УПП

Цитата момента



Если ты родился без крыльев - не мешай им расти.
Коко Шанель

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента




Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/d4097/
Белое море

2

После того как Юрий Рылев выписался из клиники, я долго думал о нём и других больных, которые были поставлены на грань катастрофы не каким-то несчастным случаем, не болезнью от каких-то микробов, не от врождённых недостатков. Нет. Их болезнь так же, как тяжёлое состояние на грани инфаркта у профессора Гафили, есть результат действий других людей, в том числе таких, которые назывались друзьями, добрыми знакомыми.

Я вообще высоко ценю крепкую дружбу, особенно если эта дружба основана на общих жизненных целях, на родстве высоких благородных помыслов. К сожалению, и среди мужчин, даже очень уважаемых, встречается немало людей, преследующих в дружбе только свои, эгоистические цели. Такие люди ненадёжны, на них не стоит и рассчитывать. Они вас не предавали, не делали вам зла, но они и помнят о вас лишь в тех случаях, когда вы им нужны. При этом они сами по себе могут быть и неплохими людьми, но у них, по-видимому, превратное понятие о дружбе.

У меня есть хороший знакомый, инженер, с которым мы встречаемся хоть и редко, но с удовольствием. Это большой специалист в своём деле, эрудированный человек, приятный собеседник. Но он может многие месяцы не звонить. А если позвонит, значит, что-то я ему понадобился. То у него «маленькую пневмонию» обнаружили — надо посоветоваться и подлечиться, то какие-то непорядки в почках нашли — надо бы провериться, то дочку надо проконсультировать.

Встретимся, подлечимся, проверимся, и вновь на много месяцев приятель и голоса не подаёт.

А тут как-то вернулся в город из длительного путешествия и звонит. Спрашивает о здоровье, о том, как провёл лето, рассказывает о том, где был и что делал это лето. Разговор идёт долго, и никаких намёков на необходимость подлечиться, посоветоваться. «Вот, — думаю я, — вспомнил обо мне! Соскучился и звонит, чтобы поговорить». Только я этак подумал, а он «под занавес» и говорит: «А вы помните название лекарства для лечения моей поясницы? Когда мы этим займёмся?!» У меня так всё и оборвалось. Вот ведь как, даже один раз не выдержал! Я, конечно, и виду не подал. Назначил время, удобное для нас обоих.

Ещё более характерную историю рассказал мне мой друг Иван Владимирович. Работал он собственным корреспондентом «Известий» в Донбассе. Там познакомился с местным писателем, уважаемым в городе человеком. Как-то звонит этот писатель Ивану Владимировичу и ведёт с ним примерно такой разговор:

— Как живёшь? Как здоровье? Над чем работаешь? Как чувствует себя супруга? Как дочка?.. и т. д. — А под конец: — Не можешь ли поговорить с начальником шахты — пусть мне отпустит угля.

— А сам-то?

— Мне он может отказать, а тебе не посмеет. Тут ведь все законно…

— Ладно, поговорю.

Проходит какое-то время. Вновь звонит приятель. Говорит те же слова: «Как живёшь? Как здоровье? Над чем работаешь?»

И под конец: «Не можешь ли поговорить с таким-то? У них там доски бросовые есть. Они им ни к чему, а мне на даче сараюшечку пристроить…»

«Ладно, поговорю».

Проходит время, снова телефонный звонок. И снова приятель:

«Как живёшь? Над чем работаешь?..»

«Хорошо работаю, и жена чувствует себя хорошо и дочка… А тебе, наверное, нужно что-нибудь?»

«Да вот, видишь ли, кирпича не хватило…»

Разумеется, такие отношения ничего общего с дружбой не имеют. Мои друзья усвоили совсем другой модус: телефонный звонок. Говорит Николай Иванович… Или Юрий Георгиевич… Или Иван Владимирович, или ещё кто…

— Фёдор Григорьевич, как здоровье? Нормально? Может, нужно чего? Мы давно не видались.

— Спасибо, всё нормально, а повидаться бы действительно нужно.

Когда я в отъезде, позвонят домашним, спросят, что да как, когда приедет Фёдор Григорьевич.

А если за чем-нибудь обратишься, то от них за многие годы я не услышал слова «некогда» или «нет». Иногда отлично знаю, что другу моему некогда. Что земля у него горит под ногами. Спросишь:

— Вы спешите? Вам некогда?

— Да нет, — отвечает, — всё нормально. Никуда я не тороплюсь.

Большое впечатление производит на меня отношение к своим друзьям со стороны Кирилла Яковлевича Кондратьева… Зная объём его работы, его занятость, я всегда с восхищением слушаю, как Кирилл Яковлевич спрашивает, всё ли в порядке, не нужна ли помощь. А тут на днях я сломал себе поперечный отросток позвонка и вынужден был лежать, к тому же правой рукой я не мог писать. Вынужденное бездействие для меня было невыносимо. Уже через несколько часов после травмы позвонил Кирилл Яковлевич, справился о здоровье, спросил, не нужна ли помощь.

— Я скоро приеду навестить вас.

Приехал ко мне на дачу. Сидит минут сорок, час. С улицы доносится сигнал машины. Я смотрю на него. А он спокойно говорит:

Это такси. Я же с ним договорился, а он меня выдал.

Оказывается, он не мог отпустить машину, так как в городе у него (а приехал ко мне на дачу) срочное совещание.

А на следующий день позвонил и говорит:

— Вы сейчас работать не можете, так вам самое подходящее поговорить с кем надо. Вы как-то хотели встретиться с работником нашего университета. Как вы смотрите, если завтра мы с ним подъедем к вам и вы сможете выяснить с ним все вопросы?

— Это очень хорошо, — говорю я. — Но зачем же вам-то ехать ко мне на дачу, тратить время, которого у вас всегда в обрез?

— Ну, об этом вы не беспокойтесь, мне полезно отвлечься немного от своих книг.

Я-то знаю, какая это жертва для столь активного учёного, который дорожит каждой минутой, а тут надо потратить несколько часов.

— Кроме того, — добавляет он, — у нас в Комарове есть хорошая медсестра. Если вам нужны какие процедуры, вы скажите, мы вам её пришлем. Только позвоните.

Когда мы выразили свою признательность за такое внимание, Лариса Георгиевна, его супруга, говорит:

— В этом нет ничего особенного. У нас такое правило: если друг заболел или с ним случилась какая неприятность, мы все считаем, что это ЧП номер один. И все мы бросаемся ему на помощь, оставляя свои повседневные дела.

Как бы хорошо, если бы все люди взяли себе на вооружение такое правило. Чудесные у нас люди, но вот этого, очень важного свойства — заботы и внимания друг к другу — иногда недостает. Я же после знакомства с Кондратьевым никому не поверю, если он скажет, что у него не было времени позвонить и справиться о здоровье друга… Уж если Кирилл Яковлевич с его феноменальной загруженностью находит для этого время, то о других и говорить нечего. И за всех тех, кто, подобно мне, имеет таких чудесных, бескорыстных друзей, можно только порадоваться.

Глава V

1

В памяти моей вереницей проходят молодые люди. Юноши и девушки… Как по-разному складывалась у них жизнь, хотя большинство из них горели одним и тем же огнём любви к Родине, к людям, стремились к тем же благородным идеалам.

Далеко не все из них достигли вершин. Многие застряли в начале пути, разменяв свои годы на пустяки, с другими жизнь обошлась жестоко; третьи сдались, добровольно отказались от борьбы; четвертые по разным причинам не смогли добиться серьёзных результатов, не устроили личного счастья — обозлились на весь свет, стали угрюмыми, сварливыми.

Причин этих много. В одних случаях легкомысленный поступок, небрежность или бравирование мнимыми достоинствами служат началом непоправимых последствий. В других — влияние дурных товарищей; в третьих — искреннее непонимание того, что избранный образ жизни не только обедняет её, но делает малополезной и неинтересной…

Близко соприкасаясь с людьми в минуты, когда они волею обстоятельств ставятся на грань, разделяющую жизнь от смерти, я убедился, что стоит иногда пересилить себя, не поддаться слабости и можно предупредить роковой исход.

Я убеждён, что молодёжь в основной массе своей талантлива. И мы знаем, какие героические подвиги совершала она в тяжёлые периоды жизни нашей Родины, как славно трудится молодёжь в мирное время, «превращая сказку в быль». И мне больно бывает смотреть, как иные молодые люди нередко безрассудно ведут себя, прожигая лучшие годы. В каждом таком случае страна, может быть, теряет большой талант, большого мастера и во всех случаях верного мужа, заботливого отца, полезного гражданина. И среди причин, стоящих на пути к гармоничному развитию личности, к полноценной отдаче своих способностей Родине, наконец, к личному счастью и счастью своей семьи, надо прежде всего указать на пристрастие к алкогольным напиткам.

Видится мне такая картина.

По железнодорожному полотну из Приозёрска шёл, спотыкаясь и покачиваясь, молодой человек, почти мальчик. Это Геннадий Л., семнадцатилетний студент технического института. Его красивые белокурые волосы растрёпаны, хорошо сшитый костюм выпачкан. Он шёл, что-то бормотал себе под нос, старался ступать на деревянные шпалы. Но они были на разном расстоянии друг от друга, поэтому его шаг, и без того неуверенный, казался издалека совсем неестественным. Споткнувшись, он падал, но тут же поднимался и шёл дальше.

Возвращался он с попойки. Приехал в Приозёрск к товарищу по группе справлять его день рождения. Были мальчики и девушки из их группы. Было много вина и водки, была хорошая закуска. Геннадий старался показать себя «настоящим мужчиной» — много пил.

Отец его, инженер, и мать, преподавательница, души не чаяли в своём единственном сыне. Они снисходительно относились к его «шалостям» и сами не прочь были выпить — правда, только в компании и в меру. Сын, глядя на родителей, тоже не отказывался от рюмочки, особенно если в доме были гости. Ему нравилось это состояние, когда он чувствовал себя сильным и храбрым, когда голова слегка кружилась и хотелось делать что-то необычное.

Однажды — ему в то время было пятнадцать лет — Геннадий пришёл домой пьяный. Родители не слишком его бранили.

Словом, в гостях у друга он даже бравировал своим опытом. Девушки с удивлением смотрели на него как на бывалого человека.

Потом они отправились на станцию, чтобы проводить Асю К. Пришли поздно: Ася побежала и успела вскочить в последний вагон. Геннадий на своих непослушных ногах не догнал поезда. Это разозлило его, и он заявил, что пойдёт до станции Кузнечная пешком. И чем больше его уговаривали «не делать глупости», тем решительнее он настаивал на своём.

Геннадий был хороший спортсмен. В нормальном состоянии пройти любой маршрут составляло для него одно удовольствие. Но сейчас ноги плохо слушались и тяжесть в них нарастала.

Вместе с этим в голове все настойчивее прояснялось сознание того, что он поступает глупо. Вспомнилось лицо Володи — он удерживал Геннадия, а когда тот вырвался из рук друга и пошёл, то краем глаза увидел, как покачивал головой Володя и снисходительно улыбался: что, мол, поделаешь, если человек пьян. Володя бывает во всех компаниях, веселится не меньше других, но спиртного не пьёт. Вначале к нему приставали с рюмками, уговаривали, но он твёрдо скажет: «Пить не стану». И товарищи отставали. Авторитет его от этого не падал, наоборот, вырос. Он учился на «отлично» и читал много.

— Нет. Я должен бросить это глупое бравирование! — говорил себе Геннадий, размышляя и о поведении Владимира.

В голове шумело, мысли путались — он не заметил приближающейся сзади электрички.

Почувствовал страшный удар в спину — и потерял сознание.

К нам в клинику его доставили через час после травмы в тяжёлом состоянии, совсем без пульса, с наложенными на бедра кровоостанавливающими жгутами. Обе ноги были настолько исковерканы, что о сохранении конечностей не могло быть и речи.

С большой осторожностью отняли ему обе ноги: одну выше, другую ниже коленного сустава. И потратили много сил, борясь за его жизнь.

Геннадий молча, героически переносил боль. Он ни разу не застонал, что невольно внушало к нему уважение.

После операции юноша вёл себя мужественно. Убитых горем родителей утешал, даже шутил, говоря, что случай отнял у него ноги, зато ума прибавил.

Потом попросил товарищей принести ему книги, стал усиленно заниматься.

Выписавшись из клиники, Геннадий освоил протезы и ещё упорнее стал учиться. Отметки у него все пять лет учебы были отличные. К рюмке он не прикасался.

Вот уже много лет я наблюдаю за жизнью Геннадия: он стал доктором наук, крупным учёным, женился, имеет детей. И хоть сам никогда не говорит о своём увечье, но я часто думаю: почему Геннадию потребовался такой тяжёлый урок, чтобы понять элементарную истину?..

В нашей клинике только за один последний год побывали сотни людей, получивших травму в пьяном виде. Как же дорого они обходятся государству! А если учесть инвалидов и калек, которые пострадали по вине пьяных, то только одна эта сторона превращается в огромное зло для народа. По данным Всемирной организации здравоохранения, алкоголь служит основной причиной смерти в 50 процентах случаев во время автомобильных катастроф. Если же принять во внимание, что смерть от автомобильных катастроф стоит на втором месте среди всех причин смерти человека, уступая только сердечно-сосудистым заболеваниям, то уже одна эта цифра должна заставить насторожиться каждого.

Но судьба Геннадия ещё не самая страшная. Бывают последствия пьянства, которые можно считать хуже смерти.

… Вася Боев никогда в жизни не видел своего отца. Он родился в августе 1941 года, когда отец его, офицер Советской Армии, сражался с фашистами, защищал Родину.

Последнее письмо отец прислал из Киева… Других известий о нём не получали. И Вася только видел во сне, как отец качает его на ноге, а он, захлебываясь от радости, крепко держится своими маленькими ручонками за крепкие мужские руки.

Мать, учительница, с утра до вечера в школе, а ребёнок сначала на попечении соседок, а затем предоставлен сам себе.

Ещё до того, как пошёл в школу, выучился курить. И сколько его мать ни уговаривала, упрекая памятью отца, который не курил и которому было бы горько сознавать, что сын курит, ничего не помогало.

Учился Вася плохо. Отмечено, что дети, рано начавшие курить, проявляют меньше способностей к учению, чем некурящие. Приготовление уроков каждый вечер составляло настоящую муку для матери.

Из класса в класс Вася переходил с трудом. К восемнадцати годам едва окончил восемь классов и пошёл работать учеником электрика. С ранних лет пристрастился к вину. Напрасно мать упрекала его и молила не пить. Однажды, когда он явился домой сильно пьяный, мать наутро заявила: больше она терпеть этого не будет, и если он так с ней поступает, пусть идёт куда хочет — она от него отказывается.

Вместо того чтобы извиниться перед матерью, зная её мягкий характер, он заявил: «Хорошо! Я ухожу и больше в дом не явлюсь!» — и хлопнул дверью.

Не выдержав характера, мать бросилась за ним:

— Вася, Вася, вернись, не уходи!.. Догнала сына, схватила за руку.

После этого Вася совершенно распоясался, стал часто приходить домой пьяным, издевался над матерью.

На работе больше двух месяцев не задерживался.

Потом его призвали в армию. Там он служил хорошо, писал домой хорошие, ласковые письма. Мать была на седьмом небе. Вновь возродилась мечта дать Васе высшее образование.

Вася вернулся из армии подтянутый, весёлый, ласковый. Мать на радости купила ему бутылку водки, позвала знакомых и угостила сына и гостей на славу. Поднимая первую рюмку, Вася сказал хороший тост, при этом добавил, что за два года это его первая рюмка. К несчастью, она оказалась не последней; с неё начались прежние пьяные истории. И вновь глаза матери не просыхали от слез. Не зря говорится, что сколько мужчины выпили водки, столько их матери и жёны пролили слез.

Как-то привёл в дом девушку и сказал:

— Это моя жена — Катя.

Она училась в техникуме. На шею матери сели уже двое, так как Василий по-прежнему денег на питание не давал. С месяц пожили спокойно, а затем он взялся за старое. Жена плакала, а он, пьяный, кричал на неё и несколько раз сильно избил. Катя ушла из дому и подала на развод.

К этому времени с большим трудом он закончил вечернюю школу. Поступил в техникум. Однако бесконечные пьянки мешали учиться, он так его и не закончил.

Как-то Василий Иванович, уже солидный мужчина, выглядевший старше своих 28 лет, привёл в дом девушку и заявил:

— Это моя жена — Вера.

Вера оказалась хорошей, скромной девушкой, которая стала настоящей дочерью матери Василия. Вскоре они стали вместе проливать слёзы над пьяницей — мужем и сыном.

У Веры должен родиться ребёнок. Её заранее положили в больницу, так как беременность протекала тяжёло.

Роды у Веры проходили негладко. Врачи отметили удивительное для её возраста явление: почти полное отсутствие схваток. Пришлось форсировать роды.

Ребёнок родился слабеньким, почти не кричал и, прожив несколько часов, умер. Исследовав ребёнка, врачи обнаружили у него микроцефалию. Врождённое уродство, когда у ребёнка оказывается непропорционально маленький мозг. От греческих слов: «микро» — малый, «цефал» — мозг. Это значило, что, если бы он остался жить, он был бы полным идиотом.

…Через полтора года Вера родила второго сына. На этот раз он оказался здоровеньким: отец, тяжело пережив трагический случай, совсем прекратил пить. Но когда Василий увидел хорошего, здорового мальчишку, то на радостях решил задать пир. Пригласил всех своих закадычных друзей, и они до поздней ночи пили, гуляли. Когда мать и жена стали урезонивать его друзей, он накричал и на мать и на жену. А заметив, что его друзья уходят, бросился их догонять. Обе женщины, выйдя вскоре вслед за ним, найти его не смогли. А утром Василия доставили к нам из вытрезвителя в бессознательном состоянии. У него оказался перелом основания черепа. Как и где это произошло, никто не знал. С большим трудом нам удалось спасти ему жизнь. Но оказалось, что мы напрасно старались. У него случились необратимые повреждения головного мозга, и он на всю жизнь остался идиотом…



Страница сформирована за 0.88 сек
SQL запросов: 172