УПП

Цитата момента



Так жить, чтоб не единой долькой
Не отступаться от лица.
Чтоб быть живым. Живым и только.
Живым и только — до конца!
За это — спасибо

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Ну вот, еду я в лифте, с незнакомым мужчиной. Просто попутчиком по лифту. Смотрюсь в зеркало, поправляю волосы и спрашиваю его: красивая? Он подтверждает - красивая! - и готов! Готов есть из моих рук. Не потому, что я так уж хороша в свои пятьдесят, а потому…

Светлана Ермакова. Из мини-книги «Записки стареющей женщины»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d3354/
Мещера

МОРАЛЬ

Напрасно думает читатель, что он отделался и что в этой книге нет никакой морали. Мораль есть, и вот какая: коли вы дельный человек — сидите дома и с помощью прилежания и настойчивости добивайтесь своего; а бездельник — так уезжайте, и тогда волей-неволей вам придется работать. Близкие благословят вас за то, что вы перестали сидеть у них на шее; ну, а если и конечном счете пострадают те, с кем сведет вас судьба, — что поделаешь!

ПРИЛОЖЕНИЯ

А. КРАТКИЙ ОЧЕРК ИСТОРИИ МОРМОНОВ

С основания мормонской общины прошло не больше сорока лет, однако история их была бурной с самых первых шагов своих, и в дальнейшем своем шествии она обещает быть не менее волнующей. Мормоны подвергались преследованиям и гонениям по всей стране, отчего они на долгие годы возненавидели всеми силами души всех «язычников» без разбору. Джозеф Смит, нашедший пресловутую Книгу Мормона и считающийся основоположником их религии, вынужден был из штата в штат перетаскивать свои таинственные медные пластинки и чудодейственные камни, с помощью которых он разбирал письмена, на них начертанные. В конце концов он основал в штате Огайо «церковь», членом которой сделался некий Бригем Юнг. Начались гонения, а с ними и вероотступничество. Бригем твердо держался избранной им веры и работал не покладая рук. Ему удалось приостановить дезертирство. Более того — в самые тяжелые времена он умудрился многих обратить в свою веру. Постепенно он стал пользоваться все большим влиянием и доверием у братии. Вскоре он сделался одним из двенадцати «апостолов церкви», а затем завоевал еще более влиятельное и высокое положение, став президентом Двенадцати. После того как огайцы поднялись и изгнали мормонов из своего штата, мормоны осели в штате Миссури. Бригем сопровождал их. Миссурийцы прогнали их, и они отступили в Науву, штат Иллинойс. Там они начали процветать и воздвигли храм с притязанием на архитектурное изящество, — в краю, где кирпичное здание суда с куполом, возвышающимся над железной кровлей, вызывало почтительный трепет, этот храм обратил на себя внимание. Но и здесь мормонов продолжали теснить и преследовать. Не помогали прокламации, в которых Джозеф Смит клеймил и осуждал многоженство, как противоречащее правилам мормонов: обитатели обоих берегов Миссисипи утверждали, что среди мормонов процветает пышным цветом многоженство, да и многое другое. Бригем вернулся из поездки в Англию, где он основал мормонскую газету и откуда вывез несколько сотен новообращенных. С каждым шагом возрастало его влияние на братию. Затем «язычники» из Миссури и Иллинойса вторглись в Науву и убили Джозефа Смита. Некий мормон по имени Ригдон провозгласил было себя главой мормонской церкви и мормонской общины вместо покойного Смита; он попробовал даже свои силы в качестве пророка. Однако идущий за ним был сильнее его. Улучив момент, Бригем, все преимущество которого состояло в обладании более острым умом и крепкой волей, свергнул Ригдона с его высокого поста и занял его сам. Больше того — он проклял Ригдона и его приверженцев сложным проклятием, объявил, что его «прорицания» исходили от дьявола, и в заключение предал «лжепророка Сатане на тысячу лет», — на такой срок еще никого не осуждали в Иллинойсе! Народ признал своего властелина. Тотчас подавляющим большинством голосов он избрал Юнга своим президентом и до сего дня относится к нему с беззаветной преданностью. Бригем умел заглядывать вперед — свойство, которым никто другой из видных мормонов как будто не обладал. Он понял, что лучше податься в пустыню своей волей, нежели ждать, когда их туда оттеснят. И вот по его приказу подданные его собрали свои скудные пожитки, обратили спины к домам своим, а лица к пустыне и морозной февральской ночью, при свете зарева от горящего со всей священной утварью храма, который они подожгли собственноручно, потянулись печальной чередой через Миссисипи. А через несколько дней они расположились лагерем на западной границе штата Айова, и бедность, лишения, голод, холод, недуги, тоска и травля сделали свое дело: многие, не выдержав всех этих невзгод, погибли. Что бы там ни говорили, это были настоящие мученики! Те, кто выжил, задержались там еще на два года, в то время как Бригем с небольшим отрядом пересек пустыню и основал город Грейт-Солт-Лейк-Сити (Город Великого Соленого Озера), нарочно для этого избрав место, которое не являлось собственностью ненавистного американского правительства и находилось вне его юрисдикции. Этот факт не следует забывать. Описанные события относятся к 1847 году. Не успел Бригем со своим народом поселиться в новом городе, как их постигло еще одно бедствие — кончилась война, и Мексика передала убежище Бригема неприятелю — Соединенным Штатам Америки. В 1849 году мормоны образовали «свободное и независимое» правительстве и объявили себя «Штатом Дезерт», а Бригема Юнга своим президентом. Однако на следующий год конгресс Соединенных Штатов дал щелчок по их самолюбию, и то же самое сочетание гор, полыни, солончаков и всеобщего запустения превратил в «территорию Юта», но при этом все же назначил Бригема Юнга ее губернатором. В течение последующих лет переселенцы волна за волной тянулись через пустыни и земли мормонов в Калифорнию, но, несмотря на это, церковь оставалась незыблема и верна своему повелителю и господину. Голод, жажда, нужда и горе, ненависть, презрение и преследования со стороны окружающих не пошатнули мормонов в их вере и преданности своему вождю. Они устояли даже против соблазна золота, — а ведь у скольких народов загубило оно цвет молодежи, выкачало последние соки! Из всех возможных испытаний испытание золотом — самое суровое, и в народе, его выдержавшем, должно быть заложено нечто весьма основательное.

Территория Юта и Грейт-Солт-Лейк-Сити процветали. Перед тем как покинуть Айову, Бригем Юнг напоследок явился в церковь, облачившись в одежды всеми оплакиваемого пророка Смита, и совершил от его лица торжественное рукоположение «президента Бригема Юнга»! Народ с восторгом проглотил это благочестивое мошенничество, и власть Бригема окончательно укрепилась. А затем — и пяти лет не прошло! — он объявил многоженство одним из основных догматов церкви, сославшись на «откровение», которое якобы еще девять лет назад сошло на Джозефа Смита, хотя всем известно, что Джозеф Смит до самой смерти своей боролся с многоженством.

Бригем по скромному началу своей карьеры и постепенному продвижению к великолепию и славе мог равняться с самим Эндрю Джонсоном{416}. Последовательно прошел он все ступени: рядовой мормон, миссионер на родине, миссионер за границей, издатель и редактор, апостол, президент апостольского департамента, глава мормонской общины, наделенный духовной и светской властью; волею неба — преемник Смита, «пророк», «прорицатель», «провидец». Оставалась одна лишь ступень, и он смиренно взошел на нее — объявил себя господом богом!

Ему уготован, так утверждает он, собственный рай после смерти, где он будет богом, жены его — богинями, а дети — князьями и княжнами небесными. Все верные мормоны будут допущены в этот рай вместе со своими семьями и займут там положение соответственно количеству жен и детей, которыми они успели обзавестись. Если кто из верных умрет, не успев нажить жен и детей в количестве, необходимом для того, чтобы пользоваться уважением в загробном мире, кто-нибудь из друзей может взять себе несколько жен во имя покойника и вырастить ему недостающее потомство; все они будут зачтены покойнику и соответственно повысят его в ранге.

Не следует забывать, что мормоны по большей части вербуются среди людей невежественных, наивных, малоразвитых, обладающих ограниченным кругозором; не следует также забывать, что жены мормонов стоят на том же уровне и что дети, рожденные от их союза, вряд ли сильно отличаются от своих родителей; не следует упускать из виду и того, что в течение сорока лет этих несчастных травили — травили без устали, без жалости! Толпа улюлюкала им вслед, избивала их и стреляла по ним; их подвергали проклятиям, презрению и изгнанию; они бежали в глушь, в пустыню, уже изможденные болезнями и голодом, стенаниями нарушая вековую тишину и усеивая долгий путь свой могилами. И все это они претерпели за то лишь, что пожелали жить и верить так, как велела им их совесть. Все это необходимо помнить, и тогда станет понятна та неумирающая ненависть, которую мормоны питают к нашему народу и правительству.

Ненависть эта стала подниматься на дрожжах древней обиды с той самой поры, как мормонский край Юта начал процветать, а церковь богатеть и крепнуть. Бригем в качестве губернатора территории недвусмысленно дал всем понять, что Мормония существует для мормонов. Соединенные Штаты пытались поправить дело назначением правительственных чиновников из Новой Англии и других антимормонских областей, но Бригем значительно осложнил въезд этих чиновников в территорию, находящуюся под его управлением. Соединенным Штатам пришлось прогнать трехтысячное войско через пустыню, чтобы водворить своих чиновников на предназначенные для них посты. Однако, когда сии джентльмены были водворены, толку от них было не больше, чем от каменных идолов. Они издавали законы, на которые никто не обращал внимания и которые не могли быть проведены в жизнь. В стране, где преступления и насилие над личностью совершались на каждом шагу, федеральные судьи заседали лишь на потеху дерзкой толпе, что собиралась поглазеть на них в свободное время, ибо судить было некого, делать было нечего, да и дел-то никаких не велось. Если истцом был «язычник», мормонские присяжные выносили решение, какое им было угодно, с приговором же федерального суда мормоны не считались, и привести его в исполнение не было никакой возможности. Наши президенты слали в Юту одну партию чиновников за другой, и всякий раз результат был один — они мрачно отсиживали какое-то время, день за днем глотая оскорбления, видя кругом угрюмые физиономии и при всякой попытке выполнять свой долг нарываясь на косые взгляды и прямые угрозы, — и наконец либо сдавались и становились жалким орудием мормонов, либо, не выдержав, запуганные вконец, покидали территорию. Если же случайно чиновник оказывался человеком неробкого десятка и ему удавалось показать свою храбрость, тотчас какой-нибудь покладистый президент, вроде Бьюкенена или Пирса, смещал его с должности и на его место ставил очередное бревно. В 1857 году, в том самом, когда Крэдлбо был судьей, губернатором Юты чуть было не назначили генерала Харни; слово «страх» в сознании этих двоих имело смысл самый абстрактный. Хотя бы потому, что они внесли бы разнообразие в несколько монотонную историю угодливости и беспомощности федеральных властей, приходится пожалеть, что этим двум не суждено было служить одновременно в территории Юта.

Такое положение дел мы застали, когда нам довелось побывать в Юте. Управление территорией проявляло позорную беспомощность, и единственной реальной силой там был Бригем Юнг. Это был абсолютный монарх — монарх, который не считался с нашим президентом, смеялся над нашей армией, когда она осаждала его столицу, и, без малейшего смущения выслушав весть о том, что августейший конгресс Соединенных Штатов торжественно объявил многоженство противозаконным, преспокойно завел себе еще двадцать пять или тридцать жен.

Б. РЕЗНЯ НА ГОРНОМ ЛУГУ

Мормоны мстили и мстят за преследования, коим подвергались и — как они считают — продолжают подвергаться по сей день, ибо самоуправления им так и не дали. Почти забытая ныне «резня на Горном лугу» была делом их рук. История эта в свое время нашумела порядком — по всей стране только и разговоров было, что об этом зверстве. Освежим ее в памяти читателя в общих чертах. Однажды большой обоз переселенцев из Миссури и Арканзаса проследовал через Солт-Лейк-Сити; к обозу присоединилось несколько мормонов из недовольных в надежде под его прикрытием совершить побег. Этого одного было бы достаточно, чтобы воспламенить гнев мормонских главарей. Но сюда еще присоединилось то обстоятельство, что переселенцы — сто сорок пять или полтораста ничего не подозревающих душ — ехали из Арканзаса, где незадолго до описываемых событий был убит крупный мормонский миссионер, и из Миссури — штата, о котором мормоны вспоминали как о самом рьяном гонителе первых «святых» в эпоху, когда мормонская община была малочисленна, бедна и не имела друзей. Таким образом, путники не внушали к себе симпатий. И, наконец, в обозе были большие богатства — скот, лошади, мулы и всякое другое имущество, — как же было мормонам, которые во всем стремились подражать древнему израильскому племени, как же было им не схватить «добычу» у неприятеля, когда сам господь бог «предал ее им в руки»?

Итак, говоря словами миссис С.В.Уэйт в ее любопытной книге «Мормонский пророк», случилось, что «Бригему Юнгу, Великому и Верховному Государю, иначе говоря — Богу, было «откровение», на основании которого он приказал президенту Дж.С.Хейту, епископу Хигби и Джону Д.Ли (приемный сын Бригема) собрать побольше людей из тех, на кого можно положиться, одеть их индейцами, напасть на проклятых язычников (так говорилось в «откровении») и сразить всех до единого стрелами Всевышнего, чтобы никто не мог поведать миру, как обстояло дело; если понадобится, привлечь настоящих индейцев в качестве союзников, посулив им часть добычи. Долг свой выполнить точно и без промедления, скот пригнать до наступления зимы, ибо такова воля Всемогущего Господа Бога».

Задание, заключенное в «откровении», было добросовестно выполнено. Большой отряд мормонов, нарядившись индейцами и разрисовав себе лица, нагнал обоз примерно в трехстах милях к югу от Солт-Лейк-Сити и там на него напал. Переселенцы тотчас окопались, превратили свои фургоны в редуты и мужественно и успешно отбивались целых пять дней. Миссурийцев и арканзасцев не очень-то запугаешь жалкой пародией на «свирепых индейцев», прозябающих в Юте! Каждый переселенец готов был сражаться с пятьюстами из них.

На шестой день мормоны решили прибегнуть к военной хитрости. Отступив к верхнему краю «Луга», они переоделись, смыли с себя краску и, вооруженные до зубов, подъехали в фургонах к осажденным переселенцам, поднявши белый флаг парламентеров. Увидев белых людей, переселенцы побросали ружья и приветствовали их радостными криками. В ответ на белый флаг, вряд ли даже подозревая всю патетичность своего жеста, они подняли на воздух младенца, одетого в белое.

Во главе этих неожиданных белых «избавителей» стояли президент Хейт и епископ мормонской Церкви Джон Д.Ли. О дальнейших действиях этих предводителей мистер Крэдлбо (исполнявший в то время обязанности федерального судьи в Юте, а впоследствии — сенатор от Невады) рассказал в своей речи, произнесенной в конгрессе:

«Заявив, что находятся в хороших отношениях с индейцами и что последние настроены весьма свирепо, они предложили свое посредничество, обещав переселенцам походатайствовать за них перед индейцами. Переговоры длились несколько часов, и после (мнимого) совещания с индейцами парламентеры предъявили ультиматум, якобы продиктованный дикарями, согласно которому переселенцам предписывалось всем до единого покинуть лагерь, оставив в нем все, вплоть до оружия. Мормонские же вожди обещали привести военные отряды и конвоировать переселенцев до ближайших поселений. Ради спасения своих семей переселенцы условия приняли. Мормоны удалились, а затем вернулись с вооруженным отрядом в тридцать или сорок человек. Переселенцы выстроились в колонну: впереди шли женщины и дети, за ними мужчины, и наконец шествие замыкала мормонская охрана. Когда в таком порядке они прошли примерно с милю, был дан сигнал — и началось избиение. Почти все мужчины были убиты на месте выстрелом в спину. Только двоим удалось убежать на сто пятьдесят миль в пустыню, но их там нагнали и убили. Женщины и дети, пробежав ярдов двести, были добиты «охраной» и индейцами. Из всего обоза уцелели семнадцать душ — дети, из которых самому старшему не было восьми лет. Так, сентября 10-го в год 1857 совершилось одно из самых жестоких, подлых и кровожадных убийств во всей истории нашей родины».

В этой бойне мормоны уничтожили сто двадцать человек.

С неслыханным мужеством открыл судья Крэдлбо заседание суда и призвал Мормонию к ответу за массовое убийство. Какая картина! Суровый ветеран, одинокий, гордый и мужественный, гневно взирающий на мормонских присяжных и аудиторию, состоящую сплошь из мормонов, — он то издевается над ними, то обрушивает на них молнии своей ярости!

Вот что писала «Территориел энтерпрайз» в передовой, посвященной этому событию: «он говорил и действовал с неустрашимостью и решительностью, достойной Джексона; но присяжные отказались признать состав преступления и не захотели даже высказаться по отдельным пунктам обвинительного акта; со всех сторон неслись угрозы в адрес судьи и правительственных войск, имеющие целью заставить его отступиться от взятого им курса.

Убедившись в полной бесполезности присяжных, судья распустил их, облив их ядом своего сарказма. Затем, будучи облечен исполнительной властью, он один, без всякой посторонней помощи, принялся за дело. Он допрашивал свидетелей, производил повсеместно аресты и тем внес такое расстройство в ряды «святых», какого они не знали со дня основания мормонской общины. Перепуганные старшины и епископы, по последним сведениям, бежали, спасая шкуру; последовали удивительные разоблачения, и выяснилось, что самые высокие служители церкви замешаны в многочисленных убийствах и ограблениях «язычников», имевших место в последние восемь лет».

Если бы в ту пору губернатором Юты был Харни, Крэдлбо нашел бы у него поддержку, и тогда приведенные им доказательства виновности мормонов в последней бойне, а также во многих ранее совершенных убийствах доставили бы кое-кому из граждан бесплатный гроб и в придачу — случай им воспользоваться. Но в ту пору пост федерального губернатора занимал некий Камминг, который из странного желания щегольнуть объективностью всячески ограждал мормонов от посягательств правосудия. В одном случае он даже выступил в печати с протестом по поводу того, что судья Крэдлбо привлек правительственные войска для выполнения своих задач.

Миссис Уэйт заключает свой в высшей степени интересный отчет о зверской бойне следующим замечанием и кратким обзором улик, отличающимся точностью, достоверностью и четкими формулировками:

«Для тех, кто склонен еще сомневаться в причастности Юнга и его мормонов к этому делу, предлагается настоящий свод улик и обстоятельств, которые не просто указывают на возможность их виновности, но и доказывают эту виновность с полнейшей достоверностью:

1. Показания самих мормонов — участников дела, снятые судьей Крэдлбо в присутствии помощника шерифа Соединенных Штатов Роджерса.

2. Отсутствие какого бы то ни было упоминания об этом деле в отчете, представленном Бригемом Юнгом в качестве инспектора по делам индейцев. Также полное молчание обо всем в церкви, которое было нарушено лишь спустя несколько лет после упомянутых событий.

3. Бегство в горы высокопоставленных представителей как духовной, так и мирской власти мормонов в самом начале следствия, предпринятого по этому делу.

4. Замалчивание всей истории церковным органом «Дезерет ньюс» — единственной газетой, выходившей в ту пору в Юте; когда же газета через несколько месяцев и высказалась по этому поводу, то лишь затем, чтобы отрицать причастность мормонов к совершенным преступлениям.

5. Показания детей, уцелевших после бойни.

6. Тот факт, что на следующий день после резни в ряде мормонских семей появились как дети, так и имущество, принадлежавшее убитым.

7. Показания индейцев, находившихся неподалеку от места резни; показания эти приводятся не только Крэдлбо и Роджерсом, но подтверждаются также и рядом офицеров, а также Дж. Форнеем, который в 1859 году занимал пост инспектора по делам индейцев в территории Юта. Свои показания упомянутым лицам индейцы давали добровольно и неоднократно.

8. Показания капитана 2-го драгунского полка Р.П.Кембелла, откомандированного весною 1859 года в Санта-Клара для охраны путешественников по дороге в Калифорнию, а также для расследования случаев нападения на них индейцев».

В. О НЕКОЕМ СТРАШНОМ УБИЙСТВЕ, КОТОРОЕ ТАК И НЕ БЫЛО СОВЕРШЕНО

На всем белом свете не сыскать существа безобиднее Конрада Виганда из Голд-Хилла, Невада. Овечка, возомнившая себя пороховым складом, готовым взорваться в любую минуту, — вот кто такой Конрад Виганд. Устрица, возомнившая себя кашалотом, болотная гнилушка, возомнившая себя сияющей звездой с орбитой в биллионы миль, летний зефир, возомнивший себя ураганом, — вот что такое Конрад Виганд! Следует ли удивляться после этого, что он воображал, будто весь мир, затаив дыхание, ждет его слов, следит за его поступками и что при виде его страданий содрогается вся природа! Когда я с ним познакомился, он был «инспектором голдхиллской пробирной конторы» и одновременно составлял весь ее штат. Кроме того, он был уличным проповедником и предлагал миру духовное обновление через посредство несколько ублюдочной религии, которую он сам изобрел. Впоследствии он сделался журналистом, и журналистика его была именно такой, какой от него следовало ожидать: оглушительной для уха и почти не видимой для глаза. Все его трескучее велеречие помешалось в газетке величиной с двойной листок почтовой бумаги. Нет сомнения, что он в своем лице совмещает редактора, метранпажа и наборщиков, но при этом любит говорить о своем предприятии, словно помещение, которое оно занимает, раскинулось на целый квартал, а штат его насчитывает по крайней мере тысячу человек.

Немногим меньше двух лет назад Конрад на столбцах своего убогого «Народного трибуна» достаточно бесцеремонно расправился с рядом граждан, вследствие чего имел кое-какие неприятности. Тотчас он выносит всю историю на страницы «Территориел энтерпрайз», и я намерен ее привести здесь в том виде, в каком он ее подает, во всем блеске своего простодушия и редкостной откровенности. Как она ни растянута, все же читатель не прогадает, ознакомившись с ней, ибо она является едва ли не ярчайшим образцом американской журналистики на протяжении всей ее истории.] «Территориел энтерпрайз», янв. 20, 1870 г.

НЕСОМНЕННЫЙ СЛУЧАЙ НЕСОСТОЯВШЕГОСЯ УБИЙСТВА

Редактору «Энтерпрайз». Несколько месяцев назад, когда мистер Сутро имел случай разоблачить действия правления Комстокских приисков и хотел подвигнуть меня, среди прочих, на протест против подобного рода действия, Вы были так добры, что пытались предостеречь меня, говоря, что всякая попытка поднять кампанию против порочной практики, принятой на приисках округа Стори — в печати ли, на собраниях либо путем апелляции к властям, — неизбежно привела бы к тому, что я: а) потерпел бы крах как деловой человек; б) был бы вынужден нести все расходы, связанные с кампанией; в) в случае если стал бы упорствовать, подвергнулся бы насилию, а впоследствии даже и г) полному физическому уничтожению, — и при всем том, так бы ничего и не добился.

ВАШЕ ПРОРОЧЕСТВО СБЫВАЕТСЯ

Ваши пророчества в большей своей части сбылись, ибо: а) Пробы, с которыми до сей поры прекрасно справлялась голдхиллская пробирная контора (инспектором которой являюсь я), в результате моих выступлений в печати стали производиться в другом месте, — так по крайней мере заверяет меня президент одной из компаний. Другая работа без всякой явной причины также у меня отобрана. Не считая одного-двух, впрочем довольно значительных, исключений, нашей конторе приходится отныне довольствоваться жалкими остатками местных заказов. б) В то время как собственный мой вклад в газету «Народный трибун» уже превысил 1500 долл., мы получили от подписчиков сумму, меньшую, чем 300 долларов. в) В прошлый четверг, около полудня, на главной улице Голд-Хилла, без всякого предупреждения и объяснения причин, я был сбит с ног мощным ударом кулака, и покуда я лежал на земле, какой-то человек, которого уверили, будто я пренебрежительно о нем отзывался, стал пинать меня ногами. Личность того, кто потрудился уверить его в этом, до сих пор мною не установлена. В прошлую субботу я вторично подвергся нападению и последующему избиению, причем на этот раз нападающий предварительно довел до моего сознания причину, побудившую его действовать подобным образом; но, несмотря на неоднократные с моей стороны попытки разъяснить ему истинное положение вещей, он своих действий не прекращал. Затем тот же самый человек, убедившись в том, что путем угроз ему не удается заставить меня назвать истинные имена лиц, писавших в моей газете, ибо я был связан обещанием, до полного собственного изнеможения исхлестал меня с помощью сыромятного ремня — при совершенном отсутствии какого бы то ни было сопротивления с моей стороны, — после чего, доведя себя до одышки, стал грозить, что искалечит меня навеки, если я дерзну еще раз упомянуть его имя в печати, между тем как за минуту до своего на меня нападения этот же человек пытался меня уверить, будто в прошлую среду вечером (день, в который выходит «Трибун») меня «отпустили» домой живым лишь оттого, что считают помешанным; при всем том не следует упускать из виду тот факт, что на следующее же утро после того меня сбил с ног и избил ногами человек, по всей видимости, задумавший скрыться при помощи бегства.

[Конрад предчувствует роковую развязку.]



Страница сформирована за 0.13 сек
SQL запросов: 171