АСПСП

Цитата момента



Я люблю путешествовать, посещать новые города, страны, знакомиться с новыми людьми.
Чингисхан

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



— Я что-то начало объяснять?.. Видите ли, я засыпаю исключительно тогда, когда приходится что-нибудь кому-нибудь объяснять или, наоборот, выслушивать чьи-нибудь объяснения. Мне сразу становится страшно скучно… По-моему, это самое бессмысленное занятие на свете — объяснять…

Евгений Клюев. «Между двух стульев»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4330/
Мещера-2009

Рэндом покачал головой.

- Не думаю, что он пойдет на это. Да и какая ему выгода? Пока ты здесь, а он там, для чего ему рисковать? Ведь его позиция сильнее. И если ты захочешь это изменить, то это тебе придется отправиться к нему, а не наоборот.

- Я сам пришел к такому же заключению.

Глаза его сверкнули, и на губах заиграла старая усмешка. Он провел рукой по своим соломенным волосам и поглядел мне прямо в глаза.

- Ты собираешься рискнуть? - Может быть, - ответил я.

- Не играй со мной в кошки-мышки, мальчик. Да ведь у тебя все на лице написано. Ты знаешь, мне почти что хочется присоединиться к тебе. Из всех моих связей мне больше всего нравится секс и меньше всего - Эрик.

Я закурил сигарету, обдумывая услышанное.

- Ты думаешь, - сказал он, пока я думал, - "Могу ли я верить Рэндому на этот раз? Он хитрый и коварный, и он, вне всякого сомнения предаст меня, если только ему предложат более выгодную сделку". Верно? Я кивнул.

- Но все же, брат Корвин, вспомни, что хоть я и не делал для тебя ничего особенно хорошего, я никогда не причинял тебе вреда. О, несколько злых шуток, это я признаю. И, тем не менее, ты вполне можешь сказать, что из всей нашей семьи мы лучше всех понимали друг друга, по крайней мере, не путались друг у друга под ногами. Подумай. Кажется, я слышу шаги. Это или Флора или служанка, так что давай поговорим о чем-нибудь другом. Хотя нет…

Быстрее! У тебя, надеюсь, есть с собой колода наших любимых фамильных карт? Я покачал головой.

В эту минуту в комнату вошла Флора и сказала: - Сейчас Кармелла накроет на стол.

Мы выпили за предстоящий обед, и он подмигнул мне за ее спиной.

На следующее утро тела громил исчезли из гостиной, на ковре не было ни одного пятна крови, окно было совсем новое, и Рэндом об'явил, что он "принял надлежащие меры". Я не чувствовал себя достаточно подготовленным, чтобы расспрашивать его подробнее.

Мы одолжили у Флоры ее Мерседес и поехали покататься. Окружающие меня пригороды казались до странности  измененными. Я никак не мог точно сообразить, чего в них не хватало или было нового, но чувствовал, что что-то было не так. Когда я попытался сообразить, что к чему, это вновь вызвало у меня приступ головной боли, так что я решил временно принимать вещи такими, какими они были.

Я сидел за рулем, Рэндом - рядом со мной. Я небрежно заметил, что хотел бы опять оказаться в Эмбере - просто так, чтобы посмотреть, как он отреагирует.

- Меня всегда удивляло, - ответил он, - хочешь ли ты просто отомстить, или за этим кроется что-то еще.

Это был ответ в стиле моего замечания - я мог либо сказать что-то, либо промолчать. Молчать я не хотел, а потому сказал свою коронную фразу: - Я много думал об этом и взвешивал свои шансы. Знаешь, может быть я и "попробую".

Тут он повернул голову и бросил на меня один из своих взглядов ( до этого он смотрел в боковое окно машины).

- Наверное, каждый из нас мечтал о власти или, по крайней мере, думал о ней. По крайней мере, у меня такая мысль возникала, хотя я и отказался от нее сразу же. И, честно говоря, игра стоит свеч. Я знаю, ты сейчас спрашиваешь меня, помогу я тебе или нет. Да, помогу. Хотя бы для того, чтобы послать к черту всех остальных, - он помолчал, потом спросил: - Что ты думаешь о Флоре? Сможет ли она принести нам пользу? - Сомневаюсь, - ответил я. - Если все будет предрешено, она, конечно, присоединится к нам. Но что может быть сейчас предрешено? - Или потом, - вставил он.

- Или потом, - согласился я, чувствуя, что такой ответ звучит так, как нужно.

Я боялся признаться ему, в каком состоянии находилась моя память. Я боялся также доверять ему целиком и полностью. Мне так много надо было знать, и не к кому было обратиться. Я сидел за рулем и думал о своем положении. Потом я спросил: - Так когда ты думаешь начать? - Как только ты будешь готов.

Вот я и дождался, наконец, и получил на орехи. Я абсолютно не знал, что делать дальше.

- Как насчет сейчас? Он молчал, потом закурил сигарету, помоему, чтобы выиграть время. Потом сказал: - Ну, хорошо. Когда ты там был в последний раз? - Так давно, что даже не помню. Я даже не уверен, как туда проехать.

- Ху, хорошо. Сколько у тебя бензина? - Три четверти бака.

- Тогда поверни налево и посмотрим, что будет.

Я повернул налево, и тротуары, мимо которых мы ехали, внезапно стали сыпать искрами.

- Черт! - сказал он. - Я шел здесь лет 20 тому назад. Что-то слишком уж быстро я вспомнил то, что нужно.

Мы продолжали двигаться вперед, и я не переставал удивляться. Что, в конце концов происходило? Небо стало отдавать зеленым, потом розовым. Я закусил губу, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего.

Мы проехали под мостом и когда выехали с другой стороны, небо вновь приняло нормальный оттенок, но зато теперь нас со всех сторон окружали большие желтые мельницы.

- Не беспокойся, - быстро сказал Рэндом. - Могло быть и хуже.

Я заметил, что люди, мимо которых мы проезжали, были одеты довольно странно, а дорога была из кирпича.

- Сверни направо.

Я свернул.

Пурпурные облака закрывали солнце, начал накрапывать дождь. Дождь усилился, небо расколола молния, забушевал ветер. Щетки дворника работали на полную мощность, но и они мало помогали. Я включил фары и еще больше сбросил скорость.

Я мог бы поклясться, что мы проехали мимо всадника на коне, скачущего в противоположном направлении, одетого во все серое, с поднятым воротником и низко опущенной головой, прячущегося от дождя.

Затем облака раздвинулись, и мы стали ехать вдоль морского берега.

Высоко вздымались волны, а огромные чайки носились низко над нами. Дождь прошел, и я выключил дворники и фары.

Дорога на сей раз была из щебенки, но этого места я вовсе не узнавал. В боковое зеркальце я не видел города, который мы только что проехали. Я крепче сжал руль, когда мы неожиданно проехали мимо виселицы, на которой болтался повешенный за шею скелет, время от времени раскачиваемый порывами ветра.

Рэндом открыл окно, чтобы выбросить окурок, и леденящий ветерок пахнул мне в лицо, наполнив собой машину. Потом он снова закрыл окно. У ветерка был соленый, острый морской привкус.

- Все дороги ведут в Эмбер, - сказал он, как будто это была аксиомой.

Затем я вспомнил, что мне только вчера сказала Флора. Мне не хотелось быть вероломным или обманщиком, которым он мог посчитать меня за то, что я не сообщил ему этого раньше, но все равно я должен был сказать ему то, что знал, не только ради его безопасности, но и ради моей собственной.

- Знаешь, - сказал я, - когда ты вчера звонил, Флоры действительно не было дома, и я уверен, что она пыталась проникнуть в Эмбер, но путь для нее был закрыт.

Тут он засмеялся.

- У этой женщины почти нет никакого воображения, - ответил он. - Конечно, в это время путь будет закрыт. В конце концов нам придется идти пешком, в этом я не сомневаюсь, и чтобы попасть в Эмбер, нам потребуются все наши силы и хитрость, если только мы вообще туда попадем. Она что, решила, что сможет пройти как принцесса и путь ее будет устлан цветами? Она просто набитая дура, к тому же достаточно вредная. Ведьма. Она не заслужила того, чтобы жить, но не мне это решать - пока. Сверни-ка здесь направо, - неожиданно решил он.

Что происходило? Я знал, что в тех экзотических переменах, которые происходили вокруг нас, виноват он, но я никак не мог понять, как он это делает и куда мы в конце концов прибудем. Я знал, что мне необходимо понять, в чем тут секрет, но я не мог просто спросить его, иначе он поймет, что сам я ничего не знаю. И тогда я окажусь в полной его власти. Казалось, он ничего не делал, только курил и смотрел в окно, но свернув направо, мы оказались в голубой пустыне с розовым  солнцем,  сияющим над нашими головами на переливающемся небе. В зеркальце, сзади, тоже простиралась пустыня - на многие мили, насколько хватало глаз. Да, интересный фокус.

Затем мотор закашлял, чихнул, опять плавно заработал. Потом еще раз.

Рулевое колесо под моими руками поменяло форму.

Оно приняло вид полумесяца и сидение, казалось, отодвинулось назад, сам автомобиль  приобрел более низкую посадку,  а  ветровое  стекло чуть приподнялось. Однако я ничего не сказал даже когда на нас обрушилась фиолетовая песчаная буря.

Но когда буря пронеслась мимо, я чуть не вскрикнул от удивления.

Примерно в полумиле от нас множество машин на дороге сбились в одну кучу. Все они стояли неподвжно, и я слышал, как они сигналили.

- Скинь скорость, - сказал он. - Вот и первое препятствие.

Я сбросил газ, и нас обдало новым порывом ветра с песком. Я только собирался включить фары, как буря окончилась, и я несколько раз моргнул, чтобы убедиться, что не сплю.

Машин не было, гудки умолкли. Теперь вся дорога была в искрах, совсем как раньше тротуары, и я услышал, как Рэндом невнятно ругает кого-то: - Убежден, что поменял направление именно так, как он этого хочет, тот, кто поставил этот блок, и меня просто злость берет, что я сделал то, что он от меня хотел - самое очевидное.

- Эрик? - сказал я.

- Может быть. Как ты думаешь, что нам сейчас делать? Изберем трудный путь или поедем дальше и посмотрим, есть еще блоки или нет? - Давай еще немного проедем. В конце концов, это всего лишь первый.

- Ну, хорошо, - ответил он и добавил: - Кто знает, каким будет второй? Второй блок был существом - я не знаю, какое к нему еще можно было подобрать слово. Оно, существо, было похоже на плавильную печь с руками, шарящими по дороге, подбирающими автомобили и пожирающее их. Я ударил по тормозам.

- В чем дело? - спросил Рэндом. - Не останавливайся. Как нам еще проехать мимо? - Я просто немного растерялся, - сказал я, и он искоса бросил на меня странный взгляд.

Я знал, что сказал совсем не то, что нужно.

Налетела еще одна песчаная буря, и когда прояснилось, мы опять катились по ровной пустынной дороге. В отдалении виднелись башни.

- Думаю, что надул его, - сказал Рэндом. - Пришлось закрутить несколько перемещений в одно, а этого, по-моему, он не ожидал. В конце концов, никто не может закрыть все дороги в Эмбер.

- Что верно, то верно, - я пытался хоть несколько исправить положение после тех слов, когда он искоса посмотрел на меня.

Я стал думать о Рэндоме. Маленький, хлиплый человечек, который мог погибнуть так же, как и я всего лишь вчера вечером. В чем была его сила? И о каких Отражениях все время идет речь? Что-то говорило мне, что чем бы ни были эти Отражения, мы сейчас двигались среди них. Но как? Это было явно делом рук Рэндома, но так как он сидит спокойно, курит и вообще был весь на виду, я решил, что проделывает это он с помощью своего мозга. Опять-таки как? Я, правда, слышал, как он говорил, что вот тут надо "прибавить", а тут "отнять", как будто вся вселенная была одним большим уравнением. Я решил - и внезапно был уверен в правильности этого решения - что он действительно прибавляет и вычитает в видимом окружающем нас мире, чтобы подвести нас ближе и ближе к этому странному месту - Эмберу, и что это - единственное решение, способ попасть туда.

И я тоже кагда-то умел делать это. И ключ к этому умению, внезапно понял я, лежал в понимании Эмбера. Но я не мог вспомнить.

Дорога резко свернула, пустыня кончилась, повсюду расстилались поля с высокой голубой травой. Через некоторое время пошли небольшие холмы, и у подножья третьего холма мостовая кончилась, и мы в'ехали на узкую грязную дорогу. Она была довольно ухабистой и кружила среди других высоких холмов, на которых рос небольшой колючий кустарник.

Примерно через полчаса холмы кончились, и мы в'ехали в лес из толстых квадратных деревьев с множеством дупел в стволах, с причудливо изрезанными листьями осеннего желтого и пурпурного цвета.

Начал накрапывать небольшой дождик, сгустились тени. От мокрых листьев, лежащих на земле, поднимался бледный туман. Откуда-то справа послышался звериный вой.

Рулевое колесо поменяло форму еще три раза, в последнем варианте превращаясь в деревянный пятиугольник. Автомобиль стал большим и высоким и на его капоте неведомо откуда появилось украшение в форме птицы фламинго. На сей раз я удержался от каких бы то ни было замечаний и ограничился тем, что молча пытался приспособиться к сидению, которое все время тоже меняло форму, и к управлению непривычным автомобилем. Рэндом, однако, посмотрел на рулевое колесо после его последнего превращения, покачал головой. И внезапно деревья стали значительно выше, с гроздьями лиан и множеством паутины, а машина вновь приобрела почти прежний вид. Я посмотрел на стрелку указателя бензина и увидел, что у нас осталось еще полбака.

- Пока что мы движемся вперед, - заметил мой брат, и я согласно кивнул головой.

Дорога внезапно расширилась и стала асфальтовой. По обеим ее сторонам расположились каналы, в которых текла грязная вода. Листья, маленькие ветки и разноцветные перышки плыли по ее поверхности. Внезапно я ощутил легкость во всем теле, и у меня закружилась голова.

- Дыши медленнее и глубже, - сказал Рэндом. - Попробуем здесь пойти напрямик, и атмосфера, и гравитация некоторое время будут другими. По-моему, нам до сих пор здорово везло, и я постараюсь воспользоваться этим до конца - под'ехать так близко, как только можно, и чем быстрее, тем лучше.

- Неплохо придумано, - заметил я.

- Может быть, да, а может быть, и нет, но по крайней мере, игра стоит свеч… Осторожно! Мы как раз в'ехали на холм, на вершине которого показался грузовик, несущийся теперь нам навстречу. Ехал он не с той стороны дороги. Я резко свернул в сторону, пытаясь об'ехать его, но и грузовик повернул туда же. В самый последний момент мне пришлось резко свернуть и вырулить на мягкую грязь обочины, почти у канала, только чтобы не столкнуться. Справа от меня завизжали тормоза. Грузовик остановился. Я попытался дать задний ход и снова выбраться на дорогу, но машина прочно засела в мягкой грязи.

Затем я услышал, как хлопнула дверь, и увидел водителя, выбирающегося из правой дверцы машины, что означало - мы, вернее всего, ехали не с той стороны дороги, а не он. Я был убежден, что нигде в Соединенных Штатах не было левостороннего движения, такого как в Англии, но к этому времени я давно уже не сомневался, что мы покинули Землю, которую я знал.

Грузовик был мощным бензовозом. На борту его было написано большими красными буквами ЗУНОКО, а внизу, помельче, девиз: "Мы ездим по всему миру!" Когда я вышел из машины и попробовал извиниться перед подошедшим водителем, он покрыл меня матом. Это был внушительный мужчина, одного роста со мной, но с почти квадратной фигурой, и в одной руке у него был зажат большой гаечный ключ.

- Послушайте, я ведь извинился, - сказал я ему. - Чего вы еще хотите? Никто не пострадал, и машины тоже целы.

- Таких дураков-водителей нельзя и близко подпускать к рулю! - взвыл он. Вы - угроза для общества! В это время из машины вышел Рэндом, и в руке его был пистолет.

- Послушайте, мистер, убирайтесь-ка отсюда подобру-поздорову! - сказал он.

- Убери пистолет, - сказал я ему, но он поднял оружие и спустил предохранитель, прицелившись в шофера.

На лице последнего отчетливо выразился страх, у него даже отвисла нижняя челюсть. Он повернулся и бросился бежать. Рэндом поднял пистолет и тщательно прицелился в удаляющуюся спину. Мне удалось отбить его руку в сторону как раз в тот момент, когда он спустил курок. Пуля ударилась в мостовую и отлетела рикошетом в сторону.

Рэндом повернулся ко мне, и лицо его было почти белым от гнева.

- Черт бы тебя побрал! - воскликнул он. - Пуля могла угодить в бензобак! - Она также могла попасть в того шофера.

- Так что с того? Мы не воспользуемся этой дорогой по крайней мере целое их поколение. Этот ублюдок осмелился оскорбить принца Эмбера! Когда я стрелял, я думал о ТВОЕЙ чести.

- Я сам в состоянии защитить свою честь, - и чувство холодной могущественной ненависти и страсти внезапно охватило меня и заставило сказать: - Потому что он был мой, и это я, а не ты властен был убить его или помиловать по своей воле.

И меня переполнило чуветво ярости.

Тогда он склонил передо мной голову, и как раз в это время дверца грузовика захлопнулась и послышался шум удаляющегося мотора.

- Прости меня, брат. Прости, что я осмелился. Но я был возмущен, когда услышал, как один из них разговаривает с тобой. Я понимаю, что мне следовало подождать, пока ты сам не решишь, что с ним делать или, по крайней мере, испросить у тебя разрешения прежде чем действовать.

- Ну ладно, все позади. Давай попробуем теперь выбраться на дорогу и поехать дальше, если это, конечно, нам удастся.

Задние колеса увязли примерно до середины дисков, и пока я смотрел на них, пытаясь сообразить, что бы такое придумать, Рэндом окликнул меня: - Порядок, я ухватился за передний бампер. Возьмись за задний и давай вынесем его на дорогу, только теперь уже с левой стороны.

Он шутил. Правда, он говорил что-то о меньшей гравитации, но этого я почти не чувствовал. Я знал, что я - человек сильный, но у меня были свои сомнения по поводу того, что я могу поднять Мерседес за задний бампер. Но с другой стороны, мне ничего не оставалось делать, потому что он ожидал от меня именно этого, а я не мог допустить, что бы он узнал о странных провалах в моей памяти. Так что я наклонился, ухватился поудобнее, выдохнул воздух и напряг ноги. С чавкающим звуком задние колеса выскочили из влажной грязи. Я держал свой конец машины примерно в двух футах от земли! Это было тяжело, черт побери! Это было тяжело, но я мог это сделать! С каждым шагом я увязал в землю футов на 6. Но я нес машину, и Рэндом делал то же самое с другой стороны. Мы поставили автомобиль на дорогу, и он слегка качнулся на амортизаторах. Затем я снял ботинки, вылил из них жидкую грязь, вычистил пучком травы, выжал носки, отряхнул манжеты брюк и закатал их, бросил ботинки с носками на заднее сидение, вытер ноги, сел за руль босиком.

Рэндом сел рядом, хлопнул дверцей и сказал: - Слушай, я еще раз хочу сказать, что очень виноват перед тобой…

- Брось! Я уже все забыл.

- Да, но мне хочется, чтобы ты на меня не сердился.

- Я не сержусь, - сказал я. - Просто на будущее, удержись от убийства в моем присутствии, вот и все.

- Можешь не сомневаться, - пообещал он.

- Тогда поехали дальше.

И мы поехали. Мы понеслись по каньону среди скал, затем очутились в городе,  который,  казалось,  был  сделан полностью  из  стекла  или стеклозаменителя, с высокими зданиями, хрупкими и непрочными на вид, и с людьми, на которых светило розовое солнце, высвечивая их внутренние органы и остатки их недавних обедов. Когда мы проезжали мимо, они останавливались и глазели на нас. Они собирались на углах улиц толпами, но ни один не попытался задержать нас или перейти дорогу перед нашей машиной.

- Жители  этого города, несомненно, будут рассказывать об этом происшествии долгие годы, - заметил Рэндом.

Я кивнул.

Затем дорога кончилась и мы поехали по поверхности, которая казалась нескончаемым листом силикона. Через некоторое время он сузился и вновь перешел в нашу дорогу, а потом справа и слева от нас появились болота: низколежащие, коричневые по цвету и вонючие. В одном из них я увидел - в этом я мог бы поклясться - диплодока, который поднял голову и довольно неодобрительно глядел на нас.

Затем над нашими головами пронеслось, громко хлопая крыльями, похожее на летучую мышь создание. Небо сейчас было коричневоголубого цвета, а солнце на нем было бледнозолотым.

- У нас осталось меньше четверти бака бензина, - сказал я.

- Хорошо, - сказал Рэндом. - Останови машину.

Я нажал на тормоза и откинулся в кресле. Прошло довольно много времени - минут 5-6 - а он все молчал.

- Поехали, - наконец сказал он.

Мили через три мы под'ехали к какой-то баррикаде из стесанных бревен, и я начал об'езжать ее. С одной ее стороны были ворота, и Рэндом сказал мне: - Остановись и посигналь.

Я так и сделал, и через некоторое время деревянные ворота распахнулись вовнутрь.

- В'езжай смело, опасности нет, - сказал он.

Я в'ехал, и слева от себя увидел три колонки с бензином, а неподалеку - маленькое здание, какие я тысячами видел раньше при более ординарных обстоятельствах. Я под'ехал к одной из колонок и стал ждать. Человек, вышедший из домика, был около пяти футов ростом, как пивная бочка в обхвате, с похожим на клубниченку носом и шириной плеч как минимум в ярд.

- Что угодно? - спросил он. - Заправить бак? - Просто бензин, - ответил я.

- Подвиньте немного машину, - он указал, куда.

Я пододвинул машину и спросил Рэндома: - А мои деньги здесь годятся? - А ты посмотри на них.

Я открыл бумажник. Он был туго набит оранжевыми и желтыми купюрами с римскими цифрами на углах и инициалами "Д.Р." Он ухмыльнулся, глядя, как я разглядываю купюры.

- Вот видишь, я позаботился обо всем.

- Ну и чудо. Между прочим, я проголодался.

Мы стали оглядываться вокруг и увидели рекламу человека, который подавал кентуккийского цыпленка-гриль совсем рядом. Реклама горела неоном.

Земляничный нос пошаркал ногой по какому-то бугорку на земле, чтобы сравнять его, повесил брезентовый шланг, подошел к нам и сказал: - Восемь Драхм Регумз.

Я нашел оранжевую бумажку с 5 Д.Р. и еще три с 1 Д.Р. и протянул их ему.

- Спасибо, - он сунул деньги в карман. - Проверить масло и воду? - Давайте.

Он долил в радиатор немного воды, сказал, что уровень масла в норме и пару раз протер ветровое стекло грязной тряпкой. Затем он помахал рукой и пошел обратно в домик.

Мы доехали до местечка под названием Кенни Руа и купили небольшую корзину жареных цыплят-гриль и большой кувшин пива. Затем мы помылись на улице, погудели у ворот и подождали, пока нам их не открыл человек с алебардой через плечо.

Затем мы снова выехали на дорогу.

Впереди нас показался динозавр. Он посмотрел на нас, поколебался, потом свернул налево. Над головой пролетели еще три птеродактиля.

- Мне больно отказываться от неба Эмбера, - сказал Рэндом…

И что бы это ни значило, я утвердительно хмыкнул в ответ.

- Но я боюсь сделать все сразу, - продолжал он, - нас может разорвать на куски.

- Согласен, - согласился я.

- С другой стороны, это место мне тоже не особенно нравится.

Я кивнул головой, мы продолжали ехать вперед, а силиконовая равнина кончилась, уступив место каменистой. Я осмелился спросить: - Что ты сейчас делаешь? - Теперь у нас есть небо, так что я попытаюсь сделать что-нибудь с равниной.

И каменистая поверхность стала превращаться в отдельные булыжники, когда мы ехали по ней. Под булыжниками проглядывала обнаженная черная земля.

Еще через несколько минут я увидел островки зелени. Сначала их было немного, но трава была ярко-ярко зеленой, такой я ее никогда не видел на Земле, которую я знал. Скоро травы стало больше. Через некоторое время на нашем пути стали попадаться отдельные деревья. Затем лес. Но что за лес! Я никогда еще не видел таких деревьев, могущественных и величественных, глубокого богатого зеленого цвета с крапинками золота. Они возвышались, подавляли. Это были огромные сосны, дубы, клены и много других деревьев, названий которых я не знал. В них шелестел ветерок с фантастически приятным, нежным запахом, который так и обвевал меня, когда я опустил окно.

- Арденнский Лес, - сказал человек, который был моим братом, и я знал, что он меня не обманывает, и я одновременно и любил его, и завидовал ему в его мудрости и знаниях, которых лишился.

- Брат, - сказал я. - Ты все делаешь правильно. Даже лучше, чем я этого ожидал. Спасибо тебе.

Мои слова привели его в некоторое недоумение. Как будто до сих пор он не слышал от своей родни никогда ни одного хорошего слова…

- Я делаю все, что в моих силах, - ответил он. - И обещаю тебе, что так будет до самого конца. Посмотри только! Теперь у нас есть и небо, и лес! Пока что все идет настолько хорошо, что даже не верится! Мы прошли больше половины пути, и ничего еще не остановило нас по-настоящему. Я считаю, нам здорово везет. Ты дашь мне Регентство? - Да, - сказал я, не понимая, что это могло значить, но чувствуя, что хочу удовлетворить его просьбу, если это действительно в моих силах.

Он кивнул головой.



Страница сформирована за 0.83 сек
SQL запросов: 173