УПП

Цитата момента



Взрослые заставляют нас признаваться, а сами никогда не признаются детям!
Дети.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Главное различие между моралью и нравственностью в том, что мораль всегда предполагает внешний оценивающий объект: социальная мораль — общество, толпу, соседей; религиозная мораль — Бога. А нравственность — это внутренний самоконтроль. Нравственный человек более глубок и сложен, чем моральный. Ходить голым по улицам — аморально. Брызгая слюной, орать голому, что он негодяй — безнравственно. Почувствуйте разницу.

Александр Никонов. «Апгрейд обезьяны»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Франция. Страсбург

Испанка

Больница. Я лежу загипсованный по пояс. Лежу на спине. Лежу уже больше года. Смотрю в потолок. Больше года смотрю в одно и то же место на потолке. Жить совсем не хочется. Я стараюсь меньше есть и пить. Стараюсь хорошо. Стараюсь, потому что знаю, что чем реже ешь, тем реже тебе требуется помощь. Просить помощи у других - самая страшная и неприятная вещь в жизни.

Обход. В сопровождении молоденьких студентов по палатам ходит врач. Подходит к моей кровати. Заглядывает в мою историю болезни и читает вслух то, что я слышу уже на протяжении года. Говорит про мои руки, ноги и про умственную недостаточность. Я привык. Обходы бывают часто. Я привык ко многому в этой больнице. Мне почти все равно.

Врач снимает с меня простыню, достает указку, долго и нудно показывает скучающим студентам мое тело. Объясняет им про методы лечения и прочую ерунду. Студенты почти спят.

- Сколько будет два плюс два? - спрашивает он меня неожиданно.

- Четыре.

- А три плюс три?

- Шесть.

Студенты веселеют, почти просыпаются. Врач коротко и убедительно объясняет им, что у меня поражены не все участки мозга. "Мальчик даже помнит свое имя и узнает врачей". Он улыбается мне. Я знаю такие улыбки, ненавижу их. Так улыбаются очень маленьким детям или животным. Неискренне улыбаются.

- А сколько будет два умножить на два?

Слова "умножить" он произносит с особым нажимом. Это уже слишком. Даже для меня это уже слишком, даже в этой больнице, будь она проклята.

- Дважды два будет четыре, трижды три - девять, четырежды четыре - шестнадцать. Мне холодно. Накройте меня простыней или хотя бы закройте форточку. Да, я дебил, я это знаю, но дебилам тоже бывает холодно. Я вам не подопытный кролик.

Словосочетание "подопытный кролик" я подслушал в перевязочной. Врач очень странно смотрит на меня. Стоит. Молчит. Девушка из его свиты быстро склоняется ко мне, накрывает меня простыней и так же быстро отходит.

Обход закончен.

Вечером ко мне приближается женщина в домашнем платье, молодая и красивая. Она без халата. Уже больше года я не видел людей без халатов. Решительно нагибается ко мне, спрашивает:

- Ты испанец?

- Да.

- Я тоже испанка. Учусь в педагогическом институте. Нам задали пересказывать "Слово о полку Игореве". Текст сложный, я ничего не понимаю, ты не поможешь?

- Но я еще маленький, а вы в институте учитесь.

- Говори мне "ты".

- Хорошо, я постараюсь тебе помочь.

Она достает из сумочки книгу, придвигает стул к моей кровати, читает. Читает медленно, почти по слогам. Большинство "непонятных" слов я знаю, а для тех, что мне не знакомы, в книге сделаны удобные сноски. Хорошая книга.

Темнеет. Ей пора уходить. Она закрывает книгу, встает.

- Мы еще не все прочитали, я приду завтра. Меня зовут Лолита.

- Меня - Рубен.

Она улыбается.

- Я знаю, как тебя зовут. Я приду завтра, Рубен.

Ночью я почти не спал. Ко мне еще никто никогда не приходил. Почти у всех "на воле" кто-то был: родители, бабушки с дедушками, братья и сестры. К одному парню-грузину приезжал даже двоюродный брат. Его родители умерли, он рос у дяди. Грузин объяснял мне, что двоюродный брат - его кровный родственник. А кровный родственник, говорил он мне, это самый близкий человек на земле. У него было много кровных родственников. У меня не было никого.

На следующий день к нам пришли шефы. Педагогический институт внезапно взял шефство над детским отделением нашей больницы. То есть формально шефами они, наверное, были и до этого, но именно в этот день они пришли именно в нашу палату. Среди шефов, естественно, была Лолита. Поверх платья она накинула белый халат.

Подошла к моей кровати.

- Видишь, я пришла. Почему ты плачешь?

Шефы приходили часто, почти каждое воскресенье. Лолита была не всегда, но когда была, подолгу сидела у моей кровати. Мы разговаривали. Просто болтали. Разговаривать с человеком - это было для меня очень много, слишком много для детского сознания. Очаровательная роскошь. Ей же всегда и всего было мало. Просто приходить к больному одинокому ребенку - мало. Как-то раз студенты принесли в больницу кинопроектор. В комнате отдыха крутили мультики, как всегда, я оставался в комнате один. Зашла Лолита, посмотрела на меня, что-то сказала, я что-то ответил. Наверное, у нее сегодня плохое настроение, подумал я. Быстро выбежала из комнаты. А в следующее воскресенье студенты внесли в комнату кинопроектор. Мою кровать развернули боком к стене. В светлом пятне на больничной стенке забавный волк безуспешно пытался поймать хитрого зайца. Все десять серий, десять серий самого известного русского мультфильма. Я смотрел этот мультик первый раз в жизни.

С Лолитой все было в первый раз. В первый раз меня переложили с кровати на каталку и вывезли на улицу. В первый раз за всю мою больничную жизнь я мог видеть небо. Небо вместо вечного белого потолка.

Праздник. В больнице праздник. Праздники меня не касались, на праздники мне было плевать. Кто-то где-то весело проводил время.

В палату вбежала очень красивая Лолита, в испанском костюме, ярко накрашенная и без халата.

- Сейчас, Рубен, привезут каталку, отвезем тебя в комнату отдыха. Сегодня я буду танцевать.

Радостная и красивая. Настоящий живой праздник.

В комнату вошла медсестра. Обычная медсестра в белом халате.

- Больного нельзя перемещать. Ему недавно сделана операция.

С приходом Лолиты я и забыл про операцию. В очередной раз врачи разрезали мои гипсы, очередная бессмысленная боль. Нельзя. Ничего и никогда нельзя. Впрочем, я привык, я уже почти привык к вечным "нельзя". Лолита не привыкла. Выбежала из палаты. Ушла.

Через пару минут вбежали шумно, заговорили по-испански. Лолита, Пабло и усатый низенький парень. Пабло был с гитарой, Пабло я знал. Усатый перешел на русский.

- Ты должна быть на мероприятии, немедленно.

- Я буду танцевать здесь. Здесь и сейчас.

- Ты будешь танцевать там, где тебе скажут. Гитару я забираю. Пабло, пошли.

- Ты пойдешь, Пабло?

Лолита задорно смотрела на рослого парня. Смотрела открыто, с вызовом, радостно. Пабло опустил глаза.

Усатый ушел, увел несчастного Пабло. Мы остались одни в больничной палате.

Лолита танцевала. Танцевала, отбивая пальцами ритм.

Лолита танцевала. Танцевала для себя. Напряженно и строго выстукивала далекую, странную мелодию. Без гитары, без Пабло. Танцевала по-настоящему, вся.

К нам в детдом иногда приезжали танцевальные коллективы. Молоденькие дуры старательно топтали сцену детдомовского клуба. Конферансье выходил на сцену, объявлял следующий номер. Дуры топтали сцену по-другому. Скучно.

Только один раз заведенный порядок был нарушен. По случаю Дня Победы к нам приехала очередная танцевальная группа. В который раз они завели привычную музыку. Внезапно на сцену выбежал наш учитель истории, что-то шепнул на ухо растерявшемуся гармонисту. Пошел вприсядку, позвякивая орденами. Девушки расступались перед ветераном, не мешали. Выпил человек, пусть пляшет. Учитель действительно немного выпил в тот день. На то он и День Победы. Плясал он здорово, дико и свободно. Неуловимо знакомым показался мне его выход. Свободой веяло от него, силой. Больше никогда я такого не видел.

Но в первый раз настоящий, живой танец я увидел в северной русской больнице. Настоящий танец, испанский танец.

Мы прощались. Лолите надо было уезжать.

- Я найду тебя, мальчик. Обязательно напишу тебе, жди.

Она обещала писать, я не верил, в очередной раз не верил.

- Ты не сможешь найти меня. Я не знаю даже, в какой детдом меня отвезут.

Я не верил.

Через пару лет мне пришло письмо. Обычное письмо. Первое письмо в моей жизни. В письме - красивая открытка. На открытке - танцующая испанка в разноцветном платье. Платье на открытке было расшито цветными нитками. Таких открыток в России не выпускали.

Письмо мне дала воспитательница. Положила передо мной раскрытый конверт. Села напротив.

- Рубен. Мне надо с тобой серьезно поговорить. Я прочитала письмо. Там нет ничего опасного. Пока нет. Надеюсь, ты понимаешь, что написать ответ ты не сможешь. Испания - капиталистическая страна. Переписываться с капиталистическими странами не рекомендуется. Каждый иностранец может оказаться шпионом. Ты умный мальчик и должен понимать, что администрация детдома не вправе подвергать тебя такому риску.

Забрала конверт, ушла.

Я долго рассматривал открытку, затем спрятал ее в учебник математики.

Наутро в учебнике открытки не оказалось.

Волга

Волга. Великая русская река. Есть еще машина такая, тоже называется «Волга». Машины бывают разные. Когда я был маленьким, я думал, что на свете бывают только «Волги», «Москвичи», и «Запорожцы». В книжках писали и про другие машины, но я других машин никогда не видел.

Каждый год в мае в детдоме устраивали выпускной вечер. На выпускной вечер приглашали выпускников предыдущих лет. Многие приезжали на машинах. Учителя встречали всех, всем радовались. Радовались даже тем, кто приезжал на «инвалидках» - мотоколясках с мопедным двигателем. Особенно радовались тем, кто приезжал на «Волгах». «Волга» - дорогая машина. Если бывший ученик покупал «Волгу», он становился особенным учеником. На торжественном собрании его приглашали в президиум, ему поручали читать напутственную речь выпускникам.

Мы иногда разговаривали про машины. Дети спорили, у чьего папы машина была круче. Машины были не у всех родителей. Далеко не у всех. У некоторых дома были мотоциклы. Мотоциклы в спорах не считались. Считались именно свои машины. Своими были также машины дедушек или старших братьев. У одного мальчика не было папы, но у его мамы была машина. Он очень гордился своей мамой и своей машиной. Если родители жили недалеко от детдома и приезжали в детдом на своей машине, -доказывать ничего не приходилось. Тем же, кто жил далеко, было сложнее. Можно, конечно, показывать фотографию всей семьи на фоне машины. Но кто же сразу поверит фотографии? Если папа упоминал в письме машину, - тогда другое дело. Если родители пишут, что у машины пробито колесо, - значит есть машина. Родители врать не станут. Зачем им врать?

Я не знал тогда, была ли у моего папы машина. Не знаю и сейчас. Встретимся - спрошу. Я не знал тогда, что у меня самый лучший на свете дедушка. Самый-самый. Что мой дедушка - генеральный секретарь коммунистической партии. Я не знал, что он боролся за свободу испанского народа, что долгое время жил на нелегальном положении. Я не знал, что он дружил с Пикассо. Я не знал, что по России его возят на черной "Волге".

Если бы он приехал ко мне хоть один раз. Он бы приехал на "Волге" в наш маленький городок. Все бы увидели, какая у моего дедушки машина. Может быть, Пикассо передал бы мне через дедушку картину, маленькую картину. Большую, наверное, он пожалел бы дарить. Но маленькую? Эту картину повесили бы в клубе, рядом с другими картинами под портретами членов Политбюро. Там уже висели картины, которые нарисовал папа одного мальчика. У этого мальчика папа был художником-оформителем на заводе, он очень гордился своим папой и своими картинами в клубе. Нет, картину Пикассо пришлось бы вешать в учительской или в кабинете директора. Пикассо - круче, чем художник-оформитель.

Он приехал бы вместе с секретарем областного комитета Коммунистической партии Советского Союза. Нас собрали бы в клубе. Директор бы выступил с приветственной речью и предоставил бы слово моему дедушке. Все бы узнали, что мой дедушка - самый лучший на свете советский разведчик, как Рихард Зорге или Штирлиц. Это ничего, что Штирлиц был только в кино. Нам рассказывали, что настоящий Штирлиц до сих пор жив и выполняет секретную миссию.

Все бы увидели, какой у меня дедушка. Генеральный секретарь коммунистической партии - главнее, чем учителя, главнее директора детдома. Он вышел бы на трибуну читать доклад о международном положении, и все сразу бы поняли, что он самый главный там у себя, в Испании. Такой главный, что главнее некуда. Главнее не бывает. Почти такой же, как Леонид Ильич Брежнев.

Он увидел бы мой дневник с пятерками, мою фотографию на школьной доске почета. Он сразу полюбил бы меня, своего внука. Он ведь был добрый, мой дедушка. Самый добрый дедушка на свете, как дедушка Ленин, как Леонид Ильич Брежнев. Мы все знали, что Леонид Ильич Брежнев очень любит детей и каждый день заботится о том, чтобы у каждого советского школьника было счастливое детство.

Но, может быть, у него не было времени приехать. Может быть, за ним следили американские шпионы. Может быть, он был вынужден соблюдать конспирацию. Он мог бы написать мне письмо или даже послать посылку. Я получил бы посылку, огромную посылку с чорисо. Я не стал бы есть посылку один. Я бы всем дал по кусочку испанской колбасы. И учителям, и нянечкам. И даже собаке нашей трехногой дал бы кусочек. Все ели бы мою колбасу, удивлялись бы.

Все бы говорили друг другу: "Какая странная в Испании колбаса, правда?" И собака бы тоже удивлялась. Но собака ничего бы не говорила. Собаки не разговаривают.

Может быть, у него не было денег на колбасу. Может быть, он, как дедушка Ленин, скрывался в шалаше. И, как дедушка Ленин, он ничего не ел, только пил морковный чай, а когда рабочие и крестьяне передавали для него продукты, он не ел их сам, а все до последней крошки отдавал детям в детские дома? Он мог позвонить. Он мог позвонить директору нашего детского дома по секретному телефону. Директор нашего детского дома был коммунистом, а коммунисты всегда помогали друг другу. Меня вызвали бы в кабинет директора и рассказали бы под большим секретом про моего самого лучшего в мире дедушку. Я бы все понял. Я был умным мальчиком. Все, что мне было нужно, - знать, что он где-то есть, знать, что он выполняет секретное задание и не может приехать. Я бы верил, что он любит меня и приедет когда-нибудь. Я любил бы его и без колбасы.

А может быть, он не боялся быть рассекреченным. Может быть, он понял бы, что американские шпионы редко заглядывают в наш маленький провинциальный городок, и мне бы разрешили рассказывать всем про моего секретного дедушку? Совсем немного рассказывать. Моя жизнь пошла бы совсем по-другому. Меня перестали бы называть черножопым, нянечки не кричали бы на меня. Когда учителя хвалили меня за хорошие отметки, им было бы ясно, что я не просто самый лучший ученик в школе, я самый лучший, как мой героический дедушка. Я был бы уверен, что после окончания школы меня не отвезут умирать. Ко мне приедет дедушка и заберет меня. Все изменилось бы для меня. Я перестал бы быть сиротой. Если у человека есть родственники, он не сирота, он нормальный человек, как все.

Игнасио не приехал.

Игнасио не написал.

Игнасио не позвонил.

Я не понимал его. Я не понимаю его. Никогда не пойму.

Псих

Детский дом. Правильное место. Если попал в детдом - тебе повезло. Закончишь школу, вернешься домой другим человеком, совсем другим. В кармане аттестат зрелости, впереди - целая жизнь. Вся жизнь впереди. Ноги нет или руки - ерунда. Вон сосед дядя Петя с войны пришел без ног, и ничего, живет. Жена у него красавица, дочка в институте иностранные языки изучает, грамотная. Все путем у дяди Пети, дядю Петю война жизни научила, тебя детдом.

Приедешь домой, выпьете с отцом по двести пятьдесят грамм на душу, закурите. Отец все поймет, сам в армии служил, знает, что почем в этой жизни. Только мама будет плакать. Это плохо. Когда женщины плачут, всегда плохо. Не плачь, мама, все у меня будет хорошо, все как у людей. Не хуже, чем у дяди Пети.

Детдом - не просто интернат. Это еще и школа. Хорошая школа, и учителя хорошие. Умные книжки, трехразовое питание. Хорошее место - детдом. Друзья хорошие. Настоящие друзья, на всю жизнь.

 

В детдом привезли новенького. Ходячий, ДЦП. Детский церебральный паралич. У меня тоже детский церебральный паралич, но у новенького все было более или менее в порядке. Неровная походка, руки расставлены в стороны. Лицо дергается в постоянной попытке сдержать слюну. Умный или дурак, по лицу не определить. Новенький, загадка. Новенький всегда загадка, всегда развлечение.

В детдоме есть смешной обычай. Когда больной ДЦП задумается сильно или сконцентрируется на чем-либо, нужно подойти к нему незаметно и крикнуть в ухо. Человек дернется резко, если не успеет опомниться сразу, может и со стула упасть. Если просто дернется и выронит из рук ручку, то смешно не сильно. Лучше всего подкараулить его, когда он чай горячий пьет или вино. С вином смешнее всего. Чаю ему, может, еще нальют, а с вином такие штуки не проходят. Сам виноват, не уследил, расслабился.

Я знал за собой такую слабость - вздрагивать от резкого хлопка или крика, поэтому всегда в незнакомой обстановке старался занять выгодную позицию, в угол спрятаться или под стол залезть. Предусмотрительность - норма. А как же? Детдом.

Новенький зашел в комнату свободно, слишком свободно. Снял рюкзак, рухнул на ближайшую кровать. Ноги в сторону двери, рука привычно ищет в кармане платок. Достал платок, отер несуществующие слюни.

Вдруг ввалились все разом, захохотали. Друзья, будущие друзья.

- Ты че, новенький? А почему на мою койку лег?

- П-подожди. Сейчас встану. ДЦП.

Слово "ДЦП" произносится четко, со смыслом. Понятно, что человек не шутит. Плохо ему, человеку, вот и упал на кровать.

- Да ты вставай, не лежи. Уроки кончились. Сейчас хавать будем. Чаю хочешь?

Налили полную кружку чая, не пожалели. И сахару бухнули от души. Сразу видно - хорошие ребята. Приняли, значит, в свои. Собрал волю в кулак, сел, потихоньку встал, пересел на стул. Поднял двумя руками металлическую горячую еще кружку, попытался отхлебнуть.

- Па!!!! - очень громко, слишком громко крикнул ему в ухо мальчишка на костылях.

Упал. Рука автоматически отбросила горячую кружку от себя в сторону обидчика. Не попал. Если бы в глаз! Мечтать не вредно. Выигрыш в лотерею бывает редко. Кружка врезалась в висок скотине. Максимум синяк останется, не больше. Минута. Только минута. Всего лишь минута, пока они дружно гогочут.

Раз, два, три…

Вспомни, что ты читал про Кассиуса Клея, или Мохаммеда Али, - это не важно. Они еще не знают. Они и представить себе не могут, что там, в Чувашии, ты - чемпион города по боксу среди здоровых. "Среди здоровых" - титул, которым ты наградил себя сам. Все остальные титулы - наоборот, ограничивают. Чемпион мира среди здоровых - звучит как личное оскорбление. Но ты никого не оскорблял. Судья не мог придраться. Слюна течет из-под шлема - так это от ярости. Руки дрожат, ноги приплясывают - это тактика тренера. Быть всегда в образе. В образе. Постоянно играть здорового. Косить под. На самом деле ты уже знал, что здоровые не всегда здоровы. Что они лишь иногда напрягаются для решения конкретных задач. А ты напряжен всегда. Тебе все равно, бить с левой или с правой, руки не работают. Но если надо, если очень надо, тогда можно напрячься, через боль, нервное напряжение и отвращение к повышенному слюноотделению. Тогда - можно. Тогда - все можно. Можно все, и никто не запретит. Тогда - точный удар в шлем противника. Нормальный удар. Как всегда. Как всю жизнь. Обычное дело. Никто ведь не аплодирует, когда ты застегиваешь ширинку. Они застегивают ширинку каждый день, им не дают за это ордена. И мэр города не пожимает руку на официальном приеме.

Четыре, пять, шесть…

Надо вставать. Мокрая рубашка и обожженное кипятком плечо - ерунда. Могло быть и хуже. Все могло быть. Могли навалиться ночью, накрыть покрывалом и бить. Просто так, потому что новенький. Чтобы знал свое место. Или броситься на тебя всем скопом, в открытую. Это всегда лучше, когда в открытую. Впрочем, еще не вечер, ночь наступит, будут бить. Поэтому надо вставать, срочно вставать. Быть сильным и жестоким. Не хочется драться, совсем не хочется, но надо.

Встал. Странно, они еще смеются. Они не поняли. Быстро огляделся. Подошел к мальчику, который крикнул в ухо. Маленький мальчик, младше его на пару лет, щуплый, на костылях. Зачем же он тогда? Странно. Ударил, мальчик упал, костыли отлетели. Начал бить. Бить долго не дали, навалились со спины, разняли.

- Ты чего? Он же пошутил! Шуток не понимаешь?

- П-п-понимаю.

Черт! Заикание приходит в самый неподходящий момент. Теперь подумают, что испугался.

Отпустили. Опять встал. Медленно встал и пошел в сторону лежащего на полу. Надо бить. Бить долго, тогда поверят, что ты серьезно, тогда примут как человека.

- Ты куда? Не надо, хватит.

Перед ним встал парень, с виду здоровый, вроде ровесник. Инвалидность сразу не определишь. Кажется, когда подходил, слегка подволакивал ногу.

- Хватит, успокойся. Меня Хамид зовут.

Примерился к Хамиду. Так, сначала в челюсть, упадет. Затем можно навалиться всем телом и долго бить. Долго не дадут, вмешаются, конечно. Потом придется драться со всеми сразу. Что ж, начнем.

Хамид все понял сразу. Отступил на шаг, улыбнулся.

- Ты что, псих? Теперь меня будешь бить? Я-то что тебе сделал? Колька пошутил, просто пошутил, ты его ударил. ВсЈ, в расчете. Хватит.

- Хорошо. Хватит. Ночью убью. Или он меня.

Хамид улыбнулся еще раз.

- Книжек про тюрьму начитался? Здесь не тюрьма. Это детдом. Просто детдом. Никто никого не убивает. И дерутся редко. Понял? Колька просто пошутил. Садись лучше чай пить.

- Я уже напился.

Хамид молодец. Сразу видно, парень башковитый и в детдоме не первый день.

- А вина выпьешь?

- У меня три рубля.

- Еще деньги есть?

- Тебе сразу все отдавать?

- Не сердись, я пошутил.

Губы задрожали, голова немного дернулась в сторону.

Хамид понял, все понял.

- Не надо. Не заводись. Твои деньги - это твои деньги. Никто не отберет. И воруют редко. Тебя как зовут?

- Алексей.

- Леха, значит?

- Алексей.

Алексей сделал шаг вперед. Все-таки придется драться.

- Хорошо, ты - Алексей. Но ведь можно и Лехой называть? Какая разница? Это же не обидно. Дай руку.

Пожали руки.

- Пожрать привез?

Алексей улыбнулся, взял с кровати тяжелый рюкзак, бросил на стол. Дернул тесемки, рюкзак распался. Выложил содержимое, достал со дна рюкзака две пятикилограммовые гантели. Отошел, сел на кровать.

- Налетай!

Хамид не спеша раскладывал на столе провизию. Сало, лук, чеснок, несколько банок тушенки. Ни одной конфеты, ничего сладкого. Отодвинул в сторону банку с компотом.

- Компот бабушка дала, я не хотел брать, - смущенно и почти не заикаясь пытался оправдаться Леха.

- Нормально, хорошая у тебя еда. А компот тоже пригодится. Будем им водку разбавлять. Сигарет не привез?

- Не курю.

- Ну и правильно. Я тоже не курю.

Вечером пили вино.

Достали ножи, резали хлеб, сало.

Хамид делал аккуратные бутерброды из хлеба с салом, один клал на стол перед собой, другой - перед Алексеем.

Алексей попытался было помешать, мол, я и сам могу с ножом управиться, но Хамид его даже и слушать не стал.

- Расслабься. Помогать не западло. Я же быстрей тебя порежу, правильно?

Хамид достал бутылку, открыл. Налил себе полный стакан, медленно выпил. Второй налил Лехе.

- Потянешь полный?

- Мне в кружку.

Достал из рюкзака алюминиевую кружку с большой ручкой.

- А новенький-то ничего, соображает. В стакане двести грамм, в кружке - все четыреста.

- Ты не понял. Я стакан не смогу поднять. Налей полкружки, если жалко.

- Как хочешь. Я налью полную, пей. Очередь пропустишь, и все.

Алексей взял стул, переставил на другой конец стола так, чтобы сидеть спиной к окну. Положил на стол перед собой гантелю. Хамид налил полную кружку вина, поставил на стол перед Алексеем.

Это не трудно. Пить из кружки совсем не трудно. Правой рукой надо вцепиться в ручку, левой ладонью плотно обхватить кружку и медленно пить. Все равно что, хоть чай, хоть вино.

Пока пил, все молчали. Ничего себе новенький. В первый же день выпил кружку вина без передышки. Допил, поставил кружку на стол. Достал из кармана платок, вытер лицо, огляделся.

Хамид протянул бутерброд.

- Закусишь?

- Потом.

- Ты, Леха, не обижайся. Только гантелю убери, пожалуйста, со стола. Ты психованный какой-то, еще зашибешь кого.

Вино начинало действовать. Леха засмеялся. Смеялся громко и весело. Убрал гантелю под стол. Пододвинул к себе бутерброды, начал есть.

Хороший детдом, правильный. И ребята хорошие.



Страница сформирована за 0.68 сек
SQL запросов: 170