УПП

Цитата момента



Золотая рыбка, помещенная на сковородку, увеличивает количество исполняемых желаний до сотни.
Бизнес-план

Синтон - тренинг центрАссоциация профессионалов развития личности
Университет практической психологии

Книга момента



Пришел однажды к мудрецу человек и пожаловался на то, что, сколько добра он не делает другим людям, те не отвечают ему тем же, и потому нет никакой радости в его душе:
— Я несчастный неудачник, — сказал человек, вздохнув.
— Ты в своей добродетели, — сказал мудрец, — похож на того нищего, который хочет умилостивить встречных путников, отдавая им то, что необходимо тебе самому. Поэтому и нет радости ни им от таких даров, ни тебе от таких жертв…

Александр Казакевич. «Вдохновляющая книга. Как жить»

Читайте далее >>


Фото момента



http://old.nkozlov.ru/library/fotogalereya/s374/
Мещера-2010

 - И я могу пятнадцать, - сказала Валя.

 - И наконец, после обеда он съедал двадцать компотов! - продолжал Карик.

 - А я хоть тридцать!

 Карик отодвинул от себя корзинку и вытер пальцы о лепесток.

 - А потом этот человек подвязывал салфетку на грудь и говорил: "Ну, кажется, я заморил червячка, теперь, пожалуй, можно приступить и к настоящему обеду!"

 - И я…

 Валя протянула руку к восьмому колобку, но, дотронувшись до него, подумала немного и, тяжело вздохнув, сказала:

 - Нет, я уже больше не хочу.

 - Ну а теперь, - Иван Гермогенович похлопал Валю по плечу, - рассказывай, как ты ухитрилась попасть в цветок энотеры.

 - А мы с Кариком вас искали… Правда, Карик? Карик кивнул головой.

 - Я ходила-ходила и вдруг захотела есть, а в лесу пахнет, как в кондитерской. Полезу, думаю, на дерево. И полезла. А там ка-ак захлопнется и не пускает. Кричала-кричала, даже уши заболели.

 - И плакала, наверное?

 - Немножко… А потом заснула, да так, что даже ничего во сне не видела. А потом слышу, кричат:

 "Валя, Валя!" Я хочу проснуться, но никак не могу!

 - Ну, все хорошо, что хорошо кончается, - сказал Иван Гермогенович. - А чтобы нам опять не потерять друг друга, дайте мне слово, что теперь вы больше не отойдете от меня ни на шаг.

 - Честное пионерское! - сказал Карик.

 - Честное под салютом! - подняла руку Валя.

 - Тогда - в поход! - весело сказал профессор. - В поход, друзья мои, в поход!

 Путешественники забрали корзинки с колобками и пошли вдоль реки.

 К ночи они добрались до больших холмов. Здесь в какой-то норке переночевали, а утром, закусив душистыми колобками, двинулись снова в путь

 Нелегким оказалось путешествие по дорогам незнакомого мира. Они шли будто по чужой планете. Тут все было таким непохожим на тот большой мир, где они родились и выросли, что им казалось часто, будто они спят и видят непонятный, страшный сон. Пробыв в этом мире уже много дней, они так и не могли привыкнуть к нему.

 Поглядывая на четырехногих, шестиногих, восьминогих и десятиногих чудовищ, прыгающих вокруг, бегающих, летающих, Валя говорила с тоской:

 - Знаешь, Карик, что я хотела бы? Увидеть самую обыкновенную собаку. С хвостом! И чтобы она лаяла. Собаки так чудесно лают, не правда ли? И хорошо бы просто ходить и не бояться, что тебя кто-нибудь съест или утащит. Ходить и слушать, как лают собаки, мяукает кошка, кричит ворона. И чтобы не слышать, как… все эти скрипят, шуршат, трещат, воют крыльями… Ой, Иван Гермогенович, смотрите, кто там ползет? Ух какой страшный!

 Иван Гермогенович остановился, внимательно оглядел зеленого незнакомца и сказал спокойно:

 - Ну, это мирное существо! Видите, какое оно зеленое. А все зеленые, да будет вам известно, не опасны для нас. Зеленый цвет - это же визитная карточка вегетарианцев. Он как бы говорит: "Не бойтесь! Я питаюсь растительной пищей и вместе с ней впитываю в себя зеленое красящее вещество - хлорофилл…" Зеленые нас не тронут. А вот чудовища, раскрашенные в красные, багровые, розовые цвета, могут при желании и нас попробовать.

 Как-то раз, увидев гигантскую гусеницу, покрытую красными пятнами, ребята закричали, прячась за спину Ивана Гермогеновича:

 - Смотрите, красное ползет! Хищное какое, смотрите!

 Профессор посмотрел на гусеницу:

 - Ну, эта гусеница только пугает нас.

 - Как пугает?

 - Очень просто. Боится, как бы ее кто не съел. Вот она и раскрасилась для устрашения всех. Ползет и как бы кричит своей раскраской: "Не подходи ко мне близко! Я очень опасная хищница! Прочь с дороги - не то я тебя съем!" Между прочим, так поступают не только насекомые, но и рыбы, птицы и пресмыкающиеся. Неядовитая змея полоз в минуты опасности начинает греметь хвостом, словно гремучая змея. А некоторые безногие ящерицы, встречаясь со своими врагами, извиваются по-змеиному и даже пытаются шипеть. "Не подходи! Укушу! Я страшно ядовитая змея!" А кусать-то и нечем. Ящерицы ведь беззубые. Что ж, каждый борется за свою жизнь, как может. Одни применяют защитную окраску, другие пугающую.

 И вот что интересно: пугают чаще всего врагов самые беспомощные существа, неспособные защищаться, не умеющие быстро бегать, хорошо летать. Когда видишь на крылышках безобидной бабочки чудовищные глаза, на которые даже смотреть страшно, невольно спрашиваешь бабочку: "Ну зачем тебе такие ужасные глаза?" А для того, оказывается, чтобы бабочка могла пугать птиц, пожирающих бабочек. Ну какая же птица осмелится клюнуть бабочку с такими глазами? А вдруг такое глазастое само нападет на птицу?

 Вот и гусеница эта разукрасила себя пугающими красками для спасения собственной жизни. Попробуй тронуть ее, такую страшную. Между прочим, так поступали многие племена индейцев, раскрашивая себя перед битвами черными, красными полосами. Не обращайте на нее внимания, на эту гусеницу. Для нас она не опасна.

 Валя нашла в травяных джунглях красивый цветочный горшок.

 - Смотрите, - закричала она, - смотрите, что я нашла! Горшок для цветов. Профессор улыбнулся:

 - На горшок похоже. Это верно. Но только это не горшок, а самые обыкновенные яйца бескрылой бабочки-пяденицы.

 - Вот так обыкновенные! - Карик даже свистнул от удивления. - Да они же ничем не похожи на яйца.

 - Ну, дорогой мой, в мире насекомых многое вообще нельзя сравнивать с жизнью большого мира. Тут все удивительное, все необычное, все необыкновенное. Но самое поразительное - это яйца насекомых. Так, например, у минирующей мухи они похожи на крошечные футбольные мячи с шахматной раскраскою. У репной белянки - на сложенные вместе ребра, у капустного клопа-арлекина - на бочонки с черными обручами. У одних насекомых яйца шарообразные, у других - плоские, у третьих - цилиндрические, а есть изогнутые, как бумеранг, есть длинные, как спички, а есть похожие на шипы. Словом, у разных насекомых и яйца разные по форме. Нет только похожих на куриные. Между прочим, и окрашены они по-разному. Есть яйца черные и зеленые, коричневые и розовые, желтые и красные, оранжевые и полосатые.

 - А какие самые лучшие? - спросил Карик. - Какие вкуснее всех?

 Иван Гермогенович пожал плечами:

 - Ну-у… Таким вопросом наука пока еще не интересовалась. Придется, видно, нам выяснить, какие яйца вкусные, а какие нет. Одно могу сказать: все они, безусловно, питательные. Ведь в каждом яйце находится все необходимое для жизни любого живого существа - цыпленка, жука, утенка, бабочки, пчелы, а потому можете смело пробовать все яйца подряд.

 Так шли они несколько дней, ночуя в цветах, в раковинах, в пустых осиных гнездах и даже под камнями, в мрачных, сырых берлогах.

 Питались они нектаром, пчелиным медом, яйцами бабочек, зеленым молоком.

 В долине Трех рек профессору удалось убить малиновку. Путешественники ели три дня жареную и копченую дичь, и, наверное, им хватило бы мяса еще на две недели, но по дороге на них напали жуки-кожееды, отняли всю провизию и чуть не искалечили Ивана Гермогеновича и Карика.

 С каждым днем путешественники подходили все ближе и ближе к озеру, на другой стороне которого стоял шест-маяк.

 По расчету профессора, они должны были прийти к озеру на другой день к вечеру, за ночь переплыть его. а там уж совсем недалеко было и до маяка.

 - Примерно через два-три дня мы будем дома! - уверял профессор ребят.

 Но расчеты Ивана Гермогеновича не оправдались.

 Когда путешественники были уже совсем близко от озера, произошло печальное событие.

 Это случилось рано утром.

 Профессор и ребята только что вышли из пещеры, в которой провели ночь, и двинулись в путь, шагая по холодной утренней росе.

 - Ну и стужа! - ежился профессор. Дрожа от холода и выбивая зубами мелкую дробь, путешественники шагали по холмам и долинам. Казалось, босые ноги ступают по льду, только слегка засыпанному землей. Хотелось остановиться, поджать под себя ноги, как поджимают лапы гуси на льду.

 Наконец ребята не выдержали и, чтобы хоть немного согреться, быстро побежали вперед.

 - Не убегайте далеко! - крикнул вдогонку профессор.

 Но ребята уже мчались к высокой цепи холмов, обгоняя друг друга, перепрыгивая с разбегу широкие рвы и небольшие ручьи.

 - Вернитесь! - кричал Иван Гермогенович. - Вернись, Карик! Иди сюда, Валя!

 Но Карик только махнул рукой и, взбежав на гребень песчаного холма, скрылся за ним.

 Валя остановилась, как бы раздумывая: вернуться ей обратно или бежать за Кариком, но, подумав немного, полезла за братом и тоже скрылась за холмом.

 Встревоженный Иван Гермогенович прибавил шагу. И вдруг из-за холма показалась Валя. Она махала руками, звала Ивана Гермогеновича на помощь.

 - Скорей, скорей!.. Нападают! - кричала она. Профессор побежал так быстро, как только мог.

 Он с разбегу взлетел на холм.

 - Где он? Где? - задыхаясь, спросил профессор.

 - Вон! Вон он! - показывала Валя пальцем на глубокую воронку.

 На дне воронки, зарывшись по горло в песок, ворочалось страшное чудовище. Большая черная голова с длинными, изогнутыми крючками быстро-быстро подбрасывала вверх мелкие камни и песок. На краю воронки стоял испуганный Карик. Он беспомощно закрывал голову руками, выкрикивая что-то непонятное. Песок и камни летели в него с такой силой, что он то и дело падал, поднимался и снова падал. А чудовище швыряло в него не переставая, стараясь ослепить его песком, сбить с ног камнями.

 Песчаные стены воронки осыпались, оседали под ногами Карика, и он сползал все ниже и ниже, прямо в логово чудовища, приближаясь к нему с каждой минутой.

 - Повернись спиною! Спиною повернись к нему! - кричал Иван Гермогенович.

 Но Карик ничего не понимал и, кажется, ничего уже не слышал. Тогда Иван Гермогенович сбежал проворно вниз, схватил Карика на руки и полез из воронки по осыпающейся стене, крепко прижимая его к груди.

 Вдогонку профессору и Карику полетел со свистом град камней. Но Иван Гермогенович стиснул крепко зубы и, не выпуская Карика из рук, продолжал карабкаться вверх, втягивая голову в плечи и пригибаясь к самой земле.

 Наконец он выбрался из воронки. Осторожно положив Карика на землю, Иван Гермогенович пробормотал растерянно:

 - Ну вот ведь какой ты… Ну разве можно так пугать меня?

 Карик лежал на земле бледный, с закрытыми глазами. По щеке его тоненькой струйкой ползла кровь. Голова Карика и весь он с головы до ног был покрыт густым слоем пыли и песка.

 Валя смотрела на Карика широко открытыми глазами.

 - Он живой? - наконец прошептала она, опускаясь около Карика на колени.

 - Живой! - хмуро ответил Иван Гермогенович, подкладывая под голову Карика свернутый лепесток незабудки.

 - Ой, я боюсь! - прошептала Валя, посматривая в сторону страшной воронки. - А вдруг он вылезет, этот страшный, и опять набросится!

 - Не вылезет, если вы сами к нему не полезете, - буркнул Иван Гермогенович, сердито взглянув на Валю. - Не надо совать нос в каждую пасть, если не хотите потерять головы.

 Он склонился над Кариком, приложив ухо к его груди, нащупал пульс и зашевелил беззвучно губами. Карик вздохнул.

 - Ты меня слышишь? - громко спросил профессор.

 Карик приподнялся, посмотрел на профессора мутными глазами. Губы его еле шевелились.

 - Он… ушел? - спросил слабым голосом Карик.

 - Ушел, ушел! - сказал профессор. - А вот ты-то как? Можешь встать?

 - Кажется, могу! - сказал Карик.

 Шатаясь, он встал на ноги и сказал, стиснув зубы:

 - Пойдемте!

 Некоторое время путешественники шли не разговаривая, но профессор не мог долго сердиться. Когда они сели отдохнуть, Иван Гермогенович поглядел на Карика и сказал усмехаясь:

 - Герой какой… А? Смотрите-ка! В берлогу льва полез!

 - Я нечаянно, - сказал Карик. - Бежал-бежал - и вдруг эта воронка. Ну, я и скатился вниз…

 - А ты бы под ноги смотрел да не считал в небе ворон. Ведь еще немного - и ты попал бы на обед к муравьиному льву.

 - Как, вы сказали, его зовут? Муравьиный лев? - спросила Валя.

 - Именно так его и зовут, - кивнул головою Иван Гермогенович, - но это был не сам муравьиный лев, а только его личинка. Сам-то он не сидит в яме, сам он летает, но еще чаще ползает по деревьям. Я думаю, вы даже встречали его когда-нибудь…

 - Какой он? На кого похож?

 - Похож на стрекозу немного. Но увалень и лентяй ужасный! Сядет на дерево, опустит четыре длинных крыла, да так и висит целый день, точно его булавкой прикололи. А эта забияка, которая сидит в яме и швыряется камнями, - его личинка. Она охотится тут. Видели, какую хитрую ловушку поставила для ротозеев?

 - Для муравьев?

 - Не только для муравьев. Она и другим насекомым не дает спуску. И что самое обидное, - улыбнулся Иван Гермогенович, - тебя хотело съесть животное, у которого даже и рта вовсе нет.

 - Ну да… А чем же оно меня стало бы есть? Ногами?

 - Да вроде того! - сказал профессор. - Видишь ли, дружок, у муравьиного льва нет ротового отверстия, но зато у него на голове есть два огромных крючка, которыми он присасывается к жертве и вытягивает из нее кровь. Еще две-три минуты - и ты бы познакомился с этими крючками. Профессор поднялся с земли и сказал:

 - Ну ладно, пойдемте!

 Валя побежала за профессором, а Карик поплелся сзади, стараясь не отставать от Вали.

 Временами резкая боль заставляла его подпрыгивать и останавливаться. Ему казалось, что он наступает на длинные, острые иглы.

 И все же он шел. Морщился, гримасничал, кусал губы, но шел, не отставая ни на шаг.

 Иван Гермогенович поминутно оглядывался, украдкой наблюдая за Кариком. Когда же Карик спотыкался, профессор останавливался и с тревогой спрашивал:

 - Ну что там у тебя?.. Может быть, ты обопрешься на меня?

 - Нет, нет, ничего, - торопливо отвечал Карик, - это так… Наступил на острый камень.

 Наконец Карик начал отставать.

 Он теперь уже не шел, а подпрыгивал на одной ноге, волоча по земле другую.

 Иван Гермогенович остановился:

 - Ну ты, я вижу, совсем раскис.

 - Нет, нет! - запротестовал Карик. - Я хоть сто километров еще пройду.

 Он выпрямился и быстро пошел вперед, но… сделав несколько шагов, упал и, обхватив больную ногу, застонал. Тогда профессор, не говоря ни слова, взвалил Карика себе на плечи.

 - Да я пойду. Пустите! Я сам! - отбивался Карик.

 - Сиди уж! - прикрикнул профессор. - Дойду!.. Подумаешь, скороход какой…

 Прижимая к себе Карика, Иван Гермогенович шел, хмуро поглядывая под ноги. Рядом с ним шагала с виноватым видом Валя.

 Карик положил голову на плечо профессора и начал дремать, а скоро глаза его закрылись, и он заснул.

 Когда же открыл глаза, он увидел, что лежит на берегу большого озера. Профессор стоял на камне и, приложив ладонь козырьком к глазам, смотрел на другой берег, где одиноко торчал далекий шест-маяк.

 Карик услышал, как Валя спросила что-то, но что именно, он не разобрал.

 Карик приподнял с земли голову, прислушался.

 Теперь уже говорил Иван Гермогенович:

 - Построим корабль и поплывем. Но сначала поищем удобную квартиру. Ведь нам придется пожить недельку, а может быть, и две недели, на берегу.

 - А зачем?

 - Как это зачем? Разве ты не видишь, как расхворался наш Карик?

 - Не надо!.. - сказал Карик, приподнимаясь на локтях.

 - Что не надо?

 - Не надо жить на берегу. Я смогу доползти до корабля и даже грести буду.

 - Чепуха! - махнул рукой профессор. - А вдруг поднимется буря? Ты же камнем пойдешь ко дну.

 Иван Гермогенович нагнулся над Кариком, осторожно потрогал его распухшее колено.

 - Гляди, как посинело! И болит, наверное?

 - Болит, - поморщился Карик, - и жжет все, будто горячим утюгом по колену гладят.

 Профессор задумался и вдруг, хлопнув себя по лбу, побежал к озеру.

 - Ух какая распухшая! - дотронулась Валя кончиком пальца до больной ноги Карика.

 - Да, тебя бы так обстреляли, и ты бы распухла! - сказал Карик, поглаживая больное колено.

 - А ты не ступай на эту ногу, тогда скорей пройдет! Хочешь, я костыль найду?

 В это время вернулся профессор. Он держал перед собой на вытянутых руках небольшой листик, с которого струилась на песок вода.

 - А ну-ка, повернись, - сказал Иван Гермогенович Карику, - дай-ка твою ногу.

 И, положив мокрый, холодный листик на горячее, опухшее колено, он ловко обернул им больную ногу Карика:

 - Ну как?

 - Хорошо, - сказал Карик. - Вроде компресса. Сразу стало полегче!

 - Прекрасно! Лежи смирно, а мы пойдем с Валей поищем место для ночлега.

 К счастью для путешественников, на этот раз им не пришлось долго искать убежище. Весь берег озера был изрыт глубокими пещерами.

 Профессор и Валя заглянули в одну, в другую и наконец выбрали сухую песчаную пещеру с низкими сводами, с узким входом.

 - Давайте останемся в этой! - предложила Валя.

 Профессор согласился.

 Он вернулся на берег, поднял Карика и на руках перенес его в пещеру.

 - Лежи! - сказал Иван Гермогенович, укладывая Карика около стены. - Удобно тебе?

 Карик ничего не ответил. Он уже спал тяжелым сном больного.

 Иван Гермогенович и Валя сели у входа и при слабом вечернем свете поужинали остатками медового теста.

 - А теперь спать! - сказал профессор. Завалив вход в пещеру камнями, путешественники растянулись на сухом песке и скоро заснули.

 Под утро Иван Гермогенович увидел во сне муравьиного льва. Лев крепко держал Карика изогнутыми крючками и в упор смотрел на него выпуклыми большими глазами.

 Карик бил по голове чудовище руками и ногами и тихо стонал.

 Профессор открыл глаза. "Ну и приснится же!" - подумал он. Однако стоны не прекращались. Значит, это не сон?

 - Карик, ты что? - окликнул его профессор. Карик не отвечал.

 В пещере было темно.

 Профессор встал и, держась рукой за стенку, пошел к выходу.

 Нащупав в темноте баррикаду из камней, которая загораживала вход в пещеру, он снял сразу два больших камня и осторожно, чтобы не напугать шумом ребят, положил их на землю.

 В пещере стало светлее.

 Серый предутренний свет падал на песчаный пол, на спящих ребят.

 Посреди пещеры лежала, свернувшись калачиком, Валя. Около стены спал, раскинув широко руки, Карик, Он был весь красный. На лбу у него проступил пот. Карик вздрагивал и стонал во сне.

 Профессор подошел к нему, наклонился и тихонько дотронулся до распухшего колена, завернутого в листик.

 Не просыпаясь, Карик поджал ногу и громко застонал.

 - Карик, ты пить не хочешь? - спросил профессор.

 Карик приоткрыл глаза. Ничего не соображая, он долго смотрел на Ивана Гермогеновича, потом молча отвернулся от него к стене.

 - Тебе принести воды?

 - Н-нет! - сквозь зубы сказал Карик.

 - А хочешь, я компресс переменю? - спросил Иван Гермогенович.

 - Да… компресс, пожалуйста! Профессор принес свежий мокрый лепесток, положил его на распухшее колено:

 - Ну как, получше стало?

 - Получше! - вздохнул Карик.

 - Ну вот и хорошо! Спи тогда. А я пойду поищу что-нибудь поесть. Если Валя проснется, ты не выпускай ее из пещеры. Я скоро вернусь.

 Карик молча кивнул головой.

 Иван Гермогенович завалил камнями вход в пещеру и, оглядываясь поминутно, чтобы хорошенько запомнить место, где остались ребята, отправился искать завтрак.

 Недалеко от пещеры стояла гора, покрытая густым кустарником.

 Иван Гермогенович подошел к подножию горы, внимательно осмотрел ее, потрогал мягкие, пушистые ветви зеленых кустов:

 - Кажется, это мох! Да, да, самый настоящий мох. Ну что ж, посмотрим, нет ли тут чего-нибудь съестного.

 Иван Гермогенович смело полез в густые заросли мха. Но, сделав несколько шагов, он неожиданно провалился по пояс, однако, падая, успел схватиться за ветви.

 Болтая ногами над черной ямой, он заглянул вниз и в полумраке увидел земляные своды, гладко утоптанный пол. Слабый свет проникал сверху сквозь густые заросли, скупо освещая темное подземелье.

 В глубине подземелья вдоль стен стояли ровными рядами белые бочки.

 - Кажется, шмелиный склад! - пробормотал Иван Гермогенович.

 Он смерил глазами расстояние до земляного пола и, выпустив из рук ветви, прыгнул вниз.

 Земля под ногами была сухая, теплая.

 С любопытством оглядывая подземелье, профессор подошел к бочкам. Все они были плотно прикрыты белыми круглыми крышками. Он приподнял крышку одной из бочек, наклонился над ней, понюхал:

 - Ну, так и есть!

 Бочка была наполнена до краев душистым медом. Рядом с ней стояли такие же бочки, и все они были доверху налиты медом.

 Все это было похоже на кладовую, в которой хранятся запасы на черный день.

 Это была кладовая шмелей.

 Матка-шмель кладет в гнездо яичко и рядом с ним оставляет комочек меда с цветочной пыльцой. Из яичка выходит личинка, съедает комочек меда и пыльцы и закукливается в коконе, похожем на бочоночек. Через некоторое время молодой шмель открывает на верхнем конце бочонка крышечку и улетает. Но коконы не пропадают даром. Летом шмели наполняют их медом и в холодную дождливую погоду, когда нельзя вылетать из гнезда, питаются им.

 Иван Гермогенович не спеша позавтракал, потом выбрал бочку покрепче и принялся вытаскивать ее из кладовой.

 Это была нелегкая работа. Бочка, точно живая, вырывалась из рук, толкала профессора, валила его с ног, но все же Иван Гермогенович вытащил ее наверх.

 Колени его дрожали. Руки одеревенели. Сердце билось так сильно, что стучало даже в висках.

 "А вот как докатить бочку до пещеры?" - размышлял Иван Гермогенович.

 Положить ее на бок и катить по земле, как обычно катают простые бочки, профессор побоялся. Верхняя крышка могла открыться, и тогда весь мед вылился бы на землю.

 - Ну что ж… будем как-нибудь иначе. Иван Гермогенович ухватился за край бочки руками и сильно тряхнул ее. Бочка качнулась.

 - Ага! Пошла! - обрадовался профессор.

 Он накренил бочку и, держа ее за края, принялся толкать, повертывая с боку на бок, словно пытался просверлить бочкой землю.

 Медленно, шаг за шагом, подталкивая ее руками и нажимая на бочку всем телом, Иван Гермогенович наконец подкатил ее к пещере.

 Профессора встретила заспанная Валя. Она потягивалась и зевала, но, увидев бочку, всплеснула руками.

 - Это большой торт? Да? - радостно закричала она.

 - Ну, хотя и не торт, однако и это, думаю, понравится тебе!

 - Ой, что же это?

 - Мед!

 - Целая бочка?

 - Да не одна, Валек! Я нашел целый склад с такими бочками! Нам, пожалуй, и за год не съесть половины сладкого клада.

 - Вот хорошо-то! - обрадовалась Валя. Она вцепилась руками в края бочки и принялась помогать Ивану Гермогеновичу с таким усердием, что не прошло минуты, как дружными усилиями бочка с медом была втащена в пещеру и поставлена в угол.

 - Ну, вот и отлично, - сказал Иван Гермогенович, вытирая потную шею ладонями. - Теперь ты можешь позавтракать медом. А я пойду поищу постель для Карика! Но смотри, не вздумай уходить из пещеры. Тут бродят такие страшные чудовища, что ты и крикнуть не успеешь, как они сожрут тебя.

 Профессор ушел, а Валя, проводив его до выхода из пещеры, тотчас же вернулась обратно, подошла к бочке и принялась хозяйничать. Она откинула без особого труда крышку бочки, понюхала мед и, облизнувшись, запустила руки прямо в бочку.



Страница сформирована за 0.57 сек
SQL запросов: 170