УПП

Цитата момента



Нет таких случаев, когда обиды оправданы.
Кроме случаев, когда обиды целесообразны.

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Парадокс игры: ребенок действует по линии наименьшего сопротивления (получает удовольствие), но научается действовать по линии наибольшего сопротивления. Школа воли и морали.

Эльконин Даниил Борисович. «Психология игры»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/france/
Париж

Анатолий Митяев. Муравей и космонавт

щелкните, и изображение увеличитсяМурашка, молодой рыжий муравей, жил в муравейнике под плетнём. По одну сторону плетня была бахча, по другую — дорога. На рассвете по дороге ездила машина-молоковоз. Машина была тяжёлая. Когда она ехала, весь муравьиный дом дрожал. Мурашка любил поспать, да как тут спать, если стены дома ходят ходуном! И он вставал раньше солнышка, протирал лапками глаза, подпоясывался потуже и бежал на работу.

Работа у него была самая обычная: он ловил гусениц под берёзкой и доставлял их в кладовку.

Однажды Мурашка прибежал к берёзке и присел передохнуть. Он сидел и всё поглядывал вверх — не качается ли на шёлковой ниточке зелёная гусеница? Гусеница не качалась. Зато увидел Мурашка, как с неба падает огромное солнце.

Мурашка испугался, что солнце сожжёт его, хотел броситься наутёк. И убежал бы, да заметил в середине солнца человека. Мурашка сразу узнал его по комбинезону и шлему. Это Космонавт опускался с оранжевым парашютом.

Космонавт приземлился, отстегнул ремни парашюта, снял шлем, подошёл к берёзе.

— Здравствуй, берёза! — сказал он, взял в руку ветку и поцеловал листья на ней.

Мурашке это не понравилось. Подумать только, здороваться с берёзой, когда тут есть муравей! «Просто он меня не видит»,— подумал Мурашка и, подкрутив рыжие усики, забрался на башмак Космонавта, пробежал по ноге, по боку, с бока перелез на рукав, а с рукава на указательный палец.

Космонавт увидел Мурашку, улыбнулся:

‑‑ Доброе утро, Мураш Муравьёвич! Что так рано поднялся? Дела?

‑‑ Дела…— ответил смущённо Мурашка.— А правда, что Земля круглая, как тыква на бахче?

‑‑ Правда,— ответил Космонавт.— Я был далеко от Земли и видел — она круглая.

‑‑ У нас на верхушке Земли хорошо,— сказал Мурашка.— Тут живём мы — муравьи и люди. А внизу Земли никого нет, там все падают с неё.

‑‑ И внизу земли есть и муравьи и люди, Мураш Муравьёвич.

‑‑ Ну уж! — засомневался Мурашка.

Тут послышался гул мотора. За Космонавтом летел вертолёт.

— Прячься скорее, иначе тебя унесёт ветром,— сказал Космонавт и опустил Мурашку за камень.

Когда вертолёт улетел и стих ветер, Мурашка побежал что есть духу к муравейнику — рассказать о необыкновенной встрече.

МУРАШКА ТАНЦУЕТ

Все Мурашкины братья и сестры, все дедки и бабки, все племянницы и племянники, дядьки и тётки тоже видели Космонавта. Но поговорить с ним, посидеть на его пальце— такая честь выпала только Мурашке. И хотя он был обыкновенным рыжим муравьем, все стали относиться к нему с большим уважением. А сам Мурашка решил, что ему теперь море по колено и он будет делать только приятные дела. Приятным делом для него было танцевать. Он затянул пояс ещё крепче, так, что совсем не стало видно живота, и на листе конского щавеля пустился в пляс…

«Пусть танцует,— говорили муравьи,— другой на его месте умер бы от радости». Они думали, что Мурашка, повеселившись, примется за работу.

Но Мурашка и не думал приниматься за работу. Он только танцевал. Муравьи рассердились. Вечером они закрыли двери в муравейнике и оставили Мурашку ночевать на улице.

— Ага, вы, значит, такие! — кричал Мурашка у запертых дверей.— Ладно. Я сделаю свой муравейник. Лучше вашего! А захочу, найду себе собственную Землю и буду жить на ней один. Мне Космонавт рассказал, какая она, Земля.

«Действительно, почему бы не подыскать себе Землю?»— думал Мурашка, вздрагивая от ночного холода.

МУРАШКИНА ЗЕМЛЯ

Утром другого дня Мурашка отправился выбирать себе Землю. Ему понравилась крупная полосатая тыква. Она висела на плетне и, по мнению Мурашки, была совсем как Земля. Он забрался на тыкву и окончательно уверился в этом: жёлтые полоски на боках тыквы были как пшеничные поля, зелёные — как леса, а на верхушке, в ямке у черешка, скопилась дождевая вода — это было море.

Мурашка сплясал на берегу моря. Отдохнул немного и побежал путешествовать. Он решил обежать вокруг собственной Земли, посмотреть, что делается внизу,— может быть, там отыщутся горы или ещё что-нибудь интересное. Мурашка бежал по боку тыквы. Бок у тыквы был скользкий. Мурашка упал со своей Земли на грядку.

«Как же так? — потирая спину, думал муравей.— Космонавт говорил, что с Земли упасть невозможно».

Мурашка снова забрался на тыкву. Он сел на морском бережку, обхватил голову лапками и стал размышлять, как

строить тут муравейник. Он придумал бы, но вдруг тыква вздрогнула и загудела.

— Ого! — испугался и обрадовался Мурашка.— Кажется, землетрясение… Моя Земля совсем настоящая…

Но это было не землетрясение. Это мальчишка, который шёл мимо бахчи, запустил в тыкву камень из рогатки.

НОВАЯ ВСТРЕЧА

День проходил за днём. Мурашка бродил по бахче. Лазил на плетень. Иногда добирался до берёзы, но делал всё украдкой, чтобы не попасть на глаза родственникам. Земля-тыква ему надоела. Возвратиться в муравейник не позволяла гордость. Стал Мурашка бездомным. Он уже не танцевал ; веселье пропало, а появилась злость. И когда увидел муравей человека, сидевшего под берёзой, помчался к нему. «Ну и кусну я его… Вот подскочит!»

Муравей бежал сквозь чащу травинок и становился всё злее. «В нос укушу!» — грозился он.

Мурашка по всем правилам нечестной драки наскочил на человека сзади: пробежал по белой рубашке до воротника, с воротника перелез на шею, с шеи на щёку, со щеки на нос. И только Мурашка изогнулся, чтобы побольнее куснуть, как очутился между большим и указательным пальцами человека.

— Старый знакомый! — услышал Мурашка голос.— Что это ты разгуливаешь по моему носу?

Мурашка обмер: это был тот самый Космонавт, что опустился тут однажды утром. Рыжий Мурашка от стыда стал красным.

‑‑ Добрый день!..— сказал Мурашка, заикаясь.— Опять к нам пожаловали?..

Захотелось посмотреть на эту поляну,— ответил Космонавт,— и на берёзу, и на тебя, Мураш Муравьёвич. Это не простая штука — встреча с Землёй. Я никогда не забуду такой радости.

‑‑ А Земля похожа на тыкву? — спросил Мурашка, вспомнив свои огорчения и неудачи на Земле-тыкве.

‑‑ Я говорил тебе. Похожа и на тыкву, и на мячик, и на воздушный шарик. Как голубой шарик, летит она в Космосе.

‑‑ И никто не падает с неё?

‑‑ Никто не падает.

‑‑ А почему же я упал со своей Земли? — сказал Мурашка, и его голос задрожал от обиды.

Выслушав Мурашку, Космонавт засмеялся:

— Земля, друг ты мой Муравьёвич, это удивительно!

Если нет у тебя важных дел, я расскажу тебе маленькие сказки.

— Важных нет,— сказал печально Мурашка.— Рассказывайте.

Он устроился на белой пуговице и приготовился слушать.

ПЕРВАЯ СКАЗКА

щелкните, и изображение увеличитсяБыло время, когда с Земли всё падало. Внизу падало вниз. А на верхушке Земли, как это ни странно, падало вверх. Улетало, словно птица. Падали-улетали собаки, если их не привязывали к конуре. Спелые яблоки, сладкие как мед, падали-улетали с яблонь. Яблоки приходилось обрывать незрелыми, в рот не возьмёшь — кислятина!

Для людей на улицах были устроены перила. Человек шёл и держался за них.

Чтобы не было несчастий с людьми, которые забывали держаться за перила, над городами и деревнями устраивали сетки на высоких столбах. Рассеянные люди падали-улетали в эти сетки. На Землю они спускались по лесенке.

А что творилось в доме?! Стулья и столы, если они не были прибиты к полу, падали на потолок.

Как видишь, Мурашка, жить на Земле было ещё хуже, чем на твоей тыкве.

И люди сказали Земле: «Ты ведь добрая. Сделай, пожалуйста, чтобы мы не падали с тебя».

«Хорошо,— ответила Земля,— буду притягивать всё, что есть на мне. Как магнит притягивает гвоздики».

Притянула Земля, да так сильно, что люди не могли ноги от дорожки приподнять; птицы прилипли к крышам — не в силах взмахнуть крыльями; вершины деревьев пригнулись к полянам.

«Ай-я-яй! — закричали люди.— Очень сильно притягиваешь. Притягивай послабее…»

Земля притянула послабее, как притягивает сейчас. И никто уже не падал с Земли.

ВТОРАЯ СКАЗКА

Но не совсем хорошо было на Земле. И вот почему, Мураш Муравьёвич. Земля висела в Космосе неподвижно, как твоя тыква. И Солнце всегда освещало только одну сторону Земли. Поэтому на одной стороне постоянно был день, а на другой — постоянно ночь.

На солнечной стороне зрели тыквы, лимоны, клубника, пели птицы, порхали бабочки, прыгали зайцы. На тёмной стороне даже одуванчики не росли.

Когда люди ложились спать, на солнечной стороне они завешивали окна плотными шторами: ведь не уснёшь, если свет брызжет в глаза. А некоторые уходили спать на ночную сторону Земли. И часто просыпали там, опаздывали кто на завод, кто в класс. А многие в темноте набивали на лбах шишки и синяки.

Ещё раз попросили люди Землю: «Добрая Земля, не могла бы ты кружиться? »

И Земля закружилась перед Солнцем, как кружится девочка, показывая обновку маме. Солнце по очереди освещало то одну сторону Земли, то другую.

У нас, Мураш Муравьёвич, сейчас день. Значит, наша сторона Земли перед Солнцем. Видишь, вон оно какое яркое! А на другой стороне сейчас ночь, и там все спят: и люди и муравьи.

ТРЕТЬЯ СКАЗКА

Ты говорил, Мурашка, что в твою тыкву попал камень и чуть не убил тебя. А ведь в Землю тоже попадало много камней. В Космосе камни носятся целыми тучами.

Как-то Земля сказала людям: «Нужна мне рубашка, чтобы камни не так больно колотили в мои бока. Я вам дважды удружила. Теперь вы помогите мне. Придумайте что-нибудь».

За дело взялись стеклодувы. Они сделали Земле рубашку из стекла. Но только обновка была готова, как послышался звон — это посыпалось разбитое стекло. Камень-метеорит пробил в стекле дырку. Все стекольщики, сколько было их, начали вставлять новые стёкла. В одном месте вставят — в другом осколки звенят.

Приуныли мастера. Не делать же рубашку Земле из железа! Сквозь железо Солнце не увидишь.

«Попробую-ка я»,— сказал тогда продавец воздушных шаров и принялся выпускать воздух из баллонов. Около него собралась длинная очередь, но он не обращал внимания на покупателей, всё окутывал Землю воздухом.

Воздушная рубашка всем понравилась: сквозь неё видно Солнце, а метеориты застревают в ней и сгорают, будто спички.

Продавец шаров любил научные слова. Он назвал рубашку Земли, непохожую на рубашки людей, атмосферой. А после этого занялся привычным делом — стал продавать ребятам шары.

ОДНА-ЕДИНСТВЕННАЯ

— Что же мне делать теперь? — заговорил Мурашка.— В муравейник не пускают, двери от меня запирают. Конечно же тыква не Земля. Осенью тыкву унесут в деревню и сварят из неё кашу. Семечки поджарят на сковородке. Зимой ребята будут щёлкать их… Ребятам хорошо, у них есть и шубы, и валенки, и шапки. А я зимой закоченею, помру.

Мурашка всхлипнул, рыжей лапой вытер глаза.

‑‑ Посмотри-ка, Мураш Муравьёвич, вверх,— негромко сказал Космонавт.

‑‑ Что смотреть,— буркнул Мурашка, но вверх всё же посмотрел.

С веток берёзы опускалась на шёлковой нити зелёная гусеница.

— Я думаю, у тебя есть возможность исправить свою ошибку,— прошептал Космонавт.— Запомни только одно: людей и муравьев много, а Земля — одна-единственная. Ну, счастливой тебе охоты!

Когда Мурашка притащил добычу в муравейник, никто ни о чем не спросил его; муравьи понимали, что хвастун уже наказан. Зато сам Мурашка, сдавая гусеницу в кладовку, сказал:

— Муравьёв и людей много. А Земля — одна-единственная!

И опять муравьи промолчали: они это знали давно.

Леонид Пантелеев. Две лягушки

щелкните, и изображение увеличитсяЖили-были две лягушки. Были они подруги и жили в одной канаве. Но только одна из них была храбрая, сильная, весёлая, а другая ни то ни сё: трусиха была, лентяйка, соня.

Но всё-таки жили они вместе, эти лягушки.

И вот однажды ночью вышли они погулять.

Идут себе по лесной дороге и вдруг видят: стоит дом. А около дома погреб. И пахнет из этого погреба очень вкусно : плесенью пахнет, сыростью, мохом, грибами. А это как раз то самое, что лягушки любят.

Вот забрались они поскорей в погреб, стали там играть и прыгать. Прыгали, прыгали и нечаянно свалились в горшок со сметаной.

И стали тонуть.

А тонуть им, конечно, не хочется.

Тогда они стали барахтаться, стали плавать. Но у этого глиняного горшка были очень высокие скользкие стенки. И лягушкам оттуда никак не выбраться.

Та лягушка, что была лентяйкой, поплавала немножко, побарахталась и думает:

«Всё равно мне отсюда не выбраться. Зачем же я буду напрасно барахтаться? Только мучиться зря. Уж лучше я сразу утону».

Подумала она так, перестала барахтаться — и утонула.

А вторая лягушка — та была не такая. Та думает:

«Нет, братцы, утонуть я всегда успею. Это от меня не уйдёт. А лучше я ещё побарахтаюсь, ещё поплаваю. Кто его знает, может быть, у меня что-нибудь и выйдет».

Но только — нет, ничего не выходит. Как ни плавай — далеко не уплывёшь. Горшок маленький, стенки скользкие — не вылезти лягушке из сметаны.

Но всё-таки она не сдаётся, не унывает.

«Ничего,— думает,— пока силы есть, буду барахтаться. Я ведь ещё живая, значит, надо жить. А там — что будет».

И вот из последних сил борется наша храбрая лягушка со своей лягушечьей смертью. Уж вот она и память стала терять. Уж вот захлебнулась. Уж вот её ко дну тянет. А она и тут не сдаётся. Знай себе лапками работает. Дрыгает лапками и думает:

«Нет! Не сдамся! Шалишь, лягушечья смерть…»

И вдруг — что такое? Вдруг чувствует наша лягушка, что под ногами у неё уже не сметана, а что-то твердое, что-то такое крепкое, надёжное, вроде земли. Удивилась лягушка, посмотрела и видит: никакой сметаны в горшке уже нет, а стоит она, лягушка, на комке масла.

«Что такое? — думает лягушка.— Откуда взялось здесь масло?»

Удивилась она, а потом догадалась: ведь это она сама лапками своими из жидкой сметаны твёрдое масло сбила.

«Ну вот,— думает лягушка,— значит, я хорошо сделала, что сразу не утонула».

Подумала она так, выпрыгнула из горшка, отдохнула и поскакала к себе домой, в лес.

А вторая лягушка осталась в горшке.

И никогда уж она, голубушка, больше не видела белого света, и никогда не прыгала, и никогда не квакала.

Ну что ж! Если говорить правду, так сама ты, лягушка, и виновата. Не падай духом! Не умирай раньше смерти!

Виктор Важдаев. Белый ворон и крот

щелкните, и изображение увеличитсяПрилетел Белый Ворон в незнакомую страну. Нашёл дерево самое высокое, самое раскидистое, могучее. Стал гнездо вить.

Вдруг вылезает из-под земли Крот. Посмотрел, видит — Белый Ворон гнездо вьёт.

Постоял Крот да и говорит:

— Белый Ворон! Не вей гнезда на этом дереве. Плохое оно!

А Белый Ворон засмеялся и только лапой на него — молчи, мол.

Посидел Крот и снова говорит:

— Белый Ворон! Не вей гнезда, плохое это дерево!

А Белый Ворон снова рассмеялся и прокаркал:

— Ах ты, слепой Крот, дурак — назад пятки! Что ты мне советуешь, меня, ворона, учишь, когда я на версту в небо поднимаюсь. Мне оттуда всю степь и горы видно. А ты что — ковыряешься в земле, как червь… Это дерево — самое большое в лесу, самое могучее!

Не послушал Белый Ворон Крота. Свил себе гнездо на могучем дереве. Завёл птенцов. Вот проходит столько-то дней.

Прибежал из степи Ветер. Набросился на деревья и давай их раскачивать, давай трясти.

Дошла очередь и до могучего дерева. Схватил его Ветер да как дёрнет!.. А корни дерева не смогли удержаться, оторвались от земли, и упало дерево и придавило собой гнездо Белого Ворона.

Тут из-под земли вылез Крот и сказал Белому Ворону:

— Ты вот высоко летал и думал, что всё знаешь. А я рылся в земле и видел то, чего тебе сверху никогда не увидеть— что корни у дерева этого гнилые были. Если бы ты об этом подумал, если бы ты меня, Крота, послушал — жить бы тебе и жить!..

Оказывается, почаще надо к земле ухом прикладываться. Тогда всё хорошо будет.

Борис Житков. Кружечка под елочкой

щелкните, и изображение увеличитсяМальчик взял сеточку — плетёный сачок — и пошёл на озеро рыбу ловить.

Первой поймал он голубую рыбку. Голубую, блестящую, с красными перышками, с круглыми глазками. Глазки — как пуговки. А хвостик у рыбки — совсем как шёлковый: голубенький, тоненький, золотые волоски.

Взял мальчик кружечку, маленькую кружечку из тонкого стекла. Зачерпнул из озера водицы в кружечку, пустил рыбку в кружечку — пусть плавает пока.

Поставил под ёлочкой, а сам пошёл дальше. Поймал ещё рыбку. Большую рыбку — с палец. Рыбка была красная, перышки белые, изо рта два усика свесились, по бокам тёмные полоски, на гребешке пятнышко, как чёрный глаз.

Рыбка сердится, бьётся, вырывается, а мальчик скорее её в кружечку — бух!

Побежал дальше, поймал ещё рыбку, совсем маленькую. Ростом рыбка не больше комара, еле рыбку видно.

Мальчик взял тихонечко рыбку за хвостик, бросил её в кружечку — совсем не видать. Сам побежал дальше.

«Вот,— думает,— погоди, поймаю рыбу, большого карася».

А подальше, в камышах, жила утка с утятами. Выросли утята, пора самим летать. Говорит утка утятам:

— Кто поймает рыбу, первый кто поймает, тот будет молодец. Только не хватайте сразу, не глотайте: рыбы есть колючие — ёрш, например. Принесите, покажите. Я сама скажу, какую рыбу есть, какую выплюнуть.

Полетели, поплыли утята во все стороны. А один заплыл дальше всех. Вылез на берег, отряхнулся и пошёл переваливаясь. А вдруг на берегу рыбы водятся? Видит — под ёлочкой кружечка стоит. В кружечке водица. «Дай-ка загляну».

Рыбки в воде мечутся, плещутся, тычутся, вылезти некуда— всюду стекло. Подошёл утёнок, видит — аи да рыбки! Самую большую взял и подхватил. И — скорее к маме.

«Я, наверно, первый. Самый я первый рыбу поймал, я и молодец».

Рыбка красная, перышки белые, изо рта два усика свесились, по бокам тёмные полоски, на гребешке пятнышко, как чёрный глаз.

Замахал утёнок крыльями, полетел вдоль берега — к маме напрямик.

Мальчик видит — летит утка, низко летит, над самой головой, в клюве держит рыбку, красную рыбку с палец длиной. Крикнул мальчик во всё горло:

— Моя это рыбка! Утка-воровка, сейчас отдай!

Замахал руками, закидал камнями, закричал так страшно, что всю рыбу распугал.

Испугался утёнок да как крикнет:

— Кря-кря!

Крикнул «кря-кря» и рыбку упустил.

Уплыла рыбка в озеро, в глубокую воду, замахала перышками, поплыла домой.

«Как же с пустым клювом к маме вернуться?» — подумал утёнок, повернул обратно, полетел под ёлочку.

Видит — под ёлочкой кружечка стоит. Маленькая кружечка, в кружечке водица, а в водице — рыбки.

Подбежал утёнок, скорее схватил рыбку. Голубую рыбку с золотым хвостиком. Голубую, блестящую, с красными перышками, с круглыми глазками. Глазки — как пуговки. А хвостик у рыбки — совсем как шёлковый: голубенький, тоненький, золотые волоски.

Подлетел утёнок повыше и — скорее к маме.

«Ну, теперь не крикну, не раскрою клюва. Раз уже был разиней».

Вот и маму видно. Вот совсем уже близко. А мама крикнула:

‑‑ Кря, что несёшь?

‑‑ Кря, это рыбка, голубая, золотая,— кружечка стеклянная под ёлочкой стоит.

Вот и опять клюв разинул, а рыбка — плюх в воду! Голубенькая рыбка с золотым хвостом. Замотала хвостиком, заюлила и пошла, пошла, пошла вглубь.

Повернул назад утёнок, прилетел под ёлку, посмотрел в кружечку, а в кружечке рыбка маленькая-маленькая, не больше комара, еле рыбку видно. Клюнул утёнок в воду и что было силы полетел обратно домой.

— Где ж у тебя рыба? — спросила утка.— Ничего не видно.

А утёнок молчит, клюва не открывает. Думает: «Я хитрый! Ух, какой я хитрый! Хитрее всех! Буду молчать, а то открою клюв — упущу рыбку. Два раза ронял».

А рыбка в клюве бьётся тоненьким комариком, так и лезет в горло. Испугался утёнок: «Ой, кажется, сейчас проглочу! Ой, кажется, проглотил!»

Прилетели братья. У каждого по рыбке. Все подплыли к маме и клювы суют. А утка кричит утёнку:

— Ну, а теперь ты покажи, что принёс!

Открыл клюв утёнок, а рыбки и нет.



Страница сформирована за 0.58 сек
SQL запросов: 174