УПП

Цитата момента



Самая лучшая импровизация – та, которая отрепетирована заранее.
Луи Армстронг

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Случается, что в одной и той же семье вырастают различные дети. Одни радуют отца и мать, а другие приносят им только разочарование и горе. И родители порой недоумевают: «Как же так? Воспитывали их одинаково…» Вот в том-то и беда, что «одинаково». А дети-то были разные. Каждый из них имел свои вкусы, склонности, особенности характера, и нельзя было всех «стричь под одну гребёнку».

Нефедова Нина Васильевна. «Дневник матери»

Читать далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/d4330/
Мещера-2009

Александр Шаров. Кукушонок с нашего двора

КУКУШОНОК ЗНАКОМИТСЯ С ГНОМОМ

щелкните, и изображение увеличитсяВ маленьком городе на окраинной улице, в доме № 10, жили-были одиннадцать принцев и одна принцесса.

Принцы были самые обыкновенные — гоняли в футбол, иногда дрались, а иногда мирились, а вот принцесса… Словом, принцесса была такая, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Звали её Таня.

Старший принц, по имени Кешка, был лучшим форвардом дворовой футбольной команды и умел шевелить ушами. А младший принц, Сашка, которому только исполнилось одиннадцать лет, был вратарём, и ребята чаще звали его не по имени, а Кукушонком, оттого что лицо у него было всё в веснушках.

Раз вечером принцесса вышла во двор. Принцы бросили мяч и подбежали к ней. Кешка пошевелил ушами и сказал:

— Вот чего, принцесса Танька, скажи правду: кого ты из нас полюбишь, когда мы вырастем?

Принцы ждали ответа спокойно, только маленький Сашка, который ужасно любил Таню, открыл рот от волнения, шагнул к ней и смотрел не отрываясь.

— Вот ещё! — фыркнула Таня, закинула русую косу за спину, посмотрела своими огромными синими глазами на ребят и сказала: — Никого я не полюблю — очень надо. А уж тебя, Кукушонок, и подавно. Закрой рот, а то воробей влетит. И аи да в кино на семичасовой!

Она выбежала на улицу, и принцы за ней.

Только Сашка остался стоять посреди опустевшего двора. Постоял немного и тоже побрёл за ребятами. По улице мчались машины, автобусы и троллейбусы. Электрические часы на столбе, пошевелив чёрным усом, показали без четверти семь. Шло множество пешеходов, торопясь со службы домой. Принцессы не было видно, и принцев тоже. Совсем грустно стало Сашке. Он уже решил идти домой, когда рядом остановился маленький старичок в высокой остроконечной синей шапке с красной кисточкой и тихим голосом попросил:

— Не можете ли вы… кхе… кхе… молодой человек, перевести меня на другую сторону?

Сашка взял старичка за руку и перевёл через улицу.

— Спасибо! — сказал старичок и вежливо приподнял высокую синюю шапку с красной кисточкой.

Он приподнял шапку только на одну секунду, но Сашка успел заметить, что на голове у старичка растут не волосы, а цветы — одуванчики и ромашки. И хотя Сашка знал не очень много древних старичков, всё-таки он подумал, что это странно. Да и зима ведь — какие зимой одуванчики и ромашки?!

Сашка не подал вида, что разглядел цветы, но старичок сам догадался, поднялся на носки, чтобы дотянуться до уха мальчика, и зашептал:

— Тут нечего удивляться, потому что я ведь не обыкновенный гном, а Гном Цветочный. Сам посуди, чему же расти на голове Цветочного Гнома? В молодые годы росли пионы и розы, а теперь… кхе, кхе… одуванчики и ромашки. Это ведь тоже не так уж плохо.

‑‑ Нет, я ужасно люблю одуванчики и ромашки,— сказал Сашка и по лицу гнома угадал, что его ответ понравился.

‑‑ Да,— сказал гном,— одуванчики и ромашки — хорошие цветы. И я очень рад, что встретился с тобой, потому что ты воспитанный мальчик и у тебя на лице столько прекрасных веснушек, таких ярких, что они даже светятся, а веснушки — цветы весны. И я рад, что встретился с тобой сейчас, потому что сегодня у меня особенный день. Десять тысяч лет я был Цветочным Гномом, а теперь перехожу на пенсию и становлюсь гномом-пенсионером! Пойдём ко мне и посидим вместе: в такой вечер не очень приятно быть одному. А я сделаю для тебя своё самое последнее волшебство.

У ЦВЕТОЧНОГО ГНОМА

Гном жил на четвёртом этаже обыкновенного шестиэтажного дома. В комнате его около двери стоял кактус, согнувшийся от старости, с длинными колючками. На полу и на подоконнике выстроились горшки с цветами: розами, гвоздиками, фиалками, астрами и всякими другими, названий которых Сашка не знал.

Между цветами, громко жужжа, летало множество пчёл и шмелей. Посреди комнаты стоял стол — лист водяной лилии на зелёном стебле.

— Милости просим! — сказал гном и повесил на одну из колючек кактуса пальто и шапку.

Сашка тоже повесил на кактус куртку и кепку.

— Тжи-тжи,— сказал гном.— Тжи-тжи!..

Пчёлы и шмели ещё быстрее стали летать от цветка к цветку. Они роняли в чашки — ландышевые колокольчики — капли цветочного нектара.

— Скоро мы расстанемся, мой мальчик,— сказал гном.— Запомни, если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, скажи такие слова: «Тамбарато клуторео римбеоно», и я появлюсь. Но я могу прийти к тебе, только если ты будешь один. И только два раза в жизни я откликнусь на твой зов.

Гном и Сашка выпили цветочный нектар за счастье всех хороших людей и всех хороших гномов.

— А теперь,— торжественно сказал гном,— подумай хорошенько, какое волшебство ты хочешь, чтобы я сделал для тебя.

Сашке и думать было нечего: больше всего на свете он хотел, чтобы веснушки у него на лице стали невидимыми…

Ах, наверно, Сашка слишком тихо высказал свое желание. Да ещё пчёлы и шмели громко жужжали, заглушая голос мальчика. Поэтому-то и произошло ужасное несчастье, о котором будет рассказано в этой правдивой истории.

— Быть по-твоему! — воскликнул гном и высыпал на середину стола — листа водяной лилии — зелёный порошок из зелёной коробочки.

Зелёный туман, пахнущий цветами и травами, поднялся над столом и окутал всё, что было в комнате. Из дымки парами стали появляться цветы: пион с бледно-жёлтой розой, тюльпан с астрой, важный львиный зев с маргариткой. И почему-то Сашка совсем не удивился: как это цветы ходят словно человечки, мягко ступая крошечными ногами.

Лица у цветов были печальные, цветы выходили из зелёного тумана и, коснувшись руками мальчика, повторяли одно и то же:

— Что же теперь с тобой будет?!

И, сказав это, снова скрывались.

А потом зелёный туман рассеялся, и Сашка увидел, что он снова стоит у ворот своего дома под ярким уличным фонарём, там, где гном попросил перевести его через улицу. Только автобусов, автомобилей и пешеходов к вечеру стало гораздо меньше.

Сашка подумал, что, может быть, вся история с Цветочным Гномом приснилась ему да и сейчас он спит, и быстро проговорил стишок, по которому Таня узнавала, снится ли это или происходит на самом деле:

Кит по улице бежит,
Прямо к солнцу слон летит.
Я гляжу и удивляюсь
И, конечно, просыпаюсь.

Сашка проговорил Танин стишок, как можно шире открыл глаза и понял — нет, он не спит.

Часы показывали без двадцати девять, значит, подумал он, Кешка и другие принцы и принцесса вот-вот вернутся с семичасового сеанса.

Он обрадовался и решил, что расскажет обо всём ребятам — вот удивятся-то.

САШКА ПОНИМАЕТ, ЧТО ПРОИЗОШЛО

Только он успел это решить, в конце улицы показались принцесса и принцы. На ходу они переговаривались весёлыми голосами — значит, картина была хорошая.

Принцы подбежали и остановились на своём любимом месте у часов. Принцесса стояла так близко от Сашки, что могла бы погладить его по голове, как она иногда делала.

— И куда это Кукушонок подевался? — невесело проговорила принцесса.

Она смотрела огромными синими глазами вперёд, но почему-то не видела Сашки.

— Ой, ребята! — воскликнула она.— Смотрите, какие красивые жёлтые искорки. Вот, рядом со мной!

Принцесса сказала это и вместе с принцами побежала к воротам.

Только Сашка не двинулся с места. Он зажмурился, протянул вперёд руку, а потом стал медленно открывать глаза. И когда он совсем открыл их, то увидел… В том-то и дело, что он ничего не видел. Он снял варежку, но и без варежки рука не стала видимой.

Теперь Сашка понял, что с ним произошло. Старичок гном не расслышал и превратил в невидимку его, а веснушки оставил видимыми.

Кукушонок бежал домой и думал: «Но мама-то меня увидит!»

На звонок мама открыла сразу: время было позднее.

— Опять ребята балуются,— тихо сказала она и закрыла дверь; Сашка под её рукой проскользнул в квартиру.

Мама позвонила по телефону Тане, спросила:

‑‑ Ты Сашку моего не встречала? — и медленно опустила трубку.— Боже мой! Боже мой! Где же он пропадает? — прошептала она.

‑‑ Я здесь! — сказал Сашка.

‑‑ Не смей играть со мной в прятки! Я и так переволновалась.

Но Сашка и не думал играть в прятки.

— Где же ты? — уже сердито окликнула мама.

Тогда Сашка рассказал, что с ним произошло.

‑‑ Глупый, скверный гном! — воскликнула мама и заплакала.— Сколько раз я предупреждала,— не смей говорить с незнакомыми! Какой злой гном!

‑‑ Нет,— сказал Сашка,— гном добрый, просто он не расслышал.

‑‑ Веснушки видны…— сквозь слёзы сказала мама.— Они даже светятся. Одни только веснушки…

Мама пошарила в воздухе и посадила сына к себе на колени.

‑‑ Я выпью бутылку чернил,— сказал Сашка.

‑‑ Выдумал! Так и отравиться недолго. Я тебе никогда не позволю.

‑‑ Тогда я вымажусь чёрной… нет, лучше жёлтой ваксой. И ты меня натрёшь щёткой.

— Нет, нет! — сказала мама.

Она выбежала на кухню и скоро вернулась с чашкой го-голя-моголя и бутылкой с рыбьим жиром:

— Это обязательно поможет. Доктор говорит, что это всегда помогает.

Сашка терпеть не мог гоголь-моголь, но съел всё, что было в чашке, и, взглянув на маму, умоляюще спросил:

‑‑ Немножко видно? Чуточку?

‑‑ Иди спать,— сказала мама, даже забыв о рыбьем жире.— Иди спать. У меня предчувствие, что завтра мы проснёмся, и всё будет… ну, как всегда!..

Она подождала, пока Сашка разденется, подоткнула одеяло, наугад поцеловала сына и вышла из Сашкиной комнаты.

ГНОМ ГАДАЕТ ПО РОМАШКЕ

— Тамбарато клуторео римбеоно! — прошептал Сашка, как только остался один.

Гном сразу появился.

Он снял шапку, аккуратно расчесал гребёнкой ромашки и одуванчики и подошёл к Сашиной постели. Лицо у гнома было очень довольное.

— Здорово получилось,— сказал он, наклонив голову, маленькой сморщенной ладонью погладил Сашку по лицу и удивлённо воскликнул: —Да ты плачешь? Почему?.. Ах, вот в чём дело! Я, старый дурак, ослышался. Но это же так прекрасно — быть невидимкой! Кино? Кхе, кхе… на любой сеанс, всё равно, можно до шестнадцати лет или нельзя. Футбол? На любую трибуну! В трамвай? Милости просим без билета. Хоть в космический корабль…

Сашка всхлипывал:

‑‑ Пусть, пусть хоть мама меня видит. И Таня. И Мария Петровна, если я приготовил уроки…

‑‑ Да, да…— печально сказал гном, в глубокой задумчивости шагая из угла в угол.— В сущности, у гномов всё, как у людей. Думаешь сделать самым прекрасным образом, а получается хуже некуда. Конечно, неделю назад или даже вчера я бы тебя в два счёта расколдовал. Но теперь я на пенсии. А гномам-пенсионерам нечего и думать о волшебстве.

Гном поднял голову и огляделся. На стене висел солдатский вещмешок.

— Хм…— пробормотал гном.— А если попробовать всё-таки?.. Чей это мешок?

— Дедушкин…— сквозь слёзы выговорил Сашка.— Он с ним уходил на фронт и с ним вернулся в сорок пятом.

— Прекрасно,— сказал гном.— Солдатский мешок счастливый, раз солдат вернулся с войны… А если не выйдет?.. Так ведь другого не придумаешь! Погадать? Хотя я не очень люблю всякие суеверия. Ну, а вдруг?..

Гном сорвал с головы самую большую ромашку и стал отрывать лепесток за лепестком, приговаривая:

— Получится… заблудится… с дороги собьётся… домой вернётся…

Лепестки падали на пол.

— Страшной смертью умрёт…— бормотал гном,— счастье найдёт… получится… заблудится… с дороги собьётся… домой вернётся… страшной смертью умрёт…

Последний лепесток оставался на ромашке. Только странный какой-то. Вроде бы и лепесток, но очень маленький и кривой, и чуть синеватый. Гном протянул руку к этому лепестку, но не тронул его и тихонько проговорил:

‑‑ Принц Звёздочка! Теперь я буду звать тебя так. Есть одно-единственное средство расколдовать тебя. Но средство это трудное и опасное.

‑‑ Я ничего не боюсь! — сказал Сашка, хотя он многого боялся — темноты, диктантов, Марии Петровны, когда она сердитая, Кешки, когда тот с мячом несся к Сашкиным воротам.— Я ничего не боюсь! — твёрдо повторил Сашка.

‑‑ Это великолепно, что ты ничего не боишься! — воскликнул гном и от радости захлопал в ладоши.— Моё средство по плечу только самому храброму. Вставай! Одевайся потеплее — шубу, валенки, шапку-ушанку. Вещмешок за спину! Вот так… Ну, посидим перед дорогой. На всякий случай запомни: последнюю неделю перед Новым годом и в первый новогодний день все звери понимают людей, а люди— зверей. Может быть, тебе это пригодится… А теперь самое главное. Когда встретишь веснушчатого человека, скажи про себя: «Веснушка, веснушка! С носа слезай, в мешок полезай!» Наберётся полный мешок веснушек, возвращайся домой, позови меня, и я тебя в два счёта расколдую.

Не очень приятно в декабрьский мороз — а всего-то одна неделя оставалась до Нового года,— да ещё глухой ночью уходить из тёплой комнаты в неведомый путь. Но что поделаешь, если иначе нельзя?

‑‑ Согласен? — ещё раз спросил гном.

‑‑ Согласен,— ответил Сашка.

Как только гном услышал это, он ухватился за кривенький синеватый лепесток — последний у ромашки, сказал:

— Маленький-то маленький, но маленькие чаще всего и говорят правду,— и оторвал лепесток.

Едва только он оторвал его, лепесток превратился в белую птицу с синими крыльями, как у зимородка. Птица стрелой взвилась в воздух и звонким голосом пропела: «Счастье найдёт!»

Сразу исчез потолок, тонкая стенка, за которой спала, горько всхлипывая во сне, Сашина мама. Исчезли гном, весь дом № 10…

Кругом шумел дремучий бор. Ярко освещенные луной, стояли высокие ели. Кутаясь в снежные шубы и потрескивая от мороза, они пели:

Не бойтесь, ели, холода,
Не бойтесь, зайцы, голода,
И люди — колдунов.
Не бойтесь странных снов!
Не бойтесь страшных слов!
Дорожка вьётся, вьётся,
Бежит, бежит, несётся

С бедой вперегонки.

Спеши и ты, не мешкая,
Как белка за орешками,
Как птица за весной,

Ты — за своей судьбой!

Сашка прислушался к песне и побежал в глубь леса.

САШКА ЗНАКОМИТСЯ С ЗАЙЦЕМ, ВАРИТ С НИМ СУП И ГОВОРИТ О ЖИЗНИ

Невесело было на душе у Сашки. А тут ещё мимо пробежал Заяц и изо всех сил крикнул:

— Спасите!

Сашка посмотрел и увидел два зелёных огня. Он вначале подумал: «Машина с зелёными фарами». Вгляделся, а это волк. Сашка едва успел юркнуть за сосну. Волк прыгнул и опустился совсем рядом. Потом снова сжался для прыжка, взвился в воздух, и ещё б секунда — конец косому.

Сашке так страшно стало за Зайца, что он, забыв об опасности, закричал:

— Стрелять буду!

От человеческого голоса волк шарахнулся в чащу. Глядит из-за стволов зелёными глазами, думает: «Голос — человеческий, но тоненький. Да и какой охотник станет предупреждать волка?! Взял да и пристрелил. Нет, это не охотник, а мальчишка заблудился. Заяц убежал, не догонишь. Хорошо бы хоть человечинкой закусить. В мороз ложиться натощак — самое вредное дело». Подумал всё это волк, вышел на дорожку и сказал сладким голосом:

— Ты чего испугался? Я с косым в прятки играл. Теперь, если хочешь, с тобой поиграем, погреемся. Я ведь хорошо вижу — вон ты где, во-о-он!

Очень хотелось Сашке сказать волку: «Старый, а врёшь! Ничего ты не видишь, потому что я невидимка». Но он удержался и тихонько, на носках, пошёл прочь.

А потом побежал что есть духу.

И всё ему казалось, кто-то дышит близко, за спиной — догоняет.

Бежал Сашка, бежал — чувствует, нет больше сил, и остановился. Будь что будет…

‑‑ А я думал, ты волк! — сказал Сашка, обернувшись и увидев косого.

‑‑ Какой я волк, если я Заяц. Волк давно спит.

‑‑ А мне не захотелось тебя одного в лесу оставлять. Мало ли чего…

‑‑ Как ты меня нашёл? — спросил Сашка.

‑‑ По следам,— ответил Заяц.— Следы, а над ними искры золотые.

‑‑ Есть хочется и холодно,— пожаловался Сашка.

‑‑ Беда не велика.

Заяц убежал и скоро вернулся. Идёт на задних лапах, а в передних у него морковка, три картошки и петрушка. Заяц бросил всё это на снег и говорит:

— Давай супчику горячего сварим! Посмотри, что у тебя там, в мешке. В солдатских мешках много чего бывает.

Сашка вытряхнул мешок, и на снег вывалились соль в тряпочке, коробок спичек, завёрнутый в клеёнку, закопчённый котелок и две ложки.

Натаскали Заяц с Сашкой хворосту, сидят у огня, варят суп в котелке и разговаривают.

‑‑ Дедушка у тебя живой? — спрашивает Заяц.

‑‑ Его с войны раненого привезли… Он через год умер…

‑‑ А у тебя дедушка живой?

‑‑ Охотники убили.

Понравился Сашке Заяц, он и рассказал, что с ним приключилось.

— Не знаю, что и посоветовать,— ответил Заяц.— Если бы тебе шишки были нужны или жёлуди, а то — веснушки. Где их найдёшь в лесу — веснушки?! Веснушчатых волков я не встречал. И лисиц и медведей веснушчатых тоже не встречал. Дедушка, когда живой был, рассказывал, будто есть такие звери с длинной шеей — выше сосны, так у них по всей шкуре вроде веснушек. И кошки есть больше человека, тоже вся шкура в веснушках.

«Это он о жирафах и леопардах,— догадался Сашка.— Есть-то они есть, но за морем — в Африке».

‑‑ И ещё дедушка рассказывал, что где-то недалеко тут есть царство-государство, называется Золотое. Может, там… Только очень оно страшное!

Чем же страшное? — спросил Сашка.

‑‑ Дедушка рассказывал: окружено Золотое царство

золотой оградой. А за оградой золотой дворец. И там на золотом троне царь Колдун. Приведут тебя к царю Колдуну, и он задаст один-единственный вопрос, а какой — никому не известно. Ответишь как нужно, скажи три каких хочешь желания, Колдун выполнит. А не ответишь — отрубят голову.

Сказал это Заяц, положил соли в суп и заплакал.

‑‑ Чего плачешь? — спросил Сашка.

‑‑ Жалко мне тебя,— ответил Заяц.

‑‑ Не жалей прежде времени. Я иногда очень хорошо отвечаю на вопросы. Раз на контрольной по арифметике четыре с плюсом у Марии Петровны отхватил, а она знаешь какая строгая!

‑‑ Строгая-то строгая, да ведь голов не рубит?!

‑‑ Нет, голов она не рубит,— ответил Сашка и спросил : — Плохо зайцам живётся?

‑‑ Вроде бы ничего, только все дразнятся.

‑‑ Как? — спросил Сашка.

‑‑ И «косой», и «что это такое — кругом шуба, внутри жаркое»?

‑‑ Ну это и меня дразнят: и «конопатый», и «кукушонок», по-всякому.

‑‑ И обижают очень волки, лисы…— вздохнул Заяц.— От волка надо так бежать— «вздвойкой» называется: в одну сторону бежишь, а после по своему следу — обратно. Или «петлей»; или «скидку» делаешь: бежишь, бежишь, а потом ка-а-ак прыгнешь в сторону сколько сил хватит, волк и собьётся со следу. От лисы — по-другому, от охотника тоже надо уметь улизнуть… Пока научишься…

‑‑ И людям не очень легко учиться,— сказал Сашка.— А тебя б на человека можно выучить. Ну, на отличника — не знаю, а на троечника, как я… Хочешь?

‑‑ Да нет, я заячью капусту люблю.

‑‑ И человеческая капуста есть!

‑‑ Есть-то есть, да я у мамы один. Она меня «мой зайчушка» зовёт. Как бы она меня стала называть, если бы я человеком стал?

‑‑ Не знаю,— подумав, сказал Сашка.

‑‑ То-то и оно. Нет, я как был зайцем — «комочек пуха, длинное ухо, прыгает ловко, любит морковку»,— так и останусь.

За разговором незаметно суп поспел. Поели Сашка с Зайцем, подложили хворосту в огонь, прижались друг к другу, чтобы было теплее, и уснули.

Проснувшись, Сашка решил, что обязательно пойдёт в Золотое царство: веснушки ведь тоже золотые, там их должно быть видимо-невидимо.

Поднялись они с Зайцем, как только рассвело, позавтракали — и в путь.



Страница сформирована за 0.57 сек
SQL запросов: 170