сойкина из колеи: скончался Богданов. Рано утром в мастерскую позвонил аноним, говорил зло и развязно: «Умелец! Слышал?.. Умер Богданов. Совесть твоя ни о чём тебе не говорит? Подлец ты, вот ты кто!» — и бросил трубку.

Городская газета поместила некролог. Богданов — фронтовик, кавалер двух орденов Славы. Тысячи людей хоронили художника-героя.

Сойкин на похороны не пошёл. У него заболело сердце. Тупо ныло под лопаткой, левую руку морозило. Никогда с ним такого не было. Не знал, что это серьёзно, думал — пройдёт.

С двумя бутылками коньяка пришёл Шесталов. Смеялся над хворобой молодого друга: «В твои-то лета — сердце!..»

Наливал по полной, предлагал выпить.

Проходили дни; с болезнью отхлынула радость обретения квартиры, мастерской. Чуть отпустила боль сердца, пошёл в Союз. Там на видном месте висел портрет Павла Богданова, обрамленный черной лентой. Павел смотрел на Сойкина с чуть заметной и, как показалось Виктору, презрительной улыбкой. В груди Сойкина похолодело. «Здравствуйте!» — сказал он художникам, сидевшим в кабинете председателя. Никто ему не ответил. Бледный, он опустился на диван. Видел демонстративную враждебность вчерашних товарищей. «Мастерскую… простить не могут», — бежали в голове мысли. Но тут мелькнула страшная догадка: «Винят меня в смерти Богданова!..»

В лицо бросился жар, левая сторона груди заныла. Сойкин поднялся, направился к выходу. На пороге ему сделалось плохо — он привалился к косяку двери. И… потерял сознание.

Художники вызвали «Скорую помощь», ему сделали укол, но сознание не возвращалось. Виктора доставили в больницу…

Как-то после ужина наши приятели гуляли по этажам, осматривали клинику. На первом этаже в холле, где помещалась раздевалка и на лавочке частенько сидели приехавшие из других городов больные, в этот поздний вечерний час никого не было. Один только старый таджик сидел в углу, ожидая кого-то. Друзья подошли к нему, поздоровались.

— Кого ждёте, дедушка? — обратился к нему Молдаванов. Старик неторопливо поднялся, величаво склонил на грудь голову, выражая почтение и благодарность за внимание. По-русски он говорил плохо, с трудом подбирая слова:

— Внук моя, Мирсаид болен. Совсем болен.

— В какой палате? Мы позовём…

— Совсем болен. Лежит. Ай-яй!..

Старик затряс белой бородой, густая сеть морщин на его лице страдальчески собралась, он опустился на край дивана. Видно было, он приехал из глухого селения — наверное, горного, — и нет у него в Ленинграде ни родных, ни знакомых.

— Как вы устроились в Ленинграде? В гостинице остановились?..

— А-а?.. Нет гостиница, номер нет. — Старик махнул рукой: — Тут буду. Хорошо тут.

Молдаванова осенило: «За Маланьей номер в гостинице остался. Предложу-ка я старику».

Певец с неожиданным проворством подошёл к висевшему на стене телефону-автомату, стал звонить. И через минуту он шёл к художнику радостный, говорил:

— Есть номер! Через четверть часа на машине сюда приедет администратор театра. Как полагаете…

— Я полагаю, старик будет рад.

Молдаванов к аксакалу:

— Сейчас подойдёт машина, вы поедете в гостиницу.

Старик с удивлением смотрел на незнакомых людей, он то порывался встать, то садился, повинуясь богатырской руке Молдаванова, лежавшей у него па плече.

— Завтра придёт профессор, он примет вас, вы увидите внука, а сегодня… Отдыхать! Вам надо отдохнуть с дороги.

Молдаванов, казалось, ждал случая, чтобы проявить свою доброту, человечность, дружелюбие, помогал старику собрать узелки, достал из угла палку, словно больного, провожал к двери и там в подоспевшую машину усаживал как дорогого, близкого человека. И весь вид его, каждая черточка на лице как бы говорили: «Вы видите, я человек общительный, добрый — люблю людей, а меня заставляют играть в жизни роль, совсем мне несвойственную и нелепую…»

Укладываясь спать, Молдаванов вспомнил о внуке старика:

— Мирсаид, кажется, зовут его внука?

— Мирсаид, — подтвердил художник.

— Завтра разыщем парня, — пообещал Молдаванов, и, довольный тем, что в этом тоскливом больничном мире у него появилась забота и какой-то интерес, певец скоро забылся сном здорового человека.

Мирсаида Хайруллаева долго искать не пришлось: он помещался в пятой, соседней палате. Парень лежал на спине, вытянув по бокам руки, так, словно собрался умирать. На бледном, бескровном лице блестели чёрные глаза. Плотный валик жестких смолисто-чёрных волос усиливал бледность лица, делал его почти белым. Он вяло повернулся — в глазах затеплился огонёк жизни.

Молдаванов тронул его за руку:

— А ты, брат, уже молодец! На поправку пошёл. Этак-то, неделя-другая — и фюйть… Махнёшь на родину… Ты откуда?

— Я таджик, — сказал парень. И дрогнули длинные девичьи ресницы, отвернул лицо Мирсаид. «Зачем пришли?» — говорил его печальный, отрешенный взгляд.

— Дедушка к тебе приехал. Он тебя посетит нынче.

— Знаю, — кивнул Мирсаид, продолжая смотреть в сторону.

— Знаешь — хорошо. И ладно. Мы тут соседи. Подымешься — заходи в гости. А-а?.. Может, нужно тебе чего?

— У меня всё есть. Спасибо, — сказал Мирсаид и отвернулся к стене.

Вернувшись в свою палату, певец буркнул недовольно:

— Дикий субъект. Ты к нему с добром, а он…

— Парень едва жив, до нас ли ему теперь!

— Видно, оно так, да только у меня сердце больнее защемило. Вчера лучше было.

— Нынче вам блокаду сделают. Полегчает.

Певец шумно потянул носом воздух, откинулся на подушки. На белой стене четко вырисовывался профиль волевого, сильного человека. Кого-то он напоминал в эту минуту — Ивана Грозного или Бориса Годунова?..

Весь день певец ждал вызова в операционную, но вот уже наступил вечер, а о блокаде никто не вспоминал. В девятом часу в палату зашёл профессор. И подсел на койку к певцу.

— Блокаду ждёте? А мы решили погодить. Посмотрим, как поведёт ваш спазм. Два-три дня повременим.

Молдаванов повеселел.

— Хорошо бы… без блокады.

— Посмотрим, посмотрим.

Художник сказал профессору о Мирсаиде. Молдаванов выразил удивление:

— Ну я, понятное дело, возраст, а они-то… — кивнул на художника, — только жить начали, а уже… сердце.

Профессор в раздумье проговорил:

— Будем надеяться, молодой человек поможет нам установить причины его болезни. Сердечные дела требуют откровенности. Тут, как в суде, надо говорить правду. Врач должен знать: психическая основа болезни или… патология, деформация сосудов. Редко случается в таком возрасте, но… бывает. Надо ж знать, надо знать…

Профессор помолчал, затем, кивнув на соседнюю палату, сказал:

— Тот… таджик… тоже неразговорчив. Они, молодые, таятся, им, видите ли, совестно, а врач гадай на кофейной гуще. У Хайруллаева произошла катастрофа в области желудочно-кишечного тракта. Проще сказать: пожар в животе. Не ест, не пьёт — питаем через вены, вводим раствор. Полагаю, и здесь имели место психические перегрузки. Стрессы. Не один, не два — серия сильнейших нервных потрясений. Молодой организм с одним стрессом, каким бы он сильным ни был, справится, а вот ряд стрессов, следующих один за другим… Да плюс физические напряжения, общая усталость, учёба, ночные бдения… Наверняка и здесь насилие над организмом, насилие, которого можно было бы избежать. Впрочем, это мои догадки. Мы исследуем, делаем анализы…

Пётр Ильич добавил задумчиво:

— Эти два молодца меня интересуют особо. Они как бы подтолкнули меня к извечной истине медицины: легче предупредить болезнь, чем лечить её. Я эту истину усвоил смолоду; своим пациентам не устаю повторять: лучше обратиться ко мне десять раз зря, чем один раз поздно. Однако истины, даже несомненные, нужно внедрять в сознание, нужно бороться за их практическое применение. Идея профилактики болезней — не с молодого, а с младенческого возраста! — иногда называется философией медицины или, как мы говорим, стратегией здравоохранения, но ведь мало того, что это понимаем мы. Дети наши должны усвоить древнюю истину медицины. Не только усвоить, а взять на своё полное вооружение. А вот как это сделать, и сделать в масштабе государства, об этом надо думать сообща.

И, уже выходя из палаты, профессор заключил:

— Прежде о потребностях организма думали одни учёные да немногие из умных, мыслящих рядовых людей, а теперь — я надеюсь, пришло это время! — каждый человек должен знать себя, как знает он часовой механизм, автомобильный мотор или устройство газовой плиты. Пришло такое время. Пора!..

Да, конечно, это несомненно: человек должен знать себя.

Как только человек начал задумываться над своей жизнью, как только он осознал, что жизнь очень коротка, он стал думать и о том, как же продлить эту жизнь. Учёные ещё в далеком прошлом высказывали мысли, которые ныне получили теоретическое обоснование. Гиппократ полагал, что человек умирает не от хронических недугов, а от присоединившейся к ним какой-то новой болезни. Возраст и хронические недомогания, верно указывал он, только подготавливают почву. К ослабленному организму присоединяется какое-то новое, острое заболевание, и человек с ним уже не справляется. И такую картину мы очень часто наблюдаем. Особенно в период эпидемии гриппа. Вроде невинная болезнь: три-четыре дня потемпературил человек и поправился. Но это только при совершенно здоровом молодом организме, и то не всегда. У пожилого же человека очень часто бронхит, эмфизема или какое-то ещё заболевание, которое в обычное время компенсируется и мало беспокоит человека, не проходит бесследно. Вот он заболел гриппом. Сейчас же обостряются все его болезни: если у человека хронический бронхит — на его фоне возникает пневмония; если эмфизема — она резко усиливается. Пожилой человек не всегда справляется с этими новыми заболеваниями.

Гиппократ считал, что в основе профилактики старости лежит умеренность во всём. И мы теперь уже твердо знаем, что излишества — это самый главный враг долголетия. Он писал, что количество употребляемой пищи должно быть умеренным, что полнота является причиной большинства болезней в старческом возрасте и укорачивает жизнь. И мы сейчас знаем, что полнота является фактором, резко отяжеляющим жизнь человека, а если уж он заболевает, полнота наваливается на него таким дополнительным бременем, что он нередко погибает от болезни, которую другой человек перенёс бы легко.

Два примера.

Живут в одном доме два приятеля. Оба учёные, им за семьдесят. Один из них врач, подвижный, худощавый, живой. Как-то, поскользнувшись на лестнице и прокатившись по ней на спине, он почувствовал резкую боль в пояснице. Всё же сам встал и дошёл до постели. Малейшее движение тела вызывало нестерпимую боль. У него было сломано три поперечных отростка поясничных позвонков. Новокаиновые блокады не помогли. Пролежав три дня, он, несмотря на сильнейшую боль, встал и с помощью жены устроил себе такой бандаж, который позволял ему ходить и сидеть прямо, не сгибаясь, практически без болей. И с того времени он уже начал работать за письменным столом. Месяца через три он снял повязки и больше не чувствовал болей.

Другой, полный, с солидным животом, любит поесть и полежать. Случилась с ним беда: попал под машину и получил перелом плечевой кости. Недели две пролежал в больнице, а затем его выписали домой. Однако и дома он продолжал лежать. Рука бездействовала, у него началась застойная пневмония с высокой температурой. Врачи стали давать антибиотики и занялись вплотную легкими, оставив руку без лечения. Прошёл ещё месяц. Пневмонию вылечили, стало давать себя знать сердце. Появились перебои, отеки на ногах. Начали курс лечения против сердечной недостаточности…

Вынесет ли он всё это — неизвестно, но рука-то уж, без сомнения, полноценной не будет. И всё из-за полноты, из-за неподвижности. Травма руки явилась поводом и оправданием для его лежания. Усиленное питание увеличило полноту и неподвижность, и вот человек сам себя поставил на грань катастрофы. Так мудрые слова Гиппократа получают подтверждение в жизни на каждом шагу.

При нерадивом отношении к своему здоровью можно быстро израсходовать жизненные силы, даже если человек находится в наилучших социальных и материальных условиях. И наоборот. Даже при материальных затруднениях, многих недостатках разумный и волевой человек может надолго сохранить жизнь и здоровье. Но очень важно, чтобы о долголетии человек заботился с молодых лет. Пословицу: «Береги честь смолоду» надо бы дополнить другой: «Береги здоровье смолоду».

Как-то на популярной лекции о достижениях сердечной хирургии профессор Чугуев коснулся и проблемы долголетия, это вызвало много вопросов. Как прожить долго, спрашивали слушатели. С возрастом резко меняется наше отношение к жизни, говорили они. Когда ты молод (то есть по теперешним нормам от 30 до 45 лет) и даже в начале средних лет тебе кажется, что жизнь твоя бесконечна. Ещё всё успеешь сделать: и насладиться жизнью, и подумать о здоровье. Но годы летят стремительно. Молодость проходит. Нередко человек, заметив в волосах первую седину, с грустью вынужден признать, что он ещё ничего серьёзного не успел сделать. Всё откладывал до лучших времен. Думал, «успею», но вот подошёл средний возраст, а он всё ещё не подступился к серьёзному делу. Профессор отвечал на вопросы долго и обстоятельно.

После лекции к профессору подошли два человека. Казалось, что это отец и сын, — они были слегка похожи друг на друга. Но нет. Это два брата. Им обоим под семьдесят, разница у них в два года. Но почему же братья так по-разному выглядят?..

Они рассказали: жизнь в молодые годы была трудная. Отец умер, оставив их сиротами в возрасте двенадцати и четырнадцати лет. Старший, прибавив себе года, пошёл работать. Младшего заставил учиться в дневной школе, сам поступил в вечернюю. Закончил техникум. Работал мастером, всё время был на доске Почета. Ушёл на пенсию совсем недавно. На работе не отпускали, но дети настаивали. Вот и пришлось уйти на пенсию. «Сейчас много читаю, хожу в театр, с внуками часто бываю в музеях, осматриваю выставки. Зимой выезжаем все на лыжах. Летом наше любимое занятие — ходьба по лесу. Ягоды, грибы. Не только умирать, болеть некогда. Да я почти и не болею», — с улыбкой заключил он. Не пьёт и не курит. Стройная, подтянутая фигура, звучный, молодой голос, лёгкая проседь в волосах. Как приятно смотреть на такого человека. Прожил большую жизнь, воспитал детей, дал им образование и сейчас воспитывает внучат, живёт активной интересной жизнью. А его младший брат? Полный, слегка обрюзгший, он говорил вяло и неохотно. Рано бросил учиться, работал в жилконторе водопроводчиком, много пил… Переходил с одной работы на другую — искал места, где можно иметь случайные заработки. Был женат, имел двоих детей, но жена с детьми ушла от него и уехала к родным в другой город. Сейчас не знает, что с ними. Часто болеет. Лежит дома, ко всему безразличный. Сегодня с трудом брат уговорил его вместе сходить на лекцию. Глядя на него, невольно думалось: о каком долголетии здесь может идти речь? И зачем ему долголетие, если он и сейчас тяготится жизнью?

Старение человека… Процесс неизбежный, но у каждого проходит по-разному. Почему? Играет ли роль наследственность? Некоторые полагают, что если родители долго жили, то и дети будут жить долго. Это справедливо лишь отчасти. Кроме наследственности, имеют значение другие факторы. Если жизнь человека наполнена интересным и полезным содержанием, если человек соблюдает элементарные правила гигиены, режим труда, отдыха и питания, часто общается с природой, не курит и не пьёт, занят любимым делом, живёт в здоровой семейной и бытовой обстановке, избегает излишеств, ведёт честную открытую жизнь и не испытывает угрызений совести, внутреннего страха, занимается физическим трудом, закаляется зимой и летом, то можно смело утверждать, что жизнь такого человека будет радостной, здоровой и длительной.

Иные говорят: главное — климат, воздух. Вон горцы — живут по полтораста лет; там кислород, ключевая вода. И нет городского шума, толчеи.

Да, верно, в Абхазии больше всего долгожителей. Но только ли климат «виноват» в этом? Ведь у нас есть области и республики, где климат такой же теплый, как в Абхазии, а долгожителей в сравнении не так много. Долгожители встречаются и в холодной Сибири, и в умеренном климате России. Значит, здесь играют роль какие-то другие, дополнительные факторы, которых мы не знаем, но которые, конечно, со временем будут познаны. Несомненно, что образование и культура помогают человеку дольше сохранять здоровье. Культурные люди более строго соблюдают правила гигиены, как правило, увлечены любимым делом. При прочих равных условиях их шансы на долгую жизнь увеличиваются.

В научной литературе не описан ни один случай долголетия лентяя. Наоборот, все без исключения долгожители были большими тружениками и сохранили любовь и способность к труду до конца дней. Трудовая деятельность человека — это его естественное состояние, необходимое условие жизни. Без трудовой деятельности немыслимо развитие человека, всех его способностей, немыслима нормальная функция организма. Без труда нет счастья.

Приобщение к труду физическому и умственному хорошо начинать с младенчества. «Учи дитя, когда оно ещё лежит поперек кровати», — гласит народная мудрость. Свойства и черты характера, физическая выносливость запрограммированы природой, несут в себе наследственные гены, но верно также и то, что многое можно в человеке переделать и даже сформировать заново путем длительных и настойчивых тренировок. Известно, что Суворов родился и рос хилым, болезненным мальчиком, летчик-истребитель Алексей Маресьев потерял ноги, но путем героических усилий вернул себе способность и с протезами летать на боевом истребителе, прославленный рекордсмен мира по прыжкам в высоту Валерий Брумель сломал ногу, перенёс целую серию тяжёлых операций, а потом вернулся в спорт… Подобным примерам нет числа. И все они говорят о животворной, почти фантастической силе человеческого духа, труда и тренировок.

Люди ещё в древности понимали это. В наше время многие молодые матери и отцы начинают закаливание детей с первых дней их жизни. Ежедневные купания, прогулки и сон на воздухе, гимнастика для самых маленьких… Иные, особо ретивые мамы и папы — как правило, из самых молодых — придумывают особые дополнительные нагрузки на крохотный организм ребёнка. Например, приучают с первых месяцев к плаванию. И что поразительно: младенцы быстро осваиваются в воде, начинают плавать раньше, чем становятся на ноги. И испытывают при этом большую радость, легко держатся на спине, на животе, охотно устремляются под воду и плавают там с открытыми глазами. При этом не захлебываются, не набирают воду в легкие — видимо, срабатывает какой-то инстинкт, унаследованный нами от тех далеких времен, когда предки наши больше жили в воде, чем на земле.

Другие изобретательные родители придумывают для младенцев самые различные, подчас неожиданные способы развития их умственных и эстетических способностей: приобретают изящные, со вкусом раскрашенные игрушки, организуют игры, заставляющие думать, искать решения, рано приобщают к музыке и т. д. Некоторые идут дальше: учат младенцев ходить на лыжах, коньках, берут их в длительные походы, стараются как можно раньше создавать для них экстремальные условия.

Конечно, молодые мамаши и папаши правы; они исходят из того же непреложного положения: сила ума и мышц не только дается природой, но и приобретается в процессе упражнений. Разумеется, здесь, как и во всём, нужна мера, нужны знания физиологии, возможностей организма. А так как знания эти ограничены даже у врачей, то всегда не грех соблюдать осторожность. И уж по крайней мере, разумно во всех случаях проконсультироваться у врача-специалиста, тем более что в нашей стране хорошо налажена система детских консультаций.

Некоторые полагают, что труд и физические упражнения изнашивают организм, так же как работа изнашивает любой механизм. Сравнение живого организма с железным или деревянным неверно. Работа механизма действительно приводит его к износу, но для живого организма, для человека труд так же необходим, как воздух, как питание. Он развивает все функции, укрепляет мышцы, закаляет волю, накапливает и совершенствует знания, навыки — всё то, что называется опытом жизни.

Не упражняйся человек в труде физическом или умственном, органы его атрофируются.

«Ничего не делать — это несчастье стариков», — писал 82-летний Виктор Гюго. Большинство учёных мира считают твердо установленным, что физическое и умственное бездействие — самый важный фактор укорачивания жизни человека.

Труд и трудолюбие делают жизнь интересной и содержательной. Труд укрепляет нервную систему.

Н. Некрасов писал:

 

Кто хочет сделаться глупцом,
Тому мы предлагаем:
Пускай пренебрежет трудом
И жизнь начнёт лентяем.
Хоть геркулесом будь рожден
И умственным атлетом,
Всё ж будет слаб, как тряпка, он
И жалкий трус при этом.

Все великие люди были на редкость трудоспособны и любили своё дело. По существу, без этих двух качеств нельзя добиться чего-то в жизни, нельзя рассчитывать на серьёзные результаты. Весь мир и поныне удивляется колоссальной работоспособности и трудолюбию В. И. Ленина, который умел трудиться в любых условиях. Мы знаем, что этими качествами обладали А. Пушкин, Л. Толстой, П. Чайковский и все великие люди земли. Чайковский писал, что работает он «на манер сапожников», ежедневно в одни и те же часы. Он говорил: вдохновение «не любит посещать ленивых». Только тот человек оставит после себя полезный след, который обладает этими качествами.

Очень важно любить дело и видеть в нём большой общественный смысл. Занятие таким делом приносит глубокую животворящую радость, оно окрыляет, окрашивает всю жизнь в тона яркие, романтические, создающие особый жизнестойкий тонус.

Плохи те руководители, которые не могут объяснить смысла и значения работы, требуют механического её выполнения. Труд, не освещённый высоким смыслом, становится тяжким, превращается в принудительное занятие. Нет большего наказания для человека, чем бессмысленная работа. Известно выражение «сизифов труд». Оно исходит от мифической легенды, герой которой Сизиф за свои преступления перед людьми был наказан богами. Он должен был всю жизнь делать одну и ту же бесполезную работу: поднимать в гору тяжелейший камень, который, едва достигнув вершины, тут же скатывался вниз. И Сизиф вновь с невероятным трудом поднимал его на гору. И так бесконечно.

Еще тяжелее труд, который несёт с собой зло, причиняет другим людям горе и несчастье. Такой труд становится ненавистным и в конце концов приводит человека к потере психического равновесия.

Наш великий писатель Ф. Достоевский во многих своих произведениях показал, что даже самый дурной от природы человек не может безнаказанно для своей психики творить зло. В своё время многим ленинградским медикам была известна история одного учёного, подвизавшегося в сфере медицины. Он не обладал ни способностями, ни большим умом, но был очень хитрым и ловким в устройстве личных дел. Свой характер скрывал под маской угодничества и «личного обаяния». Особенно расточал свою «доброту» возле большого учёного, своего учителя, с которым был всегда рядом и в лучах славы которого обретал и свою научную известность. И как часто случается, большой учёный по своей простоте и врождённой доверчивости не распознал в ученике истинной его сути и принимал его показную старательность за трудолюбие; помог ему с диссертацией, сделал своим помощником. Легко войдя в доверие, тот, как Яго, стал мутить вокруг своего шефа воду; организовал клеветнические письма, вынудил учёного уйти в другой институт. Но вот что любопытно: этот человек быстро тускнел и старился. Ещё задолго до пенсионного возраста он побелел как лунь, облысел, у него стали трястись руки. К концу своей «операции» с выживанием учителя он выглядел глубоким стариком. «Копая яму» шефу, рассчитывая сесть на его место, он проиграл: окружающие распознали его двуличную сущность и на место шефа избрали другого учёного, вскоре клеветник был вынужден уйти на «заслуженный отдых». Вот ведь парадокс: бездельником его не назовёшь — он трудился. Всё время бегал, хлопотал, но, так как в его труде не было ни благородства, ни пользы людям, этот труд быстро состарил его, сделал дряхлым и никому не нужным.

У современного писателя Георгия Семёнова есть небольшая повесть «Лошадь в тумане». В ней рассказывается, как у одной совсем ещё юной незамужней девушки родился ребёнок. И вот её отец и мать, а вместе с ними и сама дочь принимают решение оставить девочку в роддоме. её берут другие люди и удочеряют. Проходит год, второй, но ни мать, ни бабушка, ни дедушка не могут успокоить свою совесть. Им жалко девочку, стыдно за свой поступок. И чем дальше, тем больше. Их жизнь превращается в пытку.

Всего лишь одна подлость, а исковеркана вся жизнь. Правда, большая подлость, гнусная, но одна. А тут вся жизнь соткана из лжи и обмана, человек подличал каждый день, каждый час — да будь его нервы стальными, они бы и тогда не выдержали.

Только большой и благородный труд, направленный на пользу людям, сохраняет человека, делает его жизнерадостным, интересным. Такой человек и в пожилом возрасте выглядит моложе своих лет. во всём его облике, во всех движениях, словах и делах не чувствуется возраста и не заметна усталость.

Когда говорят о возрасте, трудоспособности, нам всегда представляется образ Ивана Петровича Павлова. До конца дней сохранил он свою духовную молодость и душевную красоту. Будучи великим учёным, он оставался добрым и простым человеком, способным на шутки и задушевное веселье. Любил поиграть в городки, покататься на велосипеде, а затем снова приняться за большие дела. В 86 лет он полностью сохранил ум и энергию. И умер от случайной причины — острой пневмонии. В то время не было ни антибиотиков, ни других препаратов для лечения этой болезни.

Чтобы труд был более продуктивен, чтобы человек надолго сохранил бодрость, энергию и не снизил интенсивность своих занятий, его дело должно чередоваться с отдыхом. Только разумное чередование труда и отдыха обеспечивает бесперебойную работу наших органов в течение долгой жизни. Образцом и примером чередования труда и отдыха и сохранения трудоспособности на всю долгую жизнь человека является наше сердце. Анализ электрокардиограммы и измерение каждого интервала в сердечном цикле показывают, что сердце одну треть времени работает и две трети отдыхает. И так, чередуя труд и отдых, сердце, если не заболеет, работает долгие десятилетия.

Как бы ни интересен был труд, как бы он ни увлекал вас, нужно обязательно делать перерывы и отдыхать от своей работы. При этом отдых может быть и пассивным и активным. При пассивном человек просто ничего не делает. Причем если он работает сидя, то отдыхать должен стоя и наоборот. Можно немного полежать, расслабиться. При активном отдыхе люди меняют занятия: умственный труд на физический, физический на умственный.

Существует много приёмов, которые помогают человеку снять напряжение, усталость. Нередко эти приёмы являются сами собой, автоматически: человек встал, потянулся, отряхнул кисти рук. Вздохнул глубоко, сделал несколько шагов по комнате. Иной ополоснет руки и лицо холодной водой, смочит шею, голову и не думает, что тем самым он активизирует деятельность сердца, «включает» какие-то биохимические процессы. Наиболее пытливые, вдумчивые начинают складывать в систему эти приёмы, устанавливают порядок и закономерность… Так появляются самодеятельные инструкции, которые затем размножаются и «ходят» в народе. Одну такую инструкцию мы приведем здесь почти полностью.

1. Если у вас устали кисти рук от длительной напряженной работы, соедините ладони вместе и быстро-быстро потрите ими друг о друга до ощущения сильного тепла (10 — 12 секунд). Затем потрите руки, одну другой, как при мытье (10 секунд), и после этого, встряхните совершенно расслабленными кистями 8 — 10 раз.

2. Если голова стала тяжелой и вы чувствуете утомление, сядьте прямо, отклоните голову назад до предела, чтобы сильно сжались мышцы шеи. Задержите голову в этом положении 8 — 10 секунд, а затем уроните её на грудь. Сидите так 10 — 15 секунд. Повторите ещё раз всё сначала.

3. Если у вас от напряжения устали глаза, закройте их на 5 секунд, откройте и посмотрите на переносицу. Проделайте всё сначала 3 — 5 раз.

4. Если вы сильно взволнованы и возбуждены, постарайтесь сделать 10 дыхательных движений с коротким вдохом и удлинённым выдохом. На один счёт вдох, а на 3 — 4 выдох.

5. Если вы чувствуете, что вас клонит в сон, сядьте прямо, отведите плечи назад, подбородок приподнимите, руки опустите вдоль туловища, ладони параллельно сиденью стула. Напрягите мышцы спины; рук, шеи и задержите это положение 10 — 12 секунд. Расслабьтесь на 10 — 15 секунд и повторите ещё раз.

6. Если вы почувствуете, что ваши ноги затекли и онемели, выпрямите их под столом сильно вперёд, постарайтесь оттянуть носки, затем встаньте и сделайте 10 подъёмов на носки. Потом сядьте и расслабьте ноги.

Такие приёмы можно использовать на рабочем месте, чтобы снять чувство усталости и не нарушать рабочую обстановку.

Что можно сказать по поводу этих рекомендаций? Разумеется, они родились не в научном учреждении, это плод фантазии пытливого человека, опыт его собственных ощущений. Здесь нет ничего нового, но и вредного они не несут. Все приёмы и манипуляции сводятся к одному: усилению кровообращения, активизации всех жизненных процессов в организме. И это, конечно, дает ожидаемый эффект. А если к тому же прибавить момент психологический, то есть мобилизацию организма и веру в предлагаемый комплекс упражнений, то тут уж и нечего сомневаться: человек почувствует бодрость и новый прилив сил.

К сожалению, не все подобные инструкции столь бесспорны и безобидны. Особенно для людей не вполне здоровых.



Страница сформирована за 0.11 сек
SQL запросов: 171