УПП

Цитата момента



Не надо зудеть, ворчать и пилить! Кто это делает — тот пилит не супруга, а семейные отношения.
Семьевед со стажем

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Биологи всегда твердили и твердят: как и у всех других видов на Земле, генетическое разнообразие человечества, включая все его внешние формы, в том числе и не наследуемые (вроде культуры, языка, одежды, религии, особенностей уклада), - самое главное сокровище, основа и залог приспособляемости и долговечности.

Владимир Дольник. «Такое долгое, никем не понятое детство»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/abakan/
Абакан

Василий Голышкин. Нир Тваз

щелкните, и изображение увеличится— Ну-с, тише,— сказал старый учитель Добряков и сел за стол.

Это, конечно, странно, что он так сказал. В комнате, кроме него, никого не было. Но старый учитель Добряков, в отличие от некоторых своих учеников, всегда знал, что делал, говорил и писал. Стоило старому учителю Добрякову сесть за стол, как всё, что было в комнате, начинало стучать, греметь, скрипеть, звенеть, звякать, хлопать, тренькать и бренькать… Теперь ты понял, о чём идёт речь? О предметах неодушевлённых, отвечающих на вопрос ЧТО: окнах, дверях, стаканах, пузырьках, блюдцах, флакончиках…

Поэтому старый учитель Добряков, садясь за стол, всегда обращался к вещам с просьбой вести себя потише. Но вещи, пользуясь добротой старого учителя, вели себя точь-в-точь как некоторые твои сверстники и сверстницы на уроках.

То дверь— «О-о-ох…» — скрипуче зевнёт, забыв о приличии. То форточка—«Бац!» — даст оплеуху задремавшей раме. То—«Хи-хи-хи…» — совсем уж не к месту зазвенят стаканчики в буфете.

Поэтому с предметами неодушевлёнными старому учителю Добрякову приходилось держать ухо востро, как, впрочем, и с одушевлёнными. Ты понимаешь, кого я имею в виду…

Иначе и быть не могло. Такая работа у старого учителя Добрякова, что всему дому приходилось шуметь поменьше. По вечерам он проверял сочинения своих учеников.

Вот и сегодня — сел за стол, повесил на нос очки и с удовольствием потёр руки. Перед большой и хорошей работой всегда так делают, не правда ли? Потом взял со стола первую попавшуюся тетрадь, прочитал, чья она, и удивился. Ученика с такой фамилией у него в классе не было. Старый учитель Добряков ещё раз прочитал: «Нир Тваз». Ты когда-нибудь встречал подобное имя? Старый учитель Добряков тоже не встречал.

«Это, наверно, шутка,— подумал он,— или я взял в учительской чужую тетрадь». Но нет, на тетради стоял его класс — четвёртый «Б». Может быть, тетрадь была старой, какого-нибудь прошедшего времени? Нет, год, месяц и число были сегодняшними, такими же, как и на календаре, висевшем над столом старого учителя Добрякова. А для точности на тетрадке стояла ещё одна дата—«XX столетие». Как будто сочинитель боялся, что его спутают с кем-нибудь из другого века.

Старый учитель Добряков пожал плечами и стал читать: «Как я провёл лето. Сочинение ученика 4-го класса «Б» Нир Тваза.

Это лето я провёл у своей бабушки на Луне. Там всё, как у нас, на Земле, кроме неба. Небо на Луне — это крыша, которая пропускает свет и космические корабли, но не пропускает холод.

На Луне много воздушных садов и озёр, только маленьких. В садах стоят прозрачные раздвижные домики. В озёрах растут разные деревья: вишни, сливы, абрикосы, груши, орехи. И все люди на Луне — «воздушные». Они не ходят, а летают. У меня тоже был крылолёт, и я летал куда хотел. Воздушные сады с домиками и озёрами тоже могут перелетать с места на место.

Бабушку я долго не видел, а когда увидел, то удивился. Она точь-в-точь как моя мама, такая же красивая и молодая. Это потому, что люди на Луне, как и на Земле, никогда не стареют. Бабушка сказала, что когда я вырасту, то не буду стареть до конца своей жизни.

На Луне, как и на Земле, люди никогда не спят. Потому что у всех по два сердца. Одно—своё, другое — искусственное. Когда одно отдыхает, другое работает. Я видел, когда смотрел книгу, что раньше люди много спали. Это просто ужасно, спать, когда так интересно жить.

Когда бабушка работала, я смотрел книги. Однажды книговзор показал мне «Робинзона Крузо». О том, как один моряк потерялся, а потом нашёлся через много лет.

Я бы тоже хотел потеряться, чтобы напугать маму и бабушку. Но это невозможно. Мама и бабушка сразу найдут меня. Включат волнолов, настроенный на волну моего сердца, и узнают, где я нахожусь.

Иногда я бывал у бабушки на работе. Она заведовала на Луне «Временами года». Включала по очереди весну, лето, осень и зиму.

Своего дедушку я видел реже, чем бабушку. Дедушка заведовал на Луне «Большим светом Земли», сокращенно БСЗ. А ещё он писал книгу о своём путешествии в созвездие Большой Медведицы. И поэтому был всегда занят.

Когда приходило время, дедушка включал БСЗ, и на Земле продолжался день. Когда Луны на небе не было, Землю освещал искусственный спутник.

Однажды я спросил у бабушки, почему на Луне и на Земле четыре времени года, а не одно лето? Она сказала, что давно-давно, когда ни её, ни моей мамы ещё на свете не существовало, на Земле было общее голосование, и большинство людей решили сохранить на Земле весну, лето, осень и зиму, потому что каждое время года было чем-нибудь замечательно!

Бабушка всё время меня воспитывала и учила. Что я должен и чего не должен делать. А мне почему-то всегда хотелось наоборот: не делать так, как велят, а делать так, как запрещают.

Однажды я пришёл к бабушке на работу и среди лета включил «Зиму». У-у-у!.. Лучше бы я этого не делал, потому что сразу замёрз. И всё на Луне тоже замёрзло и покрылось инеем: люди, птицы, звери, озёра и деревья. На меня все рассердились, и Лунсовет решил отправить меня на Землю. Но когда Луна отогрелась, бабушка заступилась за меня, и я остался.

Но лучше бы я улетел…

Однажды я пришёл к дедушке на работу. Дедушка сидел и писал свою книгу. Он так увлёкся, что не заметил, как я взял и выключил БСЗ. Но тут вдруг тревожно зазвенел звонок и громкоговоритель испуганно закричал:

— Луна, Луна, я — Земля, я — Земля что случилось?

Услышав голос Земли и узнав, в чём дело, дедушка очень рассердился. Ведь из-за того, что на Земле внезапно наступила ночь, могли произойти большие неприятности. И они были. Как я потом узнал, один мальчик упал в яму и сломал ногу.

Дедушка включил БСЗ и отвёл меня к бабушке.

— Этот мальчик — злой шалун,— сказал дедушка,— его надо отправить на перевоспитание.

Бабушка поплакала, но согласилась.

‑‑ Хорошо,— сказала она,— только куда-нибудь недалеко.

‑‑ В двадцатый век,— сказал дедушка.

Он отвёл меня в какую-то комнату, погладил по голове и сказал, что я вернусь, как только искуплю свою вину добрым поступком. Кто бездумно творит зло, тот может потом сделать его нарочно: на Земле, на Луне, на любой самой маленькой планете… А ещё он сказал, что все, кого посылают на перевоспитание, забывают о том, кем они раньше были и где жили. Чтобы они не думали о том, зачем их послали. Потом он велел мне зажмуриться, и когда я снова открыл глаза, то…»

Больше в тетради ничего не было.

Старый учитель Добряков снял очки, посмотрел вокруг и задумчивым голосом спросил:

— Ну-с, что вы об этом думаете?

В трудную минуту старый учитель Добряков привык советоваться со своими вещами. И вещи всегда были рады помочь старому учителю.

Настольная лампа под зелёным колпаком быстро-быстро заморгала электрическими ресничками. Так ей не терпелось высказаться…

Дверь скрипуче заохала, собираясь с мыслями…

Стаканчики в буфете зазвенели, перебивая друг друга…

Но старый учитель Добряков никому не дал договорить.

— Хорошо, хорошо, хорошо! — замахал он руками.— Я вас понял. Этому сочинению надо верить.

И вещи притихли, потому что старый учитель Добряков стал читать другое сочинение, другого мальчика о том, как он провёл лето у своей земной бабушки.

На следующий день старый учитель Добряков пришёл в класс и стал раздавать сочинения. В числе других получил свою тетрадь и мальчик по имени Нир Тваз. И хотя старый учитель Добряков видел его впервые, ему почему-то казалось, что он этого мальчика давным-давно знает. Это же казалось, наверно, и его ученикам, потому что никто из них не выразил ни малейшего удивления, увидев незнакомого гостя в своём классе. «Интересно, что будет,— подумал старый учитель Добряков,— если я попрошу его прочитать своё сочинение вслух?»

щелкните, и изображение увеличитсяМежду нами говоря, он подозревал, что мальчик смутится. Ничего подобного. Нир Тваз взял тетрадь и певучим голосом прочитал: «Это лето я провёл у своей бабушки на Луне…»

Ты, конечно, догадываешься, что произошло вслед за этим. Ну да, весь класс так и покатился со смеху. Но вот что удивительно — и старый учитель Добряков тут же обратил на это внимание,— мальчик, читавший своё сочинение, не отставал от других — хихикал, фыркал, прыскал наравне со всеми.

«Ах да,— вспомнил учитель Добряков,— он же забыл, кем был и где жил». И старый учитель вместе со всеми стал весело смеяться над приключениями мальчика на Луне.

На перемене старый учитель Добряков услышал, как одна девочка из его класса сказала соседке по парте: «Какой у него красивый голос». Старый учитель сразу догадался, о ком она говорила.

Да, у Нир Тваза был очень красивый голос, и, когда его услышал учитель пения, он тут же записал мальчика в хоровой кружок. А когда Нир Тваз попался на глаза учителю рисования, тот просто ахнул от восторга. «Какая прекрасная натура»,— сказал он и пригласил Нир Тваза на занятия кружка рисования.

Нечего и говорить, что все мальчики и девочки захотели рисовать только Нир Тваза. Так он им всем понравился. Но он и сам рисовал лучше всех их.

А как обрадовался Нир Твазу учитель физкультуры! Ещё бы, Нир Тваз за один день побил все школьные рекорды в беге, прыжках, плавании и метании.

Но и это не всё. Однажды Нир Тваз по ошибке зашёл в десятый «А» и, не задумываясь, решил написанную на доске задачу, над которой второй урок безуспешно бились старшеклассники. Вся школа ахнула, когда узнала об этом.

Но разве только это умел Нир Тваз? Он всё мог, всё умел, кроме одного — драться. Любой первоклассник мог запросто поколотить его, не рискуя получить сдачи. Но если ты думаешь, что это от недостатка силы или храбрости, то очень ошибаешься. Однажды, когда четвёртый класс «Б» гулял в зоопарке, из клетки вырвался молодой лев и зарычал на учеников. И что же? Нир Тваз схватил льва за гриву и держал, пока все не попрятались. Потом загнал льва в клетку и закрыл её на засов.

…В тот день, когда Нир Тваз не пришёл в школу, в городской больнице был спасён умирающий мальчик. Ему пересадили чужое сердце. Чьё? Неизвестно. Другой мальчик, который пожертвовал своё сердце умирающему, сразу исчез. Единственное, что запомнил врач, это то, что у него было два сердца. Так вот, узнав эту новость, старый учитель Добряков сказал мне по секрету, что мальчик с двойным сердцем был не кем иным, как Нир Твазом. Честно говоря, я до сих пор не знаю, верить мне в это или нет? А ты что скажешь?

Алла Кириллова. Проделка злой отметки Единицы

щелкните, и изображение увеличитсяЖила на свете злая отметка Единица. Много лет прожила, а ума не набралась. И такая она была надоедливая: заберётся в тетрадь к нерадивому ученику — никак от неё не избавишься.

Но вот однажды отличница Оля задумала выжить Единицу из их класса. Попросила она своих товарищей помочь лентяю, с которым крепко подружилась Единица. Товарищи, конечно, согласились. Вскоре тот отстающий ученик стал успевать по всем предметам. А Единицу Оля вытянула из его портфеля да и выбросила в открытую форточку.

Упала Единица в сугроб, выбралась из снега, сжала кулачки и пропищала.

— Ну гляди, Олька, я тебе отомщу!

Стала Единица думать, как бы своей обидчице какую-нибудь неприятность причинить. Думала, думала — ничего придумать не сумела. А тут вдруг случай сам представился.

Приближался Новый год. Лесные обитатели решили устроить у себя новогодний карнавал. Дедушка-Мороз и Снегурочка пригласили самых лучших учеников. Ну и конечно — Олю.

Узнала про это Единица и в тот самый день, когда Оля отправилась на лесной праздник, вышла из-за угла ей навстречу, поклонилась и притворно ласково спросила:

‑‑ Куда это ты спешишь?

‑‑ На лесной карнавал.

‑‑ Скажи пожалуйста! И я туда же.

Удивилась Оля:

‑‑ Ты?

— Ну да. Ведь я теперь уже не злая отметка, а Единица

арифметическая и приношу только пользу.

Обрадовалась Оля:

— Вот хорошо!

А Единица возьми да предложи ей:

‑‑ Давай дружить!

‑‑ Давай,— согласилась Оля.

— Тогда пойдём, я поведу тебя самой короткой дорогой.

Взялись они за руки и отправились вместе. В лес вошли в удивительный: запорошённые деревья сверкают инеем на солнце, будто бриллиантами осыпаны.

Любуется Оля, глаз оторвать не может. А Единица ничего не замечает. Только и думает, как бы Олю в самую что ни на есть глухомань завести да там и оставить. Пусть замерзает! Небось из глухой чащи сама не выберется.

Вот Единица и говорит Оле:

— Смотри получше под ноги, а то собьёшься с пути, тропинка-то вон какая узенькая стала. Иди ты впереди, а я сзади.

Идёт Оля, смотрит себе под ноги. Шли они, шли, и вдруг Оле показалось, будто не слышны сзади шаги Единицы. Обернулась — так и есть. Исчезла куда-то её спутница. Подняла Оля глаза да так и ахнула: вокруг дубы мощно сплелись стволами, встали непроходимой стеной. Точно в ловушку попала. А тут вдруг вьюга протяжно завыла и темнеть начало.

Но Оля о себе не думает, ей за Единицу страшно: «Отстала, бедненькая, сбилась с пути и, видно, заблудилась».

Начала Оля аукать да звать Единицу — куда там! Ветер с такой силой на неё набросился, что Оля сама своего голоса не услышала. Попыталась она из страшного места выбраться. Заметит между стволами просвет, кинется, а едва добежит — там кол будто из-под земли вырастает.

Устала Оля. Села на пенёк передохнуть, и очень ей спать захотелось. Да вовремя вспомнила бабушкин наказ: «Заснёшь на морозе — не проснёшься». Вскочила на ноги, снова стала свободное место между стволами искать. Увидит, а пока подбежит — глядь, снова там непроходимая стена. Так и не смогла из той чащобы выбраться. Совсем из сил выбилась. Опустилась на пенёк и не заметила, как глаза сами собой закрылись…

А Единица за деревьями стояла и зло посмеивалась. Это она в просветы между дубами вставала, дорогу Оле загораживала.

Обрадовалась Единица тому, что Оля уснула:

— Поделом тебе, противная девчонка. Вот и замерзай в лесу!

Заторопилась Единица на лесную поляну, где стояла разукрашенная ёлка, чтобы подарок забрать, предназначенный для Оли. Побежала изо всех сил. И вдруг остановилась.

— Что это я, право. Страшно ведь самой в мешок с подарками лезть. А если кто увидит?

Стала Единица думать, кого бы из лесных обитателей попросить помочь ей.

«Может быть, ёжика? — И тут же сама себе ответила: — Нет, ёжик больно уж честный: всё лето на своих иголках грибы да ягоды таскает, на зиму запасы делает. Ёжик чужое взять не согласится.

А может быть, белку? Нет, и белку не уговоришь. Она тоже всё лето работает, в своё дупло орешки носит — на долгую зиму запасает».

Призадумалась Единица. И вдруг вспомнила про лису. Та любит чужое утащить. Немало кур в свою норку потаскала из колхозного птичника. Но где её найти? Думала, думала Единица и надумала: стала кукарекать. Лиса тут как тут. Носиком поводит, во все стороны смотрит. Вышла к ней Единица и посмеивается:

‑‑ Не ищи петушка, это я тебя вызвала.

Рассердилась лиса:

‑‑ Что за шутки неуместные?

‑‑ А ты не гневайся раньше времени. Есть у меня один секрет для тебя.

Обрадовалась Лиса. Она очень любила секреты.

— Говори поскорее!

— Э, нет,— остановила её Единица.— Скоро только сказка сказывается, а дело делается подольше. Веди меня в свою нору, там и поговорим.

Повела лиса Единицу к себе. Вошли в норку, а в ней тепло, уютно, пуховая перинка на постели. И так вдруг Единице вроде бы спать захотелось, вот она и говорит:

‑‑ Ох, отдохнула бы я. А ты, лисонька, не хочешь ли новогодний подарок получить?

‑‑ Кто же от подарков отказывается!

‑‑ Только, чур, подарок пополам поделим, согласна?

‑‑ Согласна,— отвечает лиса, а сама думает: «Так я тебе и отдала половину, держи карман шире». Сказала же она совсем другое:

‑‑ Меня Дед-Мороз в этом году оставил без подарка за то, что я много кур перетаскала в свою норку из колхозного птичника, так я буду рада и половинке.

‑‑ Вот и отлично,— говорит Единица.— Иди скорее на поляну, где стоит украшенная ёлка. Под ней мешок с новогодними подарками. Отыщи свёрток, где написано «Для Оли», и неси сюда.

Лиса даже испугалась:

— Что ты, что ты! А как же Оля без подарка останется?

Засмеялась Единица:

— Оля на праздники не ходит. Она дома с отстающими учениками занимается.

Обрадовалась лиса:

— Тогда другое дело. Я мигом.

Побежала лиса на лесную полянку. Видит, под разукрашенной ёлкой мешок большой-пребольшой лежит.

Подошла поближе, огляделась — никого. Стала в подарках лапками рыться. Нашла свёрток с надписью «Для Оли», схватила и спряталась в кусты.

Только успела спрятаться, смотрит, Дед-Мороз идёт, Снегурочка да звери лесные с гостями.

А птицы с ветки на ветку перепархивают.

Начал Дед-Мороз подарки раздавать, а лисе не терпится узнать, что в Олином свёртке. Да не знала лиса, что в этом году Дед-Мороз решил исполнить желание каждого своего гостя и посылал он своих снежинок узнать, кто что хочет получить.

Когда снежинки кружились в открытой Олиной форточке, она говорила своей бабушке:

— Вот была бы у меня волшебная собачка… ну, такая, чтоб Единицу на расстоянии чуяла и в класс не пускала.

Снежинки рассказали об этом Дедушке-Морозу, и он приготовил Оле в подарок именно такую собачку. Но лиса-то про это понятия не имела. Развязала она пакет, выскочила оттуда собачка да как вцепится в лисий хвост: ведь от лисы Единицыным духом пахло. Лиса от боли так и взвыла. И туда кинется, и сюда — никак не может от собачьих зубов освободиться. Пришлось бежать к Деду-Морозу. Упала лиса перед ним на передние лапки и повинилась: так, мол, и так — взяла я самовольно Олин подарок, потому что сама она на праздник не придёт, с отстающими учениками занимается.

Ну, Дед-Мороз, конечно, лису освободил и послал за Олей быстроногого оленя.

Вернулся олень, докладывает: так, мол, и так — Оли дома нет, а сорока-белобока видела, как Оля вместе с отметкой Единицей в лес ушла.

щелкните, и изображение увеличитсяРассердился Дед-Мороз на лису:

— Видно, не все ты мне рассказала. Говори, где Оля, где Единица?

Испугалась лиса: знает, с Дедом-Морозом шутки плохи:

‑‑ Олю я в глаза не видела, а Единица, точно, в моей норке спит. Это она мне сказала, что Оля дома с отстающими учениками занимается.

‑‑ Тут что-то неладное,— проговорил Дед-Мороз.— Надо идти к лисьей норе, допытаться у Единицы, где она Олю оставила.

И пошли все звери и все гости с Дедом-Морозом и Снегурочкой к лисьей норе. И птицы опять над их головами с ветки на ветку перепархивали.

А Единица в это время сладко спала на мягкой перинке. Вдруг услышала она сквозь сон голос Деда-Мороза:

— А ну, выходи, Единица, на расправу! Ответ держать будешь за Олю-отличницу.

Испугалась Единица, вскочила и стала новый выход из норки искать. Ей это было нетрудно: ведь Единица тонкая, будто палка.

Просверлила в другом конце дыру, выскочила и помчалась прочь.

Надоело Деду-Морозу ждать Единицу, велел он лисе из норы её вытащить. Шмыгнула лиса в норку и тотчас увидела новый ход, похожий на окошко. Пролезть в него — не пролезешь, только холод идёт. Да и куда лиса за Единицей погонится? Всё равно её не догнать. И в какую сторону она убежала — неизвестно.

Вылезла лиса из норы, о том, что видела, Деду-Морозу рассказала.

‑‑ От нас не уйдёт,— ответил Дед-Мороз. Подозвал волшебную собачку и приказал ей:

‑‑ А ну-ка, вперёд, за Единицей!

Собачка сразу же взяла след и побежала. Все — за ней. А птицы поверху перепархивали с ветки на ветку.

Единица тем временем далеко убежала, да утомилась и решила отдохнуть. Легла на проталину — слышит, шум какой-то. Приложила ухо к земле — так и есть, погоня. Помчалась быстрее прежнего. Вот и асфальтовое шоссе. Лес позади остался. Дай, думает Единица, послушаю, не отстала ли погоня. Приложила ухо к земле, а топот уже совсем близко. Что делать? Видит, столбик с указателем стоит, а на нём цифра 22. Взобралась по столбику, встала впереди, и оказалось на указателе 122.

А тут собачка волшебная прибежала, а за ней Дед-Мороз, Снегурочка, гости и лесные обитатели. Стала собачка на указатель лаять, а Снегурочка говорит:

— Дедушка, убери собачку в карман, видно, она след потеряла, зря лает.

Положил Дед-Мороз собачку в карман, и побежали они дальше. А Единица спрыгнула со столбика, засмеялась и помчалась в другую сторону.

Вот бегут наши преследователи, а собачка в кармане у Деда-Мороза всё лает да лает, ну прямо надрывается.

Тогда опять Снегурочка не выдержала и говорит:

‑‑ Дедушка, а может, мы напрасно у того указателя не остановились, не поискали Единицу. Ведь попусту волшебная собачка так лаять не станет.

‑‑ Не станет,— согласился Дедушка-Мороз.— Пожалуй, я и впрямь зря тебя послушал.

И повернули они все обратно. Прибежали к столбику, смотрят, а на указателе только 22 осталось. Тут они и догадались, как ловко провела их Единица.

Выпустил Дед-Мороз из кармана волшебную собачку, и она сразу же бросилась совсем в другую сторону.

А Единица тем временем опять далеко убежала. И рада-радёшенька: «Аи да я! Как ловко всех обманула!»

Тут вроде бы и отдохнуть можно, только снова до её слуха шум какой-то донёсся. Погоня! Что делать? Вокруг — ни деревца, ни кустика, один особнячок неподалёку стоит. Бросилась Единица к домику, видит, форточка открыта. Шмыг в неё. Ну, думает, спряталась я от погони… А в этом особнячке работал большой учёный. Он только что закончил трудный чертёж. Проверил все цифры и собрался ехать домой Новый год встречать. Только успел одеться, как стук в дверь раздался. Открыл учёный дверь, смотрит и глазам своим не верит: стоят Дед-Мороз, Снегурочка, звери лесные, а с ними — девочки и мальчики. Дед-Мороз поздоровался с учёным и говорит:

К вам в форточку злая отметка Единица прыгнула.

Она завела в лес Олю-отличницу и бросила там. Нужно отыскать её как можно быстрее, а без Единицы мы не найдём.

‑‑ Что ж,— отвечает учёный,— пойдёмте посмотрим.

Прошли они все в кабинет, взглянул учёный на чертёж и сразу же увидел Единицу. Она как в форточку прыгнула, так на лист с цифрами и попала. Заметила нолик, столкнула, а сама встала на его место.

— Выходи, самозванка! — прикрикнул на неё учёный.— Не то резинкой сотру!

Испугалась Единица. Сошла с чертежа.

— Веди нас туда, где Олю оставила,—приказал Дед-Мороз.

Пришлось вести, ничего не поделаешь. Вышли все из домика, а учёный и говорит:

— И я с вами. Какая тут встреча Нового года, когда человек в опасности.

Идёт Единица впереди, все за ней. Долго шли. В такое глухое место забрели, что даже Дед-Мороз удивился:

— Не знал я про эту чащобу, а сказали бы — не поверил.

Пошли они дальше, а идти с каждым шагом становилось всё труднее и труднее. Ноги в сугробах вязли. Стволы деревьев путь преграждали. А тут ещё Единица куда-то исчезла. Никто и не заметил, как она в сугроб нарочно провалилась, чтобы спрятаться.

Поохали, поахали, повозмущались и решили все без Единицы путь продолжать, Олю искать.

Шли они так, шли — ещё гуще стала чащоба. Ещё больше удивился Дед-Мороз:

— Вспомню про такое — себе самому не поверю…

А потом пришли они в такое страшное место, будто в ловушку попали. Стволы вековых дубов со всех сторон стеной встали, сухие ветви звёзды и месяц закрыли. Темным-темно вокруг, в двух шагах ничего не видно, а тут ещё вьюга протяжно завыла.

И вдруг Снегурочка наткнулась на пенёк, где Оля сидела. Снежок её засыпал — не то спит, не то замёрзла.

Стали Олю тормошить. Открыла она глаза, смотрит, ничего не поймёт.

— Ой,— говорит,— а где Единица? Она, бедненькая, потерялась в лесу.

— Не вспоминай ты про злодейку Единицу,— сказал Дед-Мороз. Ведь это она тебя нарочно в такую глухомань завела, да и бросила, чтобы ты замёрзла. Ну да ладно, что о ней говорить! Новый год через несколько минут наступит. Не дойти нам до той поляны, где украшенная ёлка стоит. Далеко. Давайте-ка выбираться отсюда.

Вышли все из этой западни, сразу звёздное небо с золотым месяцем открылось. Видят — небольшая поляна лесная. На поляне — ёлка зелёная. Пушистая, высокая. Подошёл к ней Дед-Мороз, простёр над ней руки и попросил:

— Небо звёздное, небо щедрое, сбрось на эту ёлочку несколько звёздочек.

И посыпался звёздный дождь. Украсил он ёлку, да так красиво, что куда той, прежней, что вдалеке наряженная осталась.

Встали тут все в хоровод, новогоднюю песню запели. А Единица вылезла из снега и глядит на них с завистью из-за сугроба. Вдруг она почувствовала, что сзади кто-то стоит. Оглянулась, а это нолик.

— Ты зачем здесь?

— А я один не могу. Я всегда при ком-нибудь должен находиться. Вот я за тобой и катился всё время. Не надо было меня с чертежа сталкивать и на моё место вставать.

Зато теперь ты уже не Единица, а вместе со мной стала десяткой.

Рассердилась Единица:

— Не хочу быть десяткой! Хочу оставаться Единицей, чтобы зло ребятам делать.

Отыскала она глазами учёного — и к нему:

‑‑ Уважаемый учёный, разделите, пожалуйста, меня с ноликом.

‑‑ Изволь.

Взял учёный десятку и разделил её пополам. Запрыгала весёлая, жизнерадостная пятёрка. А Единицы как не бывало.

В это время лесные часы пробили двенадцать раз, и наступил Новый год.



Страница сформирована за 0.62 сек
SQL запросов: 174