АСПСП

Цитата момента



Ничто так не красит девушку, как Фотошоп.
Нарисуйте улыбочку!

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



При навешивании ярлыка «невежливо» следует помнить, что общие правила поведения формируются в рамках определенного культурного круга и конкретной эпохи. В одной книге, описывающей нравы времен ХV века, мы читаем: «когда при сморкании двумя пальцами что-то падало на пол, нужно было это тотчас затоптать ногой». С позиций сегодняшнего времени все это расценивается как дикость и хамство.

Вера Ф. Биркенбил. «Язык интонации, мимики, жестов»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2010

Глава 18

Конференция была отложена на двадцать четыре часа, что дало возможность Какстону прийти в норму, выслушать новости потерянной им недели и «порасти теснее» с «Человеком с Марса», поскольку Майк грокк, что Джилл и Бен — собратья по воде, а потому проконсультировался с Джилл и торжественно предложил Бену разделить воду.

Джилл уже успела предупредить Бена. Тому пришлось немало порыться в своей душе. Бена мучили противоречивые чувства: ему были не по душе слишком близкие отношения, возникшие между Джилл и Майком. К тому же его взгляды холостяка претерпели значительные изменения под влиянием недели, проведенной в забвении, весьма близком к смерти. Он снова сделал Джилл предложение, как только смог поймать ее одну.

Джилл посмотрела куда-то мимо него:

— Не надо, Бен…

— А, собственно, почему? У меня есть постоянная работа, я здоров или, вернее, буду здоров, как только из меня выйдут эти «наркотики правды»… а поскольку они пока не вышли, я склонен говорить правду. Я люблю тебя. Я хочу на тебе жениться и растирать твои усталые бедные ножки. Или я стар? Или у тебя возникли планы выйти за кого-нибудь другого?

— Нет, ни за кого я не собираюсь! Милый мой Бен… Бен, я люблю тебя, но сейчас не проси меня об этом. У меня есть обязательства.

Поколебать Джилл Бену так и не удалось.

В конце концов он понял, что «Человек с Марса» ему не соперник — он просто пациент Джилл, а тому, кто собирается жениться на медсестре, следует принять как данное тот факт, что медсестры питают материнские чувства к своим подопечным. Надо было принять этот факт и примириться с ним, ибо если бы у Джилл не было характера сиделки, он вряд ли полюбил бы ее. Дело же не в том, похожем на восьмерку движении ее задорной попки при ходьбе и даже не в том увлекательнейшем зрелище, которое открывалось при взгляде с другой стороны, — Бен не принадлежал к тому инфантильному типу, который интересуется только размером молочных желез. Нет, он любил ее ради нее самой!

И если Джилл хочет, чтобы он занял второе место после нуждающихся в ней пациентов, то — гром их всех разрази! — он не будет к ним ревновать! Майк славный парнишка — именно такой невинный и простодушный, каким рисовала его Джилл.

Да и сам он не мог предложить Джилл ложе из роз: жене журналиста придется смириться со многим. Иногда он будет пропадать на недели, рабочий день у него ненормированный. Конечно, ему будет неприятно, если Джилл ему изменит. Впрочем, этого с ней произойти не может.

Придя к такому заключению, Бен с открытой душой принял воду из рук Майка.

Джубал нуждался в лишнем дне для шлифовки своих планов.

— Бен, когда вы подбросили мне эту проблему, я сказал, что и пальцем не шевельну, чтобы обеспечить мальчику его так называемые «права». Теперь я думаю иначе. Мы не позволим правительству ограбить его.

— Еще бы! И уж никак не этой Администрации!

— Да никакой не позволим. Следующие будут еще хуже. Бен, вы недооцениваете Джо Дугласа.

— Дешевый политикан, и мораль у него такая же!

— Да, и невежественный — дальше некуда! И тем не менее он весьма компетентный руководитель мира, даже лучший, чем мы заслуживаем. Мне бы очень хотелось сыграть с ним в покер… он не стал бы плутовать и оплатил бы выигрыш с улыбкой. О, он, кочечно, «С.С.», но эта аббревиатура может расшифровываться не только как «сукин сын», но и как «смышленый сгарикан». Он более или менее честен…

— Джубал, будь я проклят, если понимаю вас. Вы же сами сказали, что были почти уверены, что Дуглас приказал меня уничтожить… Да и дело-то шло к тому. Вам пришлось немало потрудиться, чтобы вытащить меня оттуда живым, и один бог знает, как я вам за это благодарен. И вы хотите, чтобы я забыл, что за всем этим стоял Дуглас? Не его заслуга, что я жив, он-то с радостью услышал бы о моей смерти.

— Полагаю, да. И, знаете, об этом лучше забыть.

— Черта с два я забуду!

— Ну и докажете собственную глупость. Доказать другое вы не сможете. Ко мне вы тоже не должны чувствовать благодарности, я не позволю вам взвалить на мои плечи такой тяжкий груз. Я сделал это не ради вас.

— Как это?

— Я сделал это ради девчурки, которая уже готова была броситься вам на выручку и, видимо, погибнуть. Я сделал это потому, что она была моей гостьей и я оказался в положении in loco parentis (Приемные родитель). Сделал потому, что в ней были мужество и преданность, но она была слишком невежественна, чтобы играть с опасной государственной машиной. Если ваша собственная беспечность втягивает вас в опасное положение, то кто я такой, чтобы бороться с вашей кармой (Карма – судьба (лат.))?

— М-м-м… О'кей, Джубал, можете идти к чертям… за то, что вмешались в мою карму. Если она у меня есть, конечно.

— Спорная точка зрения. Верующие в предопределенность и в свободу воли, насколько я помню, помещаются вместе в четвертом круге ада. Так или иначе, но я никогда не потревожу человека, дрыхнущего в канаве. Делать добро — все равно что лечить гемофилию: самое надежное средство — дать больному истечь кровью… до того, как он породит следующее поколение больных.

— Вы еще могли бы их стерилизовать.

— Хотите, чтобы я разыгрывал из себя Господа Бога? Ладно, мы ушли от темы. Дуглас вовсе не отдавал приказа убить вас.

— Кто это утверждает?

— Это утверждает непогрешимый старый Джубал Хар- шоу, вещающий с кафедры прямо из своего пупка. Сынок, если помощник шерифа забьет заключенного до смерти, можно побиться об заклад, что начальник полиции округа не допустил бы этого, если бы знал. В самом худшем случае он посмотрел бы на случившееся сквозь пальцы, но скандала устраивать не стал бы. Политическое убийство никогда не было популярно в политике нашей страны.

— Посмотрели бы вы на истинные причины нескольких смертей, которыми мне пришлось заниматься!

Джубал отмахнулся:

— Я сказал «в политике». Убийств у нас сколько хочешь — от таких заметных фигур, как Хью Лонг (Губернатор штата Луизиана, убит в 1936 году), и до неизвестных, забитых до смерти, о которых даже на восьмой странице ничего не найдешь. Но политикой в полном смысле этого слова убийства никогда не были, и вы сами живы по той причине, что убийство не входит в политику Джо Дугласа.

Они ободрали вас как липку, они выжали вас досуха, они отделались бы от вас так же хладнокровно, как вы спускаете в туалет дохлую мышь. Но их босс вовсе не стремился к такой грубой игре, и, если он убедится, что они вели ее так, они заплатят за это своими местами, а может быть, и головой. — Джубал сделал глоток. — Эти бандиты — всего лишь орудия. Это даже не преторианцы, ставящие на престол цезарей. Так кого же вы хотите в цезари? Юриста Джо, чьи принципы все же восходят ко времени, когда страна была нацией, а не сатрапией в многоязычной империи… Дугласа, который не приемлет убийств? Или вы хотите свергнуть его — мы это можем сделать, обманув его, — сбросить иепосадить на место Генерального секретаря кого-нибудь из страны, где жизнь человека не стоит ни гроша, а политические убийства — традиция. Если вы этого хотите, Бен, то что случится со следующим любопытным репортером, когда он будет проходить по темному переулку?

Какстон не ответил.

— Как я уже сказал, С.С. — только орудие. Люди, которых нанимают обычно те, кто любит грязную работу. Как же будет грязна эта работа, если вы лишите Дугласа поддержки большинства?

— Джубал, вы хотите сказать, что я не должен критиковать Администрацию?

— Ничего подобного. Оводы необходимы. Но всегда полезно взглянуть на новых проходимцев, когда собираетесь выкинуть старых. Демократия — жалкая система. Единственно, что говорит в ее пользу, так это то, что она в восемь раз лучше остальных систем. Ее главный порок в том, что ее лидеры — лишь отражение выборщиков, то есть они стоят на страшно низком уровне. Но чего же от них ждать? Поэтому поглядите на Дугласа, поймите, что при всем его невежестве, тупости, личной заинтересованности он похож на своих американских соплеменников, но все же на два-три пункта выше среднего. Потом взгляните на того, кто займет его место, если правительство рухнет.

— Разница невелика.

— Разница есть всегда! Между «плохо» и «еще хуже» разница куда больше, чем между «хорошо» и «еще лучше».

— Ладно! Так чего же вы от меня хотите?

— Ничего, — ответил Джубал. — Я сам поведу игру. От вас же я жду, чтобы вы воздержались от выпадов против Дугласа по поводу грядущего соглашения. Вы даже можете похвалить его за проявленную «государственную мудрость».

— Меня от вас просто тошнит!

— Что ж, можете воспользоваться собственной шляпой. Я расскажу вам все, что собираюсь сделать. Основной принцип езды на тигре — крепко держаться за его уши.

— Довольно болтать. Чего вы хотите?

— А вы попробуйте не глупить и выслушайте. Майк имел несчастье унаследовать больше богатства, чем могло присниться самому Крезу, плюс претензии на политическую власть благодаря политико-юридическому прецеденту, не имеющему соперников по идиотизму с тех самых пор, когда секретаря Фолла осудили за получение взятки, а Доэни был оправдан как якобы не дававший ее. Меня вовсе не интересует такая чушь, как справедливость. Я не считаю, что богатство принадлежит действительно Майку. Он его не создавал. Даже если бы он его и заработал, то «собственность» — вовсе не такая уж естественная и очевидная концепция, как то считают люди.

— А ну-ка еще раз!

— Собственность — хитроумная абстракция, мистическая основа взаимоотношений между людьми. Бог знает, как усложнили ее таинственность наши теоретики, но мне и не снилось, как слаба эта концепция, пока я не столкнулся с проблемой Марса. Оказывается, марсианам лично ничего не принадлежит… они даже собственных тел и то не имеют.

— Минутку, Джубал, даже животные обладают собственностью. А марсиане никак не животные. Это цивилизация с городами и всем таким прочим…

— Да. «У лис есть норы, у птиц есть гнезда». Никто не знает разницы между meus et tuus1 лучше, чем цепной дворовый пес. Но не марсиане. Если, конечно, не рассматривать все то, чем совместно располагают миллионы, а может, и миллиарды Старейших («призраков» по-вашему), как собственность.

— Слушайте, Джубал, а что же такое эти Старейшие?

— Вам нужна официальная версия?

— Нет, только ваше личное мнение.

— Я полагаю, что это своего рода религиозный выверт, реально пригодный лишь для удобрения лужаек, предрассудок, намеренно внедренный в сознание мальчика в таком раннем возрасте, что теперь уже он не может избавиться от этого представления.

— Но Джилл говорит о них так, будто она в них верит.

— Вы еще услышите, как я говорю о них точно так же. Обычная вежливость. Одна из моих самых близких друзей верит в астрологию. Я никогда не обижу ее, сказав, что я думаю на самом деле об этом предмете. Способность человека верить в то, что мне представляется в высшей степени невероятным — от столоверчения до безграничной веры в превосходство своих отпрысков, — по-моему, не имеет предела. Вообще веру как таковую я считаю проявлением умственной лени, но вера Майка в Старейших не более иррациональна, чем убеждение, что динамика Вселенной может быть нарушена с помощью молитвы о ниспослании дождя.

— М-м-м… Джубал, я должен покаяться, что я хотя и склоняюсь к мысли о возможности бессмертия, но все же в восторге, что привидение моего дедушки надо мной не изгаляется. Это был довольно-таки вредный старый черт.

— Мой тоже. Да и я не лучше. Но разве может быть причиной ликвидации фажданских прав фажданина только то, что этот гражданин помер? В том избирательном округе, где я провел детство, голосовало столько мертвых душ, что никакому Марсу за ним не угнаться. Судя по всему, Майк просто не имеет права на владение чем-либо, ибо Старейшие уже распоряжаются всем. Мне было очень трудно объяснить ему, что он обладает более чем миллионом акций «Лунар Энтерпрайз», генератором «Лайл» плюс всевозможные ценные бумаги и недвижимое имущество. То, что бывшие собственники все умерли, нисколько не помогло: для Майка они — Старейшие, а Майк в дела Старейших и носа сунуть не посмеет.

— Хм… черт, он же недееспособен!

— Разумеется. Он не может управлять собственностью, так как верит в ее мистичность не больше, чем я верю в его «призраков». Бен, все, чем владеет Майк, — это его зубная щетка, да и то он не знает, что она ему принадлежит! Если вы ее заберете, он решит, что так распорядились Старейшие. — Джубал пожал плечами: — Он недееспособен. Поэтому я не могу позволить, чтобы была учинена проверка его дееспособности, ибо неизбежно встанет вопрос: кто же будет назначен опекуном?

— Ха! Дуглас! Или кто-то из его подручных.

— Вы уверены, Бен? Взвесьте-ка нынешнюю ситуацию в Высшем Суде. Разве не может он назначить опекуном Сувановонга? Или Нади? Или Ки?

— Хм… пожалуй, вы правы.

— В этом случае мальчику долго не протянуть. А если он и доживет до зрелых лет, то в каком-нибудь роскошном саду, откуда сбежать будет потруднее, чем из Бетесды.

— И что же вы планируете?

— Номинальное право владения слишком опасно для Майка, поэтому мы его передадим.

— И как же вам удастся отдать такое богатство?

— Просто отдать нельзя. Это бы изменило сложившийся баланс сил. Любая попытка такого рода может послужить причиной проверки компетентности мальчугана. Поэтому придется позволить тифу мчаться во всю мочь, а сами будем цепляться за его уши ради спасения собственной жизни. Бен, разрешите мне обрисовать вам все, что я собираюсь сделать, а затем попытайтесь как можно более придирчиво отыскать в предложенном варианте уязвимые места. Не в юридических тонкостях — юридические консультанты Дугласа найдут все нужные формулировки, а я их потом проверю. Я хочу, чтобы вы со своим нюхом оценили политическую «проходимость» наших предложений. Итак, вот, что мы сделаем…

Глава 19

Марсианская дипломатическая миссия отправилась во Дворец правительства утром следующего дня. Ничего не подозревающего претендента на марсианский трон - Майкла Смита — цель поездки не тревожила. Зато само путешествие вызвало у него живейший интерес. Они пустились в путь на заказном «Летающем Грейхаунде». Майк сидел под прозрачным колпаком в передней части машины, Джилл по одну его сторону, Доркас — по другую, и никак не мог наглядеться, в то время как девушки трещали и показывали ему окрестности. Сиденье было для двоих, но они втиснулись втроем, что создавало обстановку теплоты и взаимопонимания, столь необходимую, чтобы «расти ближе». Майк обнимал их обеих за талии, смотрел, слушал, пытался грокк и вряд ли был бы счастливее даже в бассейне в десяти футах под водой.

Он впервые видел цивилизацию Терры. Когда его высаживали из «Победителя», ему вообще было не до того; десятью днями позже он провел несколько минут в аэрокаре, но ничего из увиденного не грокк. С тех пор его мир ограничивался домом, бассейном, садом, травой, деревьями, и он даже не выходил за калитку владений Джубала.



Страница сформирована за 0.61 сек
SQL запросов: 173